Litres Baner
Королевский ужин

Елена Витальевна Пономарева
Королевский ужин

Глава

1

.

В

замке

Марли, Парус, Пейдодна и я сидели очень тихо. Дышать было тяжело от едкой муки, которая проникала в легкие через нос, была во рту и в глазах. Мешок с нами то кидали наверх, доставая из погреба, то клали вниз, от чего наши тела едва не расплющивало массой других мешков. Великаны вокруг то и дело переговаривались между собой: "Яйца сверху положил?" "Разиня, где теперь я возьму нужное количество марципана!" "Ты эти проверял?" "Каждый лично проверил. Никаких мышей!". Хи-хи, никаких мышей. Как же! Мы-мыши тут как тут. Остаться в душном погребе и пропустить ТАКОЕ событие? Мы еще несколько дней назад договорились с Парусом, что тоже поедем. Потом Пейдодна тоже захотел. А когда мы сели в мешок, тут уже был серый Марли. Хотя он и был не самым приятным попутчиком, потому что ел козюли и совсем не чистил зубы, я не корю его за любопытство. Ведь впереди нас ждало захватывающее путешествие. Да что там захватывающее,– грандиозное! Об это весь дворец говорил.

Я как-то пробегал мимо спальни одной из фрейлин и слышал, как одна фрейлина говорила с другими: " Это важный дипломатический ход, и пропустить его было ни в коем случае нельзя . От этого зависит торговый путь через наше государство. Ведь если соседи не захотят открыть границы, нас всех ждет бедствование".

А вторая фрейлина сказала: "Говорят, ее Величество, не очень хотела ехать. Но король настоял, что она непременно должна. Поэтому Кунграрт построил для них целый замок на колесах с тридцатью спальнями, большим холлом для балов и кухней для нашего гениального повара. И говорят, поедут только избранные фрейлины. Я, кстати, среди них. Мне уже даже приглашение пришло". И она достала из-за пазухи красивую открытку, заверенную королевской печатью. Все восхищенно посмотрели на искрившее доказательство правдивости сказанного.

А третья фрейлина добавила: "Фух, как хорошо, что королева меня недолюбливает. Хоть не придется тащиться в этой душной повозке! Интересно, а своего сэра Греда королева берет с собой?" – тут все фрейлины понимающе захихикали. Но в конце зала появился король, и все они резко смолкли, присев в глубоком реверансе.

Так я узнал про путешествие и твердо решил ехать. Меня всегда манил запах специй других стран, когда заморское масло стекало с восхитительного рыбного фрапе, подъеденного тощими фрейлинами.

И вот этот день настал. Мы с Парусом и Пейдодна сели в незанятый мешок с мукой и затаились. Но тут я услышал отчетливое: "Чавк!" от которого сердце упало. Оглядевшись в полутьме мешка я увидел серую фигуру, которая с нервозностью и неимоверным наслаждением пожирала выделения из своего носа. От отвращения меня чуть не стошнило. Ошибиться невозможно. "Марли!" – пискнул я, чтобы хотя бы на минуту прервать этот отвратительный физиологический процесс. "Тик! Парус, Пейдодна! Ребята, и вы здесь?" – его голос звучал несколько смущенно, будто бы мы не знали, чем он занимается круглые сутки, – "А я вот, извините, приводил себя в поряд…ОК!" Его писк потонул в воздухе, поскольку наш мешок на мгновенье завис, после чего жестко приземлился на что-то не очень твердое. Пока мы выбирались из-под завала, мешок продолжал то подлетать вверх, то оседать под тяжестью других мешков.

Наконец, под вечер все стихло, и мы позволили себе тихонько вылезти из мешка. То, что было нами увидено, показалось настоящим чудом. Большая, обитая листовым железом, великанская кухня с полками, заполненными всякой снедью. Столы, с кухонными ножами, в прибитых деревянных пазах, закрепленные для прочности железными скобами на столе. Точила и рубанки, доски для разделывания и склянки с непонятными жидкостями, ароматные травы и куски вяленой свинины под темным потолком, уходившим далеко вверх, бочки с рыбой, тихо плескавшейся где-то в их темных недрах и посреди всего этого гигантская печь, еще не закопченная огнем. От восхищения даже мерзкий Марли прекратил жевать козюли. На столе лежал кусок ветчины величиной со всю нашу нору, в которой я вырос. Его хватило бы чтобы накормить сотню моих голодающих собратьев из бедного квартала. Но я тогда о них вовсе не думал. Я был молод и безрассуден. От запаха закружилась голова, которая, к слову, кружилась не только от запаха, но и от сумасшедшей тряски, в которой мы провели почти весь день.

Рейтинг@Mail.ru