Юрист

Джон Гришэм
Юрист

Глава 5

Кайл почувствовал себя так, будто с его плеч свалился огромный груз, и ощутил, что дыхание почти пришло в норму, Он мельком взглянул на часы. Уже миновала полночь. Затем он украдкой посмотрел на Райта – или как там звали этого типа на самом деле, – и ему вдруг захотелось улыбнуться, даже обнять лысоватого мужчину, который все же не был копом из Питсбурга и который развеял как дым его страх оказаться перед судом. Не будет ни ареста, ни следствия, ни чудовищного унижения. Душа Кайла пела. Но в то же время молодой человек едва сдерживался – так ему хотелось нанести Бенни удар кулаком в лицо, а потом, когда тот упадет, пинать ногами его тело до момента, пока подонок не перестанет шевелиться.

Кайлу удалось совладать с эмоциями. В конце концов, Райт казался достаточно крепким мужчиной и прошел неплохую подготовку и мог постоять за себя. Мало кто из знакомых Макэвоя решил бы помериться с ним силами. Положив ногу за ногу, Кайл откинулся на спинку стула и впервые за несколько часов расслабился.

– Как же вас все-таки зовут? – спросил он.

Райт раскрыл новый блокнот, готовясь, по-видимому, обрушить на собеседника очередной раунд вопросов. В левом верхнем углу листа он проставил дату, затем положил ручку.

– Не будем тратить время попусту, Кайл.

– Вам нельзя называть свое имя?

– Пусть будет Бенни Райт. Какая тебе разница? Моего настоящего имени ты все равно не узнаешь.

– Здорово. Выходит, я имею дело с рыцарем плаща и кинжала. Отлично работаете, парни. Заманили меня в ловушку, где я сижу уже без малого четыре часа. Да у меня в желудке ком размером с футбольный мяч! Просто не знаю, как от него избавиться. Помяните мое слово: я этого никогда не забуду.

– Когда заткнешься, дай знак, и мы продолжим.

– А может, я свалю?

– Пожалуйста.

– И никто меня не задержит? Никаких фальшивых жетонов и опереточных агентов ФБР?

– Будь уверен. Ты свободный человек. Иди.

– Весьма вам признателен.

Минута прошла в молчании. Детектив не сводил свирепого взгляда с лица Макэвоя, и тот при всем своем желании не находил в себе сил ответить на его вызов. Правая нога Кайла подрагивала, глаза бегали, пальцы правой руки выбивали по столу нервную дробь. Он прикидывал возможные варианты поведения, исключая лишь один: подняться и выйти из номера.

– Давай-ка поговорим о твоем будущем, Кайл, – нарушил тягостную тишину Бенни Райт.

– С удовольствием. Теперь, когда арест мне не грозит, будущее вновь стало безоблачным.

– Я имел в виду предложение работы, которое ты намерен принять. Пидмонтский центр юридической помощи. Неужели тебе так хочется потерять два года ради попытки спасти мир?

– Признаться, я смотрю на это несколько иначе. В Виргинии полно иммигрантов, причем многие попали в штат нелегально. В отношении сотен людей допускаются бесчисленные злоупотребления. Бедолаги живут в картонных ящиках, два раза в день съедают по горстке риса, им платят пару долларов в час, а иногда и вовсе не платят. Думаю, они не откажутся от квалифицированной помощи.

– Но зачем все это тебе?

– Защита интересов общества, вот зачем. Боюсь, вам не понять. Порядочный юрист должен жертвовать своим временем ради блага других людей. Этому нас учат в юридических школах, и я знаю немало таких, кто в это верит.

Слова Кайла не произвели на Бенни никакого впечатления.

– Хорошо. Перейдем к «Скалли энд Першинг».

– Что конкретно вас интересует? Вы ведь наверняка уже наводили справки.

– Там тебе тоже предложили работу?

– В точку.

– С какого дня?

– Со второго сентября текущего года. В июле я должен сдать экзамен на адвоката, в сентябре – выйти на работу.

– Рядовым сотрудником?

– Нет, полноправным партнером. А как насчет обычного клерка или рассыльного? Бросьте, Бенни, вам отлично известно, с чего начинают молодые служащие.

– Не злись, Кайл, не злись. У нас впереди длинный и обстоятельный разговор.

– Ну-ну. Мы должны сотрудничать, стать закадычными друзьями – еще бы, ведь у нас с вами общая цель. У меня и у вас, так, Бенни? Нас теперь водой не разольешь, правда? К чему вы ведете?

– К фирме «Скалли энд Першинг».

– Но если я не пойду к ним?

– Выбор невелик, приятель.

Кайл уперся локтями в стол, потер глаза. Складной стол был узким, лица двоих мужчин разделяло всего фута полтора.

– Ты уже отказался от их предложения? – спросил Райт.

– Полагаю, вы знаете, как я ответил. Полагаю, мои разговоры по телефону прослушивались.

– Не все.

– Да вы головорез, Бенни.

– Головорезы режут горло и ломают ноги, Кайл. Мы же достаточно дальновидны для этого.

– Нет, я не отказал. Я разъяснил, что хочу пару лет посвятить работе на благо общества, мы даже обговорили условия отсрочки. Фирма предоставила мне время еще раз все обдумать, но вскоре я должен дать окончательный ответ.

– Значит, они в тебе заинтересованы?

– Да.

– Настолько, что начальный оклад составит двести тысяч долларов в год?

– Что-то около. Но порядок вы указали верно.

– Речь у нас идет о крупнейшей и авторитетнейшей юридической фирме в мире.

– Так, во всяком случае, ее представители себя называют.

– Большая фирма, солидная клиентура, состоятельные партнеры со связями. Ну же, Кайл! За подобное предложение многие выпускники горло готовы перегрызть друг другу. Почему же ты готов его отклонить?

Встав, Макэвой стал шагами мерить номер: от стола к двери, от двери к столу. На секунду он замер у порога, бросил быстрый взгляд на неподвижно сидящего Райта и произнес:

– Позвольте убедиться в том, что я правильно все понимаю. Вам нужно, чтобы я устроился в «Скалли энд Першинг» – по причинам, которые, уверен, будут противоречить моим интересам. Если я откажусь, вы станете шантажировать меня видеозаписью и угрозой уголовного разбирательства. Я не ошибаюсь? Вы к этому клоните, Бенни?

– Более или менее. Шантаж – очень грубое, неприятное слово.

– Я не намеревался кого-то оскорбить, Бенни. Вижу, вы люди на редкость щепетильные. Но это шантаж. Или вымогательство, как угодно. Это преступление, мистер Райт. А вы головорез.

– Заткнись. Перестань называть меня головорезом!

– Я могу пойти завтра в полицию и сдать вас всех. Вы выдали себя за полисмена и попытались меня шантажировать. Мало не покажется.

– Этого не будет.

– Еще как будет.

Райт медленно поднялся со стула и резко выбросил вперед правую руку. Со стороны это выглядело так, будто он намеревался ударить Кайла под дых. Но Бенни всего лишь наставил на него указательный палец и сурово отчеканил:

– Ты жалкий мальчишка с мозгами, которые набиты параграфами законов. Хочешь бежать в полицию – беги. Так ты поступишь в точном соответствии со своими учебниками, где четко расписано, что есть добро, а что зло. Знаешь, как эта героическая выходка закончится, Кайл? Я тебе объясню. Больше ты меня не увидишь. Парней в номере напротив, агентов ФБР, уже здесь нет. Нет даже их следа. Пропали, исчезли. Но вскоре я нанесу визит адвокату Илейн Кенан, покажу ей видео и еще раз проверю, чего на самом деле стоит Бакстер Тейт. Затем я представлю ей домашние адреса, номера телефонов и адреса электронной почты – твои, Алана Строка, Джоя Бернардо. Дама перебросится парой слов с питсбургским прокурором, и ситуация напрочь выйдет из-под твоего контроля. Может, на стол судьи ляжет иск, а может, и нет. Но, поверь, в любом случае я тебя уничтожу.

– Где сейчас Илейн? Прячете ее в каком-нибудь бункере?

– Не важно. У нас есть все основания считать: она убеждена в том, что в твоей квартире ее изнасиловали.

– Нет!

– Это бомба с часовым механизмом, Кайл. А видеозапись запустила этот механизм. Его тиканье будет бесить тебя еще долгих семь лет.

Закончив, Райт вновь уселся и что-то записал в блокноте. Макэвой опустился на краешек кровати, лицом к зеркалу.

– Положение очень серьезное, – продолжил Бенни. – Поразмысли о нем, Кайл. Лучший выпускник юридической школы Йельского университета арестован по подозрению в изнасиловании. Активистки женских клубов требуют кастрации. Видеозапись просачивается в Интернет. Громкий судебный процесс. Вердикт присяжных, тюрьма. Куда исчезли надежды на блестящую карьеру?

– Да замолчите же!

– Нет. Если ты решил, что меня напугали твои дешевые угрозы, то ошибся. Ничуть. Хватит, пора к делу. Я предлагаю запереть видеодиск в сейфе, откуда его уже никто не достанет. Как тебе моя идея, Кайл?

Звучало великолепно. Маковой почесал коротко остриженный затылок и с трудом выдавил:

– Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы ты вышел на работу в «Скалли энд Першинг».

– Зачем?

– Слава Богу, мы сдвинулись с мертвой точки. Давно пора, Кайл. Я уже не верил, что ты об этом спросишь.

– Зачем? Зачем, зачем?

– Мне нужна информация.

– Отлично! Теперь все ясно. Благодарю вас.

– Послушай меня, Кайл, послушай пару минут. Кое-что следует узнать и тебе. Существуют две гигантские корпорации, которые ожесточенно борются. Они безжалостные конкуренты, обе стоят миллиарды долларов и полны обжигающей ненависти к противнику. Какое-то время назад суды были завалены их исками, несколько заседаний кончились ничем, без явной победы или проигрыша одной из сторон. Однако эти корпорации прилагали неимоверные усилия, чтобы не выносить распри на публику. Но сейчас настало время, когда гнойник может прорваться в любой момент. Тяжба поступит на рассмотрение федерального суда Нью-Йорка через несколько недель. Под вопросом судьба восьмисот миллиардов долларов, и проигравший, похоже, не сумеет выжить. Процесс обещает быть самым скандальным, для адвокатов он станет настоящим золотым дном. Интересы каждой стороны представляют две могущественные фирмы, которые – можешь ты себе это представить? – тоже ненавидят друг друга.

– Мне не терпится услышать самое главное.

 

– К нему-то я и веду. Первая из фирм – «Скалли энд Першинг», вторая – «Эйджи, По энд Иппс».

– Больше известная как «ЭПИ».

– Именно так.

– Меня приглашали в нее на собеседование.

– И тоже предложили работу?

– Мне казалось, вы все знаете.

– Только самое необходимое.

– Там мне не понравилось.

– Умница! Теперь у тебя появились причины не любить эту фирму еще больше.

Пройдя в ванную комнату, Кайл плеснул в лицо холодной водой, после чего долго смотрел на свое отражение в зеркале. «Держись, – твердил он себе, – забудь об усталости и страхе. Попробуй смириться с тем, что грядет. Попытайся растянуть время и, может, сбить Райта с толку».

Макэвой возвратился в номер, сел напротив Бенни.

– Где вы нашли видео?

– Кайл, Кайл, что за неразумная трата времени!

– Если запись продемонстрируют в суде, то владелец сотового телефона будет обязан дать показания. В тот момент вы уже не сможете сохранить его имя в тайне. Ему об этом известно? Вы ему это объяснили? Он наверняка из братства «Бета». Готов побиться об заклад, что он откажется давать показания в суде.

– В суде? Ты все же намерен довести дело до суда? Процесс чреват обвинительным вердиктом присяжных, а это тюрьма. Тюрьма – не лучшее место для благоразумного молодого белого человека, которого признали виновным в изнасиловании.

– Уверен, Илейн не захочет настаивать на иске.

– Напрасно. Ей нужны деньги. Если она сможет выбить их из Бакстера Тейта, а также понемножку из тебя и двоих других, то пойдет на все. Уж поверь мне, Кайл.

– Я не доверил бы вам свое грязное белье.

– Достаточно оскорблений. Мы отправимся к ее адвокату и подробнейшим образом растолкуем, что, когда и как необходимо сделать. А может, и не отправимся. Может, мы сольем отредактированную версию записи в Интернет. Вырежем эпизод с изнасилованием, чтобы желающие полюбовались обычной студенческой вечеринкой. Что помешает нам послать видео по электронной почте твоим друзьям, родителям, будущему работодателю? Посмотрим на их реакцию. Чуть позже к сокращенной версии добавятся детали, в том числе и сцена на софе. Когда их увидит Илейн, твое лицо появится на первых страницах самых популярных газет.

Челюсть Макэвоя отвисла, плечи опустились. Ответить на такую тираду ему было нечего. Грудь обожгло болью, как от выстрела. Бездушный мистер Райт представлял интересы группы неизвестных людей, обладавших неограниченными ресурсами и твердой решимостью добиться своего. Для таких чужая жизнь не стоит и цента. Они запросто пойдут на убийство.

Как бы читая его мысли, Бенни Райт подался вперед и сказал:

– Мы не бойскауты, Кайл. Мне уже надоели твои капризы. Я здесь не для того, чтобы вести переговоры, мое дело – отдавать приказы. Либо ты подчиняешься, либо я звоню своим парням и они уничтожат тебя.

– Вы мне омерзительны.

– Пусть так. Но я лишь выполняю свою работу.

– Довольно подлая работенка.

– Что ж, давай поговорим о твоей.

– Я не для того заканчиваю юридическую школу, чтобы стать шпионом.

– Лучше не называть это шпионажем, Кайл.

– А как это лучше назвать, Бенни?

– Пересылкой информации.

– Опять чушь! Это самый настоящий шпионаж.

– Меня не волнует, какое ты подберешь определение.

– Что за информация вам нужна?

– Как только иск будет предъявлен, суду потребуется миллион документов. Или десять миллионов – кто знает? Множество бумаг и ничуть не меньше секретов. По нашим предположениям, каждая фирма закрепит за иском около пятидесяти юристов – скажем, с десяток партнеров, а остальных наберут из сотрудников. Поскольку ты попадешь в секцию судебных разбирательств, значит, получишь доступ к огромному массиву бумаг.

– В «Скалли энд Першинг» наверняка мощная система безопасности.

– Мы знаем это, но наши специалисты лучше, чем у «Скалли». По данному вопросу ими написан целый труд, Кайл.

– Не сомневаюсь. Могу я спросить, вокруг чего идет борьба двух компаний?

– Промышленные секреты. Военные технологии.

– Замечательно. У этих компаний должны быть имена.

– Просмотри список «Форчун 500»[5]. Позже я предоставлю тебе более подробные сведения.

– Другими словами, вы решили стать неотъемлемой частью моей жизни?

– Можешь считать меня своим поводырем. Нам предстоит провести вместе очень много времени.

– В таком случае я устраняюсь. Хотите стрелять – стреляйте. Я не буду шпионить и красть чужие секреты. В тот момент, когда выйду из фирмы с документом или диском, который не должен иметь на руках, и передам его вам или любому другому лицу, я преступлю закон и нарушу правила профессиональной этики. Меня навсегда лишат возможности заниматься юридической деятельностью.

– Только если тебя поймают.

– Поймают.

– Нет. Для этого мы слишком умны, Кайл. В подобных вопросах у нас накоплен богатый опыт. Бизнес есть бизнес.

– Ваша фирма специализируется на кражах документов?

– Точнее, на корпоративном шпионаже. Мы заняты этим давно и делаем свое дело хорошо.

– Тогда попробуйте шантажировать кого-нибудь другого.

– Нет, Кайл. Наш выбор – ты. Подумай! Тебе предлагают работу, о которой ты мечтал, причем за неприлично большие деньги. Плюс острые ощущения от жизни в огромном городе. Три-четыре года ты будешь уставать до полусмерти, но оклад того стоит. К своему тридцатому дню рождения ты превратишься в старшего сотрудника с четырьмястами тысячами долларов в год. Уютная квартира в Сохо. Часть дома в Хэмптоне, «порше», круг преуспевающих друзей, которые не уступают тебе ни в чем. Рано или поздно надоевшая всем тяжба будет завершена, и мы исчезнем с твоего горизонта. Истечет срок давности. Где видеозапись? Она предана забвению. В тридцать два или тридцать три года правление фирмы попросит тебя оказать ей честь и стать партнером. Ты станешь получать уже миллион или два ежегодно. Вершина успеха, и вся жизнь – впереди! И никто ничего не узнает об имевшей место пересылке информации.

Исподволь давившая затылок боль усилилась и острой иглой пронзила голову. Кайл растянулся на кровати, обеими руками массируя виски. Он прикрыл глаза и в слепящей тьме выговорил:

– Послушайте, мистер Райт. Мораль и этика вас не заботят, я знаю. Но мне они далеко не безразличны. Как я смогу наслаждаться жизнью, если предам интересы своей фирмы и ее клиентов? Самое ценное, что есть у юриста, – это доверие. Так учил меня отец, когда я был еще ребенком.

– Ты прав, нас заботит только информация. Мне некогда пускаться в рассуждения о морали.

– Я сказал это первым. Знаю.

– А теперь дай мне слово, Кайл. Нам нужны твои обязательства.

– У вас есть тайленол?

– Нет. Так мы договорились?

– У вас есть что-нибудь от головной боли?

– Нет.

– У вас есть оружие?

– В кармане.

– Дайте его мне.

В полной тишине прошло не менее минуты. Райт неотрывно следил за Кайлом – тот лежал совершенно неподвижно, лишь осторожно давил пальцами на виски. Потом Маковой поднялся с кровати и шепотом спросил:

– Вы долго еще собираетесь пробыть здесь?

– О, у нас осталась куча неразрешенных вопросов.

– Этого я и опасался. У меня больше нет сил. Голова раскалывается.

– Как угодно, мой мальчик. Все зависит только от тебя. Я жду ответа. Мы достигли взаимопонимания? Договоренности?

– А у меня есть выбор?

– Я, признаться, его не вижу.

– И я.

– Значит?

– Если выбора нет, значит, его нет.

– Отлично. Мудрое решение, Кайл.

– Искренне вам благодарен.

Бенни Райт встал и потянулся, как делает человек в конце трудного рабочего дня. Затем он сложил бумаги, повозился с видеокамерой, захлопнул ноутбук.

– Хочешь отдохнуть, Кайл?

– Да.

– У нас тут несколько комнат. Можешь прилечь и подремать, а завтра продолжим.

– Завтра уже наступило.

Бенни подошел к двери, открыл ее. Кайл последовал за ним в коридор, к номеру 222. То, что раньше являло собой полевой штаб ФБР, превратилось в обычный номер мотеля стоимостью восемьдесят девять долларов в сутки. Джинард, Плант и двое других так называемых агентов давно исчезли вместе с папками, компьютерами, фотографиями, штативом и прочим реквизитом. Огромная кровать вновь стояла в самом центре комнаты, аккуратнейшим образом застеленная.

– Тебя разбудить? – почти галантно осведомился Райт.

– Нет. Оставьте меня одного.

– Как скажешь. Я буду напротив.

Когда Бенни вышел, Кайл сорвал с кровати покрывало, рухнул на простыни, выключил свет и мгновенно погрузился в сон.

Глава 6

Кайл проснулся на несколько часов позже, чем ему бы хотелось. Так и плыл бы по волнам сна в прекрасное забытье. Пробуждение в душной и темной комнате дезориентировало, он никак не мог сообразить, где находится и что привело его сюда. Головная боль по-прежнему давала о себе знать, во рту пересохло. Минуты через три сознание вновь оказалось в плену ночного кошмара, Кайл почувствовал непреодолимое желание вырваться на свободу и бежать. Потом из далекого далека можно будет оглянуться на мотель и убедить себя в том, что никакой встречи с детективом Райтом в помине не было. Маковою требовался глоток свежего воздуха и человек, кому он мог бы без опаски излить душу.

Выйдя из номера, он прокрался по коридору к лестнице. Внизу, в вестибюле, трое коммивояжеров пили кофе, громко обсуждая свои дела и торопясь начать новый трудовой день. Солнце уже поднялось, снегопад прекратился. На улице Кайл с острым наслаждением жадно вдохнул морозный воздух, как если бы только что вырвался из удушающей хватки коварного противника. Неуверенной походкой он дошел до джипа, повернул ключ зажигания и включил печку. Покрывавший ветровое стекло тонкий слой снега начал медленно таять.

Ощущение шока постепенно ослабевало, однако действительность пугала больше, чем воспоминания о минувшей ночи.

Кайл достал из кармана сотовый телефон, просмотрел список полученных сообщений. Шесть раз звонила его девушка, три – сосед по комнате в общежитии. Оба наверняка беспокоились. В 9.00 у него была лекция, после которой предстояло разобрать гору бумаг в редакции юридического журнала. Но сейчас Кайл не мог заставить себя думать ни о подружке, ни об однокурсниках, ни о работе.

Выехав с автостоянки у «Холидей инн», он направил джип на восток, по федеральной автостраде номер 1. Вскоре Нью-Хейвен оказался позади. Не имея возможности обогнать огромную снегоуборочную машину, Маковой был вынужден сбросить скорость до тридцати миль в час. За ним тут же выстроилась длинная вереница легковых автомобилей. В голову пришла мысль о преследователях. Кайл начал нервно поглядывать в зеркало заднего обзора.

В крошечном городке Гилфорд он остановился возле небольшого магазина, чтобы купить упаковку тайленола. Запив две таблетки глотком кока-колы, Кайл уже намеревался повернуть назад, в Нью-Хейвен, как вдруг на противоположной стороне улицы заметил маленькое кафе. В последний раз он что-то ел в середине предыдущего дня и сейчас ощутил, что ужасно голоден. Ноздри жадно ловили плывущий в воздухе аромат жареного бекона.

Зальчик кафе был битком набит местными жителями. Кайл не без труда отыскал свободное место у стойки, заказал яичницу с беконом, тосты, чашку кофе и высокий стакан свежевыжатого апельсинового сока. Сидевшие вокруг люди делились последними городскими сплетнями, то и дело разражаясь взрывами смеха. Когда тайленол окончательно победил головную боль, Кайл попробовал спланировать начавшийся день. Скорее всего подруга захочет услышать его объяснения: двенадцать часов никаких вестей, ночь проведена бог знает где – для столь дисциплинированного человека, каким Кайла считали окружающие, все это было на редкость странно. Но сказать правду он не сможет, это ясно. Нет-нет, правда теперь осталась в прошлом. Жизнь в настоящем и ближайшем будущем представлялась ему бесконечным потоком унизительной лжи, обманов, воровства, шпионства и еще большей лжи.

Выпускница Калифорнийского университета, Оливия была студенткой первого курса юридической школы в Йеле. Способная, полная амбиций, она ничуть не торопилась выйти замуж. Они с Кайлом встречались уже пятый месяц, однако ровные приятельские отношения не несли в себе и намека на нечто более романтическое. Но и при этом Кайлу вовсе не хотелось сочинять сколь-нибудь убедительную историю о ночи, которая была у него украдена самым беззастенчивым образом.

 

Внезапно он почувствовал, что в спину ему уперлось чье-то плечо. На стойку легла рука с зажатой в пальцах визитной карточкой. Повернув голову вправо, Кайл увидел лицо специального агента ФБР Джинарда – сейчас тот был одет в джинсы и спортивную куртку из верблюжьей шерсти.

– Мистер Райт намерен встретиться с тобой в три часа дня, после лекций, в том же номере.

Джинард исчез еще до того, как Кайл успел осознать услышанное. Он поднес карточку к глазам. Она оказалась абсолютно пустой, если не считать рукописной строчки на обороте: «15.00, сегодня, номер 225 в “Холидей инн”». Забыв об остывающей еде, Кайл с рассеянным видом долго изучал угловатый почерк.

В голове вертелся вопрос: «И это – мое будущее? Вечная слежка, тени за спиной, засады в подворотнях?»

У входа в кафе начинала скапливаться очередь. Симпатичная официантка пухлой ладошкой пришлепнула перед Кайлом счет и улыбнулась, как бы предупреждая: пора уходить, другие тоже хотят позавтракать. Поднявшись, он прошел к кассе, расплатился и направился на улицу. Проверять, нет ли рядом преследователей, казалось ему унизительным. Макэвой достал сотовый и позвонил Оливии.

– У тебя все в порядке? – первым делом спросила она.

– Да, в полном.

– Детали не нужны, скажи только, что ты цел и невредим.

– Я цел, невредим и прошу прощения.

– Это лишнее.

– Извини. Я должен был позвонить.

– Ничего не хочу знать.

– Хочешь, хочешь. Извинения приняты?

– Не знаю.

– Уже лучше. Я боялся, что ты рассердишься.

– Тогда не заводи меня.

– Как насчет ленча вместе?

– Нет.

– Почему?

– У меня дела.

– Но поесть-то все равно надо.

– Где ты?

– В Гилфорде.

– Это где?

– К востоку от Нью-Хейвена, почти рядом, завтракаю в уютной забегаловке. Прихватить что-нибудь для тебя?

– Обойдусь.

– Встретимся в полдень в «Гриле». Пожалуйста.

– Я подумаю.

Кайл сел за руль и погнал джип в Нью-Хейвен. Каждые полмили он подавлял желание бросить взгляд в зеркальце заднего вида. Тихо войдя в квартиру, тут же направился в душ. Митч – они снимали жилье на двоих – еще сладко спал, разбудить его не смогло бы и землетрясение. Когда приятель вышел наконец из своей спальни, Кайл уже сидел в кухоньке и, просматривая утреннюю газету, пил кофе. Митча тоже интересовало, где он провел ночь, однако от подробного ответа Кайлу удалось уйти, отделавшись прозрачными намеками на то, что Оливия – далеко не единственная в городе девушка. Удовлетворенный приятель вернулся в постель.

Обязательство быть верными друг другу оба возложили на себя едва ли не в день знакомства. Как только Оливия поняла, что Кайл не нарушил клятву, сердце ее немного оттаяло. История, которую Маковой вынашивал в голове не менее двух часов, звучала так: ему не дает покоя решение заняться помощью обездоленным – вместо серьезной работы в преуспевающей фирме. Поскольку связывать всю свою жизнь с Пидмонтским юридическим центром он не собирается, то вряд ли именно там необходимо было начинать. Рано или поздно придется перебираться в Нью-Йорк, но тогда какой смысл это откладывать? Ну, и так далее. Предыдущим вечером, после баскетбольного матча, он решил, что наступило время сделать окончательный выбор. Он отключил сотовый, сел в машину и отправился куда глаза глядят. Неизвестно почему, маршрут пролег по автостраде номер 1 – через Нью-Лондон в Род-Айленд. В пути Кайл утратил всякое представление о времени. Где-то после полуночи начался снегопад, и заночевать пришлось в дешевом мотеле на обочине трассы.

В результате он передумал. По окончании школы он примет предложение фирмы «Скалли энд Першинг» и отправится в Нью-Йорк.

Рассказ об этом прозвучал за обедом. Они с Оливией сидели в «Гриле» и поедали сандвичи. Она была настроена скептически, но не перебивала. Сама по себе ночная поездка не вызвала у нее никаких вопросов, однако внезапная перемена планов вызывала удивление.

– Ты, должно быть, шутишь! – покачав головой, протянула Оливия, когда исповедь закончилась.

– Мне не до шуток. – Кайл ушел в глухую оборону – он знал, что разговор выйдет непростым.

– Как же так, мистер Pro bono?[6]

– Согласен, согласен, я чувствую себя предателем.

– Ты и есть предатель. Продался, подобно большинству однокурсников.

– Тише, пожалуйста, не так громко. – Кайл оглянулся по сторонам. – Давай не будем устраивать сцен.

Оливия понизила голос, но продолжала возмущаться:

– Ты же все время говорил о другом, Кайл. Мы приходим в школу, полные высоких идей о добре, помощи людям, борьбе за справедливость, а к концу учебы у нас перехватывает дыхание. Деньги тянут как магнит. Мы становимся корпоративными проститутками. Это ведь твои слова, разве нет, Кайл?

– Да, пожалуй.

– Не могу поверить.

Едва надкушенные сандвичи так и лежали на тарелках.

– У каждого из нас есть по меньшей мере тридцать лет, чтобы делать деньги. Почему два-три года не отдать тем, кто действительно нуждается в нашей помощи?

Кайл чувствовал себя полным ничтожеством.

– Не спорю, не спорю, – бормотал он. – Но время тоже очень важно. Боюсь, в «Скалли энд Першинг» не захотят ждать.

Очередная ложь. Да какая разница, если уж пошел по этой дорожке – иди, не сворачивай. Пусть будет обманом больше…

– О, прекрати! Тыс легкостью получишь работу в любой юридической фирме страны – прямо сейчас или через пять лет после выпуска.

– Не уверен, не уверен. Рынок предложений сокращается. Некоторые солидные фирмы уже пугают сокращениями штатов.

Оливия резко отодвинула тарелку, скрестила на груди руки и покачала головой:

– Я не могу в это поверить.

Кайл и сам себе не верил, однако теперь должен был изобразить человека, который самым тщательным образом взвешивает каждый довод и принимает только безошибочные решения. Другими словами, сейчас он был просто обязан доказать ей свою правоту. Оливия первая, кого ему необходимо «обработать». За ней последуют друзья, потом – любимые преподаватели. Освоившись в новой роли, потренировавшись, отшлифовав детали, он наберется мужества и поедет к отцу. Тот встанет на дыбы, выбор Кайла приведет его в ярость. Никогда Джон Макэвой не одобрит решение сына связать профессиональную карьеру с могущественной фирмой в Нью-Йорке.

Попытки убедить Оливию были заведомо обречены на провал. С четверть часа молодые люди обменивались колкостями, а когда у обоих пропал всякий аппетит, они встали из-за столика и двинулись каждый в свою сторону. Без прощального поцелуя, без намека на объятия, без обещания созвониться потом. Проведя примерно час в редакции журнала, Кайл с тяжелым сердцем отправился в «Холидей инн».

В интерьере номера 225 не произошло почти никаких изменений. Видеокамера и ноутбук исчезли, нигде не было и следов электронного оборудования. Однако, сознавал Кайл, слова его будут так или иначе зафиксированы. Складной стол находился сейчас ближе к окну, также как и оба стула. Своей скудостью обстановка напоминала комнату для допросов где-нибудь в подвале полицейского участка.

Макэвой ощутил, как голову вновь обхватывает тугой обруч боли.

Положив на стол врученную ему Джинардом визитку, Кайл с чувством проговорил:

– Скажите этому сукину сыну, чтобы он прекратил ходить за мной по пятам.

– Нами движет обычное любопытство, Кайл. Не больше.

– Я не потерплю слежки, Бенни. Вы способны это понять?

Райт вызывающе улыбнулся.

– Сделка не состоится, мистер Райт. У меня нет желания жить, зная, что за каждым моим шагом наблюдают до неприличия любопытные типы. Выбросьте из головы дурацкую слежку, забудьте о прослушке моих телефонов, о «жучках» в стенах и чтении электронной почты. Вы же все это делаете, правда? Я не собираюсь разгуливать по нью-йоркским улицам, гадая, кто сидит у меня на хвосте. И я не намерен звонить друзьям всякий раз, думая о том, что кто-то внимательно вслушивается в наш разговор. Вы уже лишили меня почвы под ногами, Бенни. Самое меньшее, что вы просто обязаны сейчас сделать, – это оставить в неприкосновенности хотя бы частицу моей личной жизни.

– Мы вовсе не разрабатываем планы…

– Ложь, и вам это хорошо известно! Вот мои новые условия, Бенни: ваши парни должны оставить меня в покое. Никаких микрофонов, никакого подглядывания в замочную скважину и игр в кошки-мышки. Я выполню все, что вы от меня, черт побери, требуете, но без этого идиотского надзора.

– Иначе?..

– О, иначе? В противном случае я рискну испытать судьбу с Илейн Кенан и делом о ее так называемом изнасиловании. Слушайте, Бенни, если моя жизнь все равно пошла под откос, так что я теряю? Я готов испить чашу до дна. За спиной у меня Илейн, впереди – вы. Неизвестно, кто хуже.

Бенни Райт медленно выдохнул, откашлялся.

– Верно, Кайл, все верно. Но для нас очень важно постоянно находиться рядом с тобой. В этом – суть нашей работы, и тут ничего не изменишь.

– Суть вашей работы – наглый шантаж. Наглый и неприкрытый.

– Кайл, Кайл, хватит уже. Ты должен вести мяч.

5Список 500 американских промышленных компаний, ежегодно публикуемый журналом «Форчун».
6Pro bono – ради блага общества (от лат. pro bono publico) – деятельность, которую юрист осуществляет в интересах общества бесплатно.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24 
Рейтинг@Mail.ru