Снайпер: Закон Зоны. Закон стрелка. Закон шрама

Дмитрий Силлов
Снайпер: Закон Зоны. Закон стрелка. Закон шрама

Захаров на минуту умолк. Я не торопил его. Изложенная ученым новая гипотеза почему-то не казалась мне надуманной. Потому сведения, которыми он только что поделился со мной, требовали вдумчивого усвоения. Однако мозг не спешил мириться с услышанным. Два мира, являющиеся отражениями друг друга… Это надо было осознать. Однако Захаров не дал мне достаточно времени для размышлений, вывалив новую порцию информации.

– И не только ядерных, – сказал он. В его голосе слышалась грусть. – Двенадцатого августа 1953 года на Семипалатинском полигоне была взорвана водородная бомба академика Сахарова, эквивалентная двадцати Хиросимам. Потом был октябрь шестьдесят первого, когда над Новой Землей была взорвана водородная бомба, мощность которой десятикратно превышала суммарную мощь всех взрывчатых веществ, использованных всеми воюющими странами за годы Второй мировой войны, включая атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки…

– Подождите-подождите, – перебил я ученого. – Вы сказали, фамилия ученого, создавшего бомбу, Сахаров. Как-то она подозрительно перекликается с вашей фамилией. Или…

– Думайте что хотите, молодой человек, – устало произнес ученый в оранжевом костюме. – Официально отец водородной бомбы умер вечером четырнадцатого декабря 1989 года от сердечного приступа.

– А неофициально?

– Неофициально в конце восемьдесят шестого года Андрея Дмитриевича Сахарова срочно вызвали в Москву после семилетней ссылки, полностью реабилитировав, о чем ему сообщил лично президент страны. Как вы думаете, зачем?

– Восемьдесят шестой год… Сразу после аварии на Чернобыльской АЭС?

– Именно, – усмехнулся ученый. – Кто еще, кроме него, мог понять, что происходит с обоими мирами.

– И что с ними происходило?

– Что происходит с зеркалом, если по нему эпизодически постукивать молотком? Понятное дело, что рано или поздно оно треснет. Так вот, наша Зона – это последствия атомных взрывов. Лучи, расходящиеся от трещины в междумирье. Патологический разрыв, катализатором которого явилась последняя авария на Чернобыльской АЭС. Четвертый удар атомным молотком в одно и то же место. Чем и объясняется повышенная агрессия Зоны по отношению к человеку. Не случайно всё – аномалии, мутанты, очаги радиации – всё в Зоне пытается уничтожить человека. Это просто ответная реакция природы на раздражитель, постоянно причиняющий ей страдания…

Захаров замолчал на некоторое время. Даже не видя его лица, я чувствовал: вновь прогоняя через себя результаты своих исследований, этот человек испытывает нешуточные душевные муки. Похоже, он действительно считает, что вся ответственность за появление Зоны лежит на нем. Так ли это на самом деле или нет – кто знает…

– При этом я вполне обоснованно подозреваю, – наконец произнес Захаров уже более спокойно, – что в зазеркалье – назовем его миром Бета – Зоны нет. Пока нет. А есть необъяснимые исчезновения людей и животных, которые, проваливаясь в трещину между мирами, в нашем мире – мире Альфа – становятся гуманоидными и негуманоидными мутантами.

– И вы хотите сказать, что там, в мире Бета, никто ничего не замечает?

– Может, и замечают, – пожал плечами Захаров. – А может, и нет. По моим расчетам, трещина в мире Бета не локализована в одном месте. Там она есть не что иное, как разбросанные по всей планете древние каналы несостыковок, расширившиеся в результате Волны Излучения в нашей Зоне. В которые, словно в ловушки, попадают живые существа, в нашем мире централизованно пополняющие ряды так называемых мутантов. Зона в нашем мире – это своеобразное озеро, в которое стекают из мира Бета многочисленные ручейки измененной биоматерии.

– Получается, что, стреляя в ктулху, мы убиваем себе подобного?

Захаров качнул шлемом.

– Нет. Убиваем мы именно ктулху. В результате перехода через трещину в нем не остается ничего человеческого. Потому и важно закрыть эту трещину. Тогда, возможно, исчезнет и сама Зона.

– И как ее закрыть? – спросил я.

– Этого я не знаю, – сказал ученый. – Но предполагаю, что так называемый Монумент является ее основной составляющей. Так сказать, эпицентром, основным нарывом, порождающим то, что мы называем Зоной.

– И ее основной аномалией, – напомнил я.

– Видимо, так, – кивнул Захаров. – По крайней мере это более-менее стройная гипотеза, в отличие от остальных не разваливающаяся как карточный домик при попытке применить логический анализ к понятию «Зона».

Мне ничего не оставалось, как согласиться с Захаровым. Хотя мне было абсолютно все равно, подтвердится когда-либо его гипотеза или останется досужими домыслами пожилого гения. Меня по-прежнему интересовали ответы лишь на два вопроса. К которым я не приблизился ни на сантиметр, несмотря на то что уже успел повоевать с тремя наиболее мощными группировками Зоны. Кто я такой, Захарову выяснить не удалось – попытка разблокировать мое сознание лишь выковыряла из моей памяти странный сон-воспоминание, который запросто мог оказаться кадрами из какого-нибудь фильма или просто причудой сознания, потревоженного вторжением в мой мозг. Поэтому оставался второй вопрос.

– Может быть, вы знаете, где я могу найти Директора? – спросил я.

Я ожидал, что Захаров, как и его предшественники, попытается выяснить, для чего мне понадобился этот неведомый Директор, на имя (или должность?) которого у обитателей Зоны возникали разные неоднозначные реакции. Но ученый, казалось, ничуть не удивился моему вопросу. Удивился он другому.

– Странно все-таки, что у вас нет наколки на предплечье, – сказал он. – Просто этот же вопрос задавали мне некоторые известные сталкеры с большими латинскими буквами на руках. Из чего я сделал вывод, что так называемый Директор, Монумент, Саркофаг и центр Зоны находятся в одной и той же точке карты, расположенной к юго-востоку от Припяти.

– ЧАЭС, – задумчиво произнес я.

– Она самая. Найти Директора – это то же самое, что найти Монумент, главную легенду Зоны. Которую искали многие. Но еще ни один из них не вернулся обратно, сам став при этом легендой. Оно и не удивительно. По моим расчетам, под Саркофагом и сейчас радиационный фон превышает допустимые нормы в десятки и сотни раз. Это практически гарантированная лучевая болезнь. Поэтому подумайте, надо ли оно вам? Жизнь без прошлого не такая уж плохая штука. Поверьте, я бы не отказался.

Это прозвучало настолько искренне, что я не менее искренне посочувствовал пожилому ученому. Но все-таки для меня было важно узнать всё о себе. И о том, какая это тварь без спросу заблокировала мой мозг в своих целях.

А еще я дал слово Страннику.

Поэтому я просто задал следующий вопрос:

– Когда я смогу выйти отсюда?

– Понятно, – сказал Захаров. – Этому я тоже не удивляюсь. Что ж, думаю, что с вашими способностями к регенерации, при наличии наших скромных возможностей, не далее чем завтра вы уже не будете фонить как среднестатистический артефакт и сможете продолжить ваше путешествие. Кстати, предвидя ваш следующий вопрос, могу сообщить, что бывший член группировки «Воля» Циклоп нынче отказался от своих обязательств по отношению к вышеназванной группировке и намерен сопровождать вас.

– Спасибо, обойдусь, – буркнул я. – А что с Метлой?

– Тут всё гораздо печальнее, – вздохнул ученый. – Как вы, наверно, знаете, при тяжелых случаях острой лучевой болезни после первичной реакции организма наступает период улучшения. Ваш друг, немного придя в себя, выразил желание уйти в Зону, мотивировав свое решение тем, что хочет умереть там, где прошла лучшая часть его жизни. Да-да, так прямо и сказал, представляете? И поскольку мы действительно пока не имеем возможности спасти жизнь человека с таким диагнозом, нам пришлось выполнить волю умирающего. Снабдив его всем необходимым сообразно его доле.

– Доле от чего?

– От принесенного хабара. Поверьте, она очень значительна, причем и в вашем случае тоже. Артефакт «фотошоп» плюс услуги по своевременной доставке заказанной нами экпериментальной машины будут хорошо оплачены. Даже за вычетом услуг за ваше лечение и содержание это составит весьма приличную сумму.

– Интересно, а если б мы ввалились к вам в таком состоянии без артефакта и танка, что бы вы сделали? – поинтересовался я. – Оставили нас валяться под воротами?

– Нет, – просто ответил ученый. – Во-первых, негигиенично, когда перед лагерем гниют трупы. А во-вторых, тем, кто того достоин, многие услуги мы оказываем в кредит. Поверьте, еще не было ни одного случая, чтобы нам не вернули долги.

Уточнять принцип сортировки достойных от недостойных я не стал. Прежде всего потому, что беседа меня изрядно утомила. Все-таки, видимо, дозу радиации от «фотошопа» я хватанул изрядную и, несмотря на лечение – а может, благодаря ему, – сейчас по телу разливалась противная слабость. Что не прошло незамеченным.

– Вижу, что вам необходимо отдохнуть, – произнес ученый, поднимаясь с кресла. – Что ж, не смею больше обременять вас своим присутствием. Увидимся.

Не успели еще затихнуть в коридоре тяжелые шаги Захарова, как я почувствовал, что меня накрывает темное одеяло сна, похожее на усыпанное звездами темно-серое небо Зоны.

* * *

Если вам кто-то скажет, что Зона – это аномалии на каждом шагу, мутанты – через два шага на третий, а артефакты валяются под ногами, словно обглоданные черепа безглазых псов, – не верьте. Этот «кто-то» много слышал о Зоне, но никогда там не был. Можно пройти, как я, например, сегодня, от Новоселок до Корогода и не встретить не то что головорука, но даже лысого чернобыльского ежа. Конечно, никто не гарантирует, что, путешествуя после очередного выброса тем же маршрутом, вы вдруг не обнаружите себя на поле гравиконцентратов, выход из которого, задумчиво почесывая бороду, перекрывает неторопливый ктулху. Зона есть Зона, и случается в ее пределах всякое.

Но здесь также бывает, что, отмахав пять километров по прямой, иной сталкер задумается: а в Зоне ли я нахожусь? И не морочит ли меня, висящего на крюке под потолком, валяющийся на полу гурман-псионик, в пасть которого стекает кровь из моей разорванной артерии? Чисто глюки насылает, чтоб я не дергался и деликатес во все стороны не разбрызгивал.

 

Всё, что напоминало сейчас о том, где я нахожусь, были желто-красные знаки радиационной опасности, понатыканные вдоль дороги. Некоторые на удивление новые, покрытые свежей краской. Но чаще насквозь проржавевшие и изрешеченные пулями соревнующихся в меткости зеленых новичков, каким-то чудом сумевших добраться до этих мест. Потому как ни один из здравомыслящих сталкеров не выстрелит в Памятник Зоны, установленный теми, кто ликвидировал последствия чернобыльской аварии. Всё, что делали они, – теперь Памятники. К главному из которых я шел сейчас.

На мне был зеленый защитный комбинезон средней степени защиты, за плечами – полностью укомплектованный «научный рюкзак» РН-23, мечта любого сталкера, собравшегося в дальний поход в глубь Зоны, в руках – автомат «Вал», снаряженный оптикой и магазином на двадцать патронов СП-6, способных продырявить штатный борговский бронежилет на дистанции до четырехсот метров.

В общем, Захаров не поскупился. Более того, в моем КПК теперь имелась подробная карта подземного комплекса секретных лабораторий под Припятью, берущих начало в районе Копачей и оканчивающихся где-то за Новошепеличами. Даже я со своими заблокированными мозгами осознавал, что эта информация стоит вагона плотно утрамбованных защитных костюмов. Другой вопрос, почему Захаров не поделился этой информацией с другими сталкерами и при этом запросто слил её в КПК первого встречного бродяги, то есть меня? Правда, как знать, может, и поделился, да что толку? Зона как росла, так и растет, того и гляди Киев накроет и дальше в Европу поползет, тесня зону евро зоной деревянного российского рубля образца шестьдесят первого года. А Исполнитель желаний, он же Монумент, он же центр Зоны, и ныне там. Под объектом «Укрытие», доступ к которому возможен, видимо, только через подземные лаборатории, которые снабжала и, возможно, до сих пор продолжает снабжать энергией так до конца и не уничтоженная ЧАЭС.

От самого села Корогод осталась только табличка с названием да три полуразвалившихся дома. Судя по информации в КПК – излюбленное место обитания мутантов, которые, словно легендарные вампиры, в большинстве своем днем скрываются там, где темно и сыро, а по ночам шастают по Зоне в поисках свежего сталкерского мяса.

Ночь была не за горами, поэтому мне стоило позаботиться о ночлеге. Конечно, хорошая экипировка – серьезное подспорье в этих местах. Но одновременно она же может стать источником не менее серьезных проблем. Потому как подозревал я, что мало кто из одиночек, не стесненных избытком совести, откажется без свидетелей по-тихому сунуть клинок ножа под шлем беспечно дрыхнувшему и при этом шибко богато экипированному коллеге.

Поэтому, проверив ближайший дом на наличие аномалий и зашхерившихся в подвале мутантов, я не улегся на пол, переведя систему жизнеобеспечения умного костюма в положение «сон/охрана владельца», а начал потихоньку снимать подарок Захарова, одновременно не забывая посматривать за окнами. Неудобное это дело – стаскивать с себя защитный костюм, одновременно держа на прицеле ближайшее окно. Но порой это бывает необходимо.

Особенно когда твой КПК сигнализирует: за тобой идет неидентифицированный системой не пойми кто, обозначенный жирной желтой точкой. Причем контактировать не собирается, а просто «пасёт», четко соблюдая дистанцию в полкилометра. Значит, в курсе возможностей моего «Вала».

«Энциклопедия Зоны» подробно описывала подобную тактику отчаявшихся неудачников. Даже название для нее имелось – «Шакал». Мародер просто тупо идет за хорошо экипированным сталкером и ждет. Чего? А чего-нибудь. Брошенного за ненадобностью дешевого артефакта, дохлого волкопса, с которого убийца поленился срезать ценные уши, или трупа конкурента, с которого может много чего содрать помимо патронов и оружия отщепенец, не обремененный негласным кодексом сталкеров.

А больше всего ждет он возможностей. Которых много порой случается на относительно безопасном пути, проложенном между аномалиями более удачливым сталкером. Например, возможности пристрелить того удачливого, когда он отвлечется, забудет о «шакале» и подпустит того на расстояние выстрела.

Поэтому от обожженных Зоной полусумасшедших «шакалов» все сталкеры старались избавляться чем раньше, тем лучше.

Можно было отключить КПК и просто пойти навстречу преследователю. Осознавая, что тот не дурак и, скорее всего, догадается при исчезновении желтой точки включить детектор жизненных форм. То есть, несмотря на отключенный наладонник потенциальной жертвы, метров за пятьдесят «шакал» все равно увидит, как и с какой стороны к нему приближается вновь возникшая на экране точка, изменившая цвет на красный. В отличие от того, кто этой точкой обозначен. Ход с вероятностью выигрыша один к ста. И то если очень повезет, преследователь окажется полным дебилом и останется на месте.

Поэтому я выбрал другой вариант.

Рюкзак, завернутый в костюм, лишь отдаленно напоминал лежащего на полу человека, но я очень надеялся, что этого окажется достаточно. Сам же я затаился в углу, положив рядом с собой выключенный фонарь и держа на прицеле покосившуюся дверь.

Ждать пришлось недолго. Правда, произошло все не совсем так, как я ожидал.

На экране КПК я видел, как необычно толстая желтая точка медленно приблизилась к белой. После чего… внезапно разделилась.

От нее отпочковался едва заметный бледно-розовый след, который я вряд ли бы заметил, если б до боли в глазах не вглядывался в экран. Непростое это дело – одновременно следить за пристегнутым к руке наладонником, повернув его экраном к себе, чтоб не отсвечивал, и одновременно контролировать дверь, совмещая контур проема с прицелом «Вала».

Дверь скрипнула еле слышно. И одновременно с этим скрипом в окно бесшумно ввалился темный ком. После чего я услышал характерный лязг металла о металл, природа которого мне была знакома – такой звук издает при стрельбе бесшумный пистолет ПБ/6П9.

Прикинув, куда мог упасть стреляющий ком, я плавно сместил прицел «Вала» и несколькими выстрелами прочесал сектор падения непонятного предмета. После чего проделал три сквозные дыры в человеческом силуэте, наконец-то появившемся в дверном проеме. Все-таки жуткая штука – бронебойная пуля. Даже защищенного бронежилетом человека с расстояния в десять метров прошивает насквозь независимо от класса защиты. Чего уж говорить о ночном убийце, не имеющем никакой защиты, кроме кольчужного полотна, вшитого в подкладку кожанки.

Он даже не понял, что произошло, – пули прошли через него, практически не встретив сопротивления. Я смотрел, как лучи редкой в Зоне луны просвечивают сквозь аккуратные отверстия в силуэте. Убийца несколько секунд осознавал происшедшее, еще не веря в то, что убит. Осознание пришло одновременно с гибелью мозга, и, пискнув, словно раздавленная крыса, «шакал» рухнул на пол.

Но его труп меня уже не интересовал. Гораздо любопытнее было узнать, что же такое ввалилось в окно?

Подобрав с пола фонарь, я нажал на кнопку, держа на прицеле предполагаемое место дислокации загадочного предмета.

Луч света выхватил из темноты кучку материи и несуразные контуры валяющегося на полу старого бесшумного пистолета с длинным, неудобным глушителем.

Я подошел ближе.

На материи явственно различались два черных пятна – места, куда попали мои пули. Ночью кровь при свете фонаря любой мощности всегда кажется черной.

Существо, завернутое в материю, было мертво. Или притворялось таковым. Я уже знал, что в Зоне могут встретиться любые мутанты, но тратить лишний патрон на контрольный выстрел было жаль. Поэтому я просто пнул эту кучу окровавленного тряпья, готовый немедленно выстрелить в случае чего.

Стрелять не пришлось.

Материя от пинка развернулась, оказавшись крошечным балахоном, и из нее на пол выпало тельце… ребенка?

Я никогда не видел детей вживую, только на картинках в «Энциклопедии Зоны». Тело, разорванное пулями практически надвое, сильно смахивало на человеческое дитя. Но все-таки это было что-то другое.

Нависший над лысыми надбровными дугами большой лоб пересекали глубокие морщины. Крохотные ручки обвивали жгуты развитых мускулов, чего нельзя было сказать о тощих и невероятно кривых ногах, на которых вряд ли могло при жизни передвигаться самостоятельно даже это невесомое тельце.

Наверно, я еще не особо привык к результатам биологического творчества Зоны. Иначе никак не объяснить того факта, что, разглядывая трупик мутанта, я несколько запоздало отреагировал на тень, мелькнувшую в дальнем окне дома.

– Не стреляй, Снайпер, – прозвучало из темноты.

– Не буду, – сказал я, не опуская ствола. – Пока не буду. Говори, Циклоп. Если есть что сказать.

– Есть, – сказал Циклоп, благоразумно не высовываясь. – Те, кого ты только что разделал, это наемники. Близнецы-убийцы. Вась-Вась их звали, может, слышал? Почти что легенда Зоны. Карлик на плечах братца катался в балахоне, сшитом из теплоотталкивающей пожарной робы. Чтоб на КПК не светиться, пока старший из себя манок изображает.

– Полезные сведения, – сказал я. – Особенно сейчас.

– Понятно, что когда ты их разделал, оно тебе без надобности. Однако учти, что их наняли Всадники. Они думают, что тебя к ним подослала «Воля» и что «фотошоп» ты у них спёр.

– С какой это радости? – удивился я.

– Ты чужак в Зоне, – отозвался Циклоп. – Хрен тебя знает, зачем ты пришел из-за периметра. Может, как раз за «фотошопом». Они решили, что если бы «фотошоп» «вольные» дернули, они б его в «Волю» и отнесли, а не ученым загнали.

– Интересно, как они об этом узнали?

– Разведка у них работает будь здоров. Да и без разведки сталкерская сеть, что твоя пенсионерка у подъезда, всё видит и всё знает. Костюм на тебе опять же навороченный, ствол, снаряга… Видно, ради чего сталкер, рискуя жизнью, в лагерь Всадников сунулся. Я-то свою долю деньгами взял. Чтоб не светиться…

– Молодец, – сказал я. – А чего Всадники сами не занялись вопросом, наемников подтянули?

– У их фенакодусов вблизи загоризонтной станции мозги набекрень съезжают. Им в этих местах своего всадника сожрать, что мне банку консервов схрючить. Отсюда до Чернобыля-два чуть больше двух кэмэ, люди пока что пси-воздействия не ощущают. А фенакодусы дичают, будто их никто никогда дубинами к узде не приучал.

– Все равно не понимаю, какого дьявола ты здесь сейчас делаешь, – сказал я.

– Ясен перец, что ты думаешь, будто я с Вась-Вась заодно был, – хмыкнул за стеной Циклоп. – Однако если б оно так было, что мне мешало забросить сейчас в окно пару гранат, пока ты в труселях по углам приседаешь, и спокойно отчалить, умыкнув твой модный прикид, которому РГДшка по барабану? А если ты считаешь, что я Метлу подставил, так то ж Зона. Кто слабее, тот и «отмычка».

– Хорошо, – сказал я, чуть опуская ствол «Вала». – От меня тебе что надо?

– Слушай, может, поговорим по-нормальному? – спросил Циклоп. – А то я уже запарился из-за стенки орать. Того и гляди какая-нибудь радиоактивная сука припрется посмотреть, кого это тут раздирает на ночь глядя.

– Давай попробуем по-нормальному, – сказал я. – Если получится.

Циклоп появился в проеме двери. Не успел я подумать, как хорошо бы смотрелись в этом силуэте отверстия от бронебойных пуль, как шустрый сталкер сместился в сторону и присел у стены, положив автомат перед собой. Жест человека, не собирающегося стрелять. Редкое явление в Зоне.

Мне тоже пришлось опустить ствол. А после и положить на пол. Так как все-таки неудобно надевать защитный костюм, удерживая «Вал» в руке.

Невидимый в темноте Циклоп хмыкнул.

– Да уж, не думали, наверно, Вась-Вась, что когда-нибудь попадутся на свою же удочку. Вот тебе и блаженный с законсервированными мозгами.

– Ты так и не сказал, на кой тебе этот блаженный сдался, – напомнил я, щелкая тумблером прибора ночного видения, в данной модели костюма позволяющего видеть окружающий мир практически так же, как и при дневном свете.

– Вот, держи.

Белый пластиковый контейнер проехался по полу и остановился у моих ног.

– Я на три часа позже тебя из лагеря научников вышел. За это время Захаров решил, что тебе не повредит блокиратор аномального излучения. Это доведенная до ума четвертая версия, полностью настроенный образец, позволяющий гулять под ЗГРЛС как в Москве под Останкинской башней. Правда, существует она пока в единственном экземпляре и хватит этой штуки только на то, чтобы дойти до загоризонтной радиолокационной станции. Потом защитная оболочка распадется под воздействием излучения. И останется только два варианта – либо сдохнуть под ЗГРЛС, либо уничтожить ее.

– А другого пути к центру Зоны нет? – осведомился я. – Только через эту станцию?

 

– Есть, конечно, – фыркнул Циклоп. – Например, обойти через Стечанку и Чистогаловку. Только, скорее всего, до Чистогаловки этим маршрутом доберешься уже не ты, а очень меткий зомби. В Стечанке уж полгода как стая псиоников обосновалась. Через Чернобыль-2 тоже можно попробовать. Если он, конечно, на месте. Если не на месте и снова блуждает, то вместо заброшенного военного городка на том месте будет очень реальный мираж. В который многие входили, но никто не выходил обратно. Поэтому сейчас уже мало находится психов, кто на собственной шкуре будет проверять, что перед ними – настоящий Чернобыль-2 или его проекция.

– Раньше были? – осведомился я.

– Один наемник через Лелев прошел, – пожал плечами Циклоп. – Последний он был, кто это сделал. Остальные уже по-другому ходили.

– И дошел кто-нибудь?

– Хрен его знает, – отозвался бывший член группировки «Воля». – Если кто и дошел, то обратно пока никто не вернулся. Хемуль в те места ходил, но до Монумента не добрался. Правда, он ему тогда был по барабану. У него бабу матерый псионик спёр, так он того мутанта по стене размазал, девку забрал и свалил. Сейчас жалеет, что заодно и Монумент с собой не прихватил, – хохотнул Циклоп. – А так много чего по барам брешут, всего не пересказать.

Я присел над контейнером, щелкнул накидным замком и откинул крышку. Внутри в специальном углублении лежали самые обыкновенные с виду наушники, опутанные тончайшей проволокой.

– А с другой стороны Зоны никто не пробовал пройти? – спросил я просто для того, чтобы спросить. И так ясно, что и там хода нет, иначе бы каждый кому не лень к ЧАЭС шлялся как к теще на блины.

– С севера периметр охраняют войска НАТО, – сказал Циклоп. – И у них на кордонах не срочники с АКСами стоят, а боевые роботы с тепловизорами, стреляющие во всякий движущийся объект. Как говорится, почувствуйте разницу.

– Ясно, – сказал я. – И что ты еще знаешь про эти антенны?

– Загоризонтная РЛС еще после чернобыльской аварии стала испускать излучение, срывающее диггеров с катушек, – ответил Циклоп. – Тогда много было желающих похабарить золотые и серебряные контакты из электрощитов. Только очень быстро у тех сталкеров свои контакты в башке барахлить начинали. А уж после Волны Излучения ЗГРЛС разгулялась на полную. Намного надежнее любого псионика начала превращать особо умных сталкеров в тупых зомби. Например, многие считают, что ты к антеннам ходил и основную часть мозга там оставил.

– Если и так, то самое время за ней вернуться, – задумчиво сказал я, с недоверием шевеля пальцами паутинку между чашками наушников. Она была на удивление упругой, не скажешь по внешнему виду.

– Захаров давно бьется над защитой от излучения ЗГРЛС, – произнес Циклоп. – Видно, что жаль ему было отдавать блокиратор, но кто ж его еще испытает, кроме нас?

– Нас? – переспросил я.

– Ну да, – кивнул Циклоп. – Я разве еще не сказал, что иду с тобой?

– А я сказал, что беру тебя в напарники? – удивился я.

– По мне, хоть «отмычкой», – серьезно сказал Циклоп. – Без базара.

Ну и ну. Прожженный авантюрист, умеющий не только просчитывать сложные многоходовки, но и воплощать их в жизнь, вдруг просится ко мне «отмычкой»?

– И на фига оно тебе?

– Надо, – твердо сказал бывший «вольный», доставая из кармана пачку сигарет. До этого я ни разу не видел, чтобы Циклоп курил. – Смысла в жизни нету, Снайпер. Какая судьба у одиночки? Хабар собрал, на снарягу с патронами сменял – и опять в Зону артефакты собирать. Пока аномалия в фарш не превратит или мутант на дерьмо не переработает.

Циклоп хмыкнул и, выплюнув так и не зажженную сигарету, убрал смятую пачку обратно в карман.

– А знаешь, чем живут гетман в «Воле» и Павленко в «Борге»? Тем, что вспоминают о прошлом, которое у них было ого-го какое. Это называется «есть что вспомнить». Ну а я какой хрен вспомню, если доживу до старости? Как мы со Снайпером у «Борга» танк увели? Так мне этого мало, сталкер. А вот если я, будучи старым пердуном, у каждой стойки рассказывать буду, как с легендой Зоны к ЗГРЛС ходил, то пусть только эта сволочь бармен попробует не налить мне стакан за счет заведения. Так что, считай, я сейчас себе на пенсию зарабатываю.

– Это я, что ли, легенда Зоны? – хмыкнул я.

– Она самая, – кивнул сталкер. – Будущая. Если до антенн дойдешь и назад вернешься. А я уж постараюсь, чтобы дошел и вернулся. Зря, что ли, я из «Воли» свалил?

В словах Циклопа была существенная доля здравого смысла. Несмотря на патологическое везение, следовало признать, что сталкерского опыта у меня пока маловато. И идти с таким багажом знаний и опыта к ЧАЭС, откуда не вернулись матерые сталкеры, знающие Зону как свои пять пальцев, было по меньшей мере самонадеянно. Удача, она ведь как патроны – пока они есть, ты герой. А потом, когда они кончаются, по закону подлости на дороге появляется ктулху. Или еще какая-нибудь радиоактивная пакость.

– Ну хорошо, – сдался я. – Предположим, пошли мы вместе. И как ты предлагаешь вдвоем мимо антенн идти? Блокиратор-то один.

– Блокиратор один, – согласился Циклоп. – Плюс у тебя в костюме своя встроенная защита от аномальных излучений имеется, хоть и хреновенькая по сравнению с блокиратором Захарова. Всего этого вместе должно хватить, чтобы подойти к ЗГРЛС вплотную.

– И отключить?

Циклоп покачал головой.

– Отключить ее невозможно. После того, как один сталкер разок ухитрился отключить антенны, фанатики Монумента их снова врубили и завалили входы в командный центр. Им ЗГРЛС нипочем. Они слуги Зоны, и вообще непонятно, люди это, зомби или биороботы какие. Но у меня там за стенкой, – сталкер кивнул головой в сторону двери, – рюкзачок. А в рюкзачке средство надежное. Чтобы успокоить ту загоризонтную станцию раз и навсегда. Сходим, посмотрим?

– Давай сходим…

У стены дома лицом вниз лежал труп человека, почти полностью скрывшийся под наваленными на него рюкзаками. Только вымазанные в спекшейся крови волосы торчали из-под зеленого клапана нижнего рюкзака.

– Яйцеголовые у своего лагеря какой-то тоннель копали, так одного из них балкой по башке треснуло. Он до выброса вылезти не успел и как раз на входе в тоннель загнулся. А я, когда за тобой бежал, на труп наткнулся.

Циклоп откинул клапан верхнего рюкзака и, достав продолговатый предмет, протянул его мне.

– А в тоннеле вот этого – залежи.

На брикете было написано: BLOCK DEMOLITION M2 (TETRYTOL) MUST BE DETONATED BY. CORPS OF ENGINEERS U. S. ARMY BLASTING CAP 1 BLOCK = SIX 1/2 LB TNT BLOCK.

– Нехило, – покачал я головой. – Подрывной блок тетритола, взрывчатки американского инженерного корпуса. Один блок равен почти полутора килограммам тротила.

– Ничего себе, – с уважением посмотрел на меня Циклоп, – ты и по-пиндосски шаришь… Интересно было бы узнать, откуда ты такой умный взялся.

Я пожал плечами.

– За тем и иду к Монументу, чтобы это выяснить.

– Ну да, – рассеянно сказал бывший «вольный». – Расскажи-ка мне, Монумент, куда делись мои мозги… Ну ладно, это твое дело. В общем, я и подумал – на фига нам обходные пути искать, когда можно эту ЗГРЛС просто взорвать к такой-то маме.

– Ну а как насчет того, что в легенды Зоны стрелять нельзя? – осведомился я.

– Стрелять нельзя, – согласился Циклоп. – Но ведь взрывать-то их никто не пробовал. Ты первый будешь.

– А ты где будешь в это время?

– Я тебя прикрою, – просто сказал бывший «вольный». И добавил: – С безопасного расстояния.

Ловким движением Циклоп отстегнул от кучи рюкзаков длинный чехол и, любовно проведя по нему ладонью, закинул его за спину. После чего пояснил:

– С СВДшкой за спиной тебе никакие фанатики Монумента не страшны. Снайперов же их мы попробуем снять до того, как они нас подстрелят. На то у нас тоже пара козырей имеется.

Я посмотрел на труп.

– Складно у тебя все получается.

– Не доверяешь? – хмыкнул Циклоп, сверкнув в темноте единственным глазом. – Правильно делаешь. В Зоне никому доверять нельзя. Но верить иногда можно. Тем более, когда других вариантов нет. Если же тебе с «рюкзаком» таскаться впадлу, то не парься, я не брезгливый, до контрольной точки донесу. Только дальше сам попрешь полный вес. Идет?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57 
Рейтинг@Mail.ru