Призрак Мирского замка

Евгения Ляшко
Призрак Мирского замка

Пару дней сборов и рано утром в субботу с полной сумкой-холодильником колбасы и ароматно пахнущими пакетами с ватрушками, пирожками и печеньками, мы выскочили из ещё спящего Краснодара навстречу приключениям.

Глава 2

Пейзажи сменялись один за другим, приближая нас к цели путешествия. Как мы согласовали, крайней точкой маршрута стал Брест. Километры тянулись медленно. Привыкшим к разнообразию кубанского ландшафта, нам смотреть за окно было интересно лишь, когда мы подъезжали к крупным поселениям или переезжали мосты рек, но это всё встречалось крайне редко. Жара гнала нас и в Ростовской и Воронежских областях, сменив гнев на милость, только когда мы приблизились к Рославлю. Своего рода переломному моменту на нашем пути. С утра мы должны были въехать на территорию соседнего государства.

Видя, что дети приуныли папа и мама включались как аниматоры, но ненадолго. Чтобы сделать мало остановок, они сменяли друг друга за рулём, поэтому спали по очереди. Спасал планшет. Но просмотр кинофильмов с мультиками, слушая через наушники и постоянно прерывающимся интернетом удовольствием было назвать нельзя. В итоге мы выработали правило, которое я благополучно передал в правление младшей сестры. Пока мама или папа спали, Варя готовила вопросы. Затем при смене водителя и до того как второй должен был заснуть вся семья бурно обсуждала поднятую тему. Причём уговор был такой, что вопрос может быть любым. Выслушав всё, что родители думают о нашем с Варей будущем. Кем они нас видят в своих мечтах и даже когда ждут внуков, я попросил Варю, подумать над какими-нибудь другими вариантами вопросов, более практичными в применении и снова уставился в планшет, заметив, как сестра поджала нижнюю губу. «Ну, всё, теперь держись» – посмеялся я про себя.

Варя действительно постаралась. Вопрос был неожиданным.

– Девчонки в классе сказали, что Деда Мороза нет. Что он это враки, и подарки покупают родители, – расстроенным голосом сообщила Варя.

Я видел, как папа многозначительно посмотрел на маму, но та указала на руль, безмолвно давая понять, чтобы принимал решение сам, что именно сказать дочери. Мне так жалко стало сестрёнку, хотелось быть, как всегда, её защитником. Она смотрела на меня с надеждой, что я сейчас скажу, что девчонки не правы.

С минуту помучавшись, я прошептал: – Твои подружки сказали то, о чём все говорят. Но на самом деле Дед Мороз существует.

Лицо Вари озарилось.

– И в чём твой вопрос? – аккуратно спросил отец, усевшись удобнее на пассажирском кресле и открывая пакет с ватрушками, аромат которых сразу же наполнил салон.

– Я знаю, что он настоящий. Но я ни как не могу понять, где он живёт летом, когда жарко. Поэтому мой вопрос такой – А куда летом прячется Дед Мороз? – сказала Варя, растянувшись в очаровательной улыбке.

Сестра хоть и хотела, чтобы её уже воспринимали как взрослую, но отпускать сказку из своего детства не спешила. Однако сочетать не совместимое ей сложно давалось. Отец вглядывался в её глаза, пытаясь понять, в чём подвох.

– Если ты не шутишь, спрашивая об этом, то моя бабушка говорила, что он живет в Мирском замке, – медленно разжёвывая ватрушку, сказал папа.

– Это там, где мы как раз будем проезжать! – схватила свой блокнотик Варя.

– Так всё! Тебе уже десять лет. Пора вырастать. Дед Мороз и Снегурочка это выдумка, – взяла мама на себя смелость, открыть дочке правду.

На сестру было тяжело смотреть. Блокнот выпал из рук. Её глаза заполнили облачка влажного тумана. Вот-вот расплачется, подумал я, и хотел было сменить тему, но не смог. Потому что родители наперебой стали рассказывать, как они в своё время узнали о том, что Дед Мороз это сказочный персонаж. Немного погодя я заметил, что ни на кого не обращая внимания, Варя подобрала блокнот и что-то в нём ищет, шумно переворачивала страницы, пока не нашла нужную. Я заглянул к ней через плечо, насколько это позволяла раскинувшаяся между нами Маркиза. Ровным детским почерком было написано, что Мирский замок, располагается в девяноста километрах от Минска и имеет свою гостиницу. Я вспомнил, что перед дорогой Варя вместе с мамой составила список, потенциальных остановок.

До самого Минска ночлег нам не понадобился. Родители, продолжая меняться каждые три часа, ехали даже ночью. Поэтому уже на следующий вечер мы любовались столицей Белоруссии.

– Мам, а мы сделаем остановку в Мирском замке, с ночёвкой, когда будем ехать в Брест или обратно? – как бы невзначай спросила Варя, пока все выгружали вещи перед гостиницей «Спутник».

Казалось, её уже не волновало то, что сказала мама ранее, открыв страшную тайну. Судя по всему, моя сестра задумала сама отыскать Деда Мороза.

Глава 3

Плотно позавтракав драниками со сметаной и другой традиционной едой, только от вида, которой уже начинали течь слюнки, вся семья дружно решила пропустить обеденный приём пищи, чтобы вечером без спешки насладиться местными угощениями во время ужина. Предварительно наполнив различными крендельками и рогаликами наши походные рюкзачки, а также сделав запасы чая и кофе в термосы, мы продолжили свой путь.

Во второй половине дня нас встречал Брест. Сначала крепость интересовала меня только как фортификационное укрепление. Крепости-звёзды встречаются по всему миру, однако точного ответа кто их построил, нет. История говорит нам, что это простое копирование архитекторами. Но мы с мальчишками думаем иначе, чему поспособствовал наш школьный историк, заложив тень сомнения фразой – «…взять у врага лучшую практику похвально, но помимо её преимуществ твои недруги будут знать и недостатки…». Рассматривая стены, я неожиданно набрёл на тот самый расплавленный кирпич. Невольная дрожь пробежала по телу. Отец не преувеличивал. Он говорил правду! Это же до какой температуры тут всё прогрелось? Мозг стал вспоминать нужную информацию и выдал – производство кирпича происходит при более чем полторы тысячи градусов! В нём же огнеупорная глина. Да тут земля кипела под ногами! Как здесь могли выжить люди! Дальше всё было как в тумане. Я сжимал кулаки, больно впиваясь ногтями в ладонь, чтобы сдержать то и дело набегавшие слёзы. Мне было стыдно, что однажды я подумал, раз семь тысяч пленных было захвачено при обороне, значит, тут были трусы и предатели. «Предатели и трусы так не сражаются» пульсировало в голове, от каждого изрешечённого снарядами укрепления.

Мимо проходила какая-то группа с гидом, и ужасы войны заполнили наши сердца страшными цифрами. Люди писали кровью на стенах, что они погибнут, но не сдадутся. Экскурсовод упомянул, что одиночные бои продолжались ещё несколько месяцев после первого нападения.

Мы устремились в открытые двери музея. Взгляд упёрся в какой-то лист на стене. Автоматически я начал читать. Это были строки перевода боевого донесения командира нападавших немцев, генерал-лейтенанта Шлипера, от восьмого июля одна тысяча сорок первого года – «Извлечённый опыт:

1. Короткий сильный арт-огонь по старым крепостным кирпичным стенам, скрепленным бетоном, глубоким подвалам и ненаблюдаемым убежищам не даёт эффективного результата. Необходим длительный прицельный огонь на уничтожение и огонь большой силы, чтобы основательно разрушить укреплённые очаги. Ввод в действие штурмовых орудий, танков, и др. очень затруднён из-за не наблюдаемости многих убежищ, крепости и большого количества возможных целей и не даёт ожидаемых результатов из-за толщины стен сооружений. В частности, для таких целей не приспособлен тяжёлый миномёт. Превосходным средством для морального потрясения находящихся в укрытиях является сбрасывание бомб крупного калибра.

2. Наступление на крепость, в которой сидит отважный защитник, стоит много крови. Это простая истина ещё раз доказана при взятии Брест-Литовска. К сильным ошеломляющим средствам морального воздействия относится также тяжёлая артиллерия.

3. Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к борьбе».

Продолжая читать различные документы и письма солдат, я был готов разрыдаться. Вовремя положенная на плечо рука отца помогла мне справиться с чувствами. Варя и мама не смогли дойти до конца по всем залам обустроенного непосредственно в самой крепости музея. По маминому лицу не останавливаясь, текли слёзы. Варя тоже шмыгала носом. Они вышли на воздух. А мы с отцом в тишине, нарушаемой лишь поступью наших и других посетителей шагов с угрюмыми лицами, преодолели это наполненное болью пространство. Отец что-то писал в книге отзывов. Я видел, как скупая слеза упала рядом с его подписью. Даже он еле сдерживается от нахлынувших эмоций.

Также молча мы все шли обратно на парковку. Уже ни кто не хотел ехать в Беловежскую пущу, узнав о том, как там туго пришлось обороняться партизанам. Не один учебник ни способен передать того, что мы чувствовали. Впервые я искренне осознал, что война это действительно страшно. Она сильно отличается от той нарисованной реальности в компьютерных стрелялках. Я вдруг ясно понял, зачем по стране столько памятников Вечного огня и призыва «Чтобы помнили». Люди следующих поколений никогда не должны повторить это. Нужно договаривать любой ценой, но не такой, за которую расплата жизнь.

Маркиза, всё это время перемещавшаяся с нами в клетке вдруг замяучила. Была пора устроить ей променад. Отвлёкшись на домашнего питомца, мы как зачарованные машинально наблюдали за её действиями, словно нас четверых больше ничего не интересовало.

Рейтинг@Mail.ru