Последний рывок

Дмитрий Зурков
Последний рывок

Глава 9

Далее разговор не продолжился ввиду того, что одновременно со стуком в дверь появляется Иван-в-квадрате, один из моих «призраков», прозванный так из-за ширины плеч, комплекции а-ля Поддубный и отчества Иванович.

– Командир!.. Виноват, вашскородие, дозвольте обратиться к батальонному!..

– Уже обратился. Продолжай… – улыбается Бессонов.

– Его выскородие полковник Бойко к себе требует. Говорит – срочно…

Лицо непроницаемое, но в глазах чёртики прыгают. По тревоге так не оповещают, следовательно, сюрприз из приятных. Но срочно – значит, срочно. Быстренько прощаюсь с подполковником, оставляя ему дальнейшие поиски ответа на вопрос «Who is who?» среди пойманных борцов за справедливость, и тороплюсь в штаб. Захожу в кабинет, Валерий Антонович внимательно слушает кого-то, сидящего спиной ко мне… Нет! Не кого-то!.. А его благородие хорунжий… Опаньки! И даже не хорунжий, а уже сотник Григорий Михайлович Митяев!

Правые ладони встречаются со звуком почти пушечного выстрела, а потом мы с Гришей начинаем, довольно урча, тискать друг друга в объятиях.

– Ну-с, господа офицеры, вы тут пообщайтесь, только прошу мебель не ломать, а я пойду узнаю, что нового на телеграфе. – Валерий Антонович деликатно оставляет нас одних.

– Ну, здравствуй, Гриш! – Заканчиваю «поединок» ничьёй.

– Здоров будь, Денис! Давненько ж мы не виделись!.. – Михалыч довольно улыбается. – Навроде в Первопрестольной рядышком квартировали, а не вырваться никак было… Как вы тут повоевали?

– Нормально. Только я самое интересное пропустил…

– Не, ну ничего себе, пропустил! А Царское Село на уши кто поставил? – Митяев давно уже взял на вооружение мои словечки. – А главарей этих кто пеленал? Это называется – пропустил?.. Помнишь, ты как-то рассказывал про нонешнего кайзера, што он во все дела лез по делу и не по делу? Как ты там говорил?

– Он хотел быть младенцем на всех крестинах, невестой на всех свадьбах и покойником на всех похоронах, – отвечаю по памяти вычитанное когда-то у Пикуля.

– Ну так это ж прям про тебя, брат, сказано… – широко улыбается Михалыч.

– Ладно, хорош наезжать… Рассказывай, как вы там справились?..

– Ну, скажу сразу – твои барышни живы и здоровы. Так же как и все остальные у академика. Там Анатоль Иваныч комедь крутил, – Михалыч сбивается с «приличного» русского языка, которым пришлось овладеть, будучи постоянно рядом с регентом, на свой нормальный. – За што купил, за то продаю, он сам рассказывал… В Институт толпа двинула где-то с роту, человек двести. Сброд всякий, половина – гопота хитровская. Только командовали ими урки пополам с горе-вояками какими-то. На пяти грузовиках, промежду прочим! А сзаду ешо парочка порожних. Для хабару, видать… Только вот в незнанках были, што за орешек их поджидает. А у Дольского в кентаврах хоть и не Вильхельмы Телиевые, но стреляют – дай бог каждому. С двух засад по дороге повыбили почти всех главарей. От и осталась парочка, которая всю честну компанию и подвела… Под самые ворота… Помнишь последний поворот? От как раз за им Анатоль Иваныч и поставил два бронехода, сразу всю дорогу перекрыл…

– Погоди, что за бронеходы?

– А это тебе лучше знать, твой же тестюшка на заводе у Павлова командует.

Не понял!.. Это что, «Алис Чалмерс ин Раша» уже МС-1 слепила или что-то в стиле Т-34-85? До Т-72, ясное дело, пока не дотянули, но надо будет глянуть обязательно…

– На что они похожи?

– Да как броневики, тока сзаду замест одного колеса несколько стоит. И этой… О, гусянкой обмотаны… – Михалыч щеголяет новомодным словечком. – Сверху – башня… Так шофер говорил… А в ней – пушка… Как же его… Маклинка, што ль… И «льюйс» рядышком.

Стоп! Павлов же когда-то показывал подобное… Несущий бронекорпус ему делали на Ижорском… А сборку, значит, у себя под боком наладил! Молодца, однако!

– И что?

– А за бронеходами наш господин ротмистр через жестяной рупор у них и спрашивает, мол, пожить ещё немного хотите? Тогда кидайте оружие. Ну, а те пока совещались, один из пушкарей под передний грузовик снарядик-то и положил. Анатоль Иваныч за это про него так сказал, я аж умилился!.. Мы, мол, эти автомобили от самой Москвы берегли, штобы потом кататься, а энтый… Ну ты знаешь, как он умеет!..

– Гриш, не томи!

– Да всё уже и рассказал вроде… Те винтовки покидали, да кто в лес, кто по дрова. А там уже Дольского ребятки их встречают. Ну и, как всегда, лапы в гору, мордой в снег. А потом обратно их пёхом гнали до самой Первопрестольной.

– А в самой Москве как всё прошло?

– Ну, у нас же голодных очередей не было, народ поспокойней был. То, што баранки с кренделями да булки с маком запретили – невелика беда. А обычного хлеба хватало, хоть и собирались с марта карточки вводить. Фабриканты хотели на отсутствии сахара у народа сыграть, мол, угля не подвезли, стоять рафинадные заводы будут. Да промашка вышла, нашёлся уголёк-то… Но всё равно, не их, так других подбили, с Гужона, с АМО, с «Динамо». Те понаобъявляли забастовки, на улицы вышли. Песни поют, красные флаги тащуть… Сунулись было солдат агитировать, в Спасские казармы, на Покровку, в Хамовники, да получили от ворот поворот. Тогда пошагали к городской Думе рассказать властям про свои хотелки. Там уже этот… Комитет общес-твен-ных организаций какой-то успели создать, КООМом назвали. Пришли, рассказали, ещё песенок попели, вечером по домам разбрелись, штоб назавтра вновь там собраться. Даже полицейских не трогали, те им спокойный проход обратно сделали.

А назавтрева на всех углах конные разъезды, улицы перекрыты. Генерал Мрозовский, Москвою командовавший, по пожеланию регента и телеграмме из Ставки осадное положение объявил. О чём листовками тут же все углы пообвешали. Запрет на сборища, шествия, комендантский час ввели. Хитровку аж всю окружили и облавой прошлись, такого страху нагнали!.. Воронцова товарищи задолго все места и всех активных на карандаш взяли. А в тот день и обезвредили. Да и против кого рыпнулись бы? Сомнения тока 56-й и 192-й пехотные внушали. Вот их и убрали с важных мест. А так… «Учебки» гренадёрские, а это – Фанагорийский, Самогитский, Астраханский полки, «железный» Деникинский да Калединский сводный, рота Георгиевского батальона, кавалерийская бригада из нашего Особого корпуса, казачий полк от хана Нахичеванского… Да, юнкера Александровского и Алексеевского училищ тож отличились, в патрулях за порядком следили. Кремлёвский арсенал да Симоновские пороховые склады под охрану взяли, ни ствола, ни патрона на сторону не ушло. Бутырку и Лефортово блокировали, штоб все сидевшие там мазурики не разбежались… А уж когда покушение на регента было… – Михалыч сразу становится мрачным и серьёзным. – После того никто нам на глаза попадаться даже не хотел, все по домам прятались…

– Кого из наших там?.. – голос как-то предательски дрогнул.

– Гунна и Беса… Оба – тяжёлые. Бес, скорее всего, выкарабкается, но останется увечным, а вот Гунн… Не жилец… Два ранения в живот, одна пуля насквозь через лёгкое… Они первыми ехали, на себя огонь приняли, дали остальным пару секунд спешиться и рассыпаться… Денис, когда следствия всякие кончатся, мы как-нибудь этого стрелка сможем забрать?..

– Михалыч, сам же знаешь! Вслух никто ничего и не скажет. Только конвой особо не трогайте…

– Да не-е, мы ж с пониманием… Ладно, брат, я ж здесь по официальной части. Надлежит вам, господин капитан, сегодня в четыре часа пополудни прибыть в Аничков дворец. По указанию его императорского высочества регента великого князя Михаила Александровича. При всех этих… Как их… Ре-га-ли-ях…

– Охренели?! Где я их возьму, блин?

– Значицца, в тоем што есть явишься. Будешь там самым скромным. Все – по-парадному, один ты, как босяк, с Георгием на груди и Владимиром на шее. И пошто таких во дворец звать?.. – прикалывается Михалыч. – Хорошо, што брательник у тебя есть. Привёз я твои… регалии. И гостинцы тож. Дарья Александровна сама в дорогу собирала…

Глава 10

До сих пор не могу привыкнуть ко всем этим дворцам, уж очень они мне советские музеи напоминают. Так и кажется, что вылезет сейчас какая-нибудь бабушка-пенсионерка с одухотворённым личиком баронессы в надцатом поколении и поведёт за собой по залам, предварительно озаботившись стопроцентным переобуванием экскурсантов в тапочки. Типа посмотрите направо, посмотрите налево. Ах, какая лепнина! Ах, какие плафоны! Ах, какие медальоны!..

В этот раз дорогу нам торжественно указывал то ли очень младший гоф-курьер, то ли очень старший лейб-лакей, то ли ещё кто-то. Никак не могу разобраться в этих чинах и званиях, да и желания это делать никакого нет…

Правда, торжественность была мрачной. Наши с Келлером шаги одиноко и гулко отдаются под сводами лепного потолка парадной лестницы, как-то непривычно тянет рукав траурная повязка, зеркала задрапированы черной полупрозрачной вуалью, попадающаяся навстречу прислуга разговаривает еле слышным шёпотом, а передвигается и того тише.

– С датой похорон уже определились? – негромко спрашиваю у Келлера.

– Нет. Пока что даже не определились, кого оповещать будут, – генерал также старается говорить потише.

– А что, есть сомнения?

– Денис Анатольевич, хоронить будут не простого человека, а императрицу. А это уже высокая политика и дипломатия. И непонятно, где кончается одна и начинается вторая. Обязательно должны быть приглашены родственники. Я имею в виду заграничных, Елизавета Фёдоровна уже приехала из Москвы. А заграничные – это крёстная Беатриса Саксен-Кобург-Готская, сёстры Виктория и Ирэна Гессен-Дармштадтские и брат великий герцог Эрнст-Людвиг Гессенский. С первыми тремя всё вполне решаемо, а вот герцог в данное время официально воюет против нас. И чтобы он здесь появился, нужны, во-первых, разрешение на то Вильгельма, а во-вторых – гарантии его безопасности и последующего возвращения. А связаться с кайзером, сам понимаешь, проблематично. Горячую линию ещё не изобрели.

 

– Насколько я знаю, он тоже приходится родственником, правда, императору. Как и король Георг, кстати. Их тоже приглашать будут?

– А я откуда знаю? Ну, даже если и так, то его британское величество вряд ли дёрнется. Китченер вон уже допутешествовался. А кайзер?.. Уведомление о кончине уже разослано МИДом во все посольства. Вполне может быть, что через шведов или датчан и Германию оповестят… Но в гости звать – ну его! Даже если под честное слово регента… Кто-нибудь из великосветской… кх-м… компании опознает, поднимет шум, – и получите второй путч. Не считая мелких бунтов…

– Понятно. А из «местных» все будут?

– Точно не знаю, но, кажется, нет. Всё это сборище… Часть великих князей, княгинь и прочих разделились во мнениях. Одни так или иначе поддерживают Семью, то есть вдовствующую императрицу, регента, княжон и Алексея Второго. Часть кучкуется вокруг Михень и её выкормышей. Кирилл сидит у нас, Бориса уволили от должности походного атамана, выпнули из свиты. Андрей также распрощался и со свитскими погонами, и со своей гвардейской Конной артиллерией. Самой Марии Павловне отказано в аудиенциях. Остальные, не столь активно участвовавшие в великокняжеской фронде, выжидают, чем всё закончится, чтобы примкнуть к победителям. Но раскол есть и будет расти. Гаринские ревизоры представили Михаилу материалы о «шалостях» семейства Романовых, и он, я думаю, уже поделился впечатлениями с матерью. Так что на похоронах будут далеко не все… Всё, пришли…

Наконец-то мы доходим до комнаты, где уже собрался народ. Правда – совсем немногочисленный. Помимо нас с Фёдором Артуровичем ожиданием мается тот самый, насколько я понимаю, полковник Кутепов и… И старший лейтенант Воронов. Причём что-то с ним очень не так! Не лицо, а пустая маска, во взгляде – боль и… Ещё что-то, не поддающееся пониманию.

– Здравствуйте, Павел Алексеевич. – Подхожу к старлею, пока Келлер о чём-то шепчется с Кутеповым. – Прошу извинить, если лезу не в своё дело, но у вас такой вид… Я могу чем-то помочь?

– Здравствуйте, Денис Анатольевич… – Воронов смотрит шальными глазами. – Нет, вы уже помогли… От судьбы не уйдёшь…

Не понял, и где я ему дорогу перешёл? В Александровском дворце бок о бок были, вроде без подстав и косяков…

– Когда мы были в Царском Селе… Ольгу… Мою супругу… Её убили…

– Примите мои соболезнования… – меня хватает только на эту фальшиво-дежурную фразу, которую, похоже, Воронов не замечает.

– …Уезжая, я оставил дома маленький браунинг. Чтобы и ей, и мне было спокойней… Дворник сказал, что ночью за мной приехали… Показывали какую-то бумагу… Поднялись на этаж, стали ломиться в квартиру… Он слышал, как она кричала, чтобы они убирались, что меня нет, а потом выстрелила через дверь… Они – тоже… Господь смилостивился, она умерла мгновенно, пуля в голову, пуля в сердце… Ducunt Volentem Fata, Nolentem Trahunt[6]. Денис Анатольевич, я знаю, вы наверняка связаны с теми, кто ведёт следствие… Я прошу вас, если вдруг станет известно…

– Да, Павел Алексеевич. Я сообщу. И даже постараюсь устроить личную встречу… – Больше ничего пообещать не успеваю, потому что двери открываются и нас приглашают войти. Окна плотно затянуты портьерами, единственный источник света – люстра, свет которой придает бордовой парче на стенах какой-то кровавый оттенок…

Едва последний из нас заходит, открывается дверь в противоположной стене, и дяденька лет под пятьдесят в мундире камергера негромко объявляет:

– Её императорское величество вдовствующая императрица Мария Фёдоровна… Его императорское величество император Николай Второй… Его императорское высочество регент империи великий князь Михаил Александрович… Их императорские высочества великие княжны Ольга Николаевна, Татьяна Николаевна, Мария Николаевна, Анастасия Николаевна…

В зал входит царская семья. Все, включая Николая, одеты в чёрное, только на регенте генеральский мундир с траурной повязкой. Он и обращается к нам:

– Здравствуйте, господа… Мы пригласили вас для того, чтобы выразить благодарность за вашу верность престолу и объявить свою волю…

Далее слово берёт тот самый камергер, который открывает бювар и начинает зачитывать лежащее там высочайшее повеление:

– Великий обет служения повелел нам всеми силами стремиться к скорейшему прекращению столь опасной для государства смуты. Проявления беспорядка, бесчинств и насилий стали прямой угрозой для всех людей, стремящихся к спокойному выполнению лежащего на каждом долга…

Официально-торжественный речитатив звучит в полной, не нарушаемой никем и ничем тишине:

– …Ныне наш общий долг – прекратить смуту и победоносно завершить войну до окончания следующего года. И ничьи заслуги при этом не должны быть забыты. В воздаяние за труды и подвиги, оказанные при подавлении смуты, мы повелеваем: пожаловать всем…

Ну, это понятно, касается в основном нижних чинов. Участвовавшим в подавлении смуты – светло-бронзовую медаль, не участвовавшим, но не поддавшимся – тёмно-бронзовую. Александровская лента, герб и цифра «1917»…

– …Пожаловать всем, имеющим классный чин, в том числе и отставным, участвовавшим в подавлении смуты, следующий классный чин, но не выше второго класса…

Это что, я теперь – подполковник, Стефанов – штабс-капитан, а Котяра – подпоручик?.. Да и в Москве Оладьин, Дольский, Волгин и остальные погоны менять будут! Отлично!.. Ну-ка!..

– …Пожаловать командующему Петроградским военным округом помимо иных наград вне очереди орден святого Александра Невского и кабинетский перстень с датой «1917»…

Так, облагодетельствовали Фёдора Артуровича… А когда про моих орлов вспомнят?.. О, вспомнили!..

– …Пожаловать всем нижним чинам, участвовавшим в освобождении государя и его семьи, помимо иных наград, серебряную медаль на андреевско-александровской ленте с профилем государя и датой «1917». Сия награда носится вместе с боевыми наградами. При этой медали – денежная выдача в сто рублей золотом из кабинетских сумм. Также пожаловать всем вышеупомянутым нижним чинам право на зачисление по прошению в роту дворцовых гренадеров при достижении ими надлежащего возраста…

Пожаловать нижним чинам Гвардейского экипажа, размещенным в Царском Селе и делом доказавшим свою верность государю, помимо иных наград, знак отличия ордена святой Анны. При этой награде – денежная выдача в сто рублей золотом из кабинетских сумм…

Ага, вот и про мореманов!..

– …Пожаловать российскому офицеру иностранного подданства, участвовавшему в освобождении государя и его семьи, золотую медаль на андреевско-александровской ленте с профилем государя и датой «1917», производство через чин за отличие, орден святой Анны второй степени, кабинетский перстень с датой «1917», денежную выдачу из кабинетских сумм в тысячу рублей золотом и право входа за кавалергардами.

А это – персонально для Кегресса. Ну, в принципе – правильно!..

– …Пожаловать офицерам, участвовавшим в освобождении государя и его семьи, помимо иных наград, золотую медаль на андреевско-александровской ленте с профилем государя и датой «1917», носимую вместе с боевыми наградами, кабинетский перстень с датой «1917», денежную выдачу из кабинетских сумм в тысячу рублей золотом и право входа за кавалергардами. Также пожаловать орден святого Владимира четвертой степени тем из них, кто ранее не имел сей награды.

И про нас, грешных, не забыли…

– …Пожаловать командиру отряда, освободившего государя и его семью, помимо иных наград, двухгодичное преимущество в старшинстве с правом использовать его в любое время по прошению, золотую медаль на андреевско-александровской ленте с профилем государя и датой «1917», кабинетский перстень с датой «1917», денежную выдачу из кабинетских сумм в тысячу рублей золотом и право входа за кавалергардами. Также отремонтировать его дом за счёт кабинетских сумм в течение этого года. Орден ему не жалован ввиду наличия всех боевых наград, возможных в его чине.

И мою скромную персону стороной не обошли! Особенно прикалывает право входа за кавалергардами. Или я ещё каких-то этикетских тонкостей не знаю. Вот отремонтировать дом – это уже куда лучше. Учитывая необходимость превращения его в очень секретный бункер…

– …Пожаловать всех кавалеров ордена святого Георгия четвертой степени или Георгиевского оружия или ордена святого Владимира четвертой степени с мечами и бантом, имеющих чин седьмого класса, правом поступления в Николаевскую академию Генерального штаба. Также пожаловать правом поступления в Николаевскую академию Генерального штаба офицеров, произведенных в чин седьмого класса за подавление смуты. Подвиги не должны быть препятствием для обучения…

За отвагу при подавлении смуты и освобождении государя и его семьи, пожаловать первому отдельному гренадерскому Нарочанскому батальону права гвардии. Утвердить знак батальона, разработанный его офицерами. Единовременно обмундировать батальон по гвардейским нормам из сумм Удельного ведомства…

А вот это – самое вкусное!..

– …Пожаловать всем частям и отдельным подразделениям, участвовавшим в подавлении смуты, романовские ленты на знамена и штандарты. Всем офицерам, участвовавшим в подавлении смуты и прежде не имевшим потомственного дворянства, пожаловать оное с занесением их родов во вторую часть Дворянской родословной книги Российской империи и Дворянских родословных книг их губерний…

Глава 11

Камергер заканчивает оглашение, откладывает бювар и берёт ещё одну папочку, попухлее. Открыв её, подходит к великому князю Михаилу.

– Полковник Кутепов, поздравляю вас чином генерал-майора. – Регент, взяв из папки погоны, вручает их адресату. – Благодарю вас, Александр Павлович! Насколько я знаю, офицерское собрание Преображенского полка доверило вам возглавить суд чести, что говорит о вашей кристальной честности. И во время мятежа вы остались верны присяге и не стали трусливо отсиживаться по квартирам, как иные гвардейские офицеры. В новом чине вакансии в полку для вас не найдётся, поэтому мы решили назначить вас комендантом Петропавловской крепости.

– Служу престолу и Отечеству, ваше императорское высочество! – судя по тону, Кутепов несколько ошарашен произошедшими с ним переменами. А вообще – решение правильное. Верный офицер на очень нужной должности. Насколько я знаю, по значимости – третий человек в Питере после… теперь уже регента и генерал-губернатора. И крепость легко переводится из декоративного в боевое состояние. Подкинуть пулемётов, пушек, сделать нормальную радиосвязь… В случае чего и до узников с арсеналом никто живым не доберётся, и спрятаться там можно, ежели приспичит…

– Старший лейтенант Воронов, поздравляю вас чином капитана второго ранга. – Михаил Александрович вручает следующую пару погон. – Павел Алексеевич, во время известных событий в Царском Селе вы показали себя с самой наилучшей стороны. Более того, сумели переубедить часть матросов, обманом вовлечённых в заговор. Господин капитан второго ранга, вы назначаетесь командиром сводного батальона Гвардейского экипажа вместо капитана 1-го ранга Мясоедова-Иванова. Прошу подготовить соображения по замещению образовавшихся офицерских вакансий… Да, великая княжна Ольга Николаевна пожелала стать шефом Гвардейского экипажа. Надеюсь, у вас не будет возражений…

Оп-па, какие взгляды-молнии! Ну, вы ещё покраснейте, сладкая парочка!.. Ага, Ольга Николаевна немного зарумянилась, а Воронов держится… Интересно, а кто теперь всем Экипажем командовать будет вместо Кирюхи? Надо будет потом у Артурыча спросить…

– Капитан Гуров-Томский, поздравляю вас чином подполковника.

Делаю три шага вперёд, останавливаюсь, и регент вручает мне мои новые погоны. Как и положено, рявкаю: «Служу престолу и Отечеству!»

– Вам, Денис Анатольевич, новой должности не предлагаю, зная ваше желание не расставаться с батальоном. Генерал Келлер говорил мне, что у него была идея развернуть его в полк, но вы оказались против.

– Так точно, ваше императорское высочество. Выигрывая в количестве, проиграем в качестве. Второй состав батальона только сейчас дотягивается до уровня первого. Если набирать ещё людей, не хватит командиров и инструкторов…

Становлюсь в строй, видя удивлённое лицо полк… извините, уже генерала Кутепова. Это, в смысле, отказ от статуса полкового командира вызывает такие эмоции или слово «инструкторы»? Ничего, мне с его превосходительством теперь тесно общаться придётся, наудивляется ещё…

По окончании церемонии нас с Фёдором Артуровичем останавливает знакомый уже «бодигард» вдовствующей императрицы Тимофей Ящик.

 

– Ваше высокопревосходительство, дозвольте обратиться к его высокоблагородию… Вас просят в кабинет. Пройдёмте…

Стоявший рядом Келлер, с которым я хотел обсудить ближайшие планы, с понимающей улыбкой удаляется. А я вслед за казаком поднимаюсь на третий этаж, он доводит меня до нужной двери. В отличие от остальных помещений, этот кабинет кажется строгим и даже аскетичным. И видно, что нечасто тут кто-то бывает и что на всём чувствуется аура предыдущего хозяина. Небольшой письменный стол, пара кресел, диванчик, два шкафа с книгами… Великий князь Михаил стоит возле окна и, задумавшись, смотрит куда-то вдаль и даже, кажется, неслышно разговаривает с кем-то видимым только ему…

– Ваше императорское высочество, капитан Гуров… – По неписаной традиции пока погоны не обмыты – они недействительны.

– Полноте, Денис Анатольевич, официальная аудиенция закончена. Вдовствующая императрица и я хотели поговорить с вами приватно. Мы обсуждали с ней одну довольно… щекотливую тему, касающуюся всех нас. Я имею в виду – носящих фамилию Романовы. Здесь, в личном кабинете отца этому разговору будет самое подходящее место. К сожалению, времени у нас мало, поэтому я буду говорить без обиняков… – регент делает паузу, снова поворачиваясь к окну. Видно, что ему нелегко дались последние дни. Нахмуренные брови, складки у рта, взгляд стал жёстче и угрюмей…

– Денис Анатольевич, прошу понять меня правильно, сейчас я изложу личную просьбу… Правящие не могут позволить себе такую роскошь, как личная месть. Моя супруга и мой сын погибли. Я знаю, кто и по чьему наущению это сделал. Но суду подлежат только оставшийся в живых исполнитель Барановский и Кирилл, которого прежде нужно будет лишить великокняжеского титула. Остальных даже ныне создаваемые трибуналы не признают виновными. А я хочу, чтобы кару понесли все!.. Может быть, это малодушно и недостойно… Впрочем, это личное, простите… Когда-то в кабинете академика Павлова вы говорили о том, что наказаны должны быть все, независимо от юридических выкрутасов. И что в вашей истории существовали некие «эскадроны смерти»…

– Прошу принять мои соболезнования, ваше императорское высочество! Насчёт эскадронов – да, таковые были, правда, не в России, а в Латинской Америке. Нелегальные или полулегальные военизированные организации, которые боролись с противниками правительств, действовавшими террористическими и партизанскими методами. Иными словами – удар на упреждение и возмездие за преступления. С этим я согласен целиком и полностью. Но помимо этого в их практике было много такого, что считаю несовместимым с честью офицера… Насилие над ни в чём не повинными людьми, шантаж, вымогательство…

Оборачиваюсь на звук открывающейся двери и вытягиваюсь по стойке смирно. Потому как в кабинет входят вдовствующая императрица и великая княжна Ольга.

– Я хочу ещё раз поздравить вас, господин полковник. – Мария Фёдоровна очень серьёзна. – И прошу простить за то, что даже не дали времени привести форму в порядок. Я имею в виду новые погоны. Дело в том, что всё, что здесь и сейчас будет сказано, должно остаться тайным от всех… Вы уже два раза доказали свою честность, самоотверженность и преданность нашей семье. Я хочу просить вас и впредь быть её стражем.

– Покорнейше благодарю вас, ваше императорское величество! – Стандартная фраза – это всё, что могу выдавить из себя.

– Вы вправе отказаться, но сделать это должны прямо сейчас. Дело в том, что я хочу просить честного человека заняться бесчестным делом…

Кажется, я начинаю догадываться, откуда ветер дует и почему ВэКаэМ завёл разговор об эскадронах…

– Можете распоряжаться мной как угодно. Я готов сделать всё для безопасности императорской семьи!..

– Я начну издалека… Вы, конечно, знаете о крушении поезда императора Александра Третьего. Мы тогда чудом спаслись. Если бы не Саш… его величество, державший, насколько это было возможным, рухнувшую крышу вагона, погибли бы мы все, кроме Михаила и Ольги… Великой княжны Ольги Александровны… Расследование пришло к заключению, что виной всему было плохое состояние железной дороги. Это было сообщено для широкой публики, чтобы не вызвать волнений. На самом деле в вагоне взорвалась бомба. Её принёс помощник повара, который был связан с террористами из «Народной воли». Он выставил часовой механизм на время нашего завтрака и отстал от поезда на предыдущей станции. Потом он бежал в Румынию, затем появлялся в Швейцарии и, наконец, осел в Париже. Там его заметил генерал Селивёрстов. Он долгое время заведовал Политическим отделением МВД, а уйдя в отставку, жил в Париже. Генерал сообщил об этом в Петербург, а вскоре его нашли мёртвым. Поварёнок тоже был убит. Причём накануне он сообщил журналистам, что готов раскрыть все подробности той катастрофы… Но убийцы не учли одного! Все бумаги генерала Селивёрстова были опечатаны и отправлены дипломатической почтой в столицу. Там их тщательно изучили… Я не хочу вдаваться в подробности, но один верный человек предоставил мне убедительные доказательства того, что за покушением и убийствами стоял великий князь Владимир Александрович… Связь поварёнка с революционерами была приманкой, на которую должны были клюнуть пытливые умы. Я открыла правду супругу, но он не хотел ни во что верить. Слишком был привязан к младшему брату… После кончины императора Владимир постоянно пытался скомпрометировать Николая. Наиболее успешно ему это удалось в Кровавое воскресенье. Будучи командующим Петербургским военным округом, он все обязанности переложил на начальника штаба. Но в тот день лично отдал приказ о жесточайшем вооружённом пресечении беспорядков. Несмотря на все возражения и уговоры… После смерти великого князя Мария Павловна, его супруга, продолжила интриги, видя одного из своих сыновей следующим императором. Результат её действий вы видели своими глазами… Они все должны ответить!..

– Прошу меня извинить, но великие князья тоже носят фамилию Романовы. И судить их может только император…

Меня уже агитируют! Да я обеими руками «за», но слово должно быть сказано!

– Двух своих сыновей я потеряла из-за неизлечимой болезни! Сейчас чуть не потеряла третьего! Девочки и Алексей остались по злой воле сиротами! Все хоть как-то виновные в этом должны умереть! – Вдовствующая императрица подходит к Михаилу и становится рядом, как бы закрывая от опасности. И я почему-то вместо пожилой женщины вижу разъярённую валькирию Дагмар Христиандоттир.

– Ваше императорское величество! Ваше императорское высочество! Я жду дальнейших указаний!

Раз уж здесь появились валькирии, то почему бы мне не стать их хирдманном-берсерком? Как там пели викинги – «Ветер попутный нам и смерти»?..

6Желающего судьба ведёт, нежелающего – тащит.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru