Любимые забавы папы Карло

Дарья Донцова
Любимые забавы папы Карло

Глава 1

Даже если слегка подуть в морду своей любимой собаке, она ужасно разозлится и начнет демонстрировать крайнее неудовольствие, но стоит тому же псу залезть в машину, как он моментально высунет нос в окно, подставив его под струю встречного воздуха. Вы можете объяснить, почему четвероногий друг так ведет себя? Я нет. Хотя на свете есть много вещей, которые лично мне кажутся необъяснимыми. Ну, например, с какой стати мой муж Олег Куприн терпеть не может Киру Нифонтову? Кирка совсем даже не глупа, вполне симпатична внешне, всегда готовит к приходу Олега его самые любимые блюда и ни разу не попросила моего супруга о каком-либо одолжении. А ведь рано или поздно все наши знакомые, памятуя о том, что Куприн служит в милиции, начинают звонить и канючить:

– Слышь, помоги, у меня номера с тачки сняли.

Олег уже устал объяснять народу, что не имеет никакого отношения к владельцам резиновых жезлов и машин с бело-синими полосами, ну не является он сотрудником ГАИ. Да и к военкомату он тоже не имеет отношения! Еще Олегу не надо звонить с криком: «Мы горим!» – для таких ситуаций существует хорошо всем знакомый номер «01». Навряд ли Куприн сумеет отыскать пропавшую кошку, и наказать соседа-пьяницу он не вправе, это работа участкового инспектора. Но никакие доводы разума на наших знакомых не действуют, поэтому, оказавшись в любой нештатной ситуации, они моментально хватаются за телефон и кричат:

– Куприн! На помощь! Скорей!

Олег человек добрый, дружба для него понятие круглосуточное, поэтому он, вздыхая и чертыхаясь, едет в ГАИ или военкомат, вызывает пожарную команду и связывается с районным отделением милиции.

Так вот, Кирка Нифонтова никогда не обращалась к Олегу. Она ни разу не обременила его даже самой крохотной просьбишкой. И вот поди же ты! При виде Оли Скобцевой, пришедшей в очередной раз с мольбой выручить ее сына-оболтуса из «обезьянника», в который милый мальчик по чистой случайности попадает в пятый раз за месяц, Куприн тут же распахивает холодильник и гудит:

– Садись, Олька, не рыдай. Сейчас мы с тобой водочки хряпнем, селедочкой закусим, вот жизнь и наладится.

Но стоит Олегу увидеть лучезарно улыбающуюся Киру, которая принесла ему в подарок собственноручно связанный шарф, как он, вежливо буркнув «спасибо», сразу убегает прочь. Именно сегодня, в субботу, в семь часов вечера, у него обнаруживаются срочные дела невероятной важности, о которых он забыл.

Я же остаюсь в глубоком недоумении. На мой взгляд, следовало стремглав уноситься от вечно рыдающей Оли Скобцевой, а Кирке Нифонтовой предложить водки с селедкой.

Вот и сегодня, едва увидев Киру, Олег мигом заявил:

– Черт! Надо на работу съездить.

– У тебя выходной, – быстро напомнила я.

Куприн моргнул раз, другой, третий. Видно, ему в голову никак не приходил нужный предлог для срочной ретировки из дома.

– Садись, – сурово сказала я, – чаю попьем, вон Кира опять твое любимое суфле принесла.

– Э-э-э, – протянул мой майор, – да… но… ну… в общем, мне худеть пора.

– Ты замечательно выглядишь, – не упустила случая сделать комплимент Кира.

– Живот торчит, – влезла я.

– Это комок нервов, а не пузо, – улыбнулась всегда защищающая Куприна Нифонтова.

Думаете, Олег с благодарностью посмотрел на нее? Отнюдь! Мой муж плюхнулся на стул и уставился в окно. Поведение Куприна было просто неприличным. Уж не знаю, что подумала Кирка, но она, даже не моргнув глазом, принялась щебетать о своих новостях. Лично мне Кира напоминает некую смесь певицы Верки Сердючки и моей любимой радиостанции, она постоянно повторяет:

– Все будет хорошо, я точно знаю, все будет хорошо.

Вот и сейчас от нее исходили лишь положительные эмоции. На даче в подвале прорвало трубу, но это очень кстати, потому что теперь хозяева знают, что менять. Домработница Киры невесть где летом подцепила грипп и не является уже две недели на службу, но это очень здорово, потому что раковые клетки погибают при высокой температуре; значит, Нюся в ближайшие пять лет может не бояться никаких опухолей.

Чем больше щебетала Кира, тем мрачнее делался Олег. Я уже решила на всякий случай пнуть муженька под столом ногой, но тут на кухню вошла Томочка и спросила:

– Никто мои ключи не видел?

– А зачем они тебе? – вдруг оживился Олег.

– Я на рынок собралась.

– Ты же мигренью мучаешься, – Куприн проявил несвойственную ему внимательность.

Томуся вяло улыбнулась:

– Мне уже легче.

Наверное, я должна была воскликнуть: «Что за ерунда! Нельзя с головной болью за харчами шастать, сейчас сама сгоняю».

Но в присутствии Киры этого не скажешь, подруга пришла в гости, и ей надо оказать внимание.

– Знаешь, – протянул Олег, – пиши список, я сам схожу на оптушку.

– Ты? – вытаращилась Тамарочка.

– Да. А что тут удивительного?

Я кашлянула. Совершенно ничего, кроме того, что Куприн до зубовного скрежета ненавидит любые магазины, кроме тех, где торгуют запчастями для автомобилей и рыболовными снастями. Надо же, до какой степени он терпеть не может несчастную Нифонтову, раз готов удрать из дома за едой.

Тамарочка, очевидно, была удивлена не меньше.

– Ну, – промямлила она, – спасибо.

– Вот бумага, – засуетился Олег, – и ручка, составь список, напиши подробно, я никакого самовольства не допущу, буду действовать по твоей указке.

Томуся села за стол и принялась выводить ровные строчки: «1. Килограмм сахара. 2. Пакет гречки. 3. Вилок простой капусты. 4. Цветной. 5. Десяток яиц. 6. Килограмм муки. 7. Батон белого хлеба. 8. Средство для мытья посуды. 9. Пакет молока. 10. Газета „Ух“».

– Последнее, конечно, несъедобно, – усмехнулась подруга, – но я люблю читать это издание перед сном. Жуткие глупости пишут, феерические сплетни, лежу и веселюсь.

– Никто тебя не осуждает, – отозвался повеселевший Олег, – на то она и газета, чтоб ее покупать. Ну я побежал, покедова. Скоро не ждите, список большой, часа три потрачу.

Томочка хихикнула, потом кашлянула и сказала:

– Чаек пьете?

– Ага, – хором ответили мы с Киркой.

– Уж не обижайтесь, меня мигрень просто сгрызла, пойду лягу.

– Вот бедная, – от души посочувствовала Кирка.

– Топай скорей в кровать, – велела я.

Спустя пару мгновений мы остались с Кирой вдвоем.

– Может, теперь кофейку? – предложила я.

Внезапно Кира схватила меня за руку.

– Сядь и послушай! Ты должна мне помочь! Я попала в идиотскую ситуацию.

– Ты? – изумилась я.

Кира кивнула.

– Что случилось?

– Глупость страшная, – пробормотала Кира, – просто несусветная, я сама виновата, но от осознания сего факта легче мне никак не делается. Ладно, слушай.

Чем дольше Кирка излагала свою историю, тем больше у меня отвисала челюсть. Вот уж от кого-кого, а от нее я не ожидала ничего подобного.

Кирку я знаю очень давно. Моя мачеха Раиса когда-то убирала у ее родителей квартиру. Раиса была честным человеком, ей и в голову не могло прийти взять чужую вещь, но однажды у Елены Семеновны, мамы Киры, пропало сапфировое ожерелье. Раису обвинили в воровстве. Моя бедная мачеха клялась, что и в глаза не видела дорогостоящего украшения, но хозяйка устроила вселенский скандал и с воплем: «Только потому, что ты одна воспитываешь ребенка, я не пишу заявления в милицию», – вытолкала Раису вон.

Раисе пришлось пересекать большой двор, как назло, полный жильцов, под вопли бывшей хозяйки:

– Воровка, негодяйка, мерзавка!..

Домой мачеха вернулась пьяной. Когда я открыла дверь, Раиса упала в прихожей, сшибла локтем зеркало и моментально заснула, не заметив, как падчерица обметает ее веником. Утром, жадно глотая холодную воду, Раиса мрачно заявила:

– Отдохнула я! И что с того? Все вокруг квасят! Ну скажи Елена Семеновна: Райка водку жрет, так и ответить нечего, потому как это правда. Но чтоб я хоть нитку чужую взяла?

Злые слезы потекли по ее щекам, я бросилась утешать мачеху.

Через три дня в нашу крохотную квартиру явилась сама Елена Семеновна, высокая, статная генеральша. Заполнив своим пышным телом прихожую, она громко велела:

– Зови сюда Райку!

Я быстро загородила собой вход в комнату, где на диване дрыхла пьяная мачеха, и сказала:

– Идите отсюда. Раиса честная, никогда на чужое даже не посмотрит. Лучше не начинайте скандал в нашей квартире, хоть вы и замужем за генералом, я милицию позову, и вас за хулиганство арестуют.

Елена Семеновна легко сдвинула меня в сторону, протиснулась в комнату, села около дивана и стала тормошить Раю:

– Эй, проснись.

– И чего тебе? – простонала мачеха, садясь.

– Прости, – закричала Елена Семеновна, – ну прости меня!

Оказывается, генеральша наняла новую домработницу, а та из усердия сделала то, что ленилась делать Раиса, – отодвинула от стены тумбочку. Ожерелье нашлось за мебелью.

Мачеха к Елене Семеновне не вернулась.

– Ну ее, – сказала мне она, – лучше уж подъезды мыть да улицы мести, оно спокойней.

Генеральша, чувствуя свою вину, щедро одарила бывшую домработницу, а еще она взяла меня на лето на свою дачу. Мы жили в одной комнате с ее дочкой Кирой и, наверное, могли бы стать лучшими подругами, но у меня к тому времени уже была Томочка, поэтому Нифонтова оказалась другом номер два. Но Киру это не обидело, у нее уже тогда был совершенно замечательный, неконфликтный характер. Кирка из той породы людей, которых принято называть везунчиками. Удача буквально преследовала ее по пятам. Кира выросла в очень благополучной семье, возле любящих родителей. Никаких братьев-сестер-племянников не имела, все внимание, все деньги, вся забота достались ей от мамы и папы целиком. Никаких проблем у Киры не было. Правда, отец ее умер, когда Нифонтова еще сама не зарабатывала. Но никаких материальных тягот вдова и дочь генерала не испытывали. Я не знаю, где Елена Семеновна брала деньги, но Кира по-прежнему щеголяла в шубке и симпатичных сережках.

 

После окончания института мать подыскала дочке жениха. Другая бы девица начала возмущаться, вопить:

– Не лезь в мою жизнь, я сама замуж выйду.

Но Кира благополучно не подхватила в свое время инфекцию под названием «Первая любовь», она никогда ни в кого не влюблялась, не бегала по вечерам тайком от родителей в кино, не целовалась в подъезде и не обнималась на лестнице, на последнем этаже, где тросы лифта со скрипом уезжают в крышу. Наверное, по этой причине Кира незамедлительно потеряла голову, познакомившись с Борисом, которого Елена Семеновна привела к дочери за руку.

Короткий, бурный роман завершился шумной свадьбой. Спустя довольно большой срок после бракосочетания Кира родила близнецов, королевскую парочку, мальчика и девочку. Ей и тут повезло, тот, кто воспитывал двух ребят, очень хорошо меня сейчас понимает. Наследниками Нифонтова обзавелась не сразу, успела пожить для себя и для мужа.

Жизнь Киры текла без всяких потрясений. Единственное горе за долгие годы – смерть Елены Семеновны. Но судьба оказалась весьма благосклонной к вдове. Генеральша дожила до очень преклонных лет и сошла в могилу внезапно, не болея ни дня. Смерть ее можно назвать завидной. Ясным днем Елена Семеновна вышла на веранду дачи, вдохнула свежий воздух и, радостно воскликнув: «Хорошо-то как!» – упала замертво.

Аневризма сосуда головного мозга – так, кажется, называется эта болячка. Елена Семеновна не мучилась ни минуты, она даже не поняла, что уходит на тот свет, а в гробу лежала с улыбкой.

Борис, муж Кирки, оказался замечательным супругом и отличным отцом. Он великолепно зарабатывает, впрочем, Кира тоже ходит на службу, с деньгами у них полнейший порядок. Есть замечательная дача, две машины, собака, а дети никогда не доставляли им хлопот. Просто образцово-показательное семейство, про которое даже нельзя написать в газете, потому что журналиста обвинят во лжи. Редактор прямо заявит на летучке:

– Что за сладкие слюни ты приволок? Таких семей теперь не бывает, пасторальная картина.

Чтобы окончательно добить вас, сообщу, что Боря обожает делать Кирке подарки, причем старается проявить выдумку и сообразительность. Лишь бы что, типа флакона духов, он не приносит. На годовщину свадьбы в прошлом году Боря презентовал Кире ожерелье, перед которым меркло даже то, сапфировое, в краже которого когда-то обвинили Раису. «Ошейник», усыпанный брильянтами, а в центре крупный изумруд редкой чистоты.

– Камень из Боливии, – пояснил Боря, вытаскивая из коробочки украшение, – а вот тут выложена буква К.

– Ты делал его на заказ! – восхитилась Кира.

– Конечно, – удивился Боря, – неужели я подарю тебе ширпотреб?

Ожерелье Кира убрала в сейф, оно было слишком ценным, чтобы просто так валяться в комоде.

И вот сейчас, сидя на кухне, Кирка рассказывает мне ну совершенно невероятную историю.

Зимой она, солидная замужняя дама, мать двоих детей, кандидат наук… влюбилась.

– В кого? – задала я совершенно идиотский вопрос.

– В мужчину, – усмехнулась Кира.

– А если поподробнее? – стала злиться я.

– Его зовут Эдик, – тихо сказала Кира, – Эдуард Николаевич Малина.

– Странная фамилия, – засмеялась я.

– По-моему, замечательная, – резко отбрила меня Кира, и я захлопнула рот.

Ну и ну, здорово же ее скрутило! А Кира, не обращая внимания на выражение моего лица, продолжала рассказ, глаза ее горели, щеки алели румянцем, сейчас подруге запросто можно было дать двадцать лет и ни днем больше.

Ситуация оказалась простой как веник. В декабре прошлого года Кира ехала домой. Она очень хорошо водит машину, но, что характерно для многих женщин, совершенно не разбирается в моторе. Внезапно иномарка «умерла». Кирка попинала колеса ногами, но, естественно, никакого положительного эффекта не добилась. Чертыхнувшись, она вытащила мобильный, чтобы вызвать техпомощь, но тут около нее притормозила машина, не слишком новая и совсем не дорогая.

– Что случилось? – спросил шофер.

– Вот! – сердито воскликнула Кира. – Не едет.

Водитель вылез, посвистывая, заглянул под капот «заболевшей лошадки» и вздохнул:

– Прямо тут, на дороге, я вам не помогу. Хотите, приятеля позову, у него здесь в двух шагах сервис?

Кирка согласилась. Дальше все происходило словно в сказке. Незнакомец, назвавшийся Эдуардом, развил бурную деятельность. Спустя наикратчайшее время прибыл эвакуатор, принадлежавший мастерской. Он бесплатно дотащил машину до автосервиса, где устранили неполадку в один момент, взяв за труд сущие копейки. Кира захотела отблагодарить Эдуарда и предложила:

– Давайте сходим в ресторан, я накормлю вас ужином, если, конечно, вы не очень к семье торопитесь!

– С какой стати ты сделала незнакомому парню подобное предложение? – перебила я подругу.

Та закашлялась.

– Ну… понимаешь, он же время на меня потратил…

– И ты решила отнять у него еще больше этого самого времени, зазывая благодетеля в трактир? Ну дала бы ему денег!

– Он не выглядел человеком, которому можно всучить мзду, – протянула Кира.

– Скажи честно, Эдуард тебе просто сразу понравился! – воскликнула я.

Кира секунду сидела не шевелясь, потом кивнула:

– Да, чего уж теперь скрывать. Знаешь, он такой…

«Ой-ой, он весь такой, ой-ой», – так, кажется, поет певица Глюкоза. Только эта песня исходит из уст молоденькой девушки, почти девочки, и адресована она ее одногодкам. Такой, не такой, как все, замечательный, самый лучший, такой-растакой… Ну кто из нас, милые мои, никогда не произносил подобных слов? Маленькая деталь, нам с Киркой не двадцать и даже не двадцать пять лет! Пора уже и голову на плечах иметь. Но Кируське начисто отшибло мозги. Эдуард заявил, что он вполне свободен и готов рулить в харчевню. А у Киры муж на той неделе уехал в командировку, дети были с няней в санатории. В общем, понимаете, чем закончилось дело?

Глава 2

Утром, проводив Эдуарда, Кирка кинулась в ванную и влезла под холодный душ. Ее трясло, ломало и било в ознобе, словно во время тяжелой болезни. Кира пошла под венец девушкой в прямом смысле этого слова, никаких мужчин, кроме Борьки, в жизни Нифонтовой не было. К интимной стороне брака она относилась с прохладцей, по принципу: если супругу невтерпеж, то пожалуйста. Рождение ребенка обычно меняет женщину в сексуальном плане, но Кира осталась прежней. Мы никогда не обсуждали с ней интимные подробности нашей семейной жизни. Обе небольшие любительницы беседовать на эту тему, потому что считаем: в свою постель не следует пускать посторонних, ни ближайших родственников, ни знакомых. Но сейчас Кира была откровенна сверх меры.

Борис уделял жене всего пару минут, а потом, отвернувшись к стене, мгновенно засыпал. Наивная Кира полагала, что именно таким образом обстоит дело и у других, поэтому особо не переживала. С годами Боря стал охладевать к супруге, забирался к ней под одеяло от силы раз в два-три месяца, чему Кира была только рада. Она считала сексуальные упражнения чем-то вроде гимнастики, смешной и слегка утомительной. Эдуард же показал Нифонтовой «небо в алмазах». Бедная Кирка только сейчас поняла, с какой целью женщина тащит мужчину в постель, и от этого знания ей стало плохо. Значит, большую часть своей молодости она, образно говоря, просидела в темном подвале, а теперь вдруг внезапно распахнулась дверь, и Киру вынесло на огромную поляну, залитую ярким солнцем. Было от чего обалдеть.

Ну а потом Киру окончательно сорвало с катушек. Пользуясь тем, что дети катались на лыжах в санатории, а муж решал какие-то вопросы в командировке, Кира вовсю развлекалась с Эдуардом в супружеской спальне, не испытывая при этом никаких, даже малейших, угрызений совести.

Малина был не только изобретательным любовником. Он интересовался всеми делами Киры, расспрашивал ее о детстве, юности, семейной жизни. Короче говоря, через две недели Кира поняла: она больше не может существовать без Эдуарда. Именно он ее вторая половина. И от этого ей было некомфортно, ведь половина эта официально ей не принадлежала.

Совсем плохо ей стало, когда вернулся Борис. Ночью он полез к жене, быстренько выполнил супружеский долг и со спокойной душой заснул носом к стенке. Кира же до утра пролежала, кусая подушку, пытаясь разобраться в себе. В юности Борис ей нравился, потом любовь угасла, превратившись в дружбу. Нифонтова считала себя счастливой женой, она была достаточно умна для того, чтобы понять: брак не может всегда существовать на пике чувств. Но сейчас у нее появилось отвращение к Борису и горячее желание, схватив сумочку, удрать прямо в чем мать родила к Эдуарду.

Поскольку дома у Киры теперь сидел муж, следующее свидание любовники наметили в кафе.

– На данном этапе нам остается лишь чай пить, – грустно констатировал Эдик, – во всяком случае, сегодня. Потерпи, любимая, мне на днях должны заплатить деньги за проект, я сниму квартиру.

– Мы не можем пойти к тебе? – робко предложила Кира.

Эдик вздохнул:

– Увы! Нет.

– Но почему? Ты живешь не один?

Тот кивнул:

– Да.

– С мамой?

Малина завздыхал, потом вытащил из сумки паспорт и положил на столик.

– Вот, смотри! Надо было сразу тебе сказать, да я смалодушничал!

Кира начала перелистывать странички, нашла штамп московской прописки, машинально запомнила адрес и ахнула. Глаза наткнулись на отметку о бракосочетании с женщиной по имени Ванда Львовна.

– Ты женат? – прошептала Кира.

– Да, – вздохнул Эдик.

– Ужасно! – вскричала Кира и осеклась.

Ну какое право она имела упрекать Эдика, сама ведь была замужней дамой.

Малина грустно улыбнулся.

– Понимаешь, я полюбил тебя сразу, как только увидел тогда на дороге. С женой у меня давно нет никаких отношений, она очень больной человек, инвалид. Детей у нас не случилось, но уйти от супруги я не могу, подло бросать почти беспомощного человека.

– Что же нам делать? – прошептала Кира. – Как жить?

Эдик обнял ее и зашептал:

– Дорогая, ну погоди чуть-чуть, Ванда умирает, врачи дают ей год или даже меньше. Пойми, я не могу сейчас уйти, она погибнет. Я не люблю ее, я вообще никого не любил до тебя. Но строить наше счастье на крови Ванды не стану.

Кира кивнула.

– Да, конечно, но мне что делать?

– Потерпеть.

– И жить с Борей?

Эдуард схватил со стола салфетку, скомкал ее и отбросил в сторону.

– Извини, извини. Но Ванда не переживет скандала, я отношусь к ней, как к своей сестре, не надо ревновать. Потом, твои дети, они окажутся в эпицентре бури. Надо поступить не так! Не столь скоропалительно!

– А как? – наивно спросила Кира.

– Мы стиснем зубы, сожмем кулаки и будем вести двойной образ жизни. Ни твой Борис, ни моя Ванда не должны ничего заподозрить. Скорей всего, осенью бедняжка умрет. И тогда я быстро продам нашу старую квартиру, куплю новую, сделаю там ремонт, и к зиме мы сможем въехать туда. Там и начнется наша счастливая жизнь. Ты, ничего не объясняя мужу, просто исчезнешь, прихватив с собой ребят. Не волнуйся, я быстро сумею наладить контакт с детьми. С Борисом тебе не придется более встречаться, все формальности решит нанятый мною адвокат!..

– И ты ему поверила? – подскочила я.

Кира кивнула.

– Да.

– О боже!

Нифонтова нахмурилась.

– Все нормально, мы жили прекрасно. Ни Борька, ни дети ничего не заподозрили. Ванда тоже пребывала в неведении, Эдик очень осторожен.

– Тогда в чем проблема? – слегка успокоилась я.

Конечно, Кирка наделала много глупостей, но если Боря не в курсе, то ничего особенно страшного не случилось. Многие жены изменяют мужьям, а те и не замечают, что стали рогоносцами. Наверное, скоро страсти начнут остывать. Кирка с Эдиком разбегутся. Надеюсь, в дальнейшем подруга станет умней и поймет: мужа на любовника не меняют, синица в руках лучше журавля в небе.

– В ожерелье, – вдруг выпалила Нифонтова, – в том, которое Борька мне на годовщину свадьбы подарил.

– А что с ним?

Кирка замялась:

– Ну… понимаешь…

– Говори.

– Я дала его Эдику.

– Зачем?

– Ему очень срочно понадобились деньги, Ванде пообещали сделать операцию в Германии, – заныла Кира. – Конечно, толку от нее не будет, баба одной ногой в могиле, но доктор, вот идиот, в присутствии жены сообщил Эдику: «Это ее последний шанс».

Я только хлопала глазами, слушая Киру.

Ванда стала умолять супруга отправить ее в заграничную клинику. Малина начал занимать деньги, но необходимой суммы не наскреб и попросил Киру:

– Не могла бы ты одолжить мне ожерелье, что подарил тебе муж? Я заложу его в ломбарде, отправлю Ванду в госпиталь, а сам раздобуду денег, выкуплю украшение и верну его тебе.

 

– И ты вручила ему баснословно дорогую вещь?

– Ага.

– Поверила, что твой Эдик найдет средства на его выкуп?

– Ему должны были заплатить гигантскую сумму за выполненный заказ, – ответила Кира, – он постоянно только об этом и говорил.

– Ты не побоялась, что Боря заметит отсутствие украшения?

– Муж не проверяет наличие драгоценностей, – вздохнула Кира, – он мне верит. Вещь слишком дорогая, чтобы ее просто так надевать. Ожерелье лежало в сейфе, дома, но сейчас…

– Что?!

– Через месяц фирма, где Боря служит замом управляющего, будет праздновать десятилетие, – мрачно ответила Кира, – мужа предупредили, что его начальник уходит на пенсию. Во время торжества зачитают приказ о назначении Бориса главным по фирме. Это очень хорошо оплачиваемая, престижная работа. Вопрос хозяином решен, отчего он задумал устроить такое шоу, я не знаю. Но Бориска ажитирован сверх меры, желает предстать перед барином во всей красе, под ручку с шикарной супругой. Он шьет себе белый смокинг, мне – нежно-зеленое платье с ручной вышивкой.

– Тебе пойдет, – кивнула я.

– Да, и еще к вечернему наряду Боря велел непременно надеть то ожерелье с изумрудом, – прошептала Кира. – Но его нет! И что я Боре скажу?

– Правду.

– Ой, не могу, – испугалась Кира, – я хотела поступить так, как предложил Эдик, попросту убежать тайком. Я ненавижу скандалы, выяснения отношений. Но, знаешь, возникли проблемы…

– Какие?

– Ну, – стала запинаться Кира, – тут несколько моментов. Конечно, Эдик замечательный, просто необыкновенный, но ведь у меня дети. Какой из Эдика отец получится, я не знаю. Скорей всего, он захочет, чтобы я родила ему ребенка, Ванда-то не сумела. Ну и начнутся скандалы – я ведь не хочу ребенка! Потом, Машка с Ванькой отца обожают, им без него плохо будет. Опять же, у нас налаженная жизнь, шикарная квартира, машины… Борис после повышения начнет очень большие деньги получать, мы решили загородный дом строить. Понимаешь, с таким папой, как Борис, у Маши и Вани вполне обеспеченное будущее, а с Эдиком? Нет, он работает, но живет напряженно, денег больших не имеет, каково нам придется? Только не считай меня корыстной!

– И в мыслях такого не было, – вздохнула я, – я точно знаю, с милым рай в шалаше первые полгода, потом захочется мягкой постели, комфорта, вкусной еды, хорошей одежды и материальной стабильности.

– Дай объясню свою позицию, – затараторила Кира, – я люблю Эдика, очень! Очень! Но ради детей…

Несколько минут я слушала ее сбивчивую речь, потом обняла Киру.

– Послушай! Нет никакой надобности оправдываться. С тобой случилась самая обычная вещь: мужик вскружил тебе голову, проявил внимание и заботу, вот ты и попалась на старый крючок. А сейчас дурман проходит и ты начинаешь понимать: прежний муж вовсе не так плох. Уютные, старые, слегка потерявшие вид домашние тапочки бывают намного комфортней шикарных вечерних туфель.

– Я сволочь? – прошептала Кира. – Мерзавка, да? Эдик меня любит, строит планы на новую жизнь, а я…

– Вовсе нет. Ты самая обычная женщина, и переживания твои не оригинальны. Сделай правильные выводы из случившегося и живи дальше с Борей, только упаси тебя бог ему хоть взглядом намекнуть на свою измену, мужчины такого не прощают. Успокойся, с каждой женщиной рано или поздно случается подобное, главное, не ставить адюльтер на «поток». А одноразовый загул даже полезен. Знаешь, есть поговорка: «Здоровый левак укрепляет брак». Сбегала на сторону, сообразила, что свой собственный муж вполне даже ничего, и живи себе дальше. Насколько я понимаю, с Эдиком вас связывала лишь постель, – на одном дыхании выпалила я.

Кира вздохнула.

– В последнее время нам практически было негде встречаться, ходили по каким-то трущобам, ну, знаешь, такие жуткие квартиры, которые хозяева на пару часов парочкам сдают. Нет, я попала в отвратительное положение! Сначала мне было Борю жаль, теперь Эдика! Ну как он без меня жить станет!

– Думаю, что великолепно.

– Ой, нет! Эдик надеется на женитьбу…

– Скажи, Ванда умерла?

– Нет, – вздохнула Кира.

– Значит, успокойся.

– Почему?

– Понимаешь, многие мужики рассказывают любовницам одну и ту же сказочку: дескать, с женой он не живет, но бросить не может, поскольку та больна неизлечимо, смертельно. У этой Ванды гастрит, или хронический насморк, или, что вероятнее всего, вообще ничего серьезного!

– Нет, Эдик не такой!

– Ладно, проехали, постарайся забыть его. Главное теперь, чтобы сей фрукт не начал тебя преследовать. Хотя это навряд ли. Коли ты дашь ему от ворот поворот – найдет себе другую дуру. Прямо сегодня расставь точки над «i» и похорони происшедшее. Только не ругай себя, в конце концов, ничего ужасного не случилось.

– А ожерелье? – напомнила Кира. – Мне его надо будет непременно в сентябре надеть.

– Твой красавец его еще не выкупил?

– Нет.

– Значит, потребуй немедленно это сделать!

Кира всхлипнула:

– Он пропал.

– Эдик?

– Да.

– Совсем исчез?

– Ну, понимаешь… мобильный третий день подряд талдычит: «Абонент находится вне зоны действия сети».

– Позвони на домашний.

– Я номера не знаю.

– На рабочий!

– Он мне тоже неизвестен, я вообще-то и не знаю, где Эдик работает, как-то не спросила об этом!

Я призадумалась.

– Ладно, наплюй на эту сволочь, сама выкупи.

Кира вздрогнула.

– У меня таких денег и близко нет, а у Бори я попросить не могу.

– У него есть?

– Да.

– Хорошо. Скажи, что деньги понадобились мне, я выкуплю ожерелье, а там посмотрим.

Кира нахмурилась.

– Во-первых, я не хочу впутывать тебя в неприятную историю, а во-вторых, квитанция у Эдика.

– Так забери!!!

– Он же пропал!

Я уставилась на Киру.

– Вот потому-то я и прибежала к тебе, – грустно продолжала Нифонтова, – помоги, умоляю, я не знаю, в какой ломбард он сдал драгоценность.

– Что же я-то могу?

– У меня есть адрес Эдика, ну по прописке, я видела штамп в его паспорте. Съезди к нему домой, я сама не могу, увижу эту Ванду и слечу с катушек, а ты умная, спокойная. Сделаешь вид, ну… будто какой-то ерундой торгуешь или опрос проводишь, улучишь момент и скажешь Эдику: «Кира просит передать, что между вами все кончено, выкупи немедленно ожерелье и верни ей, или, на худой конец, отдай квитанцию».

Я кивнула:

– Хорошо.

– Поезжай прямо сейчас, – оживилась Кирка, – вот тебе адрес.

– Ладно, только Олега дождусь.

– Надеюсь, он не до полуночи собрался по рынку шастать, – занервничала Кира.

Не успела она закрыть рот, как из коридора донесся голос Куприна:

– Просто не понимаю, каким образом вы ухитряетесь доносить до дома свои покупки! Даже я еле-еле допер сумки!

– Но список был совсем небольшой, – ответила Томочка, – так, по мелочи!

– Ни фига себе! – по-детски воскликнул Куприн.

В ту же секунду мой майор возник на пороге кухни, в руках у него были большие, туго набитые мешки. С протяжным стоном Олег поставил их на стол и попросил:

– Воды! Холодной!

Я улыбнулась и протянула ему стакан:

– Пей.

Жадными глотками Куприн опустошил емкость.

– А теперь представь, – не утерпела я, – что тебе еще надо разобрать торбы, приготовить обед, постирать и погладить бельишко, убрать квартиру… Когда же ты без сил рухнешь у телика, в дом войдет муж и заорет: «Ишь расселась! Я работал, а ты целый день дома лентяйничала! Ну-ка, отрывай зад от дивана и беги рысью на кухню, есть хочу!»

– Я никогда так не говорю, – обиженно пробубнил Олег.

– Что-то ты очень много принес, – покачала головой вошедшая за ним Томочка.

Куприн вытащил из кармана мятый листок.

– Нечего меня ругать! Все по списку! Давай проверим. Смотри! Один килограмм сахара. Вот он, пожалуйста. Два пакета гречки. Держите. Три вилка простой капусты и четыре цветной, пять десятков яиц…

Томочка вытаращила глаза, я закашлялась, а Кира начала тихонечко хихикать. Не заметивший нашей реакции Куприн продолжал спокойно вынимать покупки.

– Шесть килограммов муки, семь батонов белого хлеба, восемь бутылочек со средством для мытья посуды, девять пакетов молока и десять газет «Ух». Все точно, никаких ошибок!

– Ну ты даешь! – только и сумела вымолвить Томочка.

– Послушай, – ласково сказала я, – ладно, пять десятков яиц, невероятное количество капусты и длинный ряд упаковок жидкого мыла приобрести можно, в конце концов, логично предположить, что домашние решили сделать запасы, но зачем же нам семь батонов хлеба? А?

– Откуда мне знать, – устало ответил Олег, – котлеты готовить.

– А десять совершенно одинаковых газет?

– Послушай, – обозлился Куприн, – вечно ты всем недовольна! Не хожу я в магазин – лентяй, пойду – дурак! Я, между прочим, целиком и полностью ориентировался на список. Вот тут черным по белому красными чернилами стоит: семь батонов хлеба и десять газет. Томочка лично писала!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru