– Ты так в этом уверен?
Мой вопль сложно было назвать агрессией: я резко встала со стула, сделала шаг вперед, рукой задела темного, тот отскочил от меня. Но такая стойкость в споре поражала даже меня.
– Я знаю о вас достаточно, а ты своими словами только подтверждаешь все теории.
– А ты своими поступками лишний раз доказываешь, что в темных нет ничего хорошего.
– Прекращай вести себя так, будто я не могу в любой момент разрушить нашу маленькую сделку. Я ничего не потеряю, в отличие от тебя.
Темный опять сократил расстояние между нами, мои сложенные на груди руки коснулись его тела. Я снова почувствовала тот самый запах.
Я не знала, как описать его, с чем сравнить. Появилось странное ощущение, что я в безопасности, что я рядом с тем, что люблю. Тело расслаблялось, я не могла это контролировать.
– Ненавижу, – сквозь зубы вырвалось у меня, когда я положила ладонь на его грудь.
Темный замер. Между нами повисла мертвая тишина, молчание подчеркивало глупость моих действий.
– Как-то незаметно, – тихо сказал он.
– Я не режу людям руки, не угрожаю, как делаешь это ты, – мой голос тоже стал тише. Разговор отошел на второй план, я пыталась почувствовать каждую нотку этого запаха. Со стороны это, наверное, выглядело странно: я вытянула шею, стала принюхиваться, кончиком носа задела ворсинки его одежды.
– Но с радостью бы прикончила меня.
– Ты сам пробуждаешь во мне ненависть.
– Твоя ненависть к темным жила задолго до встречи со мной. И прекрати меня нюхать.
Темный попытался отойти, но я вцепилась в него пальцами. Он перестал двигаться скорее от шока, а не от силы моей хватки.
– Не могу понять, – проговорила я, уже без какого-либо стеснения утыкаясь лицом в широкую грудь. – Что в запахе такого особенного?
– Ты с ума сошла? – Он держал меня за плечи, не прижимал и не отталкивал от себя. Видимо, ему тоже было интересно, куда приведет подобное увлечение.
Медленно и аккуратно я пробежалась пальчиками по его плечу, нырнула рукой под капюшон, дотронулась до спины, вернулась назад и добралась до края толстовки, чтобы коснуться шеи. От кожи должно пахнуть сильнее.
– Хватит, – темный оттолкнул меня, разрушая клетку, созданную его запахом.
Мои легкие стали активно вдыхать свежий воздух, выгоняя остатки этого дурмана. Я дотронулась ногами до края стула, рухнула на него и руками стала растирать лицо, пытаясь привести себя в чувство.
– Что это за способность? – спросила я, когда окончательно пришла в себя. – Что с твоим запахом?
– Думаешь, я знаю?
– Это какая-то ваша особенность, которую вы скрываете от светлых? Благодаря этому вы можете подчинять светлых своей воле и пользоваться ими?
– По-твоему, я сейчас этим занимаюсь?
– Нет, но, – замешкалась я, – это дает тебе лишнее преимущество. Я ничего не вижу, впадаю практически в транс из-за твоего запаха, становлюсь слабее физически и теряю всякую бдительность.
– И как я пахну?
– Тебе лучше знать, что за волшебную воду ты брызгаешь на себя перед тем, как выйти на охоту.
– А что ты чувствуешь?
Должно быть, мне послышалось.
Я смотрела в пустоту перед собой и ждала, что темный сменит тему и прекратит делать вид, что для него это все в первый раз. Но он молчал, терпеливо ждал, когда я начну рассказывать. Я ни за что в жизни не поделюсь этими постыдными мыслями и ощущениями с тем, кого хочу придушить собственными руками.
– Теперь я на все сто процентов уверена, что наша сделка нужна тебе ради удовлетворения собственного любопытства. Возможно, ты ведешь какой-то дневничок под названием «Светлые и тысяча способов их убить».
– «Тысяча и один способ», если быть точнее.
– Не смешно, – фыркнула я.
– Поделишься или нет?
– Это было приятно.
Зачем я это сказала?
Мы опять оба замолчали. Кто-то должен был разрядить обстановку.
– Приятно? Насколько?
Нет, он явно не собирался закрывать эту тему и возвращаться в ту самую минуту, где мы ведем пафосные споры, пропитанные взаимной ненавистью друг к другу.
– Настолько, что все остальное становится неважным. На первом месте ты и твой запах.
– Значит, стоит мне приблизиться к тебе – и ты сразу будешь готова сделать все, что угодно. – Он не спрашивал, а скорее рассуждал. Пытался сам себе объяснить происходящее, искал ответы в голове.
Если он действительно искренне ничего не понимал, то что тогда с этим делать?
– Об этом я тебе и говорила. Хотя я не уверена, что все так просто. Падать перед тобой на колени и выполнять твои прихоти мне не хотелось.
– А чего тебе хотелось?
– Уж точно не тебя! – набравшись смелости, заявила я, но мой голос все-таки дрогнул и прозвучал слишком звонко.
Темный рассмеялся. На секунду мне стало стыдно и мерзко, но потом я расслабилась настолько, насколько это было возможно в моем положении. Почему-то смех мне показался добродушным, в нем не было издевки.
– А что насчет тебя? – я была слегка растеряна, но попыталась отвлечь собеседника от сказанных слов.
– Я бы не сказал, что вообще хоть что-то испытываю рядом с тобой.
– И не испытываешь отвращения? Как это мило.
Вот теперь мне все же стало стыдно. Я сидела в закрытой позе: сложила руки на груди, ноги скрестила, откинулась на спинку стула и опустила голову.
– Все из-за того, что я ничего не вижу. Глаза бесполезны, поэтому остальные органы чувств работают на всю мощность. В нашу первую встречу запах был не таким выразительным и… – я замолчала перед тем, как мне пришлось это признать. – Притягательным. Раньше обоняние не было таким острым, а сейчас усилилось. Потом, возможно, я начну чувствовать твой запах на большом расстоянии. А еще я к нему привыкну и все то, о чем я тебе говорила, пройдет!
Хотела бы я, чтобы за болтовню мне начисляли какие-нибудь бонусы. Темный явно не был ценителем моих монологов, хотя и не перебивал, не передраз- нивал.
– Звучит как оправдание. Тебе просто захотелось новых ощущений.
– Что ты вообще такое говоришь? – возмутилась я, на мгновение подняв голову и взглянув прямо перед собой.
– Ну, для вас, светлых, это все должно быть запретным, неправильным.
– По-твоему, откуда мы берем детей? – я не хотела этого говорить. Моя голова вжалась в плечи. – Давай прекратим этот разговор.
– Это неловко только для тебя.
– Ты можешь продолжить и расписать потом в своем дневнике еще один способ убийства светлых – доведение до сердечного приступа с помощью откровенных бесед.
– Вы только с виду такие приличные, непорочные, невинные, но по факту у вас отношение к сексу самое обычное. Для вас это тоже не только способ размножения.
Меня начало мутить. Он опять начинает!
Интимные отношения в нашем мире под строгим запретом до вступления в брак. Мы не обсуждаем секс с подружками, не говорим на подобные темы с мамами, это не принято. Благодаря специальным урокам в школе я знала подробности, но только физиологические.
– Обычное отношение, да. Мы прекрасно знаем обо всех его плюсах. Но приятные моменты становятся особенными, только если ты занимаешься этим со своим любимым человеком. Без этого с… – у меня язык не повернулся сказать это слово при нем. – В общем, он ужасный! И да, мы приличные.
– Чем больше ты хочешь казаться правильным, тем сильнее манят непристойные вещи.
– Я не хочу такой казаться. Я такая и есть, потому что я светлая! И прекрати этот разговор.
– Ты сама его поддерживаешь.
– Все, больше не поддерживаю! – Мое лицо горело. Я коснулась ладонями щек, и мне показалось, что у меня жар, настолько неловко мне было. – Если ты не прекратишь, то я…
То ты что, Аврора?
– То ты что? – озвучил мои мысли темный. – Обидишься и уйдешь домой?
Я не смогла подобрать слова, чтобы ответить остроумно или хотя бы не опозориться еще сильнее. Готова была провалиться сквозь землю, лишь бы больше никогда не обсуждать эту тему с ним.
– Ладно, у меня кое-что для тебя есть.
Вместе с выдохом из меня чуть не вылетело громкое «спасибо». Обстановка в помещении резко изменилась, все напряжение спало. Я почувствовала легкое дуновение ветра, проникающее сюда сквозь разбитые окна. Дышать стало легче. Послышались тихие шаги: темный отошел в сторону, но быстро вернулся. Когда он специально становился чуть более шумным, чтобы я могла на слух хотя бы примерно определять, что он делает, он казался мне человечнее.
– Заинтриговал.
Темный поставил что-то возле моих ног и уселся на стул напротив. Я потянулась вниз и нащупала рюкзак. Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, одним легким движением я закинула рюкзак на колени, даже обняла его. Вчерашний день был таким сумасшедшим, что я даже ни разу не вспомнила о забытых вещах. Первым делом я полезла в крошечный карман, чтобы найти браслет.
– Он на месте, – удовлетворенно прошептала я, пряча его обратно.
– Кто он?
– Браслет, который мне подарили родители. Он очень дорог для меня.
– Обычная побрякушка.
– Из-за этой обычной побрякушки я сижу сейчас здесь с тобой, а не сплю в безопасности дома. Прошлым вечером я потеряла на поляне браслет, не могла уйти без него домой. Потратила много времени на его поиски, не успела вернуться к семье до наступления темноты. Сейчас я на все сто процентов осознаю, какой безответственный поступок совершила.
– Что ты делала на поляне и почему не уследила за временем?
– Я рисовала. Телефон оставила дома, торопилась сбежать как можно дальше от всего, что происходило.
– А что происходило?
В момент, когда он задал этот вопрос, я рылась в рюкзаке и искала там блокнот с рисунками. Неужели я могла где-то его потерять? Замок всегда был закрыт. От волнения я потеряла нить разговора.
– Подожди, пожалуйста. Его нигде нет.
– Наверное, ты про свои рисунки.
Я услышала тихий хруст корешка и шелест страниц.
– Не смей смотреть мои рисунки. Это личное!
Я сама решала, когда, что и кому показывать. Темный, очевидно, не был одним из тех, кому я бы хотела демонстрировать свое творчество.
– Еще прошлой ночью я изучил все твои каракули. Прости, не знал, что для тебя это так интимно.
– Верни. Сейчас же, – я протянула руку.
– Решила, что можешь мне указывать?
– Пожалуйста, верни мой блокнот, – с натянутой улыбкой произнесла я, одновременно сжимая и разжимая пальцы, будто пытаясь что-то схватить.
– Да без проблем, держи.
В моей руке все еще ничего не было. Он издевался надо мной.
– Ты же знаешь, что я ничего не вижу.
– Тогда сбавь обороты.
Темный схватил меня за запястье, потянул немного на себя и вложил блокнот в ладонь. Почувствовав кожаную обложку, я сразу дернула руку на себя и прижала рисунки к груди.
– Расходимся, – неожиданно заявил темный.
Он поднялся со стула, тот отъехал в сторону с противным скрипом. Из-за неприятного звука я съежилась, положила блокнот и фонарик в рюкзак и быстро застегнула замок.
– Уже?
– У меня на эту ночь другие планы. Ты расстроена?
Что за глупости. Я тут же вскочила со своего места, приготовилась к тому, что меня опять будут толкать в спину, и надела на плечи рюкзак.
– Что-то не так?
Темный не ответил. Опять взял меня за запястье, притянул к себе и заставил обхватить свое плечо.
– Так удобнее, – объяснил он, пока я чувствовала, как мои пальцы немеют от ощущения мышц под ними.
Темный нервничал, напрягался, но все же настаивал на том, чтобы я продолжала цепляться за него. Сначала я старалась хватать пальцами только плотную ткань его одежды, держала дистанцию, потому что боялась силы его рук. Он мог прибить меня в любой момент – и мокрого места не осталось бы. Задремавший на время страх внутри меня снова пробудился.
Но после нескольких шагов расстояние между нами сократилось. В итоге я прижалась к нему, и каждый раз, когда спотыкалась, сжимала руки вокруг плеча. Его терпеливость меня поразила: он не ворчал под нос, не цокал, раздражаясь из-за моей неуклюжести.
Чем ближе я к нему подходила, тем сильнее чувствовала этот запах. Мы оба молчали, я не могла отвлечь себя от навязчивых мыслей и моментами выпадала из реальности, натыкаясь на очередной камень.
– Да что с тобой? – не выдержал темный. – Я же сказал: камень, подними ногу.
А мне казалось, что он молчит. Я опустила голову, отвернулась в сторону.
– Это все запах, – с трудом призналась я, делая шаг в сторону.
Мне просто стоит чаще думать о том, с кем я нахожусь рядом.
Он темный, убийца.
Убийца, убийца, убийца, – твердила я самой себе, зачем-то зажмурив глаза и задержав дыхание.
– Тебе плохо?
– Невозможно! – взорвалась я, прижимаясь обратно к нему. – Это как зависимость, надо что-то делать.
– Тебе хорошо, – усмехнулся темный, ответив на свой же вопрос, и повел меня дальше к дому.
Знал бы он, как мне было хорошо. Если бы он вел меня на верную смерть, я бы все равно не отцепилась от него и не попыталась сбежать, и даже такие мысли меня совершенно не пугали.
– Ты точно что-то на себя выливаешь, – уве- ряла я.
– Конечно, у нас в водопроводе бежит необычная вода.
– Врунишка.
– Врать плохо.
Пусть этот путь не заканчивается. Я готова вечно бродить с ним по округе, собирать все камни, ямки и палки носками кроссовок, оставляя на пальцах синяки. Только бы он не сказал, что…
– Мы пришли.
Он слишком резко отодвинул меня от себя, я почувствовала себя униженной. Будто меня раздели и вывели на центральную площадь, чтобы всем показать.
«Смотрите, она только что развлекалась с темным. Нюхала его, словно сумасшедшая», – слышались голоса в голове. Меня начало трясти. Что я творю?
– У нас проблема: я не смогу залезть в окно.
– Ошибаешься, проблема не у нас, а у тебя. Ты стоишь напротив своего окна, удачи.
Мне показалось, что темный начал уходить.
– Прошу, помоги мне.
Я беспомощно вытянула руки, провела ими в пустоте. Дрожь усилилась, беспомощность добивала меня окончательно.
Этой ночью я и так достаточно сильно опозорилась. Дала клятву второй раз, показала темному свои слабости, наговорила лишнего и по глупости или наивности позволила себе забыть о действительности, о том, что в итоге я просто игрушка, которая может рано или поздно наскучить. Темный просто хочет поговорить, утолить любопытство, но это не меняет его сути и не делает его лучше, чем он есть на самом деле.
Он все еще остается тем монстром, который напугал меня в детстве.
Не было смысла оправдывать себя, как и не было смысла искать логику в поступках темного. Он не стремился заботиться о своей жертве, а любая доброта с его стороны мне только чудилась. Вполне в его духе бросить меня посреди улицы одну. Помочь себе могла только я сама.
Первым делом я подошла к дому и постаралась дотянуться до подоконника. Попытка подтянуть все тело вверх на одних только пальцах провалилась, как я и ожидала. Я никогда не была сильной, и сейчас трясущиеся руки не совершили подвиг. Через окно попасть домой было невозможно.
Тогда я решила достать из рюкзака фонарь и ключи от квартиры. Иного выхода не было: я сама попадусь в ловушку, дам себя поймать и расскажу все близким. Неважно, что со мной сделают. Главное – сказать семье, чтобы они скорее покинули квартиру.
Я сделала только один шаг вперед и тут же застыла, шевелить ногами стало слишком трудно. Икры свело, на лодыжки будто нацепили утяжелители.
Ты не сделаешь этого.
– Жалкое зрелище.
Я подпрыгнула на месте и развернулась на звук.
– Ты так выдашь наш с тобой секрет.
– Ты не ушел? – искренне удивилась я. От испуга у меня заколотилось сердце.
– Как слышишь. Приступим?
– Как мы это сделаем? – поинтересовалась я, когда боль в груди стала не такой заметной.
– Развернись и упрись руками в стену.
Какие бы идеи ни родились в его голове, мне стоило просто слушаться. Действовала я торопливо: нащупала язычок молнии, открыла рюкзак и сунула в него фонарик с ключами. Раздался тихий звон и шелест травы.
– Я обронила ключи?
– Давай бегом.
Что ж, об этом я узнаю позже. Сейчас было важно не бесить темного, иначе он действительно бросит меня здесь одну. Вернув рюкзак за спину, я развернулась и вытянула руки к стене, как и сказал мой новоиспеченный командир.
– А теперь раздвинь ноги.
– Что? – я попыталась развернуться обратно, но грубые руки крепко держали меня за плечи.
– Ноги раздвинь, пока я прошу по-хорошему, – спокойно проговорил он возле моего уха.
Прежде чем выйти сегодня ночью на улицу, я успокаивала себя тем, что он меня не убьет. Но тогда я не задумалась о том, что могу быть изнасилована под окнами собственной спальни. К горлу подступал ком, меня вот-вот могло стошнить.
– Я не буду этого делать! Нет!
Ноги инстинктивно сжались. Одно дело – боль. Да, я плохо ее переносила, но она все равно проходила. Другое дело – унижение, которое будет преследовать меня вечно, если это чудовище коснется меня. Я всегда буду это помнить, а кожа сохранит мерзкие прикосновения и грязь, которую уже ничем невозможно будет отмыть.
– Прошу, не делай этого. Умоляю, – я хлюпала носом, понимая, что не буду услышана.
Я думала, что он остался, чтобы помочь. На секунду поверила, что все-таки зря ругала его в мыслях за то, что он не собирается защищать меня. Это смешно звучало, но я хотела верить в то, что он будет оберегать меня от других проблем ради собственной выгоды. Так у меня появится больше времени на нормальную жизнь днем, а у него – на то, чтобы мучить меня ночью.
Все же он решил прямо сейчас сломать меня, чтобы дни до конца бесконечной сделки стали настоящим адом. И самое отвратительное, что я стояла с мокрыми от слез глазами, вся сжавшаяся, в полном ужасе от происходящего, но готовая сделать все, что он попросит, из-за идиотского запаха! Темный стоял рядом, я вновь принюхивалась, кое-как держала себя в руках. Мне было противно от самой себя.
– Ты поклялась, что будешь слушаться меня.
Он прав. Ненавистная клятва настолько сильно влияла на меня, что я представляла, как кто-то держит меня за волосы на затылке, иногда спускается чуть ниже, к шее, и постоянно что-то шепчет на ухо. Было ощущение, что я себе не принадлежала.
– Только не это, – скулила я, впиваясь пальцами в кирпич.
Тут я почувствовала, как руки темного прикоснулись к моим ногам чуть выше колен. Я еще сильнее сжала их, но настойчивые пальцы уже добрались до внутренней стороны бедра и ущипнули меня. Ладони с силой стали раздвигать мои ноги, а легкий пинок по кроссовкам помог быстрее закончить процесс.
– Перестань!
Ты сможешь это пережить, Аврора. Он не сломает тебя, не унизит, – повторяла я себе, ожидая дальнейших действий.
– Нет слов, – прошипел он, после чего я поняла, что больше не чувствую землю под ногами. Руки сначала беспомощно болтались в воздухе в попытке найти опору и сохранить равновесие. В конце концов, они вцепились в голову, спрятанную под капюшоном.
Какое-то время я молчала и старательно вытирала слезы с лица, ждала, когда сердцебиение чуть замедлится и станет легче дышать.
– Так ты просто хотел посадить меня на плечи и поднять?
Я все еще держала руки на его голове, не знала, куда их деть. Мышцы на ногах свело не только из-за его ладоней, держащих меня за икры, но и из-за страха случайно пнуть темного. Спину я вытянула и напрягла, чтобы не завалиться назад, хотя стояли мы вполне устойчиво: темный был сильным и мог выдержать кого-то потяжелее меня.
– Нет, просто я, перед тем как изнасиловать, всегда катаю девушек на плечах.
– Прости, я не подумала.
– Я уже заметил, что тебе это в принципе не свойственно.
И зачем я начала извиняться? Мне показалось, что я его оскорбила своим поведением, но какое мне до этого дело? Его фразы пропитаны сарказмом, вряд ли я смогла ранить его темное сердечко.
– Ты мог нормально сказать, что собираешься делать, а не просить меня раздвинуть ноги.
– Мне было интересно, какая мысль посетит твою глупую голову в первую очередь.
– Ты обиделся?
– Аккуратно вытяни руки вперед, – проигнорировал он мой вопрос.
Мне показалось, что теперь он действительно разочарован: голос стал слишком грустным, приглушенным, речь немного торопливой. Я постаралась не анализировать это, переключила свое внимание с того, как он говорит, на то, что он говорит. Доверилась ему и стала следовать указаниям.
– Чувствуешь окно?
– Почти, – кончики пальцев коснулись стекла, тогда темный сделал аккуратный шаг вперед, одну ладонь подняв к бедру и ухватив меня крепче. – Теперь чувствую.
– Тихонько надави на него, чтобы оно не стукнулось о стену.
Я приложила минимум сил, окно легко поддалось мне: услышала, как оно тихо открылось, цепляя шторы.
– Теперь ползи.
Он сделал еще один маленький шаг вперед, из-за чего мои колени сильнее уперлись в стену.
– Ты уверен, что у меня получится? – забеспокоилась я.
– Из нас двоих вижу все именно я. Тебе придется меня слушать и мне доверять.
– Хорошо.
Я немного подняла колено и услышала звук металла: отлив окна зашумел, когда я попыталась опереться на него.
– Аккуратно.
Темный начал придерживать мои ноги, помогал мне залезть в окно тихо, чтобы никто ничего не услышал. Я карабкалась нелепо, мне мешали рюкзак и слепота, но благодаря слаженной работе все прошло достаточно быстро и легко. Как только кроссовки коснулись пола моей спальни, я прислушалась. В доме было тихо.
Я развернулась обратно к окну и даже выглянула на улицу.
– Спасибо за помощь, – сказала я, надеясь, что темный все еще стоял здесь.
– Не за что, – без энтузиазма ответил он.
– Неловко просить, но все же… Ты не мог бы дать мне ключи от квартиры? Я их уронила, думаю, ты видел.
– Поищи в своих трусах. Я ведь только и думал о том, как бы засунуть руку в них.
В меня будто кинули снежком, настолько холодным и резким был его тон. Даже стало совестно, что я устроила этот спектакль минуту назад.
– Мне жаль, что я сразу подумала о худшем, но…
«Но» было лишним. Любые извинения, после которых человек пытается оправдать себя, звучат нелепо.
– Мне не стоило так плохо думать о тебе.
В ответ тишина. Вероятно, он уже ушел. Да и перед кем я вообще собралась извиняться? Перед собственным ночным кошмаром? Это ему стоит просить прощения за все, что он сделал и может сделать в будущем. Нет ничего постыдного в том, что я, мягко говоря, плохого мнения о нем. Вполне естественные мысли.
Но я почему-то все равно злилась на себя. И на него, конечно, за то, что он задел струнки моей совести, которые до сих пор звенели в мыслях.
Аккуратно закрыв окно и спрятав его за плотными шторами, я нащупала ночник и включила его. Мягкий свет залил комнату, я наконец могла видеть. Первым делом сняла кроссовки, спрятала их под кроватью, затем стянула одежду и бросила одним огромным комком на полку в шкафу. От переизбытка эмоций спать не хотелось, я решила разобрать сумку. Открыла рюкзак и сразу же увидела связку ключей с прилипшей к ней травинкой. Все-таки он ее поднял.
Разбирать вещи тут же перехотелось.
Рюкзак полетел под кровать к кроссовкам, а я легла под одеяло и выключила свет. Что, если я тоже попробую побыть исследователем? Буду изучать темного, получать новую информацию о своей противоположности. Он меня не обидит, по крайней мере, пока не узнает все, что ему надо. Я бы тоже могла стать внимательнее к нему, прекратить огрызаться, постараться спрятать от него свой страх, отвращение. Вдруг мне удастся обнаружить слабое место темного? Я уверена, что оно есть у всех.
Это казалось разумной идеей. Лучше подыгрывать ему, чем нарываться на злость. Буду тянуть время, спасать себя и оберегать семью.
Самое главное – побороть собственную клятву, чтобы однажды воспользоваться слабостью темного и прекратить наши ночные встречи. Это первоочередная задача.
– Аврора, милая, вставай.
Спала я очень плохо до самого рассвета, поэтому прекрасно слышала, как мама заходила в мою комнату и приближалась к кровати. Для вида я спрятала лицо под одеяло и потянулась.
– Мам, ну дай еще поспать. Я устала.
– Я согласна, что тебе не помешает выспаться, но и с друзьями тоже стоит поговорить.
Точно, друзья. Я взяла с прикроватной тумбы телефон и обреченно выдохнула: устройство было разряжено, пришлось ставить на зарядку и ждать, когда оно включится.
– Они сильно переживали?
– А ты как думаешь? – Мама села на кровать. – Ты пропала сразу после церемонии. Потом эта ужасная ночь, – она погладила меня по ноге. – Папа попросил Джой передать остальным, что ты в порядке и находишься дома. Он сказал, что ты рано уснула вчера и выйдешь на связь, как только проснешься.
Пока мама говорила, я присматривалась к ней. Она до сих пор была обеспокоена произошедшим. Для всей семьи это был ад, я прекрасно все понимала. Мне было стыдно перед каждым, кто переживал за меня, но больше волновало то, что мама ни слова не сказала о потере сознания.
– А ты как? – перебила ее я.
– У меня все хорошо. Главное, что ты в безопасности. А что насчет тебя?
Она решила делать вид, что ничего не было. Ее лицо выглядело свежим и отдохнувшим, возможно, переживать не стоило.
– Уже в порядке.
Я скинула с себя одеяло, села на край рядом с мамой. Экран телефона загорелся: пришло новое уведомление.
– Точно! – воскликнула я, разблокировав смартфон. – Пришло напоминание, что у Джой завтра свадьба.
Никогда и ни за что я бы не забыла об этом. Две ночи, проведенные вне дома, заставили меня забыть обо всех важных событиях. Я могла думать только о темном.
– Тогда тебе тем более пора вставать. Как спалось?
– Хорошо, – комнату моментально заполнил мой громкий кашель. – На самом деле я почти не спала, – призналась я.
– Тебя что-то беспокоило?
– Приснился кошмар.
Еще меня беспокоил темный, но того количества правды, сказанного мной, было достаточно, чтобы мама понимающе кивнула и поцеловала меня в макушку.
– Все придет в норму. Мы справимся, – прошептала она. – Если тебе захочется поговорить…
– Только не сейчас, – запротестовала я.
– Как скажешь.
Я надеялась, что больше эта тема подниматься не будет. Скрывать все от семьи и так тяжело, а если еще придется учиться врать ради клятвы, я точно с ума сойду.
– Значит, все мои друзья в курсе?
– Да, конечно. Они очень переживали. Мама Волкера уже успела написать мне, твой друг ждет от тебя звонка.
– Хорошо, я обязательно позвоню.
– После звонка прими душ и иди завтракать, я приготовлю для тебя твою любимую кашу и бутерброды с вареньем, – мама встала, подошла к двери и перед самым выходом добавила: – У тебя весь пол возле кровати в песке, придется убраться, прежде чем ты пойдешь к подругам.
Когда дверь щелкнула, я подбежала к ней и заперлась. На белом полу действительно были видны следы грязи. Я упала на колени возле кровати и стала смахивать крошки под нее, одновременно доставая спрятанные там обувь и рюкзак. В следующий раз придется быть осторожнее.
Прежде чем позвонить Волкеру, я убралась в шкафу, разобрала рюкзак, спрятала его вместе с кроссовками на нижней полке за коробками. Я не знала, обратил ли кто-то внимание на то, что я вчера вернулась домой без него, а лишних вопросов мне хотелось избежать. Браслет, подаренный родителями, я надела на руку. Не зря же из-за него мне пришлось ночевать в кустах.
Когда следы были заметены, я принялась разгребать уведомления в телефоне. Несколько сообщений с поздравлениями, десятки звонков от друзей и родителей. В социальной сети пришла заявка в друзья от Дэйва. Как мило, он сделал такой серьезный первый шаг.
Прежде чем кто-то заметил слово «онлайн» возле моей аватарки, я решила позвонить Волкеру – другу детства.
В светлом мире девочки и мальчики учились в разных школах и по разным программам, из-за этого чаще всего девочки дружили только с девочками, а мальчики с мальчиками. Мы редко пересекались с противоположным полом. Во время прогулок на детских площадках, а потом, при взрослении, в общественных местах нам было уже неловко заводить знакомства. Между нами всегда была стена, которая рушилась в день совершеннолетия на церемонии выбора жениха.
Исключения случались, как у меня с Волкером. Наши родители дружили много лет, поэтому мы часто ходили друг к другу в гости с самого детства. Я бы не сказала, что мы много общались, все-таки нельзя было пренебрегать сохранением дистанции. Несмотря на это, между нами существовала негласная договоренность: всегда поддерживать друг друга. С ним было комфортно, спокойно, надежно. Нам не нужно было всегда быть на связи, чтобы знать, что мы есть друг у друга. Я представила его Джой и Амелии, затем он познакомил нас всех с Нейтом – своим близким другом. Так образовалась наша компания.
– Аврора! – воскликнул он, как только я набрала его номер.
– Спокойно.
– Ты как?
– Раз я звоню тебе, значит, жива.
– Как самочувствие?
– Все хорошо! Перестань паниковать и атаковать меня вопросами, – посмеялась я.
– Прости, – друг сделал паузу, успокоился. – Я переживал.
– Знаю, я не хотела вас пугать.
– Тебе стоит как можно скорее позвонить девочкам.
– Хотела сначала поговорить с тобой. Если даже ты так взволнован, боюсь представить, что устроит Джой.
– Она тебе этого не простит, – Волкер окончательно расслабился и тоже стал подшучивать.
– Но ты меня защитишь.
– Конечно, как всегда.
Если бы он только знал, что эмоции Джой – меньшая из моих проблем.
– А ты как? Что нового?
– Пока что в поисках работы. Скоро двадцать, надо начинать зарабатывать деньги, чтобы обеспечивать семью.
– Совсем взрослый мальчик.
– Не такой взрослый, как ты. Как церемония? Понравился жених?
– Симпатичный, но какой-то хмурый.
– Приведешь его завтра на свадьбу Джой? Или с ним мы тоже познакомимся уже на вашем торжестве, как было с Гейлом?
Не хотелось мне звать его куда-то так скоро, но вряд ли у него были уважительные причины пропустить важное для меня событие. Дэйв теперь мой жених, все мероприятия я обязана посещать в его сопровождении.
– Скорее всего, да.
Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран и увидела входящий звонок.
– Джой звонит по второй линии, – сказала я Волкеру.
– Крепись.
– Спасибо, за сочувствие, – едко ответила я.
– Мы рады, что с тобой все хорошо.
– До завтра, – неловко сказала я. Мой лимит слов, касающихся последних событий, был исчерпан.
– До завтра.
Наш разговор оборвался, но ответить на звонок Джой я не успела. На экране высветилось сообщение: «Я жду тебя у себя!»
Ну конечно…
Я начала истерически смеяться.
Из моей головы вылетела не только дата свадьбы подруги. Я совсем забыла о важной традиции светлого мира: в ночь перед свадьбой близкие подруги невесты приходят к ней домой и проводят время вместе, а рано утром собираются на свадьбу. Мы с Амелией должны были стать опорой и поддержкой Джой в этот важный день. Тем более наше солнышко настолько плохо знала жениха, что, скорее всего, до сих пор была в ужасе.
Важность этой традиции и проведенного вместе времени нельзя было недооценить. Но мне предстояло любыми способами сбежать от подруг, от привычной жизни, от того, что для меня так ценно, к темному.