Да уж, вот это я загнул. Шаманское зелье все-таки знатно вштыривает. Девчонка загрузилась, какое-то время молча пыталась переварить все услышанное и наконец выдала:
– Надо пойти к остальным выжившим. Рассказать им все. Может, совместными усилиями удастся что-то придумать.
– О чем я тебе только что говорил? Хаос, – я щелкнул зажигалкой. – Объясни этому пламени что-нибудь. Договорись с ним. Возглавь его. Люди сейчас находятся на грани безумия. Мгновенное озверение, характерное для человеческой природы в экстремальных условиях, усугубилось психозами, сопутствующими процессу захвата паразитом разума человека. Пытаться обуздать это безумие самоубийственно.
– И что тогда делать?
– Есть, спать и выяснять, иммунная ли ты. Так что тащи сюда жратву. В жизни не поверю, что у такой ушлой особы нет нычки с едой.
День второй
Просторы Стикса
Минус двадцать один градус по Цельсию
– Как тебя хоть звать-то? – спросил я у новой знакомой, когда мы притащили приличный запас еды из ее заначки.
– Гарпунова Дара Александровна.
– Как официально. Очень необычное имя, но оно тебе совершенно не подходит. Ты себя в зеркало-то видела? Ты Ёжик или Кактус. В крайнем случае Шпик. Тьфу ты. Шпиц!
– Сам ты шпиц.
– А чего, такая же маленькая и злобная.
– Шпицы не злобные.
– Видимо, ты их плохо знаешь. Это мохнатая молния о четырех лапах. Если она войдет в режим берсеркера, остановить ее уже невозможно.
Дара заулыбалась.
– Меня, кстати, просто Фартом звать.
– Как-то не очень ты свое имя оправдываешь.
– Почему же? Я еще жив, значит, вполне себе оправдываю. Сколько тебе лет?
– Двадцать.
– Понятно. Ладно, не хочешь – не говори.
– А тебе?
Я напряг память, вспоминая ничего не значащие цифры.
– Двадцать четыре. Пойдем, нужно притараканить несколько вещей.
Дара облазила обрушенное здание вдоль и поперек и примерно помнила, где можно найти что-то полезное. С ее помощью отыскать кастрюлю не составило труда. Мы сварили наваристый бульон из банки тушенки и лапши быстрого приготовления.
После этого я еще немного побродил в поисках одеял и одежды. Сменил нижнее белье, футболку, кофту, носки и еще раз обтерся влажными салфетками. С горечью отметил, что начался легкий тремор. Скоро споровое голодание еще больше усилится.
Затем мы завешали все основные проходы погремушками на случай чьего-нибудь проникновения. Забрав один из матрасов и спальник, я расстелил себе лежанку возле кресла-качалки.
– Эй, я замерзну, – возмутилась Дара.
– У тебя еще два мешка остается.
Я с наслаждением стянул ботинки, отставив их подальше. Снял куртку со штанами и залез в спальник в одних кальсонах, футболке и кофте, накрывшись одеялом.
– Ты ведь не будешь пытаться меня убить во сне? – спросил я.
– Если не будешь пытаться меня изнасиловать, то постараюсь, но ничего не обещаю.
– Отлично. Начнешь обращаться, урчи погромче, чтоб я проснулся. Спокойной ночи.
– Спокойной.
Стоило мне закрыть глаза, как раздалось:
– Фарт.
– Что?
– Ты ведь не бросишь меня?
– Брошу, если будешь доставать. Дай поспать.
Спустя секунд тридцать, когда я наконец отпустил все тревоги ушедшего дня и начал проваливаться в сон, Дара снова подала голос.
– Фарт.
– Ну-у-у? – недовольно буркнул я.
– А зачем тебе со мной возиться? – закономерно поинтересовалась девчонка.
Я тяжело вздохнул.
– Есть в Улье несколько базовых вещей, нарушая которые, неизбежно рискуешь подохнуть не самым безболезненным способом. Во-первых, если ты родился мужиком, то необходимо сменить имя. Во-вторых, новичкам нужно помогать, даже если у тебя ничего нет, то хотя бы информацией или советом свежака необходимо снабдить. Я не самый суеверный парень на деревне, но есть вещи, которые лучше соблюдать, особенно если они соответствуют твоим собственным моральным установкам. В общем, сейчас я действую по принципу: мы в ответе за тех, кого приручили. Экзюпери читала?
– Экзю что, прости?
– Ладно, проехали. Все, рота, отбой.
– Фарт.
– Ну чего? – спросил я, начиная терять терпение.
– Ты странный.
– Ой, да иди ты на хер. Спи давай.
– Фарт.
Я молчал, притворившись спящим.
– Фа-а-а-рт. Фарт!
– Что?! – не выдержал я.
– А ты убил тех мужиков?
– На шестьдесят шесть процентов.
– В смысле?
– Двух из трех.
– И каково это – отнять жизнь?
– Узнаешь, если не дашь мне поспать.
– Ладно-ладно. Сплю.
…
– Фарт.
– Что?
– А расскажи какую-нибудь страшилку.
– Да ты издеваешься! Тебе что, в жизни ужасов не хватает?
– Пожалуйста. А то я не смогу уснуть.
– Ну не спи, мне-то какое дело?
– Я и тебе спать не дам.
– Ну, ладно. Уговорила, – вздохнул я. – Однажды в середине лета в пионерском лагере нашли задушенного мальчика. Он уснул в комнате на двадцать человек, а утром уже не проснулся…
Я мысленно извинился перед автором за вольную интерпретацию истории, но долго рассказывать не пришлось, девчонка засопела почти сразу. Ее можно понять, столько дней жила одна в постоянном психологическом напряжении.
А сегодня вообще элиту вживую увидела. Плюс со мной познакомилась, кто знает, сколько десятков сценариев отрицательного исхода нашей встречи она успела прокрутить в голове. Возможно, сейчас впервые с тех пор, как пропал ее отец, Дара расслабилась.
У девчонки и так поведение меняется, и настроение скачет, как шарик в колесе рулетки, и никто не знает, какая эмоция выпадет в следующий раз. Это явно следствие острого психоза. А может, просто первые звоночки того, что паразит в ее теле уже пустил корни. Не хотелось бы, конечно, но такой уж этот мир. Ничего не попишешь.
Какое-то время я не мог уснуть, все-таки некие опасения быть убитым во сне оставались. Но потом все же усталость сказала: «Если убьют во сне, ты даже не почувствуешь, так что переживать не о чем». Уставшее тело покорно согласилось.
День третий
Просторы Стикса
Минус восемнадцать градусов по Цельсию
Утро начинается не с кофе, а с ужасной до рези в горле жажды. Хорошо, что со вчера предусмотрительно оставил бутылку воды у лежанки. Надолго припал к горлышку, пока желудок полностью не наполнился водой. Дара еще спала. Даже не попыталась меня убить во сне. А может, и попыталась, занесла нож, но не смогла сделать удар. Неважно. Главное, что я жив, а она все еще не начала обращаться.
Я встал и оделся. Глянул на часы. Уже четырнадцать двадцать. Измотанный организм решил взять свое. Судя по тому, что Дара все еще дрыхла, она устала ничуть не меньше меня. Все-таки девчонка. Да еще вчерашний подросток. На вид ей не больше восемнадцати.
Решил ее не будить – пусть отдыхает. Тихо поел, выпил кофе. Оставил записку и пошел прогуляться. Интересно проверить одну вещь. Снова поднялся на пятнадцатый этаж по диагонали, если можно так считать.
Спускаться в трехэтажку не стал. Слишком опасное это дело. Нашел подходящую щель в фундаменте и оттуда разглядел все, что мне нужно. Оказалось, вчерашний рюкзак пропал, как и тело мужика вместе с руками. Снег пухом и все такое.
Вернулся в убежище. Дара все еще спала. Пусть отдыхает. До ночи время есть. Я вытянул руку и попытался удержать пальцы, чтобы они не тряслись. Ничего не вышло.
Тремор набирал обороты. Как бы это не помешало во время вылазки. До меня вдруг докатилось осознание, что, несмотря на все мои злоключения, никогда еще не приходилось так долго обходиться без живца. Ничегошеньки я не знаю.
«Свежак зеленый! Жизни не видел!» – вспомнились мне слова Воронцова в тот день, когда мы с ним подрались в баре. Губы невольно растянулись в улыбке. Интересно, как ребята там сейчас, какие теории строят по поводу моего исчезновения. Вы, главное, ждите, я вернусь.
С мыслей о прошлом и будущем переключился на настоящее. Начал прикидывать список того, что нужно раздобыть в городе. Первым пунктом шли спораны, ну и алкоголь. Хотя если сильно прижмет, я брагу и из той самой рыбки сделаю.
Далее спецодежда. Я-то в случае чего смогу в анабиоз впасть, а вот Дара, скорей всего, просто замерзнет насмерть в первую же бурю. Естественно, снегоступы. Без них далеко не уйдешь. Еда и оружие, само собой. Бинокль. В общем, базовый набор. Ничего нового.
Дина зашевелилась во сне. Начала дергать ногами и стонать.
– Эй, Дара. Проснись. Эй! – мягко потормошил ее за плечо.
Девчонка взвизгнула, выхватила из-под подушки нож и начала отползать прямо в двух спальниках, словно жирный гибрид человека и гусеницы.
– Спокойно, – я поднял руки. – Это я, Фарт, помнишь? Дважды спас тебя.
– А, насильник, – промелькнуло узнавание в ее глазах. Язык заплетался, а взгляд плыл, как у пьяной. Она медленно подползла к подушке. – Если че, я ту…
Последнюю букву сил договорить ей не хватило. Так и отключилась, прижав нож к груди, как мягкую игрушку. Я аккуратно расплел пальцы и забрал его.
Второй раз попробовал разбудить ее в семь вечера. Скоро уже стемнеет, пора начинать подготовку к вылазке. Девушка отказывалась приходить в себя. Я даже начал волноваться, что это последствия начала процесса перерождения, и принял последнюю попытку привести ее в себя. Зачерпнул кружкой воды из аквариума и окатил Дару.
Взвизгнув, она подскочила и в ужасе заозиралась. Остановила на мне взгляд, и испуг сменился на гнев. Я легко увернулся от двух брошенных башмаков и посоветовал ей побыстрее привести себя в порядок.
– Получше способа придумать не мог? – насупленно спросила она, когда мы сели есть.
– Я уже подумал, что паразит взял тебя под контроль. Только сейчас до меня дошло, что это действительно так. Просто этим паразитом является твой дурной характер.
– Чем займемся? – никак не отреагировала на мою подколку она.
– Есть карта в телефоне?
– Лучше, есть на бумаге.
– Да ладно? – Как-то даже не верилось удаче, при планировании такой вариант всегда лучше.
Девчонка порылась в коробках. Взяла одну из книг, внутри которой лежала во много раз свернутая карта города. На местах сгибов она немного протерлась. К моему удивлению, на ней были очерчены границы кластера.
– Как, думаешь, лучше выбираться? – поинтересовался я.
– Лучше вообще никак. Если не хочешь быть съеденным.
Я покосился на трясущиеся руки.
– Не получится.
– Мне кажется, лучше выбираться здесь, со стороны парка. В крайнем случае тут, через частный сектор.
– А тут почему нельзя пройти?
– Там сейчас никто не ходит. На той улице бензовоз опрокинулся.
– И что, до сих пор ничего не вспыхнуло?
– Неа.
– Как так?
Дара пожала плечами.
– Погоди. А сколько заправок близко к границе кластера?
– Вот и вот.
Итого три точки.
– Твари патрулируют район, не давая людям покинуть город. Думаю, если устроить одновременно три больших пожара, это создаст в городе переполох и отвлечет самих зараженных.
– И как мы это сделаем?
– Хаос, – я снова чиркнул зажигалкой.
Для реализации плана потребовалось заглянуть в магазин электроники и сделать пару коктейлей Молотова, а потом по пути еще попался магазин пиротехники, и благодаря разыгравшейся фантазии на ходу пришлось вносить корректировки.
– Прежде чем мы пойдем, я должен тебе кое-что объяснить, – решил я дать последнее напутствие. – Как только выходим из убежища, мы в рейде. Там я главный. Что бы ни случилось, все делается по команде. Даже если ты увидишь своего отца, мы сначала завершаем дело, а потом идем на его поиски. Если ты к этому не готова – скажи. И сразу разойдемся. Я найду другое убежище, и все.
– Я готова, – уверенно сказала Дара.
Мы разделились и договорились встретиться на базе в два часа ночи. Я был на месте уже в час сорок пять и начал переживать за новую напарницу, как бы не случилось чего. Стукнуло ровно два, а Дары все не было. Подожду еще полчаса, если не появится, отправлюсь на поиски. В итоге она явилась в тринадцать минут третьего.
– Я уже начал переживать.
– Столкнулась с зомби, пришлось убегать. Потом чуть не попала в лапы каким-то упырям. А у тебя как?
– Все хорошо. Уложил парочку пустышей и сломал предплечье какому-то жирдяю.
– Точно сработает?
– Скоро узнаем. Пошли, времени мало.
Мы поднялись до второго этажа, осмотрелись и спустились по веревке. Я вел наш маленький, но бойкой отряд в те самые Березки. Была некая уверенность, что на южной границе кластера твари убили еще несколько чужаков, а значит, остается надежда поживиться халявными споранами.
Ровно в четыре утра сработал таймер на электронных часах. Они передали сигнал и замкнули цепь. Простейший детонатор без ударника и запала, лишь искра, ударившая в бензин. Топливо вспыхнуло и воспламенило бутылку с коктейлем Молотова.
Стекло лопнуло, высвобождая еще больше вечно голодного пламени. Обе заправки и бензовоз взорвались. Коробки с петардами, фейерверками и салютами добавили красок в этот праздник поджигателей. Все это создало эффект маленькой локальной войны, что нам и требовалось. Зарево пожара в ночной тьме было видно с крыши дома на окраине города, где мы и засели. Жалко, ни один из салютов не взлетел и не распустил свой цветок.
– Ну, я пошел.
– Удачи, – прошептала Дара.
Я начал спускаться по пожарной лестнице, а девушка осталась на крыше в качестве наблюдателя. Если заметит что-то подозрительное, то помаячит мне две точки фонарем. Ржавая лестница скрипела под подошвами ботинок. Прыжок, и ноги по колено провалились в рыхлый снег.
Сразу упал и пополз к заранее примеченным с помощью зума на камере кровавым островкам. Ну а что? Бинокля нет, спасаемся как можем. Сил не жалел, выкладывался на полную, поэтому меня сразу бросило в пот. Осознание, что живчик рядом, подстегнуло, как наркомана близость дозы. На самом деле мы еще хуже торчков. Те хотя бы могут бросить и в некоторых случаях не подсесть повторно, а нам от зависимости путь только на тот свет.
Обернулся. Фонарем не светит. Значит, Дара ничего не заметила. Это, конечно, не значит, что опасаться нечего. Это именно что не заметила. Дополз до первого тела. Судя по когтям и остаткам черепа, это в клочья разорванный кусач. Его чуть ли не наизнанку вывернули, выглядит как иллюстрация в книгу «Пособие по жестокости». Найти споровый мешок нереально. Выругался и пополз дальше.
На следующей инсталляции на тему «Я у мамы маньяк-убийца» все было не так печально. Если сильно постараться, тварь можно собрать обратно по частям, как игрушку-лего. Мутант напоминает снегоступа. Половину головы ему снесли, но нижняя часть челюсти и шея на месте. Я перевернул пристывшее распотрошенное туловище и чуть ли не взвизгнул от радости.
Нож легко раскрыл споровый мешок. Его содержимое перекочевало ко мне на ладошку, а следом отправилось в карман. Я развернулся и погреб обратно. Дара с крыши сигнализировала две точки. Твою мать. На секунду замер. Прислушался. Слева кто-то гребет по колее.
Маякнул Диане в ответ – дал сигнал уходить. Делать нечего, встал в полный рост и побежал, проваливаясь в снегу. Долетел до лестницы и, не помня себя от страха, взобрался на крышу.
Хрипя, рухнул и, жадно хватая ртом воздух, высунулся из-за парапета. Лотерейщик вынырнул из-за бугра, добрался до распотрошенного мной зараженного и направился по моему следу, словно кабан, уткнувшись мордой в снег. Прошел всего метров пятьдесят, развернулся и пошел обратно.
Какого хера? Типа из города ни-ни, а в город можно? Ладно, будет еще время погадать. Дара должна была ждать меня на точке два, укрывшись в одном из подвалов. Мне туда не пробраться, а вот она вполне могла дождаться в безопасности. Я уже почти добрался до места, когда до ушей донесся пронзительный женский крик.
«Ну, что на этот раз?» – мысленно взвыл я.
День третий
Просторы Стикса
Минус двадцать градусов по Цельсию
Проникнув с черного входа в двухэтажное, пробитое насквозь чьей-то мощной тушей здание антикварного магазина, стараясь не наступать на осколки стекла и прочий мусор, я приблизился к наполовину заваленному битыми кирпичами проему и выглянул на улицу. От сердца отлегло. Кричала не Дара.
Обычная узкая улочка с посаженными вдоль дороги двумя рядами деревьев выглядела так, словно крупный мутант здесь знатно поразвлекся. Крыши брошенных машин вмяты, деревья поломаны, столбы вырваны или наклонены, а обрывки проводов лианами оплели все вокруг.
Розовощекая девчонка лет двадцати, видимо, пыталась пробраться в один из магазинов, и на нее свалился столб. Он придавил ей обе ноги. Вконец замерзшая особа отчаялась и звала на помощь. Она дошла до той стадии, когда тебе уже неважно, кто окажется спасителем, даже если это зараженный, он хотя бы прекратит мучения.
Я добрался до лестницы и спустился в подвал. На двери болтался навесной замок. Постучал условным знаком. Дара поскреблась в ответ. Через пару минут она выберется и присоединится ко мне.
Я вернулся к наблюдению за улицей. Дама не унималась. Желающих помочь не наблюдалось.
– Поможем? – раздался над ухом девичий голос, заставив вздрогнуть. И как умудрилась подобраться, чертовка? – Испугался, – довольная собой, заключила она.
– Совсем нет, подгузник у меня сразу мокрый был. Ты тут ни при чем.
Помочь – дело нехитрое. Всего-то и нужно, что подсунуть арматуру и чуть приподнять столб. Если б не провода, лезущие со всех сторон, словно дьявольские силки, может, незнакомка уже бы и сама выбралась. Но въевшаяся в подкорку, как споровый паразит, осторожность удержала меня от такого жеста доброй воли.
В этот момент из-за угла вынырнул пустыш. Девушка сразу замолчала и замерла, но провести тварь не удалось. Зараженный протискивался между машин, пригибался под деревьями, путался в проводах, падал, но снова вставал и полз.
– Ну, – пихнула меня в бок Дара. – Ее сейчас сожрут.
Я ждал. Теперь зараженного отделяло от добычи всего несколько метров. Вот его руки оперлись о столб. Девушка взвыла от усилившегося давления. Дара рванулась вперед. «Куда?!» – мысленно крикнул я, дернул ее за шарф и повалил на пол. Вот же маленькая сучка! С улицы донесся странный треск, и зараженный завалился вперед, забрызгав бедняжку кровью. Из его затылка торчал кусок арматуры.
Дара перестала сопротивляться. В одном из домов напротив зашевелились тени. Организованная группа из шести мужиков в самодельных белых маскхалатах, вооруженная кустарными арбалетами, вывалила на улицу. Подражая героям боевиков, они бестолково распределились по точкам. При этом иногда несколько человек перекрывало друг другу сектора обстрела, а порой, наоборот, сразу пара стрелков контролировала одно направление.
Три человека подались вперед. Двое подняли столб, а один вытащил даму. Все это происходило в полнейшей тишине. Задатки у ребят есть, хоть они и недотепы, но это все из-за неопытности. Из ниоткуда, словно призрак, за их спинами возникло марево. Мужики его не видели или не могли увидеть.
Досматривать развернувшееся действо мы не стали, а тихо поползли подальше. Выбравшись на улицу, припустили, как страус из мультика. Вопреки ожиданиям крики раздались лишь спустя несколько минут. Видимо, тварь не стала сразу раскрывать себя, а еще немного выждала. У меня почему-то появилось стойкое чувство, что это был наш старый знакомец – однорукий элитник.
Путь до базы стерся из моей памяти. Помню лишь, что сердце норовило на манер зародыша Чужого выскочить из груди. Торопиться внутри обвалившегося здания нежелательно, но иногда иррациональный страх так захватывает, что не замечаешь, как сдираешь кожу о бетон в узких проходах и рвешь одежду о торчащие куски арматур.
Я завалился прямо в ботинках на лежанку и расстегнул куртку, чтоб хоть немного просохнуть. Дара рухнула на свою постель, стянула с головы шапку, рассыпав мокрые волосы, и размотала шарф.
– Ты хоть поняла, что произошло? – спросил я, отдышавшись.
– Туда тварь телепортировалась, – поймав паузу между вздохами, выдала девчонка.
– Нет. Она там сидела в невидимости. Мы ее заметили в конце из-за того, что она начала с уровнем скрытности играться. А вот те бедолаги так и не увидели ничего.
– Это тоже был элитник?
– Да. Несомненно. Причем кажется мне, тот же самый, что и в прошлый раз. Ладно рюкзак с хабаром, но человека в качестве ловушки использовать – это уже за гранью. Вот что бывает, когда все очки характеристик вкладываешь в интеллект. Я так не играю. Этот моб какой-то забагованный. А, кстати, что это за отряд коммандос был? Арбалеты один в один, болты из кусков арматуры.
– Скорей всего, заводчане. Только они что-то подобное сварганить могли.
– Если еще их увидим, надо будет вежливо попросить в долг пару таких игрушек. Дальше без них никак.
– Угу. Так они тебе их и отдали.
– Зря ты сомневаешься в моем красноречии, Колючка.
– Сам ты колючка! – огрызнулась девушка.
– Не-е-е, – покачал я головой, – до тебя мне далеко. Ладно, тащи бухло, праздновать будем, – постановил я, нехотя переводя тело в сидячее положение.
– Чего праздновать-то?
– То, что живы остались. И вот это, – я достал из кармана содержимое спорового мешка. Десять споранов и одна горошина. Как и предполагал, тварь была кусачом. – Че залипла? Тащи бухло, говорю. Буду учить тебя делать приворотное зелье для любого рейдера.
– Больно надо, – фыркнула Дара. – Если они все такие же бахнутые, как ты, я лучше в лесбы переквалифицируюсь.
– Слышь, адептка фаллоимитаторов, двигай за напитками.
– Да нет у меня алкоголя. Че заладил-то?
Я зарычал от досады. Закидывать споран всухомятку не хотелось.
– А спирт в аптечке?
– Нет там спирта.
Тяжело вздохнув, я поднялся. Алкоголь нужен до зарезу.
– Пошли, зелень. Буду учить тебя нычки искать.
Хоть Дара и убеждала меня всю дорогу, дескать, облазила все здание и алкоголя не нашла, я не поверил ей и опытным взором прошелся по первой же попавшейся из заселенных квартир. Она запомнилась мне валяющимися фотографиями в разбитых рамках.
На нескольких из них глава семейства в военной форме. Если мир Дары хоть немного похож на мой прежний, в этой квартире обязан быть алкоголь. Как и ожидалось, в одном из чемоданов нашлась заветная фляжка, бережно завернутая в полевой капитанский китель.
Дальше дело за малым – поставить кружку, бросить споран, залить водкой.
– Сердце живца – это споран, а его душа – это алкоголь, – проговорил я.
Смотрел, как, пузырясь, постепенно растворяется шарик, и черные хлопья отслаиваются и всплывают. Дождался, когда алкоголь полностью поглотит его, и процедил через несколько слоев бинта.
Хотелось замахнуть все это залпом, но мне удалось обуздать порыв. Разбавлять не стал. Сделал сдержанный глоток и закрыл глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях. Отвратное зелье провалилось в желудок, как упавший в океан метеорит. Я кашлянул. По телу пробежала легкая дрожь, сменившаяся волной тепла. Уголки губ словно гвоздями прибили к деснам, растянув их в улыбке.
– Ты бы себя сейчас видел, – скептически скривилась Дара. – Как мартовский кот, с загула вернувшийся.
– Лучше, Колючка, в сто крат лучше! – блаженно протянул я.
Разбавили напиток традиционно кофе. Правда, на этот раз несчастным «три в одном». Но зато с сахарком. Порция глюкозы и кофеина идеально ляжет на общетонизирующий эффект живца во время тяжелого пути до Цитадели.
– Давай, Колючка, твоя очередь.
Девчонка уже никак не реагировала на прозвище.
– Если хотел меня споить, мог придумать коктейль поизысканней.
– В следующий раз раздобуду огуречный лосьон пятилетней выдержки, чтоб ты сполна смогла насладиться вкусовым букетом.
– Сколько градусов в этой гадости?
– Сколько есть – все твои. Не вороти нос. Я же знаю, что твой организм сигнализирует каждой своей клеточкой поскорей выпить это.
Дара сделала большой глоток. Ее всю передернуло. А я покатился со смеху. Она высунула язык и начала выдыхать, словно кот, пытающийся срыгнуть комок шерсти.
– Фе. Мерзость!
– Вот, держи. Твоя доля. Разбавишь как хочешь, – я дал ей споран и трофейную офицерскую фляжку. – А ты уксуса, случайно, нигде не видела?
– Решил отравиться и избавить меня от своего общества?
– Нет, тебе от меня так легко не отделаться.
Полчаса блужданий – и уксус все же нашелся. Правда, яблочный, но это уже было неважно. Горошина тоже нашла свой покой, пока неощутимо, но все же усилив оба моих дара. Курочка по зернышку, и все такое.
Близился рассвет. Я сидел на вершине дома, наблюдая, как бледный солнечный диск нехотя выглядывает из-за горизонта. Редкие хлопки выстрелов еще звучали где-то вдали.
Остатки выживших выжимали из последних мгновений ночи все, что могли. Скоро они попрячутся в свои щели, словно вампиры, а пугающе странные местные мутанты пройдутся по городу, пожирая трупы и убивая не успевших укрыться из-за жадности пустышей. Даже досюда доносится голодное урчание низших зараженных.
Урчание и выстрелы. Так звучит агония этого города. Он еще сопротивляется. Жизнь пока теплится в нем, но очень скоро вечный холод навсегда закует его в свои объятия. Его, но не меня. Мои планы несколько иные. Нужно поскорее покинуть это место.
Кстати, тяжелый образ жизни последних дней и короткое споровое голодание все же сказались на моем самочувствии. Нога, в которую угодил осколок еще во время перестрелки в ходе спецоперации Якимуры, начала ныть. Видимо, там что-то не до конца зажило.
Сзади раздался шорох. Девичьи ладошки с крашенными ногтями ухватились за край прохода. Дара закряхтела и выбралась наружу. Черные волосы с седой прядкой развевались на ветру.
– Эй, ты чего здесь?
– Да так, думаю о своем. Че без шапки?
– Пойдем спать, мне одной страшно, – проигнорировала она мой вопрос. – Только ложусь, и кажется, что в темноте начинает клубиться прозрачное марево.
– Идем. Капюшон накинь, простудишься.
Я спрыгнул в проход и подал Даре руку.
– Я же иммунная. А мы не болеем, – сказала она, демонстративно проигнорировав мой джентельменский жест.
– Болеем, но очень редко и очень мало, – сказал я, пригибаясь под очередной просевшей балкой. – Паразит решает все проблемы иммунной системы, но это не значит, что они не возникают. У нас организмы и так постоянно подвергаются перегрузкам, не стоит тратить и сотой доли процента его ресурса на борьбу с зачатками простуды.
– Ты такой зануда.
Мы спустились вниз в уже привычную атмосферу химических фонарей. Последняя из рыбок радостно завиляла хвостом, головой стукаясь о стенку аквариума, как муха в окно.
– Она у тебя некормленая, что ли? – спросил я, раскатывая спальник.
– Ой! – спохватилась Дара.
Взяла на столе пакетик с кормом, зачерпнула щепотку и покрошила в аквариум.
– Больше приправы сыпь. Пусть хорошенько промаринуется, – не удержался я от подколки, поймал злобный взгляд и, смеясь, увернулся от брошенной светящейся палочки.
Я лег в спальник, накрылся одеялом и еще раз с наслаждением отпил живца. Сегодня он приносит мне удовольствие, но уже завтра я снова его возненавижу.
– Спокойной ночи, Колючка. Не доставай меня сегодня. Завтра трудный день.
– Спокойной, – сказала Дара. – Я иммунная, ты ведь теперь точно меня не бросишь?
– Если больше не будешь действовать без команды, то не брошу.
– Хорошо. Прости за ту выходку. Я знаю, для тебя они все потенциальные зараженные…
– Я все понимаю. Просто пусть этого больше не повторится.
Я ждал, что сейчас прозвучит «Фарт!». Даже заранее не стал сразу выбрасывать грязные носки, а свернул их в два снежка и оставил валяться на полу у лежанки. Вопреки ожиданиям стояла тишина. Лишь ветер завывал в галереях обрушенного здания.
Проснулся от резкого ощущения опасности. Воображение тут же подкинуло клубящееся марево элитника в стелс-режиме, но логика подсказала, что это сопровождалось бы диким грохотом, проходы здесь даже для людей узкие.
Глаза открывать не стал. Лежал и слушал легкую крадущуюся поступь. Может, Дара лунатит? Или решила меня убить? Впрочем, одно другому не мешает. Девушка откинула с меня одеяло. Я сжал под подушкой рукоять ножа. Сердце застучало. Огромного труда стоило не дать дыханию сбиться, а телу окаменеть, изготавливаясь к молниеносной атаке.