Полночная злодейка

Elza Mars
Полночная злодейка

Пролог

Греция, Аргос.

1808 год.

В центре темницы, отбрасывая мерцающие тени на каменные стены, в углублении горело пламя огня. Чёрный дым поднимался вверх, отчего воздух, в котором и так пахло потом, сыростью и отбросами, был ещё более смрадным.

Полуголая капитанша Рей Уитос, прикованная цепями на весу за руки и ноги, старалась выпрямиться, что было сил. Её мучитель в который раз задавал один и тот же вопрос.

Капитанша сипло ответила и вновь её безжалостно ударили. Из коридора слышались стоны, и закованная подняла голову. Допрос продолжался.

– Знаете, капитан Уитос, моё терпение кончается. Хватит отпираться. Это вы продали корабль с грузом пиратам?

Лицо капитанши было избито и залито кровью, что невозможно даже узнать, а в глазах виднелась невыносимая мука.

С силой воли, Уитос заставила себя ответить ему:

– Я не продавала никакой груз. Это была ловушка… Они поджидали нас там… У нас не было никакого шанса…

– Вы врёте, капитан. Вам не верит и губернатор Клейборос и другие владельцы кораблей. Наш скептицизм обоснован: за последнее время в Греческом заливе и в лагуне моря Аргоса без следа исчезло много британских кораблей. Мы подозреваем, что вы и ваша первая помощница, единственные, кто выжил в этом странном происшествии, были найдены целыми и невредимыми на одном из островов, который популярен среди пиратов нашей страны.

– Нас нашли в море, а затем бросили на том острове, чтобы мы сами… как сможем… вернулись назад…

– Мы узнали и то, что именно вы владеете секретным посланием о грузе, пути его следования и времени отплытия трёх из пяти кораблей, исчезнувших в прошлом году.

– Они друзья… капитаны этих кораблей были моими друзьями…

– А я думаю, это не так. Скажу, что губернатор Клейборос знает меня как честного человека и ценит мои личные и юридические советы. И поскольку именно я, Жером Пуанти, поддерживаю пострадавших владельцев этих таинственно исчезнувших кораблей, он поручил лично мне допросить вас и заставить сказать правду. И я намерен твёрдо выполнить эту задачу, капитан. Цена не важна.

– Я вам уже сказала… Виноват Гамбирос.

– Лгунья! – Лицо Пуанти покраснело от злобы: – Винсент Гамбирос капер и у него есть оформлённое свидетельство! Он, как и остальные капитаны Лафитоса нападают только на греческие суда.

– Это был Гамбирос…

– Знайте, что ваше упорство не доведёт до добра!

– Гамбирос…

Разозлившись, Пуанти дал знак вынуть из огненного пламени раскалённое железо.

Металл был раскалён до предела, а сам Пуанти понизил голос до ясного шёпота:

– Впечатляет инструмент, а, капитан? Всё это – и железо, и темница – осталось от британского правления и в последнее время нигде не использовалось. Примесь моей британской крови толкает меня в их пользу. Такие пытки очень эффективны… они помогают выявлять правду. Я считаю, что моя цель стоит этого, и не вижу нужды докладывать губернатору Клейборосу о временном использовании этих орудий пыток. Ну что, вы поняли ситуацию? Повторю свой вопрос, капитан: с кем вы сговорились, продавая корабль?

– Это была ловушка… Это был Гамбирос.

От неимоверной ярости выражение лица Пуанти ещё больше ожесточилось. Блики огненного зарева отразились в его тёмных глазах демоническим отблеском.

Он дал знак приблизить железо, шипя при этом:

– Как вы, наверное, уже заметили, на этом раскалённом железе стоит печать, обозначающая букву «П». Эта буква навсегда заклеймит вас как пиратку. Добавлю, что буква – начальная от Пуанти, фамилии человека, который вас уничтожит! – Повернув голову к стражу, Пуанти резким тоном приказал:

– Заклеймить железом!

Капитанша закричала не своим голосом, стоило железу тронуть её плечо. Запахло горелой кожей. Узница замерла.

– Капитан Уитос! Дьявольщина!

Пуанти в возмущении нахмурил брови и развернулся к стражу.

– Она лишилась чувств. Оттащите её на кровать. Она ещё заговорит. Это вопрос времени.

***

Боль была невозможной, проникая через тьму, которая окутала её сознание. С большим трудом распахнув глаза, капитанша Рей Уитос опять очутилась в мире реальности – грязная кровать и пропитавшийся от сырости потолок, к которому за пару дней после начала допросов она уже привыкла. Сознание возвращалось.

Громкие отрывистые стоны из камеры, в которой раньше допрашивали её саму, эхом разносились по коридору. Уитос поняла, что пытают её первую помощницу. Ненавидя голос Пуанти, она заставила себя встать на ноги и прислониться к решётке.

– Скажите мне правду, госпожа Дуганис.

Опять стон женщины.

– Я повторяю – правду!

Стали слышны хрипы женщины в агонии.

– Правду!!!

Неожиданно послышался придушённый вопль.

И всё стихло.

Рей вцепилась в решётку и расслышала, как Пуанти произнёс с отвращением в голосе:

– Она мертва. Уберите её! Она мертва.

Немного шатаясь, Рей сделала пару шагов и завалилась на кровать. Она мертва. Уитос опять лишилась чувств.

***

Тёплая ночь была благоухающей, но Жером Пуанти ступал по вонючему коридору, спешно покидая его. Сложенный, как атлет, он вдохнул ночной воздух, держась прямо и высоко задрав голову. Пряча улыбочку, Пуанти, злорадствуя, вспоминал свою последнюю беседу с губернатором Клейборосом. Таким человеком было легко манипулировать. Секретом было то, что Вильям Клейборос был чистокровным греком, который видел то, что должен очищать Аргос от разных пороков. Он терпеть не мог пиратов, нарушающих законы, разбогатевшим в морях Аргоса. Неприязнь стала сильна после провала с Лафитосом и каперами, обитавшими в крепости Гранд мира разбойников. Этих пиратов, которые действовали как бы по закону, признали большинство жителей Аргоса неотъёмлемой частью своей жизни.

Необъяснимое исчезновение британских кораблей в прошлом году со всеми людьми, оказавшимися в море при полном шторме, проявило интерес губернатора. Он поставил себе цель выловить преступников и дать им ответный удар окончательно и бесповоротно.

Именно в то время на Крите нашли капитаншу Уитос и её первую помощницу… Жером Пуанти издал глубокий вздох и замедлил шаги – в мыслях опять и опять звучал настойчивый ответ капитанши Уитос: Гамбирос. Да, это был Гамбирос. Он знал это лучше, как никто другой.

Шаги Пуанти обрели твёрдость, а борода взметнулась вверх. Когда, вернувшись в Аргос, Уитос произнесла имя Гамбироса при губернаторе, он выглядел растерянным, но взять ситуацию под контроль ему помог Лафитос. Его строгий приказ не трогать британские корабли был хорошо известен.

Узнав о том, что заявляет капитанша Уитос, Лафитос впал в злобу. Он разозлился от того, что его лояльность по отношению к властям ставят под сомнение. Он самолично приехал в Аргос, чтобы убедить многих и влиятельных друзей в том, что ни в чём невиновен. Лафитос бесстрашно появился в тот миг, когда капитанша Уитос выдвигала обвинение против одного его капера, что стало в глазах большинства доказательством тому, что он никоим образом непричастен к данному преступлению. Ни жители города, ни губернатор Клейборос не подумали головой, что, хотя сам Лафитос, возможно, не прикладывал руку к нападению, но ведь и Гамбироса это совсем не реабилитирует. Гамбирос олицетворял сам порок. Он мог сделать любую подлость, сулящую ему выгоду. Он никогда не оставлял в живых свидетелей своих грязных дел, которые ловко проворачивал. Не смотря на это, Пуанти знал, что сейчас Гамбирос по самые уши в долгах из-за рискованных дел, в которые он всегда ввязывается, гоняясь за лёгкой наживой. Пуанти кивнул самому себе. Да, губернатор Клейборос достойно внял его совету. Хотя, чему удивляться? Почему бы не внимать к мнению одного из самых богатых и удачливых коммерсантов Аргоса? Его семья прибыла в Аргос около восьмидесяти лет назад. И он был известен как ревностный служащий Аргосу житель, вдобавок с очень приличным доходом. Из-за этого его совсем никто ни в чём не подозревал. Жером Пуанти снова улыбался губами при мысли о том, что никому не удалось увидеть его порочную натуру. Он занимался противозаконной и аморальной деятельностью и это безнаказанно доставляло ему наслаждение. Губернатор всецело верил ему, потому и оставался в дураках. Он достиг нужной цели, сам ведя допросы капитанши Уитос и её первой помощницы. Он утвердил мысль о невиновности Гамбироса в глазах губернатора и во мнении людей. Удовлетворившись, он был убеждён и в том, что капитанша Уитос, как стало ясно, даже не подозревает о его столь выгодном партнёрстве с Винсентом Гамбиросом. Пуанти улыбался самому себе.

Только сейчас он возвратился от губернатора, сказав ему о смерти Дуганис. Конечно же, с глубочайшим прискорбием. Так сожалеть…

Больное сердечко молодой морячки не сумело вынести тюремные пытки. Что же до капитанши, то у него имелся такой план: эта девка внезапно сбежит завтра ночью, когда все будут на балу у губернатора. Конечно, ни сама капитанша, ни то, что от неё останется, никогда не найдётся.

***

Пуанти зашёл в центральную часть темницы, чувствуя неладное. Чувство неиссякаемого довольства собой испарилось, стоило лишь стражникам повернуться к нему. Их лица выражали взволнованность.

– Что случилось, Бентерий?

– Заключённая, господин Пуанти… – Призёмистый стражник вспотел, невольно отступая назад. – Она… исчезла!

– Исчезла?!

– Сбежала! Когда мы пришли её проверить, в темнице никого не было!

Ярость обуяла Пуанти и он помчался по коридору к темнице капитанши Уитос. Миг спустя он остановился у пустой кровати, куда лишь не так давно кинули бессознательное тело капитанши. От бешенства холёные ладони Пуанти сжались в кулаки. Сомнений не было в том, что капитанша Уитос привнесёт в его жизнь немало проблем.

***

– Уложите её сюда, скорее!

Два крепких мужика, поддерживавших капитаншу Уитос, в молчании выполнили приказ. Пока она лежала на мягкой постели, её туманное сознание начало постепенно проясняться. Рей сумела осмотреться вокруг.

 

Мягко освещённая спальня была насыщенна пряными запахами, где её разместили спасители, а постель была застелена шёлком и кружевами. Из-за многих дверей доносились звуки, когда её проносили мимо по коридору, поэтому она поняла, что оказалась в борделе.

Капитанша Уитос взглянула на стройную молодую женщину, которая расплачивалась с теми, кто приволок её сюда. Операция по освобождению прошла без проблем и без всяких сложностей. Другого и нельзя было ожидать от той, кто её спас.

Как только остались одни с молодой женщиной, Рей сказала:

– Берта, я в неоплатном долгу перед тобой.

Пышные и навьюченные волосы Берты блестели в свете луны. Выражение её лица было сдержанным.

– Кому быть в долгах, а кому за них платить – об этом мы сегодня говорить не будем. Значение имеет лишь справедливость.

– Ты хорошая морячка… И верная товарка.

Невозмутимое выражение лица Берты осталось прежним.

– И та, кто это сказала, смогла оставить меня на берегу, когда Винтер ушла в море в последний раз…

– … Зато теперь тебя никак не обвинят в том, что этот корабль исчез, как и другие британские посудины, на которых ты ходила.

В туманных мозгах Рей путались обрывочные мысли. Она отчего-то вспомнила о позорной метке, которую унаследовала Берта от мамы-британки, которую прокляла самая могущественная ведьма в Аргосе. Наверное, проклятие будет передаваться в её роду из поколения в поколение. Оно чуть не кончило жизнь Берты, до того, как она встретила Рей.

В голове Рей немного прояснилось, и она продолжила:

– На «Винтер» все погибли. Смогли спастись лишь Дуганис и я. Теперь она мертва.

Берта кивнула:

– Я знаю.

– Пуанти… Это его вина… он бы и меня убил, – выговорила Рей.

– Почему?

Но сознание уже покидало Рей, её дыхание стало всё более хриплым. Она не успела ответить на вопрос Берты. Тьма опуталась вокруг неё.

– Почему?

Вопрос повис в воздухе.

***

– Ничего?! Ваши осведомители не знают, где находится капитан Уитос? Уже целая неделя прошла с того дня, как она сбежала.

Жером Пуанти стал бледным от упорной словесной атаки губернатора Клейбороса. Но стоило им остаться одним в тишине кабинета, губернатор смягчил тон. В его глазах мелькнуло сожаление о несдержанности, которую он проявил в отношении своего дорогого друга и советчика. И Клейборос поспешил первым помериться с ним.

– Я извиняюсь перед вами, Жером. Побег капитана Уитос никак не отразится на нашу дружбу. Вы не обязаны нести ответственность за её поимку. Это всё лежит полностью на мне. Я всего лишь надеялся, что вам может улыбнуться удача и вы сумеете узнать место её нахождения по своим каналам, ведь попытки, которые предпринял я, не дали никаких результатов. Я очень огорчён, ведь рассчитывал очень много узнать от этой сбежавшей Уитос.

Лицо Жерома Пуанти выразило интерес.

– Извините меня, Вильям. Я вас подвёл.

– Подвели меня? – Вильям Клейборос отрицательно качнул головой. Голос его звучал ещё мягче. Внезапно он показался старше своих тридцати четырёх лет: – Кому и не улыбнулась удача в этом деле, так это мне. Аргос, Жером, в огромной опасности. Отношения между Британией и Грецией с каждым днём осложняются. Вопиющее пренебрежение к греческому морскому праву…насильственная вербовка греческих моряков… Мне ясно одно, что война близка. А стратегическое положение этого города вблизь его залива не оставляет сомнений, что так или иначе его атакуют. И мы все совершенно беззащитны: если, как поговаривают, соседние племена при конфликте встанут на сторону британцев. Добавлю, что наши корабли заперты в заливе пиратами, которые очень эффективно уничтожают наши торговые связи, хотя Лафитос дал гарантию, что им нечего опасаться. Наши связи с внешней цивилизацией висят на волоске, как и наша свобода!

– Вы, конечно же, не верите в то, что Лафитос виноват в эти нападения. Каперские документы, которые есть у его капитанов…

– К дьяволу эти каперские документы! Они не мешают Лафитосу доставлять в город контрабандные товары, добытые его кровавыми делами, по таким ценам, которые разоряют честных бизнесменов, и это частично позволяет ему порабощать горожан нашего городка.

– Согласен. У меня бизнес тоже пострадал от его нелегальной торговли.

– А теперь, когда у нас в руках был человек, владевший нужными сведениями, которого наверняка можно было бы заставить свидетельствовать против Лафитоса, лишь бы мы сумели принять против него законные меры…

– Мне очень жаль, Вильям. – Жером Пуанти подтянулся своей мускулистой фигурой перед официальным заявлением. – Если вы хотите, я мог бы сам принести публичное прощение за…

– Ну что ты, Жером. В этом нет никакой необходимости. – Губернатор улыбнулся. – Я не намеревался принуждать вас отвечать за получившуюся ситуацию. Нет ничего хорошего в том, чтобы очернять честных людей, ведь совершенно видно, кто настоящий преступник. Нет! – Внезапно губернатор Клейборос хлопнул ладонью по столу, а его узкое лицо напряглось. Он заявил: – У меня нет иного выхода. Хоть я терпеть не могу взывать к гражданскому долгу при помощи денег, вознаграждение в этом случае станет незаменимым действием. Мы предложим заманчивую сумму за поимку капитанши Рей Уитос. Тогда у неё станет не слишком много друзей. Я уверен, что вскоре она снова будет у нас в руках. И потом расскажет нам всю правду про то, как именно затонуло британское судно. А затем мы, не медля, наведём порядок на море.

Спустя минуту Жером Пуанти, прикрыв за собой дверь, поспешил направиться к лестнице.

Награда… Идя по улице, он чувствовал, как яркое полуденное солнце пригревает ему спину.

Пуанти улыбался, приподнял шляпу перед идящей навстречу дамой. В течении всего пути его позабавила мысль, что губернатор – круглый дурачок. Вознаграждение за поимку капитанши Уитос? Это ничего не даст. Отдавая отчёт губернатору, он не стал говорить о том чрезмерно сильнейшем давлении, которое уже старался оказывать на граждан, имеющих какую-либо связь с той тёмной стороной его жизни, которую могли знать только немногие.

Несмотря на это, целая неделя поисков без устали ни к чему не привела. Причина видна – капитанши Рей Уитос уже нет в Аргосе. Пуанти кивнул мысленно самому себе, подтверждая эту догадку. Уитос, наверное, нашла убежище на первейшем же корабле, который отчалил от порта…или наняла лодку, поднявшись по речке вверх…или умерла, ведь была слишком плоха.

Как бы не сложилась её участь, Пуанти был убеждён: капитанши нет в городе, и она впредь не представляет для него угрозу. Это избавило от дополнительных проблем, но, конечно же, он организовал всё возможное, чтобы при возможной поимке капитанша не выжила. Эта женщина знала чересчур много и была для него опасна, а Жером Пуанти не терпел ничего такого, что могло бы представлять опасность для него самого…или для того, кем он дорожит.

Да, особенно для одного человека, которым он слишком дорожит…

***

Капитанша Рей Уитос мерила шагами тесное пространство затянутой шёлком комнаты, в которой она провела длительную неделю своего выздоровления. Она немного похудела, но держалась уже прямо; распухшее от побоев лицо стало нормального оттенка, тёмные кровавые подтёки побледнели – она поправлялась. Только боль души сжигала её сердце. Жуткие вопли её первой помощницы до сих пор эхом отдавались у неё в ушах, и она знала, что будет слышать их днями и ночами ещё долгое время. Она вспомнила последние часы «Винтер» – палящие пушки, трещащие ружья, сверкающие и ломающиеся кинжалы, лязганье мечей и раздававшиеся стоны раненых и умирающих. Она слышала отдававшийся болью трещание борта протараненной «Винтер», горестный скрежет судна, когда оно начало крениться под её ногами. Она ясно видела бушующий на корабле огонь и опять ощутила последний оглушительный взрыв, из-за которого её помощницу Дуганис выкинуло за борт, как и её саму, отправившую «Винтер» и команду, оставшуюся на судне, в пучину, где они и нашли могилу. Ярость душила её. Рей вспомнила, как этот мерзкий Винсент Гамбирос орал, распоряжаясь теми безбожниками, находившимися под его командованием. А те хватали шлюпки, в тёмной воде отыскивая тех, кто выжил, и отыскав, добивали их. Ночная пелена окутала место трагедии, заставив людей Гамбироса остановить поиски. Она и Дуганис чудом спаслись, зацепившись за обломок судна. Она вспомнила те ужасные часы, которые провела в тёмной воде, но страдания от своих ран перекрылось той болью, которую она испытала при этих ничем не оправданных убийствах. Рей знала, что эта боль мучений будет с ней долгие годы. Перед её взглядом показался сам Гамбирос, его лицо… Его освещал фонарь, когда он склонился над бортом своего корабля и командовал кровавым разбоем. Он был хорошо виден – грубовато собранный, а кожа до черноты обугленна на солнце. Образ дополняли огромные усы, повязанная вокруг головы бандана и золотая серьга в ухе. Он впечатлял своим видом. Его лицо походило на маску дьявола. Эту рожу, исказившуюся ненавистной яростью, трудно забыть. Рей вспомнила, как этот мерзавец Винсент Гамбирос кричал, Рей дышала с перерывами. Она сознавала, что не угомонится, пока не отомстит за этот бой. Завидя в витиевато обрамлённом зеркале своё отражение, она замерла. Её карие глаза загорелись жаждой мести. Поначалу она верила, что кара за это преступление свершится немедля, как только она достигнет Аргоса и скажет властям, какую судьбу постиг её корабль. Но только её словам никто не поверил.

Буквально после этого Жером Пуанти взялся сам вести эти дела. Почему? Она повторяла этот вопрос много раз, ведь он неотступно преследовал её. Почему Жером Пуанти с сильным упорством выгораживал Гамбироса и отвергал те обвинения против него? Почему Пуанти с сильной ненавистью налетел на Дуганис за правдивые слова и замучил её до смерти? Почему она сама пребывала в абсолютной уверенности, что если бы Берта не помогла ей вовремя бежать, Пуанти прибил бы и её? И почему она убеждена, что не Гамбирос, а именно Жером Пуанти сыграл роковую роль во всех этих кровавых делах? Она стянула с плеча белую рубашку и дотронулась до болезненной контурной буквы, выжженной на её плече.

Заслышав шаги в коридоре, Рей обернулась и сняла с ближней полки пистолет. Она нацелила дуло на дверь, которая, спустя миг, открылась, и на пороге показалась Берта со стройной блондинкой.

Опустив оружие, Рей подождала, пока они зайдут и захлопнут за собой дверь, и лишь после спросила:

– Вы что-то узнали?

Берта передала ей свежий лист и, щуря глаза, стала наблюдать, как отреагирует Уитос.

– «Объявление. Разыскивается полицией». Предлагают награду в тысячу динар. – Лицо Рей напряглось. – Чувствуется мне, что скоро весь Аргос будет вести на меня охоту. Не сомневаюсь, Пуанти убедил губернатора, что я виновна.

Вместо Берты ответила молодая девушка. В её мягком голосе чувствовался едва заметный акцент, который был знаком Рей за последнюю неделю, пока та бескорыстно вылечивала её и буквально спасла жизнь.

– Кто бы не был за этим объявлением, оставаться вам тут дальше не безопасно, моя подруга. До сего дня моё положение привилигированной и самой дорогостоящей девушки мадам Люсиль, и даже то, что тут никому не известно моё настоящее имя, оберегали вас до сего мига от преследователей. Никто и ничто не сумеет принудить меня предать вас, потому что вы всегда были доброй подругой моей сестры, – Клара Буш выдержала паузу, потом продолжила, глядя на Берту. – Но есть девки, работающие здесь, которые не могут устоять перед соблазном получить настолько внушительную сумму лишь за пару слов шёпотом в нужное ушко.

Рей пристально смотрела на девушку, чьи деликатность и сострадание помогли ей пережить часы, полные боли, и преодолеть все муки ада. Эта миниатюрная, хрупкая, с золотистыми волосами и ярко-голубыми глазами красотка не походила на свою суровую сестру. Изящные манеры и речь выказывали сильное воздействие её мамы-британки. Она являлась самой высокооплачиваемой проституткой в Аргосе, ставшей для неё ангелом-хранителем, которого она всегда будет помнить…

– Клара… – Голос Рей вдруг осип. – Сумею ли я когда-либо расплатиться с вами за всё?

– Моя подруга, – глаза Клары заблестели. – Я желаю лишь одного – знать, что вы в безопасности вне Аргоса.

Высокая фигура Рей окаменела.

– Я не могу уехать… до того времени, пока не отомщу.

– Рей, моя дорогая… – Клара приблизилась, ласково коснулась её руки, шепча: – В жизни есть такой миг, когда нужно принять компромиссное решение, и желательно быстро. Моё покровительство слабеет с каждым мигом, что мы тратим на болтовню. Вы ещё не окрепли настолько, чтобы рисковать жизнью в той битве, которую так желаете. Вам нужно уехать и приготовиться вернуться, когда обстоятельства поменяются в вашу пользу. Лишь так вы будете в силах добиться справедливости.

 

– Нет.

Изящная рука Клары крепко сжала ладонь Рей:

– Вы задали вопрос, что вы можете сделать, чтобы отплатить мне за помощь? Я отвечу: покиньте Аргос вместе с моей сестрой прямо сейчас. «Вояж» отплывает через час. Моя подруга поможет вам незамеченной проскользнуть на борт корабля и покинуть город.

– Клара…

– Первый причал в порт где-то в Индийском океане. Там вы сумеете сойти на берег и решите, куда направиться дальше.

– Нет, я…

– Если вы не покинете город сию же минуту ради своей безопасности, я попрошу вас уехать ради Берты, ведь, моя дорогая, она разделит вашу судьбу, если останется тут рядом с вами. Она моя единственная сестра, и я не хотела бы, чтобы вас обеих поймали.

– Клара, вы требуете от меня большой жертвы. Я слышу голоса моих матросов, призывающих меня к немедленному возмездию.

– Я прошу не больше, чем необходимо.

Рей замолкла, видя озабоченность на прекрасном лице, что склонялось над ней днём и ночью, пока она в беспамятстве боролась с лихорадкой и отчаянием. Милая и бескорыстная… Она рисковала абсолютно всем ради подруги своей сестры… Ещё миг она смотрела прямо ей в глаза, потом резко повернулась к стоявшей рядом Берте.

– Ты согласна с планом сестры?

Берта кивнула, и Рей снова повернулась к ней.

На её безобразном от кровавых подтёков лице появилась улыбка.

– Благодарю, Клара, я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.

Клара встала на цыпочки и лёгким поцелуем отблагодарила Рей, не обратив внимания на её распухшие губы. Её глаза наполнились слезами, говоря больше, чем слова. Спустя минуту Рей стояла в дверях задрапированной шёлком комнаты и смотрела в коридор. Ещё миг – и они с Бертой исчезли.

***

В бесконечных гранях света множества свечей в хрустальных канделябрах отражался смех, звон бокалов, а пары танцевали, беспечно кружась под бравую музыку оркестра. Жером Пуанти, улыбаясь, проходил вдоль зеркальных стен бального зала, любуясь своим отражением. На улицах, вне пределов этого шикарного дома, до сих пор разыскивали капитаншу Уитос, но Пуанти потерял к поискам интерес, считая, что опасность для него исчезла. Больше ему не угрожали и со своими делами он покончил. Оглядев зал, Пуанти поймал взгляд губернатора Клейбороса, который разговаривал со своей молодой супругой. Улыбаясь, он отвесил поклон.

Клейборос дурачок, безумно любящий эту девушку. У самого Пуанти женщины в жизни играли слишком скромную роль. Если какая-либо леди привлекала его внимание, то временно, а потом и вовсе уходила из сознания после постельных утех. Конечно, лишь одна девушка, ни на кого не похожая, была своего рода частичкой самого Пуанти и его судьбой.

Вдруг перед глазами встал другой облик, вызывая кривую ухмылку Пуанти: с побитого, кровавого лица на него напряжённо глазеют карие глаза, грозно предрекая ему… Пуанти громко засмеялся. Угрожать ему?.. Капитан Рей Уитос навсегда заклейменна его знаком и даже живая либо мёртвая, но она никогда впредь его не потревожит. Жером Пуанти – победитель! И так будет постоянно. Опять заиграла музыка.

Поворачиваясь и изящно кланяясь красавице гречанке, Пуанти пригласил её на танец.

***

Во тьме чёрной ночи Рей Уитос прокралась на палубу из укромного укрытия под устаревшими парусами, где они с Бертой притаились. Горечь не давала ей спать, отдыхать, опять охватывая её. Сомкнув глаза, она ошеломлённо и ясно услышала вопли погибающих матросов, оружейную битву и оглушительный взрыв, из-за которого её судно погрузилось в пучину моря.

Горечь понемногу стала злостью. Аргос был уже позади – но прошлое не отходило. Рей размышляла о своём прекрасном корабле, вспоминала погибших друзей, думала об их вдовах и осиротевших детях, понимая то, что страна, которой она так безропотно служила, заклеймила её как своего врага, – всё эти мысли заставляли сжимать сердце в холодный ком. Лицо Жерома Пуанти появилось перед её мысленным взором, лицо, которое она ненавидела.

«…Эта буква – начальная от Пуанти, фамилии человека, который вас уничтожит!» – вспомнила она его слова.

Рей невольно дотронулась до плеча и нащупала клеймо. Пуанти жестоко ошибся! Этот знак на коже не станет знаком отверженности и унижения, этот штамп на коже будет вечным напоминанием о зле, которое должно быть отомщено. Сердце колотилось, когда она, всматриваясь в темноту ночи, устремила мысленный взгляд на давно скрывшийся из вида берег. Рей выпрямилась, стойко стоя возле парапета. Она говорила, хрипло шепча, обращаясь к всемогущему морскому ветерку, который обдувал ей лицо, ко всем невидимым свидетелям кровавой бойни и к замученной пытками Дуганис, призывая их подтвердить правду.

– Это ночью… этим часом… этим мигом я даю клятву принести возмездие за гибель моих людей, за убийство моей подруги и потерю прекрасного корабля. Я даю клятву, что справедливость случится. Чего бы я не лишилась, но человек, виноватый в злодеянии, поплатится за всё. И я даю клятву, что это будет главной целью моей жизни… Даю клятву ценой своей чести, своей жизни и своего сердца!

Ночной ветер подул сильнее, словно соглашался со словами клятвы. Рей Уитос приняла на себя все тяготы морального долга, намереваясь уничтожить заклятого врага и не думая о том, куда это её заведёт.

Глава 1

Аргос 1811 год.

– Габриэль…

Сестра Мадлен звала её голосом, который, словно осиное жало, заполнял ей ухо, принуждая Габриэль Дибос перестать смотреть на судно, показавшегося на дальнем горизонте.

Его контур ясно выделялся в окошке классного помещения женской монастырской школы.

Габриэль изобразила на лице фальшивую улыбочку и повернулась к одетой во всё чёрное монашке, готовясь услышать наставление, которое непременно последует.

– Да, сестра Мадлен.

– Продолжи перевод поэмы с того абзаца, на котором остановилась Селеста.

Без запинок, Габриэль ответила ей:

– Я не знаю, сестра Мадлен, на каком абзаце Селеста закончила. Я её не слушала. Я глядела в окошко.

Все ученицы дружно захохотали, услышав её ответ, но лицо сестры Мадлен не дрогнуло ни одним мускулом.

– Ясно.

Упитанная монахиня ощутила в глазах Габриэль брошенный вызов. Пауза затягивалась, говоря о большем, нежели слова.

– Сколько лет ты у нас, Габриэль?

Мадлен лишь глубже вонзала в неё свой голос.

На лице сестры монашки виднелась глубокая морщина между жидкими бровями, а поджатые губы говорили о серьёзном предостережении.

Габриэль еле удержалась, чтобы невольно не застонать. Она умела понимать настроение монашек так же, как и у себя! Чуть косящие глаза сестры Маргарет дёргались, говоря о том, что день для неё не удачлив. Плечи сестры Джулии дрожали, только ей казалось, что она не справляется с ответственностью, лежащей на ней. Сестра Джоанна… Габриэль сумела бы написать про них книжку, если бы ей хотелось.

Но для чего ей это делать, раз она чувствует внутренний дискомфорт с самой собой?

Габриэль могла бы сказать, что монашки не любят её, но если быть правдивой до конца, то стоит признать, что частенько она сама специально провоцирует их.

– Габриэль…

Сестра Мадлен напомнила, что ожидает услышать то, что та ей ответит.

И Габриэль произнесла:

– Я учусь в монастырской школе Святой Урсулины уже шесть лет, сестра Мадлен.

– Шесть лет… И до сих пор не соблюдаешь правила, которые другие девушки придерживаются без всяких проблем… Ты не знаешь разницу между временем для обучения, и временем для любых занятий по своему желанию.

– Проблема в том, сестра Мадлен, что свободных часов слишком мало.

– Габриэль!

– И чем взрослее учащиеся девушки, тем ухудшается их положение, – продолжала она.

– Хватит, Габриэль! Немедленно иди в свою келью.

Настроение Габриэль моментально улучшилось, стоило лишь ей представить себе свою маленькую келью с большим окошком, которое выходило на речку, стекающую в море.

– Когда будешь в комнате, задёрни шторку, чтобы не тратить впустую время, смотря на корабли, как ты это всегда делаешь. Лучше помолись на коленях. Проси у Господа, чтобы он послал тебе упорство для учёбы. То необходимое упорство, которое, очевидно, ушло от тебя. – Габриэль потупилась, застонав про себя, а наставляемый голос монашки продолжал: – А во время свободного времени, которого тебе так не хватает, сегодня вечером, когда остальные девушки пойдут отдыхать, ты отправишься поработать в нашем монастырском полисаднике… С комарами.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru