Litres Baner
Пушкинский лицей – русская педагогическая мечта

Дмитрий Быков
Пушкинский лицей – русская педагогическая мечта

Первая русская педагогическая утопия – не самый удачный ее вариант – дала нам Пушкина, и он стал нашей национальной святыней. Вторая – это коммуна Макаренко, которую проще всего сравнить с монастырем. Она народилась в середине 20-х годов и развивалась по всем канонам «Города солнца». К ней могут быть свои претензии, но, тем не менее, эта педагогическая утопия просуществовала 17 лет и дала замечательные образцы.

Третья русская педагогическая утопия, притом самая бесславная, это так называемая «Коммунарская методика» – система Соловейчика-Сухомлинского. Она просуществовала до конца Советского Союза. И была уже не лицеем и не монастырем, а сектой в чистом виде. Такие секты кое-где продолжают воспроизводиться под видом педагогических новаций. Они порождают особое сектантское самоощущение человека, который живет в крошечной, сжимаемой со всех сторон тьмой, группе света. Но там внутри у них все прекрасно, прекрасные отношения…

Лицей – самая жизнеспособная, живучая, самая перспективная из трех утопий. И прежде всего потому, что она как раз секты не предполагает. Изначальное предназначение лицея было – вырастить новое поколение русской элиты. Элиты культурной, государственной, политической, юридической и т. д. Очень наглядно показывает лицей собою, что получается в России из таких намерений. Ведь в результате лицей вырастил великолепное поколение оппозиции. Впрочем, некоторые из первого выпуска, числом три, сумели вписаться в государственную концепцию. Но даже они, за исключением Горчакова, были задвинуты на вторые роли. И именно в силу своей деятельной роли никогда не хватали чинов. Вместе же они в своей совокупности дали удивительный срез талантливого поколения. Двое – в каторге, один – государственный канцлер, один – величайший русский поэт (и этим существование всей русской педагогики уже оправдано). Остальные (за исключением пятерых, умерших в ранней юности) – честные работники на вторых ролях без какой-либо государственной перспективы. Хотя замышлялись великие посты и великие карьеры!

Русскую педагогическую утопию Пушкин воспринял с детства как родную и именно о ней написал свою знаменитую Записку «О народном воспитании». Николай, желая ознаменовать конец его опалы, предложил Пушкину изложить свои мысли о народном образовании. Из этой записки мы сегодня во многом и будем исходить. Пушкин, объясняя Нащокину свое согласие, сказал: «Я бы мог написать, что хотели услышать, но не должно упускать случая сделать добро». И как писал он сам: «Мне вымыли голову». Действительно, царь испещрил Записку восклицательными и вопросительными знаками. Пушкину было сказано, что подобные воззрения уже едва не привели его на край пропасти. Следственно, как пишет Бенкендорф, «говорить о просвещении преждевременно, а говорить должно о нравственном воспитании». Характерно для Бенкендорфа считать, что «нравственный человек просвещенным быть не может.

Мы будем говорить о пяти фундаментальных основаниях пушкинского лицея. Этой утопии, которая собирает не столько единомышленников, сколько противников. Но, как писал Иличевский, ближайший не друг, но соперник Пушкина: «ничто не образуется без трения мысли». Вот этим трением мысли мы и займемся.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru