Ветра Пустоши. Книга 2. Новые враги

Дмитрий Литвинов
Ветра Пустоши. Книга 2. Новые враги

Ящер задумался на минуту.

– Вы двое обыскать весь трактир, везде смотрите внимательно.

Отдал он команду воинам, сам продолжая трактирщика на прицеле держать. Прошло довольно много времени, прежде чем воины вернулись. С ними была только молодая девушка, Ящер ее уже видел здесь раньше – она, как и Виолетта с клиентами работала. Ящер ее опросил. Та полностью подтвердила слова трактирщика – Виолетта действительно через два дня после стрельбы в городе, закрылась у себя в комнате, никуда не выходила и ни с кем не разговаривала. А потом, утром четвертого дня ее комната оказалась пуста, одежда осталась лежать на месте. Не похоже было, чтобы она врала, вела она себя вполне естественно и спокойно. Ящер внимательно на девушку посмотрел, потом на вожатого, затем на трактирщика взгляд перевел.

– Я знаю, что ты причастен к похищению Заиры. Ты силен и хитер, выдержки тебе тоже не занимать. Знаю, что ты покрываешь своих вышибал, знаю, что ты мне никого не выдашь, даже если пытать буду. Ведь не выдашь же?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Спокойно и даже отрешенно ответил Сан сен Гор, как будто Ящер спрашивал его о том, когда ждать прихода следующей Солнечной Бури.

– Тогда я тебе сейчас более подробно объясню. Ведите обоих в подвал.

Последняя фраза предназначалась уже воинам. Те, под дулами автоматов, повели девушку и трактирщика по ступеням вниз. Оба не сопротивлялись, только девушка испуганно озиралась назад на конвоиров. Ящер и Лекс замыкали процессию, вожатый шел в свои мысли погруженный, растерянность на лице. В подвал спустились, девушку и трактирщика у стены поставили, на прицеле держат.

– Вы хоть понимаете, что это произвол, вас за это под трибунал отдадут.

Трактирщик спокойно воинам сказал.

– Не отдадут, да и не узнает никто. Здесь только мы. – Ответил за них Ящер. – Ты мне скажи лучше, на что ты позарился? Почему им помогал, зачем врага, смерть принесшего в город, покрываешь?

До девушки уже постепенно начинало доходить, что происходит и, что может дальше произойти. Ее глаза наполнялись диким, неподдельным ужасом и животным страхом. Сан сен Гор по-прежнему стоял спокойный и невозмутимый, как будто у себя за стойкой, разливая Ящеру и вожатому заказанные напитки.

– Как знать кто кому враг, а кто кому друг и брат.

Неопределенно ответил трактирщик. Ящер вытянул вперед руку с пистолетом, дуло смотрело прямо в лоб трактирщику. Девушка поднесла руки ко рту, из глаз потекли слезы.

– Что ты сейчас чувствуешь, трактирщик?

– Облегчение – я скоро снова их увижу, снова буду с ними вместе.

– С кем, с твоими друзьями и братьями?

Тот головой отрицательно покачал.

– С женой и сыном.

– Тогда привет передавай.

Раздался резкий хлопок, многократно отразившийся от стен тесного подвала, больно ударивший по ушам. Пистолет в руке Ящера выплюнул маленький огонек, на лбу трактирщика образовалась темная точка, голова резко запрокинулась назад, тело последовало за ней. Сан сен Гор завалился на спину, и больше не двигался. Хлопок выстрела вывел Лекса из прострации, в которой он пребывал последние несколько минут, голова очистилась от мыслей, реальность резко обрушилась сверху – он только что застрелил безоружного человека – я снова стал молчаливым соучастником убийства! Ударная волна от выстрела, отразившись от стен, слегка контузила вожатого, голова стала ватной, адреналин выплеснулся в кровь, легкое возбуждение не позволяло мыслить трезво, в сознание ворвался дикий вопль девушки, который быстро оборвал второй выстрел. Снова пришла вторая ударная волна, самого выстрела Лекс уже почти не слышал, он уже опять почти не понимал, где реальность, а где фантазия его мозга. Он видел, как ноги девушки подкашиваются, как она падает, заваливается набок, ее глаза широко открыты, в них застыл ужас. У нее во лбу тоже черная дыра, из которой стекает тонкая темная струйка.

Что дальше было, память напрочь стерла и не показывала вожатому, в себя он пришел уже на постоялом дворе, куда его привел один из воинов. Лексу казалось, что он понемногу сходит с ума, увиденное не давало покоя, память по кругу прокручивала один и тот же момент – как тяжелая пуля входит в лоб девушки, пробивает кость, раскалывает череп выходит сзади, вытягивая следом за собой, сгустки крови и куски костей вперемешку с мозгом. Он даже не понял что в какой-то момент перед ним уже лицо не той девушки, а другое – лицо Виолетты, это его теперь уродовал кусок свинца. Лекс скрючился на кровати, прижал колени к груди, руками их обхватил и дико завыл, как раненый волк.

––

– Молодец Игер, хорошая работа! Нужно людей собирать, карты готовить, завтра выдвигаемся.

Воевода возбужденно ходил по гостиной, из одной стороны в другую, меряя ее шагами.

– Сколько воинов с собой будем брать?

– Всех, для охраны дома только несколько человек оставлю.

– Так ты контроль над всеми стратегически важными точками растеряешь.

– Как растеряю, так и верну. Здесь горстка наемников останется, всё они все равно не смогут контролировать и удержать. Голову того, кто бойню в городе устроил, привезу, расположение людей получу – тогда и наемников и Совет сковырну разом.

Игер кивнул.

– Может и так. Каков наш дальнейший план действий?

– Ты иди воинов оповещай, завтра по сигналу всем общий сбор на торговой площади. Сигнал три зеленых ракеты в воздухе. Подготовку держать в строжайшем секрете. Сигнал подадим в самый последний момент, когда карты готовые на выходе у ворот стоять будут. Потом картами займись – продовольствие, вода, лекарства, оружие. Всего чтобы было с запасом, недели на две.

– Хорошо сделаю. Еще команды карторов найти нужно.

– А что их искать? Они все на постоялом дворе собраны, еще одна в городе, сейчас людей отправлю, их соберут, и на торговую площадь готовить карты отправят. А полуночников туда завтра пригоним, а сегодня я с ними сам поговорю.

– Почему завтра, почему сам?

– Сегодня они ерепениться будут. Им время для размышлений нужно будет, чтобы понять, что выбора у них нет. А сам, потому как ты с ними к копальне ходил, с вожатым их знаешься – это дело осложнить может, напор твой смягчить. А нам дифирамбы им петь некогда, мне нужно, чтобы они завтра паруса под первый ветер на картах ставили. Вот на этом и закончим. Давай, друг Игер, ступай по делам.

Воин поднялся, кивнул коротко и вышел из дому. Воевода посыльного подозвал, дал команду людей собирать у дома. Посыльный умчался.

Дожидаясь пока воины на улице соберутся, Воевода оружие проверил – выщелкнул магазин из пистолета, затвор назад отвел, вперед отпустил, магазин назад вставил, в кобуру пистолет вложил. Потом автомат проверил, за спину закинул. Посыльный вернулся.

– Люди собраны, ждут.

В сопровождении двух десятков воинов Воевода Верд сен Вер направился к постоялому двору. Внутрь вошел – в зале сидело много караванеров.

– Внимание, слушаем меня очень внимательно, повторять не буду! Те, кто не услышит или не поймет услышанное, услышит вот что.

Воевода достал пистолет, в потолок выстрелил.

– Некоторые услышат этот звук в последний раз в жизни.

В зале повисла гробовая тишина.

– Шеф-капитан в зале есть?

Тишина, никто не шелохнулся.

– Никто вопрос не расслышал?

– Нет его, он умер, еще по приходу в город.

Бросил кто-то из зала.

– Мастер-помощник, старкары – руки поднять.

Вверх вытянулись две руки.

– Кто такие?

– Старкары.

– Где еще один старкар и мастер-помощник?

– У себя наверху.

– Сюда их зовите, вы помогите им, чтобы побыстрее дошло.

Скомандовал Воевода воинам. Те старкара одного взяли, наверх с ним ушли. Вскоре вернулись с мастер-помощником Гиксом и одноруким старкаром.

– Этого пока отдельно.

Сказал Воевода, указывая на однорукого старкара.

– Остальным подняться на этажи, выстроиться вдоль коридора по одной стороне. Других людей из комнат тоже в строй поставить – бегом марш!

Люди заторопились наверх, выстроились в один ряд, как Воевода им сказал. Тот в сопровождении воинов на второй этаж поднялся, вдоль строя пошел.

– Ты из строя шаг вперед. Ты, ты тоже.

Воевода шел, указывая пальцем в грудь людей, те выходили из строя.

– Этих вниз отдельно к однорукому.

Бросил он воинам. Воины под дулами автоматов людей вперед погнали.

– Что здесь происходит? Что вы делаете?

Голос от конца коридора.

– Кто такой? Сюда его!

Воины светловолосого, голубоглазого юношу, среднего роста к Воеводе доставили.

– Еще раз – кто такой?

– Вожатый Лекс.

– Тот самый вожатый стало быть, я тебя себе другим представлял. Этого отдельно к мастер-помощнику и старкарам.

– Какого…

Договорить парень не успел, воин силой заломил ему руку за спину и вниз по лестнице повел. Потом Воевода на третий этаж поднялся, процедура с отбором людей повторилась. Отобранных людей тоже вниз, в зал спустили. Сейчас в зале по одну сторону отобранные Воеводой люди были, по другую сторону вожатый, мастер-помощник и старкары. Между этими группами стояли воины с автоматами наготове. Воевода к группе вожатого подошел.

– Завтра караван выходит из Атолла, идем за моей дочерью, которую сейчас удерживают в плену те, кто две недели назад бойню в городе устроил. Спрашиваю один раз – согласны ли вы по доброй воле карты в Пустошь вести? Оплата труда в тройном размере.

Люди переглянулись.

– О какой доброй воле речь идет, если…

Воевода не дал договорить вожатому, раздался выстрел вверх.

– Да или нет?

– Нет. Мы не воины, а это не наши разборки, вы не имеете права нас принуждать.

Воевода усмехнулся.

– А я и не принуждаю, вы сами согласитесь пойти, только вы об этом еще не знаете. Даю вам время на раздумья до утра, общий сбор за два часа до восхода. Подумайте крепко и людей своих, которые наверху убедите правильное решение принять. А чтобы вам думалось лучше, ваши товарищи у меня, на моем «Постоялом Дворе» погостят. Любое ваше неверное решение, каждый лишний потраченный час моего времени, времени жизни моей дочери в плену, будет стоить жизни одному из них.

 

Мастер-помощник Гикс шаг вперед сделал, Воевода вытянул руку с пистолетом, в голову тому направил.

– Не нужно, мы подумаем!

Громко крикнул вожатый. Вперед мастер-помощника шагнул, между ним и Воеводой стал. Ствол пистолета ему в голову теперь смотрит.

– Хорошо, правильное решение парень. Крепко подумайте!

Воевода развернулся, в двери вышел, воины за ним. С собой их товарищей забрали, под дулами автоматов погнали.

Вот и настоящие лица тех, на чьей я стороне, вот и увидел, на что они способны! Раньше ведь тоже видел, да слеп был. Почему, почему я ее не послушал, почему глух и слеп остался? В результате потерял ее. Но людей, моих людей, моих товарищей у меня еще есть шанс спасти, домой к семьям их вернуть!

Возвращение.

Буйный ветер, гнавший целый день, без устали бесконечные пески Пустоши и утлый песчинку-карт, стихал. Солнце жалось к краю горизонта. Люди в темно серых одеждах, закрепляли и зачехляли паруса на ночь, другие готовили лагерь. Два дня проведенные с ними в пути, вызывали у двух детей противоречивые чувства. С одной стороны с ними обходились хорошо, не обижали, не притесняли. Но с другой стороны в такое отношение со стороны абсолютно чужих людей верилось слабо, после всего, пережитого за шесть лет в стане, дети уже не могли верить в бескорыстные чувства. По обыкновению предыдущих дней они сидели в стороне, обнявшись, с опаской и тревогой наблюдая за действиями, тех, кто силой оружия вырвал их из рабства. Зачем, почему? Неужели они действительно везут их к матери? Нет, так не бывает – это слишком нереально, чтобы быть правдой. Скорее всего, это сон. Но ведь все вокруг реально и это происходит.

В первый день люди похоронили в песках своего погибшего товарища, люди скорбели о нем. Четверым раненым сейчас оказывали помощь, раны были не опасные, но среди бесконечных песков даже легкая рана требовала тщательного ухода. Как такое могло быть – они им никто, не родня, ни товарищи, абсолютно чужие и незнакомые люди. Но тот человек, проделал такой большой путь, чтобы принять смерть и быть погребенным под многометровым слоем песка, лишь для того чтобы брат с сестрой могли вернуться к матери шесть лет спустя.

В нескольких десятках метров от лагеря высокий наемник с изуродованным лицом, предводитель этих людей, сидел на песке в одиночестве.

Отшельник сидел на песке, подобрав под себя ноги, задумчиво глядя куда-то перед собой, со стороны могло показаться, что он медитирует, но в предыдущие дни он себя так не вел. Даже на еле слышный шорох песка, под осторожными легкими шагами сзади, он никак не отреагировал. Рядом на песок опустился темноволосый мальчик, уселся, также подобрав под себя ноги, девочка в нерешительности осталась стоять сзади за спиной, Отшельник чувствовал ее взгляд на своей спине, он ощущал ее запах. Совсем как дикий зверь. Может он им уже и стал, за столько лет скитаний и жизни в этих опасных, недружелюбных землях.

– Что ты делаешь?

Спросил тонкий детский голосок мальчика рядом. Высокий наемник продолжал смотреть в пространство перед собой.

– Пытаюсь вспомнить.

Сухо ответил он.

– Что вспомнить?

– Дом. Свой дом.

– Ты его совсем не помнишь, а где он находится?

Изумился мальчик.

– Раньше, много лет назад он находился здесь, прямо на этом месте, где мы сейчас сидим. Сейчас он находится только здесь. – Отшельник показал пальцев на свою голову. – Но я его почти не могу вспомнить, только размытый нечеткий образ перед глазами. С ней рядом помнил, видел как наяву. Без нее не могу вспомнить почти ничего, что здесь было.

– А что здесь было?

– Город был, люди в нем жили, живые обычные люди. Они любили, семьи создавали, детей воспитывали, павших оплакивали. Сейчас только я остался, только я могу их теперь оплакивать, больше некому.

– Ты о женщине говорил, ты нашу маму имел в виду?

Спросила девочка из-за спины.

– Да ее.

– Кто вы, зачем нас освободили?

Теперь уже мальчик интересуется.

– Мы те, кого люди называют изгои.

– У тебя на рукаве нашивка наемника, я видел среди вас несколько воинов из Атолла. Вы правду от мамы? Она вас наняла?

Не унимался мальчуган. Высокий наемник покачал головой.

– Она нас не нанимала, мы не наемники или воины, мы свободные люди, как и вы теперь.

– Но вы и вправду от нее приехали?

– Правда.

– Вот видишь, я же говорил тебе, они нам не соврали!

Обратился мальчик к сестре. Та тихонько подошла, рядом с ним присела, обняла брата. На Отшельника посмотрела, спросила.

– Почему вы ей помогаете, она ведь обычная рабыня?

– Уже нет. Она прошла долгий тяжелый путь, чтобы вернуть вас. Я прошел похожий путь, любой из нас его прошел – он у каждого свой, особенный был, но он нас сплотил вместе, сделал сильнее, цель жить дальше дал.

– А что будет, когда ты нас к ней привезешь?

Отшельник плечами пожал.

– Это уже вам решать, теперь ваша жизнь и ваша судьба в ваших руках – вы вольны распоряжаться ей по своему усмотрению.

– Значит, я смогу стать кем захочу!

Воодушевленно откликнулся мальчуган. Отшельник посмотрел на него с интересом.

– А кем бы ты хотел стать?

– Вожатым, конечно. Это так здорово водить караваны через Пустошь!

– Почему тебя к воинам на обучение отдали?

– Мерзкий толстяк Манер сен Вес, его испугался.

Бросила девочка.

– Почему?

– Он Мака избил однажды за провинность, а тот со злости сказал, что через два месяца у Станового передохнет вся скотина. Становый только что стадо большое приобрел, много денег потратил. За эти слова он еще сильнее отлупил Мака. Через месяц наступила Солнечная Буря, трава выгорела, корма не стало, водоемы обмелели, еще через месяц все стадо Станового передохло, принеся ему большие убытки.

Отшельник внимательно посмотрел на мальчика.

– Ты можешь чувствовать приближение Солнечных Бурь?

Мальчик кивнул.

– Да, я могу знать, когда они начнутся и когда закончатся. Я не знаю, как это объяснить, но я ощущаю, как меняется солнце, как оно себя ведет.

– Это твой природный дар. Береги его, учись им пользоваться, только помни – не всем людям можно об этом рассказывать. Ты такой же особенный, как и многие из нас.

Мальчик кивнул. Отшельник на девочку посмотрел.

– А у тебя какой особый дар?

Она улыбнулась.

– Я хорошо рыбу выбираю из земли, которую Ян и Рей выкапывают, в дни засухи.

Отшельник понимающе кивнул, отвернулся. Вдаль смотрит.

– Они твои друзья?

– Они ее женихи.

Подшутил над сестрой мальчик, она его пихнула легонько в плечо.

– Что сразу двое?

Отшельник снова повернулся к детям. Щеки девочки налились румянцем – она все еще ребенок и не умеет скрывать своих чувств.

– Они оба за мной пытаются ухаживать, а мне Ян нравиться, но это все равно пустое, я ведь младшему сыну Станового обещана.

– Больше нет – вырастишь, сама решишь, с кем быть.

Девочка опустила глаза.

– Ты их убил?

– Да.

– И Светару?

– Кто это?

– Жена старшего сына Станового.

– Всех.

– Жаль, она единственная, кто к нам хорошо относился. Она ребенка ждала.

Отшельник кивнул.

– Порой семена от плевел очень трудно отделить. Нельзя все время, всю жизнь пытаться все класть на чаши весов и взвешивать каждый свой поступок, бывают периоды, когда необходимо действовать и принимать сложные решения немедля. Это теперь мое бремя, мне с этим жить всю оставшуюся жизнь.

**********

Дни тянулись медленно, мучительно долго. Все вокруг было одинаковым, все было похожим. Мужчины в лагере с утра тренировались, огромные черные мороки каждую ночь уходили на охоту. Солнце каждый день вставало на восходе, описывало над головой по небосводу огромную дугу и садилось на закате, в том месте, где сейчас находятся все, кто ей дорог в этой жизни. Каждый день одинаковая рутина, чтобы хоть как-то себя занять и отвлечь от тяжелых мыслей, Виолетта взялась возглавить скудную полевую кухню и готовить для всех еду. В свободное время она обрабатывала рану Мику, говорила с ним. Такие моменты выпадали нечасто – Мика сейчас был весь в делах, он был среди братьев, всегда был занят и не мог уделить девушке много времени. Поэтому остаток свободного времени Виолетта проводила с Заирой, девочка не возражала. Ей тоже нужна была компания, она тоже страшно тяготилась одиночеством и полным безразличием к своей персоне. Она привыкла всю жизнь быть в центре внимания, привыкла, что все стараются ей угодить, льстить и заискивать перед ней, поэтому этот период сейчас она переживала довольно остро. Она была благодарна девушке за то, что та уделяет ей внимание, приходит к ней, говорит, иногда часами напролет, о всяких несущественных мелочах, о чем угодно, но говорит, делает это бескорыстно, открыто, как подруга.

Через пять дней Мика пришел, раньше обычного времени.

– Получили послание – все хорошо, дети с ним, они возвращаются. А мы завтра снимаем лагерь и выдвигаемся.

Сердце подскочило в груди, бешено забилось. Наконец-то после стольких лет разлуки и лишений она их снова увидит, снова сможет обнять, прижать к своей груди, приласкать и больше никогда не отпускать от себя! Он это сделал, он смог, она не ошиблась. Она столько лет ждала и дождалась – он пришел, он помог. В этот же вечер она поделилась новостями с девочкой, та улыбнулась ей в ответ, грустной улыбкой. Глаза ее плакали.

– Что?

Коротко спросила Виолетта.

– Не обращай на меня внимания – у тебя большая радость, ты наконец-то обретешь семью. У меня же через неделю будет опять траур, я потеряю отца. Скоро они встретятся. Сейчас я не осуждаю ни одного, ни другого, но каким бы не был мой отец, он все же отец мне и я его люблю.

Девочка расплакалась, Виолетта присела рядом с ней, обняла ее, прижала к груди как дочь. Девочка не сопротивлялась, не отстранялась, она плакала еще долго, а Виолетта все это время гладила рукой по ее каштановым волосам.

На следующий день мужчины проснулись рано, обычной тренировки сегодня не было, они принялись собирать лагерь. Виолетта приготовила всем завтрак, после чего все вещи были уложены в карт, люди тоже разместились в нем, стали по местам, начали поднимать паруса. Легкий утренний ветер наполнил их, подхватил, вперед, на полночь понес. Девушка уже и забыла это ощущение – нестись через пески под парусами, вперед к горизонту, парить как птица свободная в небе. В прошлый раз эту птицу в клетке пленницей везли, товаром, рабыней. Но сейчас она свободна, ее жизнь снова принадлежит ей и она среди таких же свободных людей. Заира грустила и плакала с того дня, как услышала новость о скором возвращении Странника из похода на закат. Сейчас она даже начала сторониться общества Виолетты во время привалов и ночью у костра, она предпочитала одиночество.

Три дня промчались незаметно. Впереди показались странные темные силуэты разных форм и разные по высоте остатков старых строений. Карт описал вокруг них пару кругов, пока мужчины не нашли подходящее для лагеря место. Остаток дня все были заняты оборудованием нового лагеря на новом месте. На следующий день закипела работа, про обеих женщин все в лагере забыли, все с головой были погружены в более важные дела. Даже Мика почти не говорил с Виолеттой, редкие минуты выпадали во время приема пищи, он все время был занят делами.

Как Мика объяснил, в этом месте пески Пустоши погребли под собой огромный старый довоенный город, который люди, жившие в нем, «Мегаполисом» называли. Здания его были настолько высокими, что даже великие пески Пустоши не смогли закрыть их собою полностью, поэтому даже сейчас над песками возвышались крыши и шпили самых высоких зданий города. В этом городе людей когда-то жило невообразимо много – больше миллиона человек, это в десятки тысяч раз больше, чем сейчас живет во всех поселениях Пустоши, вместе взятых! Как они все вместе уживались, где брали столько еды, воды, ресурсов? Сейчас их потомкам было это сложно понять. А ведь такой город был не один, их было огромное множество, сотни таких городов по всему миру было. Даже вообразить себе сложно, сколько людей тогда на Земле жило, зато понятно, почему они друг друга уничтожили – им было слишком тесно.

К концу пятого дня Виолетту оторвал от дел выкрик вдалеке.

– Идут, два паруса на горизонте!

Опешила, растерялась – столько ждала этого момента, а сейчас не знает, что ей нужно делать. Дела все бросила, из палатки выбежала, вперед побежала, остановилась, вдаль смотрит, замерла. Паруса приближаются, растут, силуэты картов и людей разглядеть можно, девушка стоит на месте, пошевелиться боится, боится, что стоит только ей пошевелиться или глазом моргнуть – карты тут же исчезнут в вечернем мареве, фантомами обратятся. Подъехали к лагерю, паруса убрали, остановились, люди с них спускаются. Девушка по-прежнему стоит как каменное изваяние среди старых руин. Высокий человек в ее сторону идет. Рядом с ним, по правую руку – девочка худая стройная; по левую – мальчик крепкий, статный темноволосый. Высокий человек их за плечи обнимает. К ней трое идут, как пеленой вязкой окутанные. Тихо вокруг, звуки исчезли, люди в лагере замерли, время остановилось. Стук далекий дробный издалека нарастать начал, собою все заполнять. Что это? Сердце в груди колотиться, на части разрывается – это оно, звук его собою все заполнил. Мальчик с места сорвался, побежал, руки расставил, с разбега врезался, руки за спиной сомкнулись.

 

– Мама!

Девочка подошла, тоже ее в объятия заключила. Глаза жжет, что-то горячее, обжигающее, по щекам вниз устремилось. Прорвало – потоком полилось. Человек высокий рядом стоит, очки с лица снял, платок размотал, улыбнулся, глаза светлые мягкие. Развернулся в сопровождении мужчин в палатку ушел.

Там его Мика встретил, листок с шифровкой протягивает.

– Вот, только позавчера получили – пять картов к нам идут: два больших, три средних, около ста шестидесяти воинов. Вышли, как ты и предполагал, днем позже. У нас почти все готово.

Высокий на записку посмотрел, глаза на Мику поднял, в глазах боль и тревога.

– Что-то не так?

Мика встревожено спросил, глядя на реакцию друга.

– Это запасной ключ шифрования.

Неопределенно ответил тот.

– И что это значит?

– Это значит, что сообщение отправлял не Связной – его больше нет.

Наступила мертвая тишина, мужчины молча потупили глаза. Высокий седоволосый человек с татуировкой на лице, назад обернулся, через полог палатки на женщину смотрит, которая девочку и мальчика к себе прижимает.

– Ей не говори, не нужно ее расстраивать.

––

Сегодня солнце проспало, вчера люди устроили ему незабываемое представление – в театре среди песков, светило увидело окончание захватывающего действа. Оказывается, люди способны не только кровавые представления устраивать! Драма, наполненная эмоциями, поразила дневного владыку вчера. Сегодня актеры сами встречали своего заспанного зрителя, стоя друг напротив друга – представление продолжалось.

– Почему, почему я должна уезжать?

Голос молодой девушки дрожал, глаза были красными от нескончаемых потоков слез, пролитых вчера. Сегодня они уже попросту не могли плакать. Мольба и боль читалась в ее взгляде.

– Здесь не безопасно, послезавтра сюда придет смерть.

– Но я только тебя нашла, я только семью обрела, а ты меня прочь гонишь.

– Я тебя не гоню, но я тебе говорил – я не принадлежу себе, я не могу принадлежать только тебе, мой долг это забота о каждом в моей семье. Не требуй от меня выбирать какую-то из чаш весов.

– Да, я помню, извини. Слишком эгоистично с моей стороны пытаться забрать тебя у них.

Девушка оглянулась в сторону палатки. Потом взгляд перевела в противоположную сторону, туда, где люди в серых одеждах готовили к выходу малый посыльный карт. Ее взгляд вернулся к высокому человеку напротив.

– Мы еще увидимся?

– Да, наши пути еще пересекутся.

– Откуда ты это знаешь?

– Звезды сказали.

– Куда ты нас отправляешь?

– В Полуночный Альянс, в поселение Артели Рудокопов и Добытчиков. Там вас встретит Сам, он вожатый, он о вас позаботится.

– Вожатый. Забавно, я знала одного вожатого с полуночи. – Задумчиво произнесла девушка. – А как вы по Пустоши ходите без вожатых?

Вдруг спросила она, опять на высокого мужчину посмотрев.

– Мы ведь мутанты, забыла? Изгои, выродки, у нас у каждого свой природный дар. Кстати, береги сына – у него тоже дар, он тоже особенный. Он может наступление Солнечных Бурь предсказывать, солнечную активность и все явления, с ними связанные. Людям это не нужно видеть.

Девушка, с тревогой на мужчину посмотрела, кивнула.

– Хорошо, я поняла. Тот вожатый говорил, что звезды днем на небе видит и так по ним караваны водит.

– Значит и он тоже мутант – человек нового поколения, следующее звено на пути эволюции.

– А этот Сам, он тоже как и вы все, особенный?

– Нет, он обычный человек, но он вам поможет. Деньги у тебя есть, этого хватит, чтобы безбедно жить с детьми среди таких же людей.

– Среди таких же людей…

Задумчиво эхом повторила девушка. Потом она обняла высокого мужчину, долго не хотела его отпускать.

– Карт к выходу готов!

Донеслось издалека.

– До встречи.

Прошептала она, на носочки поднялась, до лица мужчины дотянулась, он к ней наклонился, девушка его поцеловала. Потом в сторону карта пошла, где ее уже ждала девочка и мальчик – ее дети!

Завтра долги будут уплачены.

Пять картов стояли, образовав круг, мачты со сложенными парусами, вытянулись по стойке смирно – салютуют уходящему солнцу. Люди, в черных комбинезонах, сидели молчаливые и угрюмые, редкие пары тихо шептались и переговаривались меж собой, большинство сидели, потупив взор. Меж ними прохаживались воины, оружие наготове – на ремне у живота. При их приближении карторы притихали, провожали тех косыми, полными ненависти взглядами. Костровые с котлом в руках по очереди обходили группы карторов, разливая в подставленные миски вечернюю похлебку. Все устали, физически от многодневного перехода, но больше морально – скотами гонимые на убой, вперед, где их ждала верная смерть. Ради чего им должно ее принимать? Ради чужой склоки? Ради амбиций чужих?

Лекс, по обычаю ужинал в компании шеф-капитана Гикса и мастер-помощника Ате. Вот так, в жизни бывает – Ате страсть как хотел вырасти по служебной лестнице, но мечту свою, воплотив – воспротивился, от горя выть начал. Сай – инвалид, когда тот с похода к копальне вернулся, сочувствовал ему, в глупости товарища винил, что ради денег и должности тот здоровья лишился. Теперь он сам мастер-помощник, но он почему-то сейчас Саю завидует, на его месте хочет быть, там, в городе, в безопасности. А он, Ате, сейчас здесь сидит, с миской обыденной походной похлебки, а завтра будет посреди Пустоши лежать, глазами стеклянными в ядовитое небо смотреть, а вороны им пировать соберутся; высоко в небе кругами летать будут, всю округу оповещая, о пиршестве великом.

Лекс, молча, дохлебал свою похлебку, поднялся, костровым миску отнес, к периметру лагеря подошел – вдаль смотрит, туда, где завтра им смерть принимать. Как ему завтра людей уберечь, сохранить, домой к семьям вернуть?

– О чем задумался парень?

Голос неприятный, сколько горя и воспоминаний тяжелых с ним связанно.

– О том, что нас завтра ждет, там за горизонтом.

– Там враг нас ждет и победа великая, дело правое – вот, что нас ждет.

– То ваш враг, и дело тоже ваше – нашего там нет ничего.

– Все еще злишься, понять не можешь, что время трудное – время решений спорных.

На собеседника с презрением посмотрел.

– Да, что ты несешь – решения спорные, трудные, ты, что совсем голову потерял? Люди здесь причем, те, которых вы в городе в клетки посадили, те, что здесь под дулами ваших автоматов, завтра под пули чужие пойдут?

– Голова моя на месте, а дело мы общее делаем.

– Ты ври наемник, да не завирайся – у нас дела тут нет, то ваша склока. Наше дело далеко на полночь отсюда.

– Ты так в самом деле считаешь? А если к вам они придут – тоже дело не ваше будет?

– К нам не придут – мы их городов не жгли, головы их отцам не резали, матерей не насиловали.

– Что ты несешь молокосос?

Собеседник вожатого, начал закипать от злобы.

– А ты у приятеля своего спроси, уверен, ему есть что рассказать, о молодости своей – спроси, где он глаз свой потерял. Или тебе и спрашивать незачем, может ты там тоже был тогда?

Наемник непонимающе на вожатого смотрит.

– Где был?

– В поселении том, которое дотла воины Атолла сожгли. В том, где две тысячи человек вырезали, ради денег, чтобы конкурентов убрать – самим богаче стать, карманы свои набить.

Вожатый смерил наемника презрительным взглядом, через плечо на него посмотрев.

– Каково это беззащитных людей убивать? Сладко, пьянит, власть чувствуется, а?

– Я убивал только в бою и только врага, о чем ты говоришь – я понятия не имею.

– Друг твой имеет, у него спроси.

– То его дело, меня сюда не мешай.

– Ты ему служишь, с руки его ешь, ты его пес верный – значит такой же. О благородстве ты мне тут рассказываешь – видел я тебя в деле, как ты беззащитного человека до смерти ногами забил, как безоружную девушку застрелил – вот оно твое благородство!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru