«Айнтрахт» попытался ответить на бесконечные атаки «Реала», и длинный пас попал точно в ноги Штайну, который после стеночки с Пфаффом мощно ударил в дальний угол. Игра превратилась в подобие пинг-понга, потому что уже через минуту Ди Стефано, раздражённый двумя промахами, вколотил седьмой гол «Реала» в сетку ворот Лоя. Однако последнее слово в матче всё же осталось за «Айнтрахтом». Мяч от ноги Линднера полетел в сторону Штайна, но был перехвачен защитником «сливочных», который, однако, замешкался, так что немецкий форвард всё же сумел отобрать снаряд и влетел вместе с ним в ворота. Оставшиеся до конца матча 15 минут «Реал», как сытый лев, не включал большие скорости, а «Айнтрахт», вернувший себе некоторое самоуважение и изрядно подуставший, не форсировал события. Игра завершилась со счётом 7:3, навсегда войдя в историю как самый результативный финал в истории Кубка чемпионов.
Было бы неверно утверждать, что «Реал» не доминировал в этом матче, контролируя ход игры. Тем не менее «Айнтрахт» не сдался на милость победителя, стараясь отыгрываться и сохраняя боевой настрой на протяжении всего матча. Оценка игры главным тренером немцев Освальдом оказалась довольно точной:
«Наша защита усложняла себе задачу, вместо того чтобы играть просто и эффективно, из-за чего мы пропустили три мяча в первом тайме. Пенальти был назначен неправильно – Лутц чуть не упустил Хенто, но это был блок, а не фол. Но команда продолжала играть с гордо поднятой головой, не сдаваясь и атакуя до самого конца».
Пушкаш, каким бы это ни показалось странным поклонникам некоторых современных команд, согласился с тренером соперников:
«Да, такой пенальти никогда бы не назначили в Испании. Но что я должен был делать? Футбол – это моя работа, поэтому я просто забил гол».
Один из лучших (а по нашему с сэром Алексом Фергюсоном мнению – лучший) матчей в клубном футболе состоялся между командой, у которой было всё, и командой, у которой почти ничего не было. В героические пару лет «Айнтрахт Франкфурт» преодолел море препятствий, выиграв региональный и национальный титулы, чтобы затем поразить всю Европу, выйдя победителем из противостояний, в которых ему предрекались одни поражения, кульминацией которых стало тотальное уничтожение команды, доминировавшей в шотландском футболе на протяжении пяти лет. Последняя преграда, стоявшая на их пути к главному европейскому трофею, оказалась слишком крепкой для немецких футболистов. Но, несмотря на это, «команда, которая проиграла», достигла больших успехов, максимально приблизившись к вожделенному Кубку.
И напоследок пусть скажет Альфред Пфафф:
«Это был отличный опыт. Три очень важных для команды игрока покинули нас перед началом сезона: Хорват, Экко и Штани. Если бы вы забрали трёх ключевых футболистов у «Реала», было бы сложно сказать, кто вышел бы победителем. Мы вели в счёте 1:0, а большинство шотландцев на трибунах поддерживали именно нас. «Реал» забил два или три быстрых гола, которых можно было избежать – мы недостаточно хорошо защищались. Но признайте, это была лучшая команда в мире, они были превосходны. Хотя, будь у нас Экко в атаке и Ивица Хорват в защите, кто знает, может быть, мы сотворили бы сенсацию».
«У меня была жена, трое детей, ипотека. Думаю, тогда я потерял в весе около стоуна [6,35 кг], эта ситуация просто разрушала меня изнутри. Никто из нас не хотел уходить, но все мы хотели, чтобы «Бристоль Сити» остался».
Бывший капитан «Бристоля» Джефф Меррик вспоминает день, когда тридцать шесть лет назад он и семь его товарищей собрались вместе, чтобы спасти свой клуб от банкротства. Джерри Суини, Дэйв Роджерс, Питер Эйткен, Крис Гарланд, Тревор Тейнтон, Джимми Манн, Джулиан Маршалл и сам Меррик стали героями «Бристоль Сити», пожертвовав собой ради спасения клуба. Но эта история, с её блестящей обёрткой, с изнанки выглядит совсем не так красиво, учитывая давление прессы, равнодушие чиновников и даже угрозы семьям футболистов.
Когда октет футболистов «Бристоль Сити» утром 3 февраля 1982 года решил расторгнуть свои контракты с клубом, «зарянки» находились в нескольких часах от банкротства, поскольку в полдень клуб должен был прекратить своё существование. Это ужасающее положение стало результатом двух релегаций, когда «Бристоль» с 13-го места в высшем английском дивизионе скатился в третий эшелон, чтобы бороться за выживание под руководством нового тренера, небезызвестного поклонникам английского футбола Роя Ходжсона. Меррик вспоминал:
«Я думаю, всё началось в субботу вечером. Я играл с «Арсеналом» в составе резервной команды и пришёл после матча на вечернюю тренировку. На тренировке было мало игроков, и у выхода со стадиона я заметил Джимми Манна, который размахивал листком из блокнота. Один из членов совета директоров любезно дал его Джимми, попросив передать его мне, когда я вернусь. На листике было восемь имён, и Джим сказал, что нам, кажется, стоит встретиться с руководством».
Переговоры заняли неделю и проходили между восемью футболистами и руководством «Бристоль Сити» при участии представителей Футбольной ассоциации Англии и Профессиональной футбольной ассоциации (PFA). Но, по словам комментатора BBC Джонатана Пирса, который в 1982 году работал в бристольском филиале радио BBC, у футболистов не было иного морального выбора, кроме как отказаться от своих контрактов. Им сказали, что, если они этого не сделают, «Бристоль Сити» прекратит своё существование, пострадают молодые игроки и болельщики и только в их силах предотвратить всё это.
Не стоит забывать, что эти футболисты получали не 50 или 100 тысяч фунтов в неделю, у них была зарплата ненамного выше средней по стране, у них были семьи и ипотечные кредиты и не было ни солидных счетов в банке, ни больших накоплений, ни образования. Это означало, что им придётся работать на третьеразрядных работах всю оставшуюся жизнь, поскольку все они были уже немолоды и выступали за клуб, еле державшийся в третьем дивизионе Англии.
Считается, что бо́льшая часть вины за финансовую катастрофу, которая постигла «Бристоль Сити», лежала на руководстве клуба, принявшем решение заключить с ключевыми футболистами контракты на 10 лет. Но Пирс говорил, что это не являлось единственной причиной: «Бристоль» уже не первый год жил не по средствам из-за постоянных вылетов команды из чемпионатов различных уровней и ужасной финансовой неграмотности директоров.
Меррик, игравший за «Бристоль» 17 лет и проведший за команду немногим менее 400 матчей, вспоминал, какому давлению подвергались восемь футболистов за неделю до принятия ими решения о расторжении контрактов с клубом:
«Представители СМИ фотографировали наши дома, они пытались изобразить нас очень богатыми людьми и представить всё так, как будто это была наша вина, что «Бристоль» так бедствует. Но лишь наш последний контракт был по-настоящему хорошим, лучшим из всех, что мы подписывали. До того мы зарабатывали очень скромные деньги. Но мы не хотели, чтобы «Бристоль Сити» прекратил своё существование. Мы были фанатами этой команды, любили свой город, в котором выросли, и свой клуб, в котором играли много лет, поэтому выбор был для нас очень непростой, но, по сути, очевидный».
Полузащитник команды Тейнтон говорил, что за кулисами произошло множество неприятных вещей, что семьи игроков после серии репортажей об их кажущемся финансовом преуспевании получали угрозы, а для самих футболистов то время стало самым тяжёлым за всю их карьеру.
Но порядочность, любовь к своему городу и чувство ответственности за клуб пересиливали страх оказаться без средств к существованию. Несмотря на то что, по уверениям «Бристоля», Тейнтон получал «хорошие деньги», уход из клуба оказал огромное влияние на его жизнь:
«У нас был бизнес в то время, когда я подписал улучшенный контракт, но когда я ушёл из «Бристоль Сити», всё рухнуло, мне пришлось признать себя банкротом. Бизнес был частью моего плана на будущее, но для его развития требовались деньги, которые у меня должны были быть, согласно условиям контракта с клубом. Но когда я ушёл, бизнес не мог развиваться, и это подтолкнуло меня к банкротству. У меня было двое маленьких детей, и принять это всё было очень нелегко, но жизнь продолжалась».
Как и Тейнтон, Меррик больше ни разу не сырал в футбол в английских лигах, завершив карьеру в полупрофессиональном «Глостер Сити» в 1983 году. Он понял, что стал безработным, и это, по его словам, полностью изменило его взгляды на жизнь.
Когда у «Бристоль Сити» начались финансовые проблемы, Гордон Тейлор, председатель PFA на протяжении четырех десятилетий, занимал этот пост меньше года.
«Это был первый раз, когда я имел дело с клубом, который столкнулся с такими серьёзными неприятностями. Был вполне реальный шанс, что он прекратит существование, так что я фактически жил в Бристоле на протяжении нескольких недель».
«Эштон Гейт Эйт», как называли эту историю в газетах, стал своего рода прецедентом, после которого был принят закон о футбольных кредиторах, согласно которому игроки и другие команды должны были получать деньги прежде, чем остальные кредиторы клуба, которому грозило банкротство.
Но тогда подобных механизмов не было, поэтому, по воспоминаниям Меррика, Гордон Тейлор и остальные представители PFA были «смущены и растеряны», не зная, что делать с клубом. Меррик утверждал, что Ассоциация дала понять ему и другим футболистам, что «Бристоль Сити» – первый клуб в их практике, который так близко подошёл к банкротству, и потому никакой помощи от PFA восемь игроков так и не дождались.
Тейлор, в свою очередь, сказал, что подобные заявления далеки от истины, поскольку Ассоциация уже сталкивалась с аналогичной ситуацией в марте 1962 года, когда обанкротился «Аккрингтон Стенли». Восемь игроков «Бристоля», по его словам, получили около 100 тысяч фунтов, из которых 58 тысяч были выплачены сразу, а остальные деньги были переданы после продажи земли и других активов клуба, а также после благотворительных матчей.
Он добавил, что PFA не могла защитить игроков лучше, чем сделала это с существующими в 1982 году законами и практиками:
«Они понимали, на что идут, и осознавали все последствия своего шага. Они принесли себя в жертву ради своего клуба».
Тейлор по-прежнему не согласен с тем, что Профессиональная футбольная ассоциация могла помочь восьми футболистам «Бристоль Сити», собрав для них деньги путём проведения дополнительных благотворительных мероприятий, учредив фонд для пожертвований или попросив о помощи болельщиков. «Великолепная восьмёрка» должна была справляться с этой ситуацией сама.
Через два года «Бристоль Сити» вновь поднялся в третий дивизион, а сегодня прочно обосновался в Чемпионшипе, играя на обновлённом стадионе «Эштон Гейт», и находится во владении миллиардера Стивена Лэнсдауна. Памятная доска, посвящённая настоящему подвигу восьми игроков клуба, украшает стадион, все они получили пожизненные абонементы на посещение домашних игр «Бристоля». После ухода из спорта Гарланд продавал овощи и фрукты, работал помощником букмекера, а затем стал чернорабочим, пристрастившись к азартным играм, развелся и даже какое-то время бродяжничал. Манн был молочником и докером. Эйткен поиграл в полупрофессиональных клубах, а в 90-х вернулся в «Бристоль» и два десятилетия работал в комитете по связям с общественностью. Роджерс стал садовником, затем заведовал хозяйством в колледже Клифтон. Суини, поработав в качестве ассистента тренера, переквалифицировался в почтальона. Тейнтон стал охранником АЭС Олдбери. Меррик работал кладовщиком.
Джонатан Пирс вспоминал:
«Боль в глазах этих игроков, когда я сидел напротив них и записывал то, что они говорили на диктофон, будет преследовать меня всю жизнь. Они спасли клуб, они были героями, но благодаря прессе их сделали богатеями и чуть ли не грабителями. Это позор для всего английского футбола. Мы должны уметь признавать героев прошлого, а эти восемь футболистов были настоящими героями».
И с этим невозможно не согласиться.
НЕСМОТРЯ НА ТО ЧТО НЕУДАЧИ, СЛУЧАВШИЕСЯ С МАДРИДСКИМ «Атлетико» на протяжении его истории, эмоциональные испанские болельщики объясняли в том числе проклятием, лежащим на клубе, легко заметить, что «индейцам» довольно часто сопутствовала удача. Одним из ярких примеров фартовости команды можно считать матчи за Межконтинентальный кубок по футболу 1974 года (которые прошли на самом деле в 1975-м), когда «Атлетико» был назван чемпионом мира, не являясь чемпионом своего континента.
Идея о проклятии, кстати, принадлежала одному из самых значимых людей в истории клуба – его президенту Висенте Кальдерону, который назвал свою команду «El Pupas‘» («проклятые») после поражения его «Атлетико» в финале Кубка европейских чемпионов 1974-го от мюнхенской «Баварии». История покажет, что этот комментарий был одной из немногих ошибок, которые допустил президент, руководивший клубом больше двадцати лет. Интересно, что сказал бы Дон Висенте после финалов Лиги чемпионов 2014 и 2016 годов, когда «Атлетико» дважды проиграл своему злейшему сопернику – мадридскому «Реалу»?
Убедительные победы над «Галатасараем», «Динамо» из Бухареста, «Црвеной Звездой» и вызвавшая жаркие споры игра с «Селтиком» обеспечили мадридцам билет в финал Кубка европейских чемпионов, который состоялся на стадионе «Эйзель» в Брюсселе, но поездка на север не принесла «Атлетико» положительных эмоций. Ни один из соперников по финалу до того не становился обладателем самого престижного европейского клубного трофея, однако немцы явно выглядели предпочтительней своих южных противников. В составе «Баварии» играли, например, звезды калибра Франца Беккенбауэра и Герда Мюллера, которые всего через два месяца стали чемпионами мира в составе сборной Германии.
Две команды не смогли выявить лидера в основное время, но на 114-й минуте легендарный Луис Арагонес вывел «Атлетико» вперед, реализовав штрафной удар. Казалось, испанцы уже одной ногой были на трибуне, где их ждал вожделенный Кубок, но на последней минуте добавленного времени футболист «Баварии» Ханс-Георг Шварценбек нанес великолепный дальний удар с 30 метров, который вратарь испанцев Мигель Рейна парировать не смог. Злые языки утверждали, что за секунду до этого Рейна поднял руки над головой, преждевременно празднуя победу и позируя для фотографа газеты Marca. Это не было ни доказано, ни опровергнуто, но факт остается фактом: матч завершился вничью, а поскольку регламент турнира в те годы не предусматривал пенальти, командам пришлось встретиться для переигровки через два дня – и это был единственный раз в истории финалов Кубка европейских чемпионов, когда обладателя трофея выявляли таким образом. «Бавария» разгромила деморализованный «Атлетико» со счетом 4:0. Команда посыпалась как морально, так и физически, точно так же, как 40 лет спустя после гола Серхио Рамоса на 93-й минуте, оказавшись не в состоянии продолжать сопротивляться грозному сопернику. Немецкий клуб выиграл свой первый из шести кубков, а Висенте Кальдерон в сердцах произнес фразу о проклятии, обвиняя потусторонние силы, а, например, не невнимательность вратаря.
Нет сомнения, что президент вскоре пожалел о своих неосторожных словах, но семена уже были посеяны и дали впоследствии обильные всходы, позволяя некоторым журналистам и болельщикам «Атлетико» списывать особенно обидные поражения на то самое проклятие. Кальдерон ошибся. Мадридцы, по выражению футболиста «Селтика» Джимми Джонстона, были «удачливыми сукиными детьми», что и подтвердилось всего через несколько месяцев.
Выигранный чемпионат мира в 1974-м, похоже, не лучшим образом подействовал на звездных игроков «Баварии», поскольку клуб начал сезон 1974/75 в несвойственной ему манере, потерпев разгромное поражение 0:6 от «Киккерс Оффенбах» в первом туре. Несмотря на последовавшие за этим три победы подряд, с пятого тура «Бавария» вновь начала проигрывать, а после седьмого игрового дня баланс побед и поражений стал вызывать большую тревогу у руководства клуба.
В те годы к участию в Кубке европейских чемпионов допускались только команды, выигрывавшие домашние чемпионаты. «Бавария» срочно должна была искать выход из этого кризиса, чтобы вернуться в элиту европейского футбола. Президент клуба Вильгельм Нойдекер сделал несколько сообщений для прессы, из которых стало ясно, что мюнхенцы собираются отказаться от участия в Межконтинентальном кубке (прототипе нынешнего чемпионата мира среди клубов), который проводился между лучшими командами Европы и Южной Америки.
В конце октября стало известно, что в Кубке Либертадорес третий раз подряд победил «Индепендьенте» из Аргентины, имевший репутацию команды, игравшей в жесткий, контактный и зачастую грязный футбол. Это еще больше убедило руководство «Баварии» в правильности их решения отказаться лететь через полмира, чтобы пытаться выиграть не слишком престижный трофей, когда и без того уставшие ключевые игроки могут получить травму на ровном месте.
«Аякс», который столкнулся с «Индепендьенте» в Межконтинентальном кубке 1972-го, был настолько потрясен угрозами смерти, которые местные болельщики отправляли Йохану Кройффу, и грубой игрой аргентинцев, что, когда голландцы защитили свой европейский титул в 1973-м, они отказались от участия в Межконтинентальном кубке, создавая тем самым прецедент и для «Баварии». Европейские СМИ подливали масла в огонь, изображая южноамериканцев настоящими злодеями с черными усами и широкополыми шляпами на карикатурах. Для окончательной демонизации аргентинцам оставалось лишь перебить 101 далматинца или похитить Золушку, как ехидно отмечали испанские журналисты в то время.
Когда немцы официально заявили о своем отказе участвовать в международном соревновании, на сцене появился мадридский «Атлетико», который в феврале 1975-го был назван представителем Европы на Межконтинентальном кубке. Проклятие, говорите? Что-то непохоже. Испанцы претендовали на звание лучшей команды мира, не став таковой даже на своем континенте.
«Атлетико», как и «Бавария», начал сезон 1974/75 не слишком удачно, одержав всего две победы в девяти матчах. После этого Кальдерон принял два странных на первый взгляд решения. Сначала он уволил Хуана Карлоса Лоренцо – тренера, который привёл «индейцев» в финал Кубка европейских чемпионов. А затем предложил возглавить клуб нападающему Луису Арагонесу, который по-прежнему выходил на поле в составе команды и принял участие в шести матчах с начала сезона. Форвард, которому в июле исполнилось 36 лет, согласился сменить амплуа, завершив карьеру игрока и став главным тренером команды. С первых минут общения с футболистами «Атлетико» свежеиспеченный наставник стал использовать формальное местоимение «usted» («вы», исп.) вместо обычного неформального «tú». Трансформация произошла мгновенно.
«Что ж, как видите, я теперь ваш новый тренер, так что будем надеяться, мы сможем выиграть титулы».
С трофеями у Луиса оставалось лишь два варианта, поскольку клуб уже вылетел из Кубка европейских чемпионов, а «Реал» опередил «Атлетико» в примере на 7 очков (которые отыграть было практически невозможно, учитывая, что в те годы за победу команде присуждалось два очка, а не три, как сейчас). Поэтому Арагонес сосредоточился на национальном Кубке Генералиссимуса (так назывался тогда Кубок Короля) и Межконтинентальном кубке.
«Атлетико» дошёл до финала первого соревнования, где проиграл по пенальти тому же «Реалу» в игре, которая состоялась в июле 1975-го. Но в начале года многие делали ставку как раз на второй турнир, надеясь, что европейский футбол возьмет верх над южноамериканским. Журналист Чема Бонелли, которому посчастливилось присутствовать на нескольких тренировках Арагонеса, писал после в журнале Panenka:
«Победа в этом двухраундовом противостоянии спасет сезон для «Атлетико» и его нового тренера, который все еще не сумел дать команде ту уверенность в себе, которая так ей нужна».
У мадридцев было достаточно времени, чтобы подготовиться к соревнованию, и Арагонес попытался выстроить команду так, как считал нужным, хоть и добивался смешанных реультатов. Отсутствие опыта помешало ему затеять глобальную перестройку «Атлетико», но у команды был свой четкий стиль игры, который лишь немного усовершенствовался по сравнению с предыдущим годом. Пресса называла мадридцев «самой южноамериканской» из всех лучших европейских команд, считая, что у команды были неплохие шансы на победу в Кубке. Было бы ошибкой полагать, что «Атлетико» всегда исповедовал агрессивный стиль футбола, который появился у команды с приходом Диего Симеоне, но тем не менее футболисты мадридской команды середины 70-х вполне способны были дать бой игрокам «Индепендьенте».
История Межконтинентального кубка сезона 1974/75 не была бы полной без шпионского поворота сюжета. У «Атлетико» перед этим противостоянием был туз в рукаве, поскольку они располагали сведениями из первых рук о своем экзотичном противнике. Аргентинец Хорхе Гриффа, который десять лет отыграл в центре обороны «индейцев», завершив карьеру в 1971-м, вернулся на родину. Он не потерял связи со своей бывшей командой, надеясь в будущем вернуться в Мадрид, чтобы работать с молодежью, а Хорхе, судя по всему, знал в этом толк, учитывая, что он приложил руку к развитию Габриэля Батистуты, Маурисио Почеттино, Макси Родригеса, Хорхе Вальдано, Габриэля Хайнце, Эвера Банеги и Карлоса Тевеса в годы, когда они играли в молодежных командах в Аргентине. Гриффа предоставил руководству «Атлетико» краткий, но содержательный отчет, который составил после тесного общения с двумя журналистами, а также скаутом, поваром и техническим секретарем «Индепендьенте».
[Хосе Альберто] Перес, вратарь, примечателен. Он не сделает невозможного, но и не оставит вам много шансов. Полузащита сильна, но настоящая сила команды впереди, с неожиданными забегами [Агустина Альберто] Бальбуэны, с большим мастерством [Рикардо Даниэля] Бертони и талантом [Рикардо Энрике] Бочини. Бочини – супер, но ему не нравится плотная опека, какую вы делаете в Испании, так что, если вы его как следует закроете, он будет страдать всю игру. Наконец, вы увидите, что лучший игрок команды – это [Рикардо] Павони, левый защитник, который никогда не ошибается.
Все эти разведданные оказались вполне обоснованными. В матче первого круга, который проходил в Аргентине на стадионе «Добле Висера» (сейчас «Либертадорес де Америка») и принёс рекордный сбор в 200 млн песет, «Индепендьенте» одержал победу со счетом 1:0, а Павони был признан лучшим игроком матча. Хорхе Гриффа не ошибся и в другом своем предсказании. Полузащитник «Атлетико» Бежарано отлично справлялся с опекой Бочини, который несколько раз сорвал атаки собственной команды, но за 10 минут до перерыва Бертони смог обыграть сразу троих защитников и нашел своим пасом ворвавшегося в штрафную с фланга Бальбуэну. Как раз об этих прорывах и предупреждал Хорхе Гриффа.
Испанцы играли в оборонительном стиле по схеме 4–4–2, где впереди оказались Хосе Гарате и Рубен Айяла, которым не хватило совсем немного, чтобы отыграться. Всё, что оставалось делать «Атлетико» Арагонеса в ответном матче, – это начать играть в более открытую игру, чтобы попытаться забить два мяча на своем поле. Ничья предполагала дополнительное время, хотя обсуждалась и переигровка, как это поризошло в брутальном противостоянии «Селтика» и «Расинга» в 1967-м. Руководство «Индепендьенте» попросило своих оппонентов выплатить 8 млн песет (около 50 000 долларов) в случае, если понадобится переигровка, которую пришлось бы провести в Мадриде, но после победы в первом матче аргентинцы сняли это предложение.
И всего за пять минут до окончания ответного матча Рубен Айяла снял все вопросы о переигровке или дополнительном времени, забив второй гол «Атлетико» в ворота своих соотечественников. Арагонес сделал всего одно изменение в составе мадридцев по сравнению с матчем первого круга, в результате чего вместо Доминго Бенегаса на поле появился Франциско Агилар, добавив слаженности в игру задней линии команды. Как и в Буэнос-Айресе, первые полчаса игры прошли без результативных действий со стороны обеих команд, присматривавшихся друг к другу. Первый гол был забит на той же 34-й минуте, но на этот раз пропустил его «Индепендьенте», вратарь которого не в силах был справиться с хлестким ударом Хавьера Ируреты. 65 000 зрителей бурно приветствовали взятие ворот, и стадион уже не умолкал до самого окончания игры. Шансы забить были у Гарате, Айялы, Ируреты и даже Агилара, поскольку «Атлетико» во втором тайме начисто переиграл соперников, но мяч все никак не шел в ворота.
Однако Госпожа Удача была на стороне мадридцев в тот вечер. После нескольких отскоков мяча в штрафной аргентинцев снаряд оказался в ногах у Айялы, который оказался в нужное время в нужном месте.
Всего через несколько минут Гарате уже поднимал над головой вожделенный кубок в качестве капитана первого – и единственного! – клуба в истории, который завоевал этот трофей, не будучи чемпионом своего континента. «Панатинаикос», «Ювентус», «Боруссия Менхенгладбах», «Мальме» и «Милан», которые также боролись за этот трофей, не став обладателями Кубка европейских чемпионов, проиграли свои матчи южноамериканским командам. «Атлетико», без сомнения, заслужил свой трофей по итогам двухматчевого противостояния с далеко не самым слабым соперником, но попал в это самое противостояние лишь благодаря собственной удаче.
Но многие фанаты с легкой руки дона Винсенте и по сей день считают, что их клуб проклят, приводя в пример три проигрыша в финалах главного клубного противостояния Европы. Очевидно, они просто не знают о существовании «Ювентуса», который из девяти своих финалов Кубка чемпионов проиграл в семи.
И как может считаться проклятой команда, которая получила шанс стать чемпионом мира, не будучи при этом чемпионом Европы? Как может клуб, который завершил сезон в 1936-м на предпоследнем месте и избежал вылета только из-за начала Гражданской войны, а затем выигравший чемпионство сразу после возобновления соревнований, быть проклятым? Команда, которая в гостевом матче против «Селтика» в полуфинале Кубка европейских чемпионов осталась ввосьмером после трех удалений и все равно умудрилась не пропустить гол, может называться проклятой? Клуб, который выиграл девять из своих десяти Кубков Испании на стадионе своих злейших врагов из «Реала», обыграв их при этом четыре раза в финале, проклят? Команда может считаться проклятой, если она выиграла половину из своих десяти чемпионских титулов в последнем туре благодаря поражениям соперников? Клуб, ставший чемпионом Испании в эру самых сильных составов «Барселоны» и «Реала» в истории, проклят? Не смешите мои красно-белые тапочки, удачливые сукины дети.
Если вы слышите что-либо большое количество раз, очень легко начать верить в это, особенно в футболе, который обожает мантры. Многим фанатам «Атлетико» достаточно лишь фразы, что их клуб проклят, для того чтобы оправдывать все промахи своей команды.
Но им давно пора признать, что Висенте Кальдерон сильно ошибся.