Снайпер: Закон Зоны. Закон стрелка. Закон шрама

Дмитрий Силлов
Снайпер: Закон Зоны. Закон стрелка. Закон шрама

Внезапно я осознал, что не стою на месте, а с неслабой скоростью по прямой бегу навстречу своей смерти, игнорируя ящики, покрышки и другие возможные укрытия.

Не самое лучшее решение!

Сознание уже готово было вмешаться со своими коррективами, продиктованными элементарным инстинктом самосохранения, но не успело.

Потому что тело, не снижая скорости, вдруг метнуло залитый уже начавшим слегка пованивать жиром железный штырь на манер городошной биты.

Плита наконец поднялась…

Я уже видел лицо Секача, расплывающееся в довольной улыбке – надо же, не придется выискивать жертву под каждым ящиком, сама под пулю бежит, – уже видел, как доворачивается ствол автомата, видел невидимую линию выстрела, которая видна каждой жертве перед тем, как эта линия совместится с точкой на ее теле…

А еще я видел, как, вращаясь в воздухе, заточенная арматурина просвистела над полом ангара, и с хорошо слышным хрустом долбанула Секача под коленную чашечку.

Линия выстрела дернулась и жестко уперлась в засохшее пятно на полу. Секач упал на одно колено и на мгновение потерял меня из виду.

Но лишь на мгновение…

Желтые зубы командира звена Охотников до крови прокусили губу, отвлекая мозг свежей болью от боли в колене. Обычно такой способ не только помогает сосредоточиться, но и многократно усиливает ярость. Вкус крови – самый лучший стимулятор бойца.

Лицо Секача приняло звериное выражение. Ствол «Вала» дернулся в мою сторону…

Но я уже, оттолкнувшись ногами, летел над ареной, до хруста в суставах вытягивая вперед руки с зажатой в них рукоятью пистолета, словно пытаясь еще хоть немного сократить дистанцию между срезом ствола и лбом Секача до рекомендуемых производителями «макарова» пятидесяти метров прицельной дальности.

Мы выстрелили почти одновременно.

Почти…

Людям свойственно вкладывать в это слово некий смысл, означающий когда секунду, когда две, когда годы, а то и десятилетия. В схватке, подобной нашей, «почти» – это даже не доли секунды. Это метры, которые выпущенная пуля преодолевает за эти доли.

Секач был неплохим стрелком и наверняка умел бить влет что птицу, что бродячего телекинетика, парящего в воздухе. Но человек умеет летать плохо и недалеко. Поэтому, когда я грохнулся грудью и животом на бетон, пули прошли у меня над головой, вспоров воздух в том месте, где я был мгновение назад.

А мне было проще. Я стрелял хоть и в полете, но по неподвижной мишени.

Очередь, выпущенная из «Вала», простучала стену ангара и вспорола балкон второго этажа. Уже умирая, Секач все еще пытался убить меня, из последних сил нажимая на спусковой крючок. Но семь девятиграммовых свинцовых цилиндриков, прошедших сквозь череп, не способствуют точности прицела. Кто-то там, наверху, сдавленно вскрикнул – пули, предназначенные мне, достались кому-то другому. Что ж, у каждого своя судьба. Сегодня мне повезло больше, чем некоторым членам группировки «Воля»…

Я поднялся с пола, нажав на затворную задержку, отпустил затвор пистолета, засунул «макаров» за пояс, после чего, не спеша отряхнув куртку и штаны, скрестил руки на груди и принялся спокойно наблюдать за охранниками противоположного выхода на арену. Парни недоуменно переводили взгляд с меня на развороченный череп Секача и обратно. Наконец один из них, с шевелюрой рыжей, словно древесная мочалка из одноименного леса, выдал глубокомысленное:

– Ну ни хрена себе! Я чо-то ничо не понял. Это как это он?

– А хрен ли тут понимать, – отозвался второй охранник, закидывая свой пулемет на плечо. – Концерт окончен, зови духов, пусть жмура оприходуют, пока он в зомби не превратился.

– Чо ему в зомби превращаться, здесь же не кордон, – недовольно проворчал рыжий. – Тока я все равно не понял, как этот сталкер Секача завалил. Тока что тама был – и уже здеся. Метнулся, как ктулху, в натуре.

– «Тама, здеся». Деревня, – сплюнул его собеседник. – Не хрен было со Снайпером связываться. Поди, неспроста «Борг» за его голову пять тыщ назначил.

– Пять тыщ? – восхитился рыжий. – Во, блин, наш человек! Столько же, сколь за гетмана. Хрена себе! Получается, пришлый сталкер ровня нашему батьке!

– Слушай, я те чего сказал, Лис? Не беси меня, «ровня батьке». Давай мухой за духами!

– А чо за ними мухой? Вон они сами тащатся. Эй, слоняры, шевелите поршнями…

Беседу охранников мой мозг воспринимал постольку поскольку. Сейчас мое сознание было занято по прямому назначению – переваривало поступившую информацию. Происшедшее надо было осознать до конца. Что было непросто. До сего момента происходившее со мной воспринималось как само собой разумеющееся. Есть цель – найти Директора и по возможности выяснить, кто я есть и зачем пришел в этот странный и страшный мир. Пути назад нет. Судя по информации из КПК Кобзаря, выход с зараженных территорий отрезан минными полями, рядами колючей проволоки и пулеметами Объединенных сил Независимых Государств, отгородивших Зону от остальной части планеты.

Сейчас же приоритеты целей поменялись местами. Главным для меня стало выяснить, что же я такое есть на самом деле. Почему в критические моменты мое тело действует само, без участия сознания? И настолько успешно действует! И почему раньше я не задавался такими вопросами?

Я хмыкнул про себя.

Возможно, человеку свойственно заниматься самокопанием по мере того, как он накапливает информацию о внешнем мире. Все-таки порой сознание – крайне вредная штука. Не далее как минуту назад послушайся я его – глядишь, и валялся бы сейчас где-нибудь рядом со ржавым «Запорожцем», рисуя своими мозгами еще одно кровавое пятно на бетонном полу ангара.

Два чумазых парня в грязных рабочих робах, появившись из глубины коридора, ухватили труп Секача за ноги и поволокли куда-то.

Странная штука жизнь.

Не прошло и десяти минут с того момента, как самодовольный, уверенный в себе мужик вышел было на арену – и вот уже его разлохмаченный пулями мозг мотается туда-сюда, подметая пол на манер ротовых щупалец мертвого ктулху.

Рация, укрепленная на плече старшего из охранников, пискнула. Он нажал на кнопку:

– Старшина Борисенко на связи… Так точно. Слушаюсь.

И сразу по отключении рации рыкнул:

– Эй, Снайпер, чего стоишь? Пошли, гетман тебя к себе кличет.

Я вторично усмехнулся про себя. Н-да. Похоже, после сегодняшнего боя безмозглым зомби меня больше называть не будут. По крайней мере на базе группировки «Воля».

* * *

Штаб группировки оказался двухэтажным зданием, свежепокрашенным в салатовый цвет, отчего выглядело оно на первый взгляд вполне мирным и уютным. Фотографии похожих домов я видел в КПК Кобзаря в папке «Большая земля». На тех фото рядом с домами стояли люди, у которых не было в руках никакого оружия. Да и одеты они были далеко не в защитные костюмы, а во что-то легкое, воздушное и оттого странное. В такой одежде в Зоне делать нечего.

Здесь около входа в дом веселой расцветки тоже стояли люди. Но никто не обманулся бы в предназначении этого здания, взглянув на фото, если бы, конечно, кому-то пришло в голову его сделать. Потому что так охранять простую мирную двухэтажку вряд ли бы кому пришло в голову.

На ступеньках у входа, над которым висел плакат с надписью красным по белому «Свобода, равенство и братство!», замерли трое. На каждом из них был надет тяжелый армейский защитный костюм, пробить который смогла бы пуля не всякого автомата, даже выпущенная в упор. На голове – шлем второго класса защиты со светоотражающим бронестеклом, в руках у двоих по легкому американскому пулемету Minimi, а у третьего – китайский ранцевый огнемет «Тип 74», один выстрел которого легко превратит в головешки взвод пехоты.

Н-да… «Борг» мог бы смело прибавлять к пяти тысячам рублей, обещанным за голову гетмана, еще пару-тройку нулей – думаю, ничего бы не изменилось. Учитывая организацию охраны и отношение к «батьке» остальных членов группировки, напасть на командира «Воли» мог разве что самоубийца.

Мой вывод подтвердился, когда мы со старшиной прошли мимо охраны, словно ктулху в режиме невидимости. Никто из живых танков даже не пошевелился, чтобы хоть как-то отреагировать на наше вторжение, а уж тем более обыскать. Не иначе, предупреждены. Но все равно непонятно. Или, по их мнению, обыск не имеет смысла при такой охране? А мало ли что я внутри здания могу учудить?

Однако когда мы вошли внутрь, мои вопросы отпали сами собой. «Учудить» что-либо внутри штаба группировки «Воля» было решительно невозможно. В конце каждого коридора за специально сваренным из металла столом, дополнительно прикрывавшим нижнюю часть тела, сидел такой же биотанк, как и у входа, целясь в противоположную стену из пулемета той же конструкции. Что ж, понятно – у любого киллера моментально пропадет охота чудить в полностью простреливаемом коридоре.

Мы поднялись на второй этаж, естественно, также укомплектованный пулеметчиком. Помимо которого на этаже туда-сюда прогуливались двое уже знакомых мне охранников, сопровождавших гетмана на прогулке по расположению базы и облаченных в современные модульные бронекостюмы высшей защиты. Они были неожиданно, но объяснимо вооружены небольшими российскими автоматами А-91М. Машинка небольшая, удобная и мощная, под старый АКМовский патрон калибра 7,62 миллиметра. Идеальное оружие для ближнего боя, в таком коридоре пробивающее любой бронежилет. Даже тот биотанк с пулеметом прошьет как иголка старую тряпку вместе с его бронестолом. Если, конечно, тот его раньше в решето не превратит.

В общем, не хотелось бы мне каждый день гулять по такому коридорчику – вдруг у кого-то из бдительной охраны дрогнет палец на спусковом крючке. И никакой киллер не понадобится. Крепко, ох, крепко напугал «вольных» тот сталкер-убийца, о котором рассказывал Метла.

Дверей в стенах коридора не было. Не иначе, чтоб сектор обстрела не перекрывать – только открытые проемы. В один из них и сунулся Борисенко.

 

– Здрав буде, батько, – пробасил он. – Вот привел кого велено.

– Пусть заходит, – раздался из глубины кабинета знакомый голос. – Свободен, старшина.

– Есть! – гаркнул Борисенко во всю мощь луженой глотки. Краем глаза я отметил, как чуть заметно вздрогнул биотанк за столом, отчего на несколько миллиметров сместился в мою сторону ствол его пулемета.

Я поспешил воспользоваться приглашением и нырнул в кабинет, едва по пути не сбив с ног неповоротливого старшину.

– Куды тэбэ чорты нэсуть? – слегка опешил от такой прыти старшина.

– Сказано заходить, вот и захожу, – бросил я, не сбавляя скорости. Иногда излишняя охрана это тоже плохо.

Сказал – и уперся грудью в очередной ствол.

В кабинете имелся еще один хранитель тела, и сейчас этот безликий секьюрити с бронестеклом вместо морды на полном серьезе готовился сделать то, что не успел пугливый пулеметчик, – палец на спусковом крючке его автомата уже выбрал половину слабины. Малейшее движение – и всё, можно вызывать «духов» в засаленных робах.

Я замер на месте. Донельзя неприятное ощущение, когда боек автомата, нацеленного тебе в грудь, завис над капсюлем, и достаточно пальцу какого-то урода сместиться на пару миллиметров…

– Отставить, Заворотнюк.

Ага. Значит, фамилия этого расторопного урода с автоматом – Заворотнюк. Черт! Чтоб ему Борисенко на лестнице чихнул, когда он из кабинета выйдет!

Заворотнюк нехотя отвел ствол автомата в сторону, но, похоже, покидать кабинет не собирался. Он вразвалочку пошел к дивану и уселся на него, положив автомат на колени и всем своим видом показывая – только через мой труп ты, убийца, замаскированный под обычного сталкера, завалишь нашего обожаемого гетмана.

Обожаемый гетман сидел за таким же стальным столом, что и биотанк в коридоре. Хорошая, конечно, у них в «Воле» мода на офисную мебель – под таким столом и от заброшенной в кабинет гранаты спастись вполне реально. Только как забросить гранату в окно, забранное приваренными намертво под углом в сорок пять градусов металлическими жалюзи, через которые свет-то едва проходит? Оттого и лампы дневного света мерцают под потолком среди бела дня, и в их свете головы подстреленных мутантов, прибитые к стене в качестве трофеев, кажутся живыми и еще более жуткими, чем были при жизни.

В общем, вот такой был у гетмана в кабинете спартанский интерьерчик – стол, ноутбук на том столе, одинокий стул и хранитель тела на продавленном диване. Вся разница с кабинетом борговского полковника – вместо черепа ктулху, набитого окурками, чучела голов мутантов на стене. Без окурков. Не иначе потому, что гетман, в отличие от конкурента, берег здоровье.

– Присаживайся, – кивнул мне на стул гетман.

– Ничего, я постою.

Гетман поднял на меня усталые глаза человека, которому всё до смерти надоело.

– Ну, постой, – разрешил он. – Можно вопрос?

– Можно, – сказал я.

– Зачем была нужна палка? При твоих способностях пулей колено раздробить не проще было?

– Не проще, – ответил я. – Судя по тому, как двигался Секач, он был неплохим стрелком. А хорошему стрелку не нужно видеть человека – он умеет стрелять на вспышку и на звук выстрела. Палка же летит бесшумно.

Гетман покачал головой.

– Логично. Как я сам не догадался? Хорошо, а почему не нож?

– Боевой нож, даже вонзенный в жизненно важные органы, не обеспечивает останавливающего эффекта, – ответил я. – Первые секунды после ножевого ранения человек часто не ощущает фатальной боли и продолжает атаку. А вот дробящий удар по кости чувствуется сразу.

– Верно говоришь, – пробормотал гетман. – Интересно было бы узнать, в какой горячей точке ты всего этого набрался…

Я промолчал. Понятно, что гетман вызвал меня в кабинет не для того, чтобы поинтересоваться, зачем я припёр на арену жирный шампур. Честно говоря, до того момента, как я обнаружил себя летящим в воздухе навстречу поднимающейся плите, я и сам не знал зачем. Кто ж думал, что пригодится?

Гетман еще помолчал немного, потом посмотрел на телохранителя и сказал:

– Заворот, выруби наушники на шлеме.

Сзади меня послышался едва слышный щелчок.

– Теперь нас никто не слышит, – сказал гетман. – Скажи, зачем ты пришел в Зону?

– Не помню, – ответил я.

– Верю, – кивнул командир группировки «Воля». – Тогда ответь, что ты сейчас делаешь в Зоне? Какова твоя цель?

– Вернуть память. И найти Директора.

Край рта гетмана слегка дернулся кверху. Я так и не понял, что это было – подобие улыбки или нервный тик.

– Знаешь, – медленно произнес он, – иногда в Зоне появляются такие… сталкеры, как ты. Они просто идут вперед, убивая всё живое на своем пути. Им отчаянно везет. Их не успевают сожрать мутанты – они убивают их раньше. Они выдергивают из самых опасных аномалий самые дорогие артефакты. Они дружат с теми, кто хочет с ними дружить, что не мешает им прирезать друга ради дорогого ствола или банки тушенки. Они идут к Монументу, который еще называют Машиной желаний, – и доходят до него. После чего исчезают, оставив за собой гору трупов – как человеческих, так и не совсем. Возможно, Монумент исполняет их желание, а может, сама Зона просто вычищает из себя ненужный биомусор. Думаю, что ты – один из таких сталкеров.

– Откуда такие выводы? – поинтересовался я.

– Можно сказать, что я лично знал двоих из них, – сказал гетман. – С одним из них, наемником, мы имели кое-какие общие дела и интересы, что не мешало ему сбывать барыгам хабар убитых членов «Воли». Причем я до сих пор не знаю, сам он убивал их или же просто занимался мародерством. Но не исключаю, что сам. А второй, как ты уже слышал, вычистил вот эту базу ради пары защитных костюмов, которые по дешевке загнал бармену перед своим знаменитым походом к загоризонтной радиолокационной станции. Которая, кстати, включилась сразу после следующего выброса, накрыв тех, кто посчитал путь свободным и рванул в Припять за легким хабаром.

Честно говоря, данная информация была лично для меня совершенно бесполезной.

– К чему этот разговор? – спросил я.

– Я предлагаю тебе сделку, – раздельно произнес гетман. – Ты остаешься здесь, принимаешь присягу группировке «Воля» и звено Секача под свое командование. Плюс получаешь в подарок самую лучшую экипировку, какую только можно найти в Зоне.

Мне стало любопытно.

– Самую лучшую – это как?

– Штурмовая винтовка FN F2000 и новейший бронекостюм-экзоскелет WEAR 3Z полного цикла.

Если с винтовкой все было более-менее понятно, то про такой костюм я слышал впервые.

– Что значит «полного цикла»?

Гетман усмехнулся. На этот раз это была не гримаса, а настоящая улыбка с малой толикой нескрываемой гордости – вот, мол, чем мы тут своих лучших солдат снабжаем.

– Это значит, что ты можешь не вылезать из него четыре выброса подряд.

– Почти месяц? – удивился я. – А как же…

– А так. В лучших моделях защитных костюмов, которые сейчас можно купить в Зоне, никто не гарантирует, что любой приблудный ктулху не присосется к твоей голой заднице, когда ты удалишься в кусты по крупному делу.

– Или к другой части тела, если удалишься по мелочи, – задумчиво произнес я, поневоле представляя, на что готов пойти ктулху ради того, чтобы пообедать. Реально гнусная тварь, не зря мы с Кобзарем его завалили.

– Или так, – кивнул гетман. – Так вот, американцы вместе с японцами продумали систему внутренней очистки и стерилизации военных костюмов-экзоскелетов третьего поколения, специально разработанных для Зоны. Достаточно, не снимая костюма, раз в три дня менять картриджи со спецпитанием и дезинфицирующими растворами. А все продукты жизнедеятельности сбрасываются в окружающую среду запакованными в быстроразлагающийся пластик.

– Это чтоб Зону полиэтиленом не засорять? – уточнил я.

– Ну, типа того, – пожал плечами гетман. – Чушь, конечно, но вещь и в самом деле уникальная.

– Это точно, – согласился я. – И что я должен буду делать в обмен на такие дорогие подарки?

– Не подарки, а экипировку, – поморщился гетман. – Хороший сталкер должен быть снабжен всем необходимым. А ты можешь быть лучшим в группировке.

– И чем заниматься? Зачищать блокпосты и базы «Борга»? Или мародерничать вместе с Охотниками во благо «Воли»? Вроде бы вы недавно осуждали такое поведение. Когда оно касалось вас.

Гетман поморщился.

– Так живет вся Зона. И не только она. Во всем мире существует один закон – не ты, так тебя. Слабый дохнет в нищете, сильный разделяет и властвует. И всегда лучше присоединиться к сильному, чем остаться в нищете и одному.

Я покачал головой.

– Может, оно и так, – сказал я. – Но мне не нравятся законы «Воли». Я хочу уйти.

– Ну что ж, иди, – неожиданно легко согласился гетман. – Только для начала взгляни сюда.

Неуловимым движением профессионального убийцы он повернул ко мне экран ноутбука. Такой же, как на ставшем моим наладоннике Кобзаря, только больше раза в четыре. И с лучшим разрешением. На котором был отчетливо виден серый периметр базы группировки «Воля», заполненный вяло шевелящимися зелеными точками. А на некотором расстоянии от внешних стен периметра активно двигались россыпи красных точек. И было их гораздо больше, чем зеленых.

– Как ты догадался, зеленые точки – это мои бойцы. А красные – Всадники.

Об этой группировке ничего не было сказано в «Энциклопедии», поэтому я непонимающе уставился на гетмана.

– Ничего не слышал о «Всадниках Апокалипсиса»? – удивился гетман. – Хотя оно и понятно. Эта группировка появилась недавно, и те, кто с ней столкнулся, ничего не успели занести в свои КПК. Что ж, кратко просвещу, не вдаваясь в тошнотворные подробности, которые до конца сам не знаю. Несколько выбросов назад две ученые особи женского полу из научного лагеря нашли новый артефакт, обладающий уникальными свойствами. При прикосновении к телу биологического объекта артефакт на несколько минут меняет молекулярную структуру участка, на который воздействует. Причем таким образом, что этот участок вместе с костной тканью становится податливым, словно пластилин, из которого можно лепить что угодно. И что угодно в него вживлять. После чего плоть обретает прежние свойства, причем обработанный участок сохраняет приданную ему форму и не отторгает вживленные в него инородные тела. Не знаю в подробностях, что там у них в лагере произошло, но вроде как научницы были медиками, знающими основы хирургии, в том числе и пластической. Короче, две посредственные бабенки посредством артефакта сделали друг из друга писаных красавиц, и, небезосновательно опасаясь, что коллеги отнимут у них ценный артефакт, рванули в Зону, перед этим сбросив информацию о новом чуде в интернет.

– Понятно, – сказал я. – Все страхотушки с Большой земли помчались сюда.

– Точно, – кивнул гетман. – И не только бабы, мужики тоже. И еще вопрос, кого больше, тех или других. При этом никого из них не остановил тот факт, что артефакт радиоактивен и при его использовании запросто можно подхватить лучевую болезнь первой, а то и второй степени. И накачивайся, не накачивайся водкой с медикаментозными радиопротекторами, а свои двести-триста рад по-любому получишь. Хирург-то в костюме высшей радиационной защиты операцию проводит, а пациенту никак не защитить тупую пьяную морду, из которой делают лицо ангела. На выходе красавцы и красотки получаются нереальные, у которых, правда, от радиации мозги набекрень съезжают. Наглядный пример тому ты уже видел – такую красотку Циклоп приволок сюда на нашу голову. М-да. Симпатичные существа получаются на выходе, ничего не скажешь. За то артефакт «фотошопом» и прозвали. Правда, в основном живут те мистеры и мисс совершенства мало, порой от силы полгода после правки. И агрессивными становятся хуже безглазых псов. Но некоторым везет, живут и здравствуют. На то она и Зона, чтобы избранных ею за своих держать.

Гетман повернул ноутбук экраном к себе.

– И вот сейчас эти самые везучие собрались по нашу душу. Не думаю, что так уж виноват Циклоп, отловивший Всадницу. Уж больно быстро они под наши стены всей кучей притащились. Даже для фенакодусов. Не иначе еще до этого готовились вскрыть нашу базу как консерву.

Я начал кое-что понимать.

– Значит, Всадники они потому, что…

– Как-то научились приручать этих тварей, – продолжил мою мысль гетман. – Причем с ними Всадникам никакой выброс не страшен – фенакодус сворачивается прямо на земле, словно кошка, и Всадник под него забирается. И тепло, и выброс по фигу. Жрать захочешь – фенакодус срыгнет тебе в рот немного фарша – он его в защечных мешках пережеванным таскает на случай голодухи.

Я невольно поморщился. Жвачка из пасти первобытной лошади – это слишком.

– Вот именно, – сказал гетман. – Этим тварям постоянно нужна еда. А жрут регрессировавшие лошадки только мясо. По фигу чье, человечье или мутантово. Муты-то их за версту чуют и разбегаются как от огня. Сталкерским группировкам хуже приходится. Часовые часто даже не успевают подать сигнал бедствия – их снимают раньше. Недавно вот группировку «Демонов» схрючили, полтораста человек – и хоть бы кто подавился. Удивляюсь, как это Циклопу удалось у Всадников девку умыкнуть и живым назад вернуться.

 

– Вы сами только что сказали – некоторым везет, на то она и Зона.

– Точно, – кивнул гетман. – Но всякому везению бывает предел. Поэтому выбор у тебя небольшой – или с нами, или за ворота к Всадникам. Правда, учти – они чужих не любят, если только это не клиент на операцию с большими деньгами. Этим правят морду и отпускают обратно на Большую землю, если только они не решат остаться в группировке. Остальных скармливают лошадкам.

– Понятно, – сказал я. – Пожалуй, я рискну.

– Твой выбор, – развел руками гетман. – Не смею задерживать. Последнее желание перед смертью есть?

– Есть, – кивнул я. – Отпустите со мной девчонку, которую захватил Циклоп.

Гетман внимательно посмотрел на меня и задумался, медленно постукивая кончиками пальцев по крышке стола.

Думал он недолго.

– Что ж, – произнес гетман, – желание у тебя разумное. Может, при таком раскладе и не сразу тебя разделают, а лишь поутру, когда у тварей основная кормежка. Ты ж вроде как за нее тогда у костра впрягся? Глядишь, и она за тебя впряжется, в чем я, правда, сильно сомневаюсь. Но тут видишь какое дело… По закону группировки «Воля» девка – собственность Циклопа. А Циклоп потребует за нее хорошую цену.

– Ясно, – сказал я. – Денег у меня нет, так что…

– Погоди, – тормознул меня гетман. – Денег нет, но хабар у тебя знатный имеется.

И показал глазами на рукав моей куртки.

Надо же! Круто у них тут цыганская почта работает! Не успел Метла где-нибудь у костра насчет моей «Бритвы» языком чесануть – а начальство уже в курсе.

Нож было жалко. Но девчонку жальче. Какая разница, звено Секача или охрана гетмана пройдется по девчонке «трахом» после того, как главный получит свое? Им перед штурмом базы бояться нечего – если сюда вломятся Всадники, пощады никому по-любому не будет.

– Пусть Заворотнюк в шлеме звук на прием включит, – сказал я.

– Логично, – сказал гетман. – При виде ножа этот пальнет раньше, чем подумает.

И сделал знак рукой.

Сзади меня послышался тихий щелчок.

– А теперь скажите своему телохранителю, что я сейчас собираюсь сделать.

Гетман оценивающе посмотрел на меня.

– Знаешь, правда жаль, что ты решил помереть именно сегодня. У тебя ж все задатки как минимум ротного. А в Зоне сталкеров намного больше, чем мозгов. Мозги у нас дефицит. Слышь, Заворотнюк, сейчас Снайпер достанет нож. Резать меня этот сталкер не собирается, так что стрелять в него не надо.

– А зачем тогда он достанет нож? – раздался у меня за спиной глухой голос, искаженный мембраной.

– Что я говорил, – вздохнул гетман. – В общем, стрелять не надо. Приказ ясен?

– Ясен, – пробубнил Заворотнюк, явно оскорбленный в лучших чувствах.

Тем не менее рукав куртки я засучил подчеркнуто медленно. И так же медленно отстегнув ножны с «Бритвой», положил их на стол гетмана.

– Что ж, иди, – с явным сожалением в голосе сказал командир группировки «Воля». – Девку тебе подведут, когда подойдешь к воротам. Так что прощай. Потому как не думаю, что ты переживешь этот день.

– Как знать, – сказал я. – Это ж Зона. Некоторым здесь везет.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57 
Рейтинг@Mail.ru