За длинным овальным столом в кабинете директора сидели трое: Игорь Сергеевич, Инга и Тимур. Директор стоял у окна, повернувшись к ним лицом.
– Прямо какая-то детективная история, – сказал он, выслушав Игоря Сергеевича. – Маргарита – обходительная женщина, и она действительно попросила меня поставить такую, несколько странную резолюцию на заявлении ее протеже. Она переживала, что его могут по ошибке направить к Тимуру. Мне было, в общем-то, все равно, так как Игорь Сергеевич передал заявки двух лабораторий, но никак не намекнул, в какой последовательности их нужно исполнять. А Маргарита сообщила, что хорошо знает претендента как специалиста и что именно он может быть полезен Инге.
Директор подошел к столу, и в ту же секунду в воздухе раздался легкий хлопок.
– Что это значит? – Игорь Сергеевич удивленно посмотрел на своих сотрудников.
– Я знаю, что это значит, – сказал директор.
Он сел и предложил Тимуру:
– Ну показывай.
Тимур смущенно подвинул к середине стола небольшой предмет.
– Импульсный излучатель?
Тимур кивнул.
– Как выявили нужную частоту?
– Клим помог. Он же испытал ее на себе.
– Значит, Рите все-таки удалось закинуть в меня свое ядовитое семя, – директор рассматривал излучатель. – А ведь в благоприятных условиях оно могло прорасти в куст или дерево. Так что благодарю тебя, Тимур, что помог уничтожить его в зачатке.
– Проверь и меня, Тимур, на всякий случай, – попросил Игорь Сергеевич.
– Уже, – еще раз смутился Тимур.
Рассмеялись разом все. Обстановка разрядилась.
– Инга, – обратился директор к девушке. – Я разберусь с Маргаритой сам. В любом случае работать она у нас больше не будет. А вот что делать с новым лаборантом – решать тебе. Он трудоустроен к нам на совершенно законных основаниях. Но если он тебе не нужен, завтра его здесь не будет.
– Пусть поработает с нами, – ответила Инга. – Он работал раньше в конструкторском бюро и, возможно, действительно может помочь нам. Кроме того, должны же мы понять, зачем его так настойчиво пропихивала ко мне Рита.
– Но ты уверена, что ему можно доверять?
– Я держала его за руку и ощутила качество его сердца.
– Понимаю, – улыбнулся директор. – Чтобы узнать человека, надо заглянуть ему в глаза и сердце; а направление научных исследований будет перспективным, если оно соответствует критериям красоты. Это твое семя, Инга. И его, Тимур, во мне уничтожать не надо.
В тот вечер, когда произошло освобождение Клима, Тимур пригласил его к себе. А потом они настолько подружились, что Клим остался пожить у Тимура – тем более что обсуждать свои технические проблемы они могли круглыми сутками.
Клим перечитал все статьи Инги и начал понимать стоящую перед ней и Тимуром задачу. Инга создала уникальную среду, в которой начало самопроизвольно зарождаться неизвестное вещество с нестабильным временем жизни. Тимур разработал ряд ловушек, в результате чего удалось выделить из среды немного вещества для изучения его свойств. Свойства оказались редкими. Вещество было мощным катализатором для многих реакций кристаллизации, востребованных в современных технологиях. А это означало, что необходимо было добиться его получения в промышленных масштабах.
Тимур и Инга из разговоров с Климом поняли, что Рита не имела каких-то конкретных планов на ближайшее время. Видимо, она хотела изучить ситуацию, а уже потом использовать инженерные способности Клима для получения образца вещества. Кому предназначался этот образец, было непонятно, но выяснением этого вопроса должны были заняться другие службы института.
Однажды вечером все трое стояли, наблюдая за вспыхивающими искорками в голубой среде. Инга пребывала в мечтательном состоянии.
– Как было бы здорово, – сказала она, – если бы искорки собрались вместе и по центру нашего аквариума расцвел серебряный цветок.
Тимур и Клим переглянулись и поняли друг друга мгновенно.
– И куда это вы так внезапно засобирались? – удивилась Инга, видя, что ее товарищи намереваются уходить.
– Надо обдумать одну интересную мысль, на которую ты нас сейчас натолкнула, Инга, – сообщил ей Тимур уже на ходу.
Через несколько дней в лаборатории Инги начали появляться какие-то предметы. Клим аккуратно складировал их, а Тимур подошел к хозяйке для объяснений.
– Инга, как ты думаешь, я достаточно хорошо знаю твою установку? – спросил он.
– Конечно, Тимур, – ответила Инга. – Ведь это ты ее разработчик.
– Я сейчас говорю не о техническом устройстве аквариума. Уверена ли ты, что я ничем не наврежу сути твоего эксперимента?
– Тимур, но ведь ты представляешь себе весь процесс так же хорошо, как и я. И если бы даже что-то порушилось, мы же с тобой в состоянии все восстановить. Ты к чему сейчас все это спрашиваешь?
– Мне нужно твое разрешение. Позволь нам с Климом побыть некоторое время вдвоем около аквариума – совсем недолго, не более часа.
Час неизвестности длился долго. Наконец дверь открылась и появились две молчаливые фигуры. Инга смотрела на них в ожидании, но определенно знала, что ничего плохого не произошло.
– Входи, – прервал молчание Тимур, и в голосе его звучала какая-то торжественность.
Инга задержалась в дверном проеме, а потом сделала стремительный шаг вперед, повинуясь захлестнувшей ее волне восхищения.
Прямо по центру аквариума, снизу вверх, спирально закручиваясь, била струя фонтана. Ближе к верху она распадалась на множество цветных нитей, арками изгибающихся вниз. И вся эта конструкция была окружена легким ореолом из вспыхивающих серебряных искр.
Инга смотрела долго, а потом повернулась к товарищам и сказала:
– Это красиво, а значит, перспективно.
Клим и Тимур засмеялись.
– Именно эту фразу и рассчитывал услышать от тебя Тимур, – сообщил Клим.
Инга-ученый проследовала к своему столу и потребовала:
– Жду пояснений.
Клим доложил:
– Была применена турбина особой конструкции и система ловушек Тимура.
– А ты заметила, – спросил Тимур, – что концентрация искр в ореоле цветка немого больше, чем в окружающей среде?
– Конечно. Но все же она еще недостаточна.
– Мы будем думать, Инга, – пообещал Клим. – Направление, в котором нужно двигаться, в принципе нам понятно.
Тимур и Клим, чьи умы в последнее время пребывали в состоянии непрерывного поиска, остановились перед началом рабочего дня в институтском парке. Они перебирали все новые и новые варианты, но удовлетворительное решение задачи пока не просматривалось.
Они не заметили, как около них остановилась молодая женщина, шедшая со стороны института. Она прислушалась к их разговору и скривила губы в усмешке.
– Да-а-а, бездарям наука дается нелегко, – громко и едко сказала она и удалилась.
– Рита, – узнал ее Тимур. – Надо же, разбрызгала во все стороны капли яда и пошла себе дальше.
Клим смотрел на товарища во все глаза.
– Что, Клим? – забеспокоился Тимур. – Никак нашел какое-то решение?
– Но ты же сам только что его озвучил.
Невидимый искровой разряд от Клима дошел до Тимура.
– Я понял тебя, Клим. Отличная идея. Рита невольно помогла нам. Будем считать, что она тем самым слегка уменьшила свой долг перед тобой.
Тимур хотел сказать что-то еще, но не решился. Клим сам спросил его:
– Ты беспокоишься, что Рита попытается снова зацепить меня на крючок?
Тимур кивнул.
– Она обезврежена надолго. Но доступ ко мне ей закрыт навсегда.
– А Аня?
– Я отпустил ее.
Тимур молча ждал пояснений.
– В последние дни я осознал, что мы ничего не знаем о том мире, куда уходят наши близкие. Но если они там существуют, то в гораздо более легких телах, чем мы. Я представил себе, что Аня – это легкий поплавок, на который я навешиваю груз своего отчаяния. И я снял с нее эту тяжесть, чтобы она могла уйти как можно выше.
– Думаю, что ты прав, Клим. Интересно, что Инга недавно сказала, что если связь между душами существует, то она может быть только прямой и не нуждается ни в каком посредничестве медиумов.
– Тимур, я переживаю по поводу Инги. Я даже не знаю, как мы скажем ей о том, что собираемся сделать. Мне кажется, ей будет немного больно.
– Она ученый, Клим. Все будет нормально.
Инга любовалась серебряным цветком. Она обернулась к вошедшим молодым людям, и на лице ее еще сохранялся отсвет радости.
– Вы хотите разрушить цветок? – просто спросила она. – Не буду вам мешать.
Она хотела выйти из комнаты, но Тимур удержал ее.
– Нет-нет, Инга. Сейчас готовится не сюрприз для тебя. Сейчас предстоит много дней напряженной работы всем нам троим. Будут нужны твои расчеты – старые и новые. Потребуются все технические умения – мои и Клима.
– И мы создадим конструкцию, которая будет не просто красивой, но неповторимо прекрасной, – поддержал товарища Клим.
Игоря Сергеевича пригласили через неделю.
– Неужели все уже сделали? – спросил он.
– По крайней мере, работающий вариант у нас готов, – ответил Тимур.
– Я волнуюсь, – предупредил шеф.
– Мы тоже, – отозвалась Инга.
Игорь Сергеевич стоял перед аквариумом, который был безмятежно спокоен. В однородной голубой среде, как и прежде, вспыхивали, по какому-то своему закону, серебристые искорки.
Внезапно возникшая грандиозная картина ошеломляла и завораживала. Два потока устремлялись сверху и снизу навстречу друг другу и, сталкиваясь, закручивались в центре аквариума в нарастающий торообразный вихрь. Этот голубой тор в какой-то момент внезапно сжимался и взрывался, и множество маленьких вихрей брызгами разлеталось по всей голубой среде. Малюсенькие торы успевали захватить в зону своего притяжения вспыхивающие искры и превращались в серебристые шарики. А шарики эти, уже стабильные и достаточно массивные, устремлялись к центральному вихрю, закручиваясь вокруг него серебряной метелью. На какое-то время вихрь отключался, и метель по винтовой траектории уходила вниз, исчезая в примагничивающих ее уловителях. А потом все повторялось вновь и вновь.
Демонстрация закончилась. Игорь Сергеевич что-то обдумывал перед затихшим аквариумом.
– Вы хоть сознаете, что сделали открытие? – спросил он наконец.
Тимур молча кивнул.
– А то, что нас теперь завалят корреспонденцией, тоже понимаете?
– Вполне, – ответила Инга. – Но к чему вы клоните, Игорь Сергеевич?
– Ваши достижения будут обсуждаться публично. Но тогда должно же быть у этого открытия какое-то наименование.
Молодые люди заулыбались.
– Конечно, оно есть, – ответил за всех Тимур.
– С огромным интересом жду оповещения.
– Мы назвали его «Эффект Клинти».
– Клима, Инги, Тимура – не так ли? – быстро догадался Игорь Сергеевич. – Ну что ж, звучит вполне благозвучно.
Вечером в маленьком кафе трое друзей отмечали возвращение Клима в родное конструкторское бюро.
– Мы будем постоянно встречаться.
– Мне теперь без вас никуда, – прозвучало на прощание.
Лейс просматривал спортивные голограммы прошлого. Они относились к временам до перехода Земли на иной уровень плотности. Лейса поражали целеустремленность и настойчивость людей, которые прилагали немыслимые усилия для достижения совсем малых, с точки зрения современности, результатов.
– Что ты смотришь, папа? – раздался вдруг голос Адэйра. – Что делают эти люди?
Сын стоял рядом и с удивлением смотрел на сменяющиеся картины.
– Это очень давние кадры, – ответил Лейс. – Мне бы хотелось показать тебе их до того, как ты начнешь тренировки в Круге Стихий.
– Но я не совсем понимаю, что здесь происходит. Эти люди зачем-то отталкиваются от пола и подлетают к планке снизу. Но ведь гораздо проще сначала взмыть вверх, а потом уже пролететь над препятствием. И посмотри на расстояние между планкой и их спинами – сантиметры! А мы пролетаем над преградой всего в нескольких миллиметрах.
Лейс улыбнулся. Он выглядел таким же юным, как его сын.
– Этот вид спорта, Адэйр, назывался когда-то прыжками в высоту. И цель у спортсменов прошлого была та же самая, что и сейчас, – не сбить планку своим телом во время полета. Но есть и существенные различия. Наши спортсмены должны пролететь над планкой как можно ниже, почти касаясь ее спиной; и чем меньше будет зазор между телом и поверхностью препятствия, тем лучше. А люди прошлого, наоборот, пытались взлететь над преградой на максимальное расстояние; и если им это удавалось, то планку поднимали все выше и выше.
– Абсурд какой-то! Зачем им это было надо? Ведь взлететь можно хоть до потолка.
Адэйр замолчал под пытливым взглядом отца.
– Извини, папа. Я разговорился, а ты, видимо, хотел рассказать мне что-то новое.
– Да, сын. Время пришло для передачи тебе еще одной порции знаний, которые могут пригодиться в Круге Стихий. Ты, кстати, помнишь, что это место называют еще Кругом Возможностей?
– Конечно. У сумевших пройти даже часть этого Круга появляются новые способности, которых у них не было раньше.
– Наверное, помнишь также, что его именуют Кругом Неожиданностей?
– И это помню. Для Круга характерна быстрая смена ситуаций, и необходимы длительные тренировки, чтобы научиться быстро ориентироваться в нем и принимать подходящие для каждого случая решения.
– Все верно, сын. В Круге Стихий тебе потребуется максимум твоей ловкости и сообразительности. Но и благоприятная трансформация тела, которую ты получишь в результате прохождения Круга, будет велика.
– Я жду этого момента с воодушевлением, хотя мне до него еще далеко. Ты ведь пока будешь тренировать меня не в самом Круге Стихий, а только в его земной модели.
– Но Круг Стихий и не предназначается для тренировок. Он живет своей космической жизнью, а мы только воспроизводим то, что нам уже стало известно о нем. Но давай вернемся к этим кадрам из прошлого. Посмотри внимательно на то, что происходит на них, и постарайся сделать какие-нибудь выводы. Подойдут любые догадки, даже самые неожиданные.
Юноша смотрел на людей и их действия, запечатленные на голограммах, и ничего не понимал. Все казалось настолько странным, что суть увиденного ускользала от него. Но в какой-то момент разрозненные фрагменты сложились в одну общую картину, и Адэйр воскликнул:
– Папа, у них же совсем другие тела!
Лейс остановил просмотр.
– В точку, сын. Это спортсмены эпохи плотных тел.
– Но как же сильно они зависели от земного тяготения и сопротивления атмосферы! Не знаю, смог ли бы я добиться каких-то существенных результатов в спорте при таких малых возможностях.
– Конечно, их видимые успехи, по нашим меркам, были скромны, но зато они быстро развивали силу воли и стойкость характера.
– Папа! – загорелся вдруг Адэйр. – А можно ли смоделировать подобные условия для меня? Мне бы хотелось понять, что чувствовали эти люди, когда преодолевали свои плотные препятствия.
– Это возможно и даже полезно. Любые навыки могут пригодиться тебе в предстоящих испытаниях.
Лейс мужественно посмотрел в глаза сыну.
– Проинформирую тебя еще об одном. Когда-то и мне было предложено знание, которое я открыл тебе сегодня. Но я пренебрег им и не смог воспользоваться заложенными в него возможностями.
– И это говорит мне великий спортсмен, одолевший третье кольцо!
– Ты способен одолеть четвертое, Адэйр, и стать лучшим в Системе Миров.
Спортивная Сфера Системы Миров внешне выделялась среди объектов искусственного происхождения голубоватым потоком, входящим в нее на одном из полюсов и выходящим на противоположном. Сфера изначально была спроектирована таким образом, чтобы охватить этот поток – естественное ответвление космической эфирной реки. И наличие такого мощного источника позволяло получать энергию, необходимую для функционирования всего сооружения.
К внешней поверхности Сферы примыкали причалы для кораблей и транспортные коридоры, а к внутренней – многочисленные помещения для адаптации прибывших спортсменов, их тренировок и проживания.
Воздух, наполняющий внутренность Сферы, содержал все элементы, характерные для Системы Миров. И тело любого, находящегося здесь человека извлекало из пространства Сферы именно то, что было необходимо для его жизнедеятельности. То же самое относилось и к избирательности гравитации. Каждый мог настроиться на притяжение, характерное для его родной планеты. Это означало, что совершенно разные по устройству организмы могли присутствовать здесь одновременно, не испытывая каких-то неудобств. Правда, это касалось не всего человечества Системы Миров, а только большей его части – той, которая уже достаточно эволюционировала, для того чтобы приобрести способность изменять параметры своих тел, приспосабливая их к текущим условиям. Но в некоторых соревнованиях участвовали и те представители человечества, чьи космические обиталища лишь недавно перешли на уровень меньшей плотности. Для таких спортсменов, которые пока еще только осваивали новые возможности, были разработаны легкие, удобные скафандры, ничем не сковывающие их движений.
Весь экватор Сферы занимала круглая спортивная арена. Она была разделена на концентрические кольца, самое малое из которых охватывало эфирный поток, проходивший перпендикулярно через его центр.
Во внешнем кольце состязалась основная масса спортсменов. Все, что происходило здесь, тут же транслировалось по эфирным каналам на все естественные и искусственные объекты Системы Миров. Остальные кольца, пронумерованные с первого по пятое, составляли Круг Стихий. Этот Круг был предназначен для самого популярного в космическом человечестве спортивного состязания, в котором могли принимать участие только лучшие – победители в соревнованиях внешнего кольца.
Круг Стихий был разбит на секторы – по одному для каждого участника. И задача спортсмена выглядела, на первый взгляд, простой – ему надо было переместиться по своему сектору через все кольца и добраться до центра Круга. Но никто не мог заранее предположить, какие испытания придется выдержать спортсмену во время этого перемещения.
Стартовав на внешней окружности Круга Стихий, участники состязания исчезали из поля зрения. Никто не знал, где они. Никто не ведал, что с ними происходит. Известно было только то, что, чем лучше спортсмен преодолеет очередное кольцо, тем более сложное задание он получит на следующем.
Вновь доступными для обзора становились спортсмены, сошедшие с дистанции на одном из колец. Они вновь появлялись на месте старта, являющемся также и финишем. С дистанции сходили обычно на первых двух кольцах – Земли и Воды. Единицам удавалось пересечь Кольцо Воздуха. И за все время существования спортивной Сферы только одному участнику состязания удалось одолеть Кольцо Огня. А о Кольце Эфира не было известно вообще ничего.
Главной наградой состязания считалось обновленное стихиями тело спортсмена – усовершенствованное и наделенное не известными ранее способностями. Особенно сильно изменялись те, кто побывал перед Кольцом Огня. Они возвращались к финишу немногословными и равнодушными к призам и почестям.
Адэйр чувствовал себя в Сфере вполне уверенно. Как и ожидалось, он стал одним из победителей во внешнем кольце и готовился к самому важному состязанию. После небольшого отдыха он вышел из отведенного ему отсека и тут же уловил на себе настойчивый, изучающий взгляд. Неподалеку от него стоял некто в скафандре. Адэйр сфокусировал свое зрение таким образом, чтобы разглядеть фигуру за скафандром, и от неожиданности вздрогнул. Контуры стоящего на хвосте змея обозначились очень четко. «Наг!» – мелькнуло в голове, и юноша напрягся. Наги никогда раньше не принимали участия в состязаниях.
– Мы еще встретимся, – уловил внутренним слухом Адэйр, и существо в скафандре удалилось по длинному коридору.
Участники состязания расположились у входов в свои секторы. Над каждым из них светилась голограмма с его именем и изображением. На всем протяжении Круга Стихий соперники не могли видеть друг друга. Но они уже и сейчас не замечали ничего вокруг, так как пребывали в сосредоточенном состоянии готовности к старту.
Вспышка, сигнализирующая о начале состязания, озарила пространство – и густая темная пелена тут же закрыла вход в сектор Адэйра. Много раз во время тренировок на родной планете он проходил через эту плотную пелену. Никакие манипуляции со зрением не позволяли прозреть в ней и увидеть хоть какую-нибудь путеводную веху.
Адэйр шагнул в Кольцо Земли и, не ощутив под ногами опоры, полетел вниз. Тренированным напряжением в нужной части организма он остановил падение, изменил направление полета и вернулся на исходную позицию. Такую неосторожность можно было допустить только в самом начале кольца. Во мгле середины подобное падение могло привести к безвозвратной потере ориентира и отправке на финиш.
Адэйр сконцентрировался в поиске подсказки. Она обязательно должна была присутствовать, по условиям соревнования, но ее надо было нащупать и правильно использовать.
Слово «нащупать», возникшее в голове Адэйра, заставило его изучить ближайшее пространство при помощи рук и ног. Поиски оказались успешными – правая нога уткнулась в препятствие, создающее впечатление натянутой нити. Нить могла вести на противоположную сторону Кольца Земли, но могла и оказаться закрепленной где-то поблизости. Так как других вариантов пока не просматривалось, Адэйр аккуратно ступил на эту тонкую паутинку. Он максимально точно сбалансировал свое тело, так как нельзя было взлететь или упасть – любое неосторожное движение грозило потерей нити.
Тьма внезапно исчезла, и Адэйр увидел перед собой кромку леса. Конец нити, по которой он передвигался, был закреплен на одном из деревьев. Лес был совсем рядом, и достаточно было взмыть вверх, чтобы в одно мгновение приблизиться к нему. Но юноша хорошо знал о возможных ловушках и потому предпочел неторопливое и выверенное передвижение по нити.
Через короткое время боковое зрение Адэйра отметило, что нить, ведущая к дереву, разошлась углом с направлением его движения. Это означало, что действительно была попытка увести его по ложному следу.
Мгла опять заполнила все вокруг, и опора снова исчезла. Предельно сосредоточенный Адэйр отреагировал на этот раз вовремя. Он сменил полярность некоторых центров организма и заставил тело зависнуть в точке потери опоры. Надо было снова искать решение, и оно должно было быть где-то поблизости. Юноша завел руки за спину и круговым движением начал сводить их вместе. Руки уперлись в стену прямо перед ним. По всей видимости, растворившаяся в пространстве нить вела не к выходу из кольца, а к одной из двух стенок сектора.
В какую сторону следовало направиться, было пока непонятно. Одно направление вело к нужному выходу из кольца, а второе – возвращало к его началу. Адэйр провел руками по стенке. Никаких дополнительных подсказок не было. Ему нужен был какой-то знак, и юноша применил способ, которым владели далеко не все спортсмены. Он мысленно сформулировал задачу и послал невидимый сигнал в оба направления. Едва заметная дрожь в левой руке показала, что пришел желаемый ответ. Адэйр всецело доверял своим ощущениям и без сомнения двинулся влево.
Просветление мглы указало на приближение к нужной стороне Кольца Земли. Юноша позволил себе пролететь последние метры, но все же до конца не выпускал из внимания ориентир в виде стенки сектора.
Над полосой, разделяющей первое и второе кольца, в воздухе висела голограмма, изображающая цифру «1». Она извещала, что завершившийся этап Адэйр прошел первым из соревнующихся. Но юноша хорошо понимал и другое значение этой цифры – она символизировала, что испытания в Кольце Воды будут для него много сложнее, чем у его соперников.