Снайпер: Закон Зоны. Закон стрелка. Закон шрама

Дмитрий Силлов
Снайпер: Закон Зоны. Закон стрелка. Закон шрама

Похоже, дела шли неважно. Прошло уже минут десять, а Циклоп едва надрезал пару сантиметров. С учетом того, что Всадники не скупились на скотч и мотали его в несколько слоев, операция грозила затянуться до рассвета. То есть до завтрака фенакодусов.

– Чем это вы здесь занимаетесь, мальчики? – раздался у меня над головой знакомый голос.

Циклоп посмотрел вверх красным от недосыпа и напряжения глазом.

– Нос чешется, – сказал он. – Пытаюсь устранить проблему. Иначе никак.

Мне не надо было поворачивать голову для того, чтобы понять, что надо мной стоит Сорок пятая. Возможно, направив ствол автомата мне в висок. В общем, логично было бы на ее месте пристрелить слишком шустрый завтрак. Чисто на всякий случай. А своему любимому фенакодусу объяснить доступными средствами, мол, не будешь жрать свежепристреленное мясо – ходи, тварь, голодный.

Однако у Сорок пятой были другие планы.

Скотч, стягивающий мои руки за спиной, распался. И следом теплый шепот прошуршал у меня в ухе:

– Теперь мы в расчете, сталкер. Не забывай…

Где-то в центре лагеря грохнул одиночный выстрел, и я так и не услышал окончания фразы. Зато увидел, как к Метле с Циклопом скользнула гибкая тень. В следующее мгновение освобожденные сталкеры уже поднимались с земли.

Один из облученных, глядя на происходящее бессмысленными глазами, попытался что-то промычать, но тут же получил от Циклопа страшный удар ногой в висок. Голова полутрупа мотнулась на тощей шее, в тишине еле слышно хрустнули позвонки. Больше его тело не двигалось. Остальные несчастные испуганно притаились на своих обносках – даже на пороге смерти человек все рано хочет жить.

– Сейчас бегите вдоль заграждения, – громко прошептала Сорок пятая. – Вторые ворота открыты, охранник будет без сознания еще минут десять. Держи.

Она бросила мне КПК, который сама же и отняла у меня при обыске.

– В нем закачана подробная карта, как выйти из лагеря, минуя наши дозоры. Удачи, сталкеры.

Гибкий силуэт девушки растворился в темноте ночи.

– Фига себе, – покачал головой Циклоп. – Я уж думал, кранты нам. Но прав был гетман, личной удачи у тебя, Снайпер, до хрена. Главное, чтобы она не кончилась, пока мы отсюда не выберемся.

Мы побежали в указанном направлении, однако буквально через минуту Циклоп попросил:

– Слышь, Снайпер, дай-ка глянуть на твой КПК.

Я протянул ему наладонник. Циклоп посмотрел на экран.

– Молодец девка, – сказал он. – Карта подробнейшая. Короче, встречаемся в этом месте.

Он ткнул пальцем в левый верхний угол экрана.

– Здесь стоит ржавый молоковоз. Около него отдышитесь. Короче, Метла, если меня в двадцать три сорок не будет, чешите к четвертому схрону. Там затаритесь всем, что необходимо. Всё, рванули!

– А ты куда? – запоздало бросил ему в спину Метла, но Циклоп, отмахнувшись, уже бежал к центру лагеря, огибая по большой дуге световые пятна от брошенных хозяевами костров.

– И куда его черти понесли? – недоуменно спросил Метла.

– Его дело, – сказал я. – А наше дело – смыться отсюда побыстрее.

И мы рванули.

Немного оттащенный в сторону сегмент ограждения, заменяющий ворота, и в самом деле оказался недалеко. Пробегая мимо охранника, валяющегося на земле, Метла бросил:

– Вот бы узнать, затрахала она его или оглушила?

Мне очень захотелось со всей дури треснуть по зеленому капюшону, прикрывающему голову, говорящую слишком много. Но смыться подальше от лагеря было важнее, поэтому атаку на капюшон я с сожалением отложил на потом.

Нам и вправду сильно повезло. Зеленый пунктир, нанесенный на карту в КПК, иной раз выписывал довольно крутые зигзаги. Сильно сомневаюсь, что при пробежке без путеводной нити в темноте мы не наткнулись бы на невидимую аномалию или не напоролись на один из многочисленных дозоров Всадников. Пару раз я очень близко от себя слышал характерное потрескивание «электродов», разок справа хлопнул гравиконцентрат, превратив в фарш какого-то обитателя Зоны, любящего гулять по ночам. Смахнув с экрана КПК несколько теплых капель крови, долетевших до меня, я тихо сказал Метле:

– Тормозим. Где-то здесь должен быть молоковоз.

– На хрена тормозить? – задыхаясь, прошептал в ответ «вольный». – Сейчас Всадники уже очухались и седлают фенакодусов в погоню. Будем ждать Циклопа – точно дождемся. Только не Циклопа. Он всегда был малость отмороженный. Какой хрен понес его в центр лагеря Всадников? Небось, от него уже один наглазник и остался.

– Не пойму, где этот молоковоз, – сказал я, вглядываясь в темноту. Как я понял, луна в Зоне явление редкое. Более частое явление – это звезды, непостижимым образом просвечивающие через свинцовые тучи, практически постоянно скрывающие небо.

Наконец я разглядел в темноте что-то массивное и угловатое.

– Вроде туда, – сказал я, направляясь к черному силуэту.

Метла тему продолжать не стал и пошел следом, что-то тихо ворча себе под нос.

Подойдя поближе, я остановился, разглядывая при тусклом свете звезд очередную причуду Зоны.

Старый ГАЗ-53 старым не выглядел. Рассмотреть это вблизи было проще простого даже ночью. Потому что между платформой и цистерной обосновалась аномалия, напоминающая «электрод», по студенистому телу которой время от времени пробегали электрические разряды. А сама желтая цистерна с прозаической надписью «Молоко» висела в воздухе в метре от платформы, на которой ей было положено находиться изначально. При этом и молоковоз, и его левитирующая цистерна были покрыты тонким слоем слизи, видимо, предохраняющей металл от коррозии.

– Сколько времени? – осведомился Метла.

Я глянул на КПК.

– Ждем еще девять минут.

– Как раз Всадникам хватит район прочесать…

– Не нуди, Метла!

Ждать пришлось недолго. Еще и пяти минут не прошло, как Циклоп вынырнул из темноты и, щерясь кривыми зубами, чувствительно хлопнул приятеля по плечу.

– Спасибо, что дождались, мужики!

В правой руке Циклоп небрежно держал автомат, который не мог принадлежать нормальному мужику. Потому как нормальный мужик не будет украшать свое оружие изображениями гигантских дионей – хищных растений, хватающих людей и животных, – а также не будет заказывать к автомату эксклюзивных магазинов из прозрачного пластика. Удобно, конечно, – сразу видно, сколько патронов в наличии, – но выглядит как-то… нетрадиционно. Видимо, потому Циклоп и предпочел избавиться от странного оружия, найдя вполне убедительную причину.

– Держи, – бросил он мне автомат. – Ты снайпер, значит, тебе и прикрывать. А это тебе, Метла.

Он протянул приятелю обычную армейскую флягу.

– Только не пей на бегу и в одну харю. Дыхалка накроется на полпути. И потом, это вся наша вода. Напьемся вместе, когда я вас до схрона доведу.

И достал из кармана КПК – не иначе как тоже трофейный.

– Где тебя черти носили? – взвился Метла.

– Любопытно стало, в кого они там стреляли, – пожал плечами одноглазый сталкер. – Прикинь, какой-то трёхнутый со слезами на глазах Витю Калика из «калаша» завалил. Убивца, понятно дело, Всадники сразу скормили фенакодусам. И теперь всей группировкой переживают по поводу гибели Вити. Что за натура у людей – сначала валить пророков, а потом по этому поводу переживать веками? Но ничё, думаю, это ненадолго.

– Что ненадолго? – не понял Метла.

– Витя Калика заваленным пробудет недолго. Его ведь уже мочили, а он все равно вернулся. Не зря у него второе погоняло Перехожий. Шляется туда-сюда между мирами. В одном помрет – в другой переходит. Как думаешь, Метла, в свете твоей духовной семинарии, может, он и есть…

– Может, – перебил я неизвестно с чего радостного Циклопа. – Только, может, нам пора всё-таки до вашего схрона добраться? Всадников-то пока еще никто не отменял.

– Точно, – спохватился Циклоп. – Бегом, мужики, здесь уже не особо далеко.

* * *

Но уйти даже не особо далеко у нас не получилось.

Не успели мы отбежать от молоковоза и сотни метров, как в небо позади нас взвилась осветительная ракета.

Я обернулся.

Слева и справа молоковоз огибали силуэты Всадников.

Их было много, не меньше десятка. Даже если начнешь бросать пули одиночными – не успеть. С такого расстояния не один, так другой срежет очередью.

И тут я опять совершил абсолютно нелогичный поступок, который никоим образом не смог бы объяснить себе сам, даже если б очень захотел.

Я упал на спину, выставив автомат перед собой, и выпустил длинную очередь по желтой цистерне, зависшей над «газоном».

Не знаю, что возили в молоковозах ликвидаторы обеих чернобыльских аварий. Но рвануло так, что взрывной волной меня подхватило и протащило по земле пару метров. Однако скольжение на спине по влажной земле Зоны не мешало мне смотреть, как медленно, очень медленно разлетаются в стороны фигурки людей и фенакодусов. Правда, целых фигурок было мало. В основном в стороны разлеталось то, что от них осталось. Удивительно, во что могут превратить живое тело тридцать свинцовых цилиндриков, выпущенных по нужной цели.

– …аааать!!! – долетело до меня.

Время вернулось в привычное русло. Еще мгновение я смотрел на столб прозрачного, студенистого огня, возникшего на месте молоковоза, потом швырнул на землю пустой автомат, вскочил на ноги и бросился бежать. Рядом со мной бежали Метла и Циклоп. Последний орал на бегу, словно его покусывал за пятки чудом выживший фенакодус.

– Твою мать!!! – прохрипел он мне в ухо. – Никогда, мля, никогда не стреляй в памятники и легенды Зоны! Ты понял?

– Пошел ты, – бросил я на бегу. – Сам сказал «прикрывай»… Вот я и прикрывал… как умею.

– Он прав, – выдохнул едва поспевавший за нами Метла. – Чисто по понятиям…

– Вы мне еще за понятия расскажите, – огрызнулся Циклоп. – Обернитесь лучше!

Я обернулся.

Столб застывшего огня никуда не делся. Более того, он рос вверх. И от него во все стороны стремительно растекалось по земле холодное студенистое пламя. Я успел заметить, как оно захлестнуло несколько кривых деревьев, которые скорчились, почернели и мгновенно застыли, облитые прозрачной сверкающей субстанцией. Как и приотставшие Всадники, не успевшие развернуть своих фенакодусов, по инерции летящих вперед.

 

Еще немного – и море студенистого огня захлестнуло бы и нас заодно с преследователями – уж больно быстро оно двигалось. Я уже серьезно опасался, что останусь здесь очередным памятником Зоны, облитым застывшей слизью, в который не будут стрелять проходящие мимо суеверные сталкеры, когда, едва не лизнув каблуки моих ботинок, прозрачное пламя отхлынуло назад. Обернувшись вторично, я увидел, что огненный столб стремительно уменьшается в размерах.

Уносить ноги с повернутой назад головой дело неблагодарное. Я споткнулся о какую-то корягу, и чуть не растянулся на земле. Понятно, что бежать от опасности не оглядываясь гораздо эффективнее, чем наоборот. Однако любопытство часто сильнее разума. Особенно в Зоне.

Однако когда я в очередной раз обернулся назад, то не увидел ровным счетом ничего интересного. Молоковоз как ни в чем не бывало стоял на своем месте, вокруг него, словно запакованные в чехлы из прозрачного пластика, застыли почерневшие трупы деревьев, людей и фенакодусов, а место взрыва по большой дуге огибали два новых отряда преследователей. Всадники не собирались отказываться от погони. Разве что беглецы получили небольшую временную отсрочку.

Очень небольшую.

Потому как разогнавшийся фенакодус по скорости был вполне сопоставим с механическими средствами транспорта, на которых мне удалось покататься за свое недолгое пребывание в Зоне.

Головой на бегу вертел не только я один.

– Не успеем… до схрона… – простонал Метла.

Ему приходилось хуже всего. Возможно, я немного не рассчитал, когда лупил его ботинком в коленный сустав, и сейчас парень заметно припадал на левую ногу. Похоже, это очередной закон Зоны – спасая одно, калечишь другое.

– Не успеем, – согласился Циклоп. И, зачем-то на бегу взглянув на наладонник, круто взял вправо. – За мной!

Мне уже было все равно, куда и зачем бежать. Главное – не останавливаться. Потому что если во время такой гонки остановиться – то всё. Упадешь на землю и уже не встанешь, пока не поднимут. Или не сожрут. Хотя, если упадешь, то и не страшно, пусть жрут. Все равно первые несколько секунд ничего не почувствуешь, кроме раздирающей боли в легких и высохшей гортани.

Я чувствовал, что сил у меня осталось на километр, не более. А еще я помнил, что в колено Метлу долбанул тоже я. И то, что, возможно, я тем самым спас ему жизнь, было почему-то неважно.

Мысленно сильно удивившись самому себе, я ухватил спотыкающегося Метлу за рукав и потянул за собой. Опять же мысленно отметив про себя, что километровый ресурс, поделенный на двоих, автоматически тоже сокращается вдвое.

* * *

За четыре часа, проведенные у костра прошлой ночью, листая «Энциклопедию Зоны», я узнал очень многое. Например, что модель КПК серии Z сразу же после появления на рынке завоевала популярность не только в Зоне, благодаря которой, собственно, и была разработана, но и во всем мире.

Феномен популярности данной модели среди обывателей – так же как и военных камуфляжей, армейских ботинок и бензиновых зажигалок – помимо моды объяснялся функциональностью, повышенной надежностью и набором самых необходимых функций. И хотя гражданским были вовсе необязательны такие опции, как встроенный дозиметр радиоактивности, детектор жизненных форм или таймер выбросов, производители не спешили блокировать эти функции при продаже новой модели КПК гражданскому населению. Как, например, не спешили сводить желто-зеленые пятна со своей продукции производители моделей одежды в стиле military. Аура войны, жестокости и крови, окутывающая пусть даже самый безобидный предмет, всегда способствует повышению продаж.

И сейчас весь мир знал – через 34 минуты 20 секунд в Зоне произойдет выброс.

И что представляет собой выброс на самом деле, в этом мире не знал никто.

Согласно «Энциклопедии», впервые это слово прозвучало после взрыва Четвертого энергоблока, в результате которого произошел колоссальный выброс в атмосферу радиоактивных веществ. А потом, через несколько лет, в недрах того самого энергоблока вдруг полыхнуло снова. Однако теперь это уже была не зараженная радионуклидами воздушная струя, бьющая из жерла разрушенного реактора.

Ирреально-лазурное сияние, словно призрак чернобыльской катастрофы, пронеслось по огороженной кордонами Зоне отчуждения – и породило ту Зону, которую мы все знаем не понаслышке.

С животными, практически мгновенно мутировавшими до квазимяса, фенакодусов и прочих ужасных тварей.

С людьми, находившимися в тот момент поблизости от Саркофага и превратившимися в ктулху или съежившимися до бюргеров.

И, конечно, с аномалиями и артефактами, до которых так охочи сталкеры.

В Новой Зоне выбросы стали постоянными. Теперь над Зоной периодически проносилась та самая волна неведомого излучения – ураган, уничтожающий всё, что успели изменить в ней люди. А также уничтожающий людей, которые не успели спрятаться в укрытия, принадлежащие Зоне. Дома, хозблоки, даже жестяные коробки гаражей, много лет назад пережившие и чернобыльскую катастрофу, и Волну Излучения, оставались нетронутыми после выбросов. Их люди называли просто – «имущество Зоны».

Бесполезность каких-либо серьезных восстановительных работ в Чернобыльской Зоне отчуждения после Волны мало-помалу осознали все. Всё, что строилось человеком из материалов, завезенных с Большой земли, сметалось первым же выбросом. Как и любое массированное вторжение техники и больших скоплений людей.

Мало-помалу у сталкерских группировок выработалась своеобразная тактика выживания – перемещаться группами не более десяти человек и строить что-либо из материалов, хотя бы наполовину принадлежащих Зоне. Например, бункер, выстроенный из бетонных плит Зоны, скрепленных привозным цементом, имел все шансы пережить очередной выброс. Правда, бункеры строились редко и только силами мощных группировок. Чаще одинокий сталкер возводил из подручных материалов щитовой домик, который пни – и развалится. И спокойно пережидал в его неглубоком подвальчике выброс, способный перевернуть танк, вторгшийся в Зону. После чего продолжал заниматься своими делами в абсолютно целом домике.

Но плохо приходилось сталкеру, не нашедшему укрытия до начала выброса. Хотя сложно сказать, плохо или хорошо человеку, который исчезает бесследно. Раньше старый наладонный компьютер, адаптированный под нужды жителей Зоны, действовал просто. Суммировав данные о своем владельце – температуру тела менее 34 градусов, длительное отсутствие двигательной активности, дыхания и кожных выделений, – выдавал в локальную сталкерскую сеть информацию о его смерти. Такую же информацию он выдавал, будучи уроненным на землю, медленно остывающую после ночного костра. Минут двадцать полежит – и оповещает всему сталкерскому миру, мол, всё, помер хозяин.

КПК серии Z помимо вышеперечисленных параметров для регистрации смерти владельца собирает и суммирует еще кучу данных – прекращение сердечной деятельности и деятельности центральной нервной системы, неоспоримый факт наличия терминальных состояний, наконец, отсутствие реакции на чувствительный электрический разряд, поданный на тело от мощной батареи наладонника.

В общем чудо, а не машинка. Я даже не пытался понять, каким образом она отличает врагов от друзей, обозначая одних красными точками, других синими, а тех, кому ты просто глубоко до фонаря, – желтыми. Или, например, как она определяет время до очередного выброса. Но я верил показаниям своего КПК, ибо пока что всё написанное в нем подтверждалось на практике.

Например, сейчас на этом экране мигала тревожная красная надпись: «Ожидаемая мощность выброса 7,64. До начала Выброса 32:20… 32:19… 32:18…»

Особо разглядывать КПК было некогда. Да и незачем. Когда легкие хрипят от недостатка кислорода, когда перед глазами пляшут черные пятна, когда ты чуть не волоком прёшь за собой из последних сил полуживой балласт весом под восемьдесят кило, информация о скором выбросе кажется ерундой. По сравнению со стремительно приближающимися красными точками, охватывающими полукольцом одну белую точку и две зеленых. Мне не надо было смотреть на экран – я и так знал, что там.

– Еще малёхо, мужики! – проорал Циклоп. – Вот оно!

– Что… оно? – прохрипел я.

– Танк!

Это и вправду был танк, вынырнувший из темноты огромным черным силуэтом. И это был не очередной «памятник Зоны», брошенный ликвидаторами из-за повышенного радиационного фона. От разбросанных по Зоне покинутых машин пахло ржавчиной и сыростью. А от этой стальной громады за несколько метров несло свежей краской, машинным маслом и дизельным топливом.

– Откуда? – только и смог сказать Метла, рухнув на землю возле гусеницы.

– Из экспериментального рампового транспортника АН-70, – бросил Циклоп, ловко карабкаясь на броню. – Экспериментальный сброс экспериментального танка Т-010, облегченного артефактами.

– А почему… в Зоне?

– А потому, – отрезал Циклоп, открывая люк. – Мухой под броню!

Мухой не получилось – Метла был совсем плох.

Но – получилось.

Я усадил Коляна на место командира танка, а сам занял место наводчика. Командир из «вольного» сейчас был неважный, но и я не особо разбирался в экранах, кнопках и рычагах, окружавших меня. Зато, судя по тому, как машина плавно тронулась с места, Циклоп отлично справлялся с функциями механика-водителя.

– Йа! – раздался у меня над ухом его торжествующий рев. – Мы все-таки их сделали!

– Если только они сейчас не сделают нас, – сказал я, глядя на один из экранов, демонстрирующих вид сзади.

Экспериментальный танк еще только набирал скорость, в то время как преследующие нас Всадники были уже совсем близко. Я видел, как двое из наездников ловко соскочили со своих «коней» и вскинули на плечи тонкие трубы, в которых я узнал старые добрые противотанковые гранатометы РПГ-7, которые, ежели зарядить их правильной гранатой с тандемной боевой частью, способны превратить в груду металлолома самый что ни на есть навороченный танк, несмотря на его многослойную броню, динамическую защиту и иные современные прибамбасы.

– Хрен им по всей морде, – заявил Циклоп. Однако в его искаженном динамиками голосе я уловил озабоченность.

Что и подтолкнуло меня откинуть прозрачные колпачки над двумя кнопками и вдавить их в приборную панель.

Сейчас же один из экранов заволокло дымом. Впрочем, через мгновение фигуры Всадников и фенакодусов проявились на экране в виде красно-желтых силуэтов. Судя по их растерянному шевелению, я нажал на нужные кнопки.

– Не устаю удивляться тебе, парень, – прозвучал в динамиках голос Циклопа. – Колись давай, откуда ты знаешь, где у новейшего танка система управления кормовыми дымовухами и ТДА «Туча»?

– Без понятия, – сказал я. – А что такое ТДА?

– Термодымовая аппаратура, – задумчиво сказал Циклоп. – В нашем случае впрыск дизельного топлива в систему выхлопа двигателя.

– Ну а ты откуда это знаешь? – в свою очередь спросил я. – Сталкеру такие знания без надобности. Как и вождение танка.

– От Верблюда, – доходчиво пояснил Циклоп. – Погоняло такое было у нашего старшего инструктора диверсионного спецбатальона.

– Так ты из армейских сталкеров? – подал голос медленно оживающий Метла. Сразу после его посадки на сиденье командира из подлокотника выехало что-то гибкое, но тогда у меня не было времени рассматривать, что именно. Оказывается, это была система манипуляторов. Клещи из плотной резины зафиксировали предплечье Коляна на подлокотнике, а игла на гибкой подводке сама нашла вену на кисти. Пока я разбирался с экранами и кнопками, танк вкачал в Метлу что-то целебное, подействовавшее практически сразу. Однако на экране, висевшем перед носом сталкера, мигала красная надпись: «Лучевое поражение командира экипажа! Необходима срочная госпитализация!»

– Было и такое в биографии, – не стал отпираться Циклоп. – Но это в прошлом. Воля превыше всего.

Небезосновательно подозревая, что дальше начнется продолжительный монолог с преобладанием слов «гетман», «свобода», «Воля» и т. д., я поспешил перевести разговор на другую тему. На мой взгляд, гораздо более важную.

– Куда мы сейчас едем? – спросил я.

Броня Т-010 экранировала любое внешнее излучение, поэтому экран моего КПК был девственно чист. А в навигационных приборах танка я ничего не смыслил. Не иначе мои экстраспособности проявлялись лишь при непосредственной угрозе, нависшей «над моею больной головой».

– В научный лагерь, – отозвался Циклоп. – Ты ж вроде туда собирался?

– Интересно, – задумчиво произнес я. – Как-то все получается больно уж складно. Вы в лагерь за мной пришли, потом ты в лагере отлучился не пойми куда, и не пойми как автомат раздобыл. А после танк нашел и сейчас ведешь его, будто по пеленгу. И при этом, типа, мне всё это больше всех надо. Рассказывай, Циклоп, что к чему. Хоть я и не помню ни хрена, кем был в прошлом, но точно знаю, что и тогда не любил, когда меня использовали втёмную.

 

– Посмотри направо, Снайпер, – вместо ответа спокойно произнес Циклоп. – Потом поговорим.

Я бросил взгляд на правый экран и признал, что разборки стоит на время отложить.

Прямо на нас неслись два легких танка с характерной черно-красной эмблемой группировки «Борг» на лобовой броне. И, судя по тому, как они синхронно доворачивали пушки, намерения у экипажей этих танков были более чем очевидными.

Не помню уже, от кого услышал я совсем недавно понравившееся мне выражение – «закон подлости». Согласно этому закону я не успевал развернуть башню своего танка, чтобы встретить ответным огнем новые цели. Да и, если честно, не знал я, что нужно делать для того, чтобы ее развернуть. Никакой Верблюд меня этому не обучал, и мои хваленые инстинкты на этот раз упорно молчали. Поэтому я скорее от неожиданности, чем по какой-то другой причине заорал дурным голосом:

– Тормози!!!

Удивительно, но Циклоп меня послушался. Наверно, тоже не ожидал такого бешеного крика.

И, что удивительно вдвойне, трюк сработал. Еще немного, и я выведу собственный закон в пику закону подлости: чем парадоксальнее решение, тем оно эффективнее.

Танки «Борга» синхронно плюнули огнем. И не тормозни мы так, что задняя часть нашего Т-010 задралась выше передней, вряд ли с такого расстояния спасла бы нас активная броня. Тем более что били пушки борговцев по гусеницам.

Однако стреляли наводчики танков с упреждением, как всякий грамотный наводчик будет бить по цели, стремительно летящей вперед. Потому результатом нашего маневра оказалась не разорванная на траки гусеница, а два слившихся в один взрыва в метре от носа нашего танка.

А потом Циклоп в очередной раз доказал, что инструкции, полученные от Верблюда, он усвоил более чем на отлично. Не успела корма нашего танка опуститься на землю, как его гусеницы с бешеной скоростью крутанулись в разные стороны. В результате чего передо мной на центральном экране возникли две опять же синхронно тормозящие цели. Им просто ничего больше не оставалось – иначе б они с разгону просто впечатались в нас. И в какой-то момент их борта почти соприкоснулись.

Я не боялся, что кто-то из них выстрелит, осознавая, что танку нужно некоторое время, чтобы перезарядить орудие. У меня же этого времени не было. Поэтому, когда я увидел, что перекрестие прицела в центре лобового экрана на мгновение совпало с просветом между бортами танков, я просто нажал на самую большую красную кнопку, полагая, что на месте наводчика функция у нее может быть только одна.

И я не ошибся.

Нас мягко тряхнуло. После чего на экране возникла белая вспышка. А потом я увидел, как танки группировки «Борг» разлетаются в стороны, словно они сделаны не из стали, а из картона.

– Ничего себе отморозки, – пробормотал в динамике голос Циклопа. – Я уж хотел на таран идти, выяснить, чья броня круче. А они с транспортника экспериментальный танк сбросили, предварительно зарядив его орудие ПТУРом. Типа, в полной боевой готовности на случай непредвиденных обстоятельств. Реально отморозки. Хотя «борги» – они всегда были с приветом…

– С ПТУРом? – переспросил я.

– А ты, типа, не понял, что противотанковой ракетой долбанул, а не снарядом? – хмыкнул Циклоп. – Вспомнишь погоняло своего инструктора, передай ему низкий поклон от меня. И пузырь хорошего коньяка поставь в придачу…

Наш Т-010 уже несся по Зоне прежним курсом, поэтому я, чувствуя свою миссию временно выполненной, решил продолжить прерванную дискуссию.

– Значит, наш танк предназначался «Боргу»?

– Ага, – просто ответил Циклоп. – Мы на базе их секретный канал связи перехватили и расшифровали. Уже хотели две бригады Охотников высылать на место десантирования танка, а тут ты подвернулся со своей личной суперудачей. Ну, грех было не воспользоваться. Вот гетман и придумал многоходовку. Я уж опасался, что опоздаем. Ан нет, прибыли тютелька в тютельку, буквально за несколько минут до прибытия борговского конвоя. Который ты так замечательно в расход пустил. Ты уж не обессудь, Снайпер, на войне как на войне. А мы здесь все есть винтики, мобилизованные Зоной.

– И девчонка тоже предусматривалась многоходовкой? – поинтересовался я.

– Насчет девчонки бес попутал, – признался Циклоп. – Есть у меня такая слабость – бабы. Зато я же и придумал, как Всадников от нашей базы увести. Сейчас небось вся их орда за нами гонится.

Он расхохотался. После чего внутри танка повисло тягостное молчание.

– Я правильно понимаю, что не из-за борговского танка они за нами гонятся? – медленно спросил Метла.

– Правильно, – вздохнул Циклоп. – Чего уж там, прости меня, парень. Но научники тебя откачают. За такой-то хабар.

Свободной рукой Метла достал флягу, которую ему сунул Циклоп. Зубами отвинтил крышку, после чего перевернул флягу горлышком книзу…

На колени ему выпал похожий на карандаш продолговатый предмет, светящийся мягким голубоватым светом.

– Сука ты, – тихо сказал Метла. – Он же фонит немногим меньше Саркофага. Его ж в тройном контейнере переносить надо.

– Знаю, – отозвался Циклоп. – Но не было у нас того контейнера. И если бы я его нёс сам, кто бы сейчас вел этот танк?

Метла ничего не ответил. Он лишь осторожно подцепил «фотошоп» горлышком фляги, и, так же осторожно поймав зубами болтающуюся на цепочке крышку, завинтил ее на прежнее место. Потом посмотрел на надпись, пульсирующую на экране, и осторожно извлек из вены иглу. После чего фиксирующие его руку манипуляторы тут же скрылись в подлокотнике кресла.

– Может, кому другому пригодится, – слабо улыбнувшись, сказал мне Метла. – Кто поменьше чем двадцать тыщ бэр хапнет. Вам бы тоже не мешало… радиопротекторами залиться…

– Не мандражуй, сталкер! – взревел Циклоп. – Меньше двух кэмэ до научного лагеря осталось! Держись!

Судя по тому, как ощутимо прыгнул вперед танк, Циклоп то ли сбросил дополнительные топливные баки, то ли врубил какой-то серьезный форсаж. Пару раз нас хорошо тряхнуло, на переднем и правом боковом экране сверкнули пучки молний – не иначе мы проскочили скопление неслабых «электродов». Но встроенная противоаномальная защита, по ходу, работающая в автоматическом режиме, сработала на совесть. Интересно, гравиконцентрат этому танку тоже нипочем?

Танк вылетел на пригорок – и на наших экранах открылась обширная панорама.

Перед нами был огромный котлован. На дне которого притаился ДОТ размером с небольшой город. Монолитная конструкция напоминала гигантскую перевернутую чашу, из стен которой вырастали многочисленные антенны и не менее многочисленные стволы пушек и пулеметов, торчащие из бронеколпаков, установленных на крыше.

Справа от ДОТа раскинулось наполовину высохшее озеро, фактически неглубокое болото с многочисленными прямоугольными островами автомобилей, отчего его поверхность напоминала «рубашку» гранаты Ф-1.

А единственный путь между нами и монолитными воротами города-ДОТа был перегорожен немногочисленным отрядом, насчитывающим от силы человек десять.

Трое из них держали в поводу фенакодусов. Остальные, стоя на одном колене, целились в нас из противотанковых гранатометов.

– Приказываю остановиться! – разнеслось по кабине. – В противном случае будет открыт огонь на поражение!

– Обошли… гады, – прошипел Циклоп. – Как успели? Мы ж по прямой шли…

– Клич кинули… через КПК, – прошептал Метла. – Кто с гранатометом – все к озеру Куписта…

Я не смотрел на экран. Что толку на него смотреть? И так ясно. Если долбанут из семи стволов одновременно, от нас и головешек не останется. Танк не аномальный молоковоз, который возрождается после уничтожения… Не аномальный молоковоз…

Сознание зацепилось за «аномальный…». Где-то я только что видел…

Вот оно! Табличка «Дополнительная аномальная защита корпуса» над блоком из шести тумблеров. Вот бы еще узнать, какой из них для чего предназначен…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57 
Рейтинг@Mail.ru