Призрак Мирского замка

Евгения Ляшко
Призрак Мирского замка

Прокашлявшись, папа первый нарушил это гробовое молчание: – Дети, я хотел, чтобы вы это увидели.

Он запнулся, подбирая слова, но я опередил его: – Всё понятно, пап. Спасибо.

Отец раскрыл руки, приглашая обняться. Мы стояли так, какое-то время. Маркиза не беспокоила нас, расположившись в паре шагов и намывая свою добротную мордашку. Каждый думал о чём-то своём. Деды воевали, не все вернулись с фронта. Рассказы бабушек о послевоенных годах тоже были наполнены горькой реальностью. Страна лежала в руинах. Сколько же всего выпало на долю того поколения? Нет, не так! Это выпало на несколько поколений людей моей родины и грош нам цена, если мы позволим забыть нашим потомкам, какой ценой далась эта Победа. У Гитлера в планах была полная ликвидация славянского населения с захватом природных ресурсов. Только массовый героизм и солдат, и партизан, и мирных граждан позволил одолеть фашистскую машину, под каток которой легла вся Европа. И именно поэтому эта война называется Отечественной.

И вот мама, тряхнув головой, хлопнула в ладоши как заправский физкультурник и спросила: – Что у нас там по расписанию?

Варя тут же нашлась с ответом: – Мы едем в Мирский замок.

Глава 4

Замок оказался закрыт для постояльцев, что несказанно расстроило Варю, и она категорически отказывалась покидать великолепный холл, где стояла стойка регистрации, за которой с приветливым видом в такт ей охала администраторша в чёрно-белой униформе.

– А нам как жаль, что гостиница не работает. И зарплата от этого меньше, – причитала пухленькая женщина, лет тридцати пяти.

– Мария Вячеславовна, это что же вы постояльцам жалуетесь? Не положено же, – строго сказал, появившийся из ниоткуда коротышка в чёрном костюме и галстуке.

– Господин директор, а они не постояльцы. Гостиница закрыта, – ловко выкрутилась администраторша.

– Всё с вами ясно и сынишка ваш тут целый день ошивается, и вы правила трактуете по-своему, на выговор напрашиваетесь, – попытался облагоразумить начальник свою подчинённую.

Женщина, было, открыла рот, чтобы что-то ответить, а директор вскинул ладонь и более строго сказал, оборвав её попытку: – Или на строгий выговор с последующим увольнением?

Черты лица женщины смягчились: – Ну, будет тебе Никит, не горячись.

– А что мне делать, если собственная жена нарушает всё, что можно и нельзя? – уже не гневаясь, а больше для острастки возмутился директор.

Эта сцена, в которой мы стали невольными свидетелями, разыгралась перед нами в считанные минуты.

Когда супруги стали улыбаться и подмигивать друг дружке папа спросил: – Подскажите, а поблизости есть другая гостиница. Или хотя бы кафе. Дети очень устали.

Парочка переглянулась и после кивка директора Мария Вячеславовна сказала: – Ну что с вами делать? Раз уж такое дело, то приглашаю вас к нам на ужин.

Ужин был отменный. Блюда, которые остались после дневной смены в ресторане «Княжеский двор», находившемся во внутреннем дворе замка, раздавались работникам. Поскольку постояльцев не было, малочисленный штат сотрудников после трудового дня спускался в полуподвальные прохладные залы и наедался за казённый счёт. Чего тут только не было: руляды из курицы, сальтисоны из говядины, рулеты мясные всех мастей, опята маринованные, блинчики с сёмгой, знаменитая белорусская отварная картошечка, котлеты с гренками, супы с грибами, борщ с томлёной говядиной, вантробянка и несчётный перечень мясных, овощных и ягодных закусок с салатами. От такого разнообразия разбегались глаза. Как голодные чайки мы накинулись на еду, стараясь попробовать как можно больше, а добродушные хозяева всё подкладывали и подкладывали различные яства на наши тарелки.

Насытившись и успев поболтать с родителями, работники посмелели и стали жаловаться земляку, рассказывая, что тут и как. Они сидели в конце длинного стола, и перешли на шёпот. Нам абсолютно ничего не было слышно.

– Что это они там секретничают? – надула губки Варя, продолжая разминать вилкой ванильное мороженое с черничным джемом.

Я посмотрел в сторону родителей. Ничего необычного. Папа кивает головой, поддакивая говорящему бармену, а мама гладит Маркизу, которая выглядит взъерошенной в новой обстановке.

Я пожал плечами и слегка замотал головой: – Тебе показалось. Обычные взрослые разговорчики, какие могут быть секреты?

И тут из-за покатого поворота, соединённого со сводчатым потолком зала вынырнул Микола с объёмным блюдом крошечных пирожков, на котором значились таблички «мясная начинка» и «ягодная начинка». Пирожочки просились в рот, а живот просил передышку. Я застонал, но всё же протянул руку к подносу. Микола, как сын приютившей нас четы, чувствовал себя здесь хозяином. На вид он казался ровесником Вари. Он уселся за стол напротив нас и подвинул поднос.

– Угощайтесь, угощайтесь, папа сказал, что вы голодные, а наши пирожки между прочем, самые вкусные во всей круге, за ними даже из соседних поселений приезжают, вот, – нахваливал наш добытчик свой дар.

– Микола, честно, мы были голодными только в начале, а сейчас уже не можем по достоинству оценить всё приготовленное, – вежливо сказал я.

– Ничего, ничего, мы вам ссобойку соберём. Тут ещё много чего есть, – подмигнул он нам с сестрой.

– Мы вам очень признательны, – улыбнулась Варя самой очаровательной улыбкой, – А ты не знаешь, о чём там взрослые разговаривают?

– Я всё здесь знаю, – важно сообщил Микола и приложил палец к губам.

– И о чём же они шепчутся? – наклонился я к нему поближе.

Микола со шпионским видом вскидывая брови, посмотрел по сторонам, а затем тоже вытянул шею вперёд: – Днём всё выглядит как обычно. Открыты сувенирные лавки, работают экскурсии и ресторан. А вот ночью здесь оставаться нельзя. Сами увидите, через пару часов закат и уже скоро все побегут по домам, будет только наружная охрана. Внутри ни кто не останется. Здесь призрак поселился. Уже как месяц постояльцев нет. Кто-то повадился пугать по ночам жителей замка. Персонал бежит домой ночевать, а туристы бегут так, что аж вещи свои оставляют и маме приходится их собирать и кому к машине относить, а кому и по почте посылкой отправлять. Уже с месяц так. Может, уже и нет никого, но пока никто не решается переночевать. Папа даже премию обещал тому, кто ночь в замке проведёт, но добровольцев пока не нашлось.

– А что же сам директор не заночует и не докажет, что там никого нет? – спросил я, уставившись, не мигая на Миколу.

– У него сердце слабое. Ему нельзя, – расстроенно пояснил Микола.

– Может это Дед Мороз шалит? – вдруг оживилась Варя.

– Не, скорее Зюзя, – шёпотом ответил Микола.

– Кто? Кто? – переспросил я, вытащив наушник из уха, в котором, как обычно, играла моя любимая подборка гитарных композиций Валерия Дидюля.

– Зюзя, – повторил Микола и, видя наши недоумевающие лица, пояснил: – Считайте, что он родственник Деда Мороза. У нас ребятишкам на Новый год могут их обоих пригласить.

Я нахмурился, перебирая новогодний фольклор, но никакого Зюзю я так и не вспомнил.

– А как он выглядит? – спросила Варя, с любопытством лисички.

Полагаю, что в список своей охоты она уже добавила и этого загадочного персонажа.

– Он лысый толстый старик в белых одеждах и длинной бородой. Ходит босиком, а в руках носит булаву. Ему на пути лучше не попадаться, – спокойно ответил Микола.

Я смотрел на этого шебутного мальца и пытался понять, что у него в голове. Разыгрывает или и в правду белорусы такие суеверные? А что это ещё за воинственный Зюзя, которого приглашают детям? Я решил не подавать виду, что не верю ему. Варино лицо изображало интерес, но она почему-то молчала.

Я взял инициативу в свои руки: – А расскажи нам о замке, чтобы мы немного представили себе, кто у вас здесь вдруг поселился.

Видимо Микола не раз был на экскурсиях местных гидов, потому что его речь стала больше похожа на выдержки из буклета.

– Наш замковый комплекс это не просто историко-культурная достопримечательность. Это ценность и достояние всего белорусского народа, и более того – мира, потому что он внесён в список мирового наследия ЮНЕСКО. Замок начали строить в начале шестнадцатого века. Принято считать, что датой основания стал 1527 год, это по первому упоминанию в летописях. Замок не единожды перестаивался и был частично разрушен различными войнами. Первые хозяева Ильиничи завещали Мирское графство двоюродному брату последнего потомка, а именно Николаю Радзивиллу по прозвищу «Сиротка», который был представителем могущественного и богатейшего рода. После чего Мирский замок стал одной из его шикарных резиденций. Всего родословная Радзивиллов насчитывает четыреста сорок восемь человек, и я могу рассказать вам о каждом, – декларировал Микола.

– Пока не надо, – быстро встрепенулся я. – Начни с самых загадочных и мистических.

– Так они все такие. Возле каждого целый ореол таинственности, – возмутился тем, что его перебили Микола.

Неожиданно рядом со мной оказалась Маркиза. Она шипела и выгибала спину.

– Что это с ней? – испугалась Варя.

– Может мышей и крыс чувствует? Здание же старое, точнее старинное, – ответил я и протянул руки, чтобы посадить её к себе на колени. Но не тут то было. Маркиза задрала хвост трубой, и умчалось в сторону кухни.

Ну вот, теперь ещё за ней лазить придётся, нахмурился я, вспоминая, как однажды доставал её из бабушкиного погреба. Но тут я увидел маму. Она шла к нам, широко улыбаясь.

Рейтинг@Mail.ru