Две ночи в Лондоне

Джессика Гилмор
Две ночи в Лондоне

Посвящается Джо, Роуз и Сэм – лучшим крестным, о которых только может мечтать девушка. Спасибо вам за заботу и поддержку, которую вы подарили моей дочери, ей очень повезло, что в ее жизни есть вы.

Я вас очень люблю.

Джеcсика

Глава 1

– О чем, скажи на милость, ты думал? – прокричал взбешенный Макс Лавдей, ворвавшись в кабинет отца с пресс-релизом в руке.

Отец сидел в кресле, отвернувшись от стола, и смотрел в окно. По-видимому, город его вдохновлял.

– Зачем, объясни, «Ди-эл медиа» сайт знакомств?

Более того, где взять миллионы долларов, которые отец решил заплатить за это? За последний год компания значительно урезала бюджет и просто не выдержит такие гигантские траты.

Стивен Лавдей повернулся и посмотрел на сына глазами невинного ребенка. Макс отлично знал, он придает лицу такое выражение, когда что-то задумал. Случалось это довольно часто.

– Макс? Рад тебя видеть. – Его голос был сладок, как патока, глаза смотрели с отеческой нежностью, на лице расцвела радушная улыбка. Жаль только, что при таком обаянии этот человек начисто лишен деловой хватки. – Когда ты вернулся из Сиднея? Будто Макс не отправил сообщение, как только приземлился.

– Два часа назад.

– Рад, что ты сразу пришел навестить меня, мой мальчик, но в этом не было необходимости. Сегодня можешь позволить себе выходной.

– Не могу, к сожалению. – Нельзя позволять отцу увести разговор в сторону. Макс потряс листом бумаги, переданным личным секретарем, едва он переступил порог своего кабинета в «Ди-эл медиа». – Объясни, что все это значит? Почему ты не посоветовался со мной?

Отец наклонился над столом и подпер руками подбородок. Такое выражение лица он, должно быть, подглядел в каком-то фильме. Мудрый патриарх.

– Макс, я понимаю, твой дед многое тебе позволяет, но хочу напомнить, что компания принадлежит мне. Пока. Им с отцом принадлежало по трети активов, но самое главное, управление еще одной третью, обеспечивающей владение контрольным пакетом, было передано отцу до времени его выхода на пенсию. Затем это право перейдет к Максу. Разумеется, если к тому времени компания еще будет существовать. Правда, возможен и другой вариант. Макс предъявит вотум недоверия.

– Дед не позволял мне ничего особенного. – Сдерживать напряжение становилось все труднее. Отец делает все, чтобы перечеркнуть годы тяжелой работы и свести к нулю достижения. – Он просто доверял мне и моим решениям.

В отличие от тебя. Фраза осталась невысказанной, но обоим было понятно, что имеется в виду.

– Послушай, у нас есть пятилетний план. – Который отец намеренно игнорирует. – Он помогает избежать убытков и преодолеть финансовый кризис. Нам надо сосредоточиться на основной стратегии и не отвлекаться на… – Макс пытался подобрать подходящие слова. Блестящие новые игрушки радуют, но на поверку очень мешают, – подобного рода инвестиции.

Стивен Лавдей вздохнул и посмотрел на сына с сожалением.

– Проблема твоего деда в том, что он был человеком недальновидным. Да, он знаком с журналистикой и печатным делом, но книги больше никому не нужны, Макс. Настало время цифровых технологий.

От удивления Макс открыл рот и с сомнением посмотрел на отца, у того на лице появилось выражение заядлого игрока в покер. Дед был не дальновидным? Неужели отец серьезно?

– Он создал «Ди-эл медиа». Сделал нас известными во всем мире.

Отец, похоже, намерен растиражировать это имя. Как это говорят? Одно поколение создает, второе увеличивает, а третье транжирит? Он решил ускоренными темпами подтвердить верность поговорки?

Руки сами собой сжались в кулаки. Необходимо что-то предпринять.

– Этого хотят все, Макс. Ты видел, какова концепция? Идеальный план! Допустим, тебе скучно, ты хочешь поразвлечься, регистрируешься и смотришь, кто свободен, списываешься, назначаешь встречу, бронируешь столик в ресторане и такси до дома. Если все пойдет хорошо, можно даже зарезервировать номер в отеле. Мы произведем революцию в онлайн-знакомствах.

Возможно. Но зачем издательскому дому сайт знакомств? Макс, больше не в силах стоять перед отцом, как нерадивый школьник перед директором, заходил взад-вперед по кабинету, разглядывая устланный толстым ковром пол.

– Мы не можем себе это позволить, папа. Более того, проект далек от нашего основного направления, не согласуется со стратегией развития.

– Это придумал твой дед, а не я. Мы должны идти в ногу со временем.

Он с трудом подавил вздох.

– Я понимаю, поэтому мы стали первыми продавать электронные книги и издания в электронном формате. Наши путеводители и разговорники лидируют на рынке благодаря разумной идее с подпиской, газеты тоже приносят прибыль.

Разве он должен объяснять отцу подобные вещи? Макс всегда знал, что именно отец унаследует контрольный пакет, несмотря на то что последние тридцать лет только создавал видимость работы. Ему было отлично известно, как непросто далось деду это решение и как близок он был в какой-то момент к тому, чтобы передать право внуку, однако не смог унизить перед обществом единственного сына. Пришло время расплачиваться за это решение.

Повисло гнетущее, все больше затягивающееся молчание, которое было нарушено мелодией хип-хопа, вырвавшейся из сотового отца. Такой звонок подходил скорее безалаберному подростку лет пятнадцати, но никак не пятидесятивосьмилетнему мужчине в костюме ручной работы и шелковом галстуке. К еще большему удивлению Макса, отец схватил телефон, покачивая головой в такт музыки, и расплылся в улыбке.

– Милая?

Из трубки послышалось хихиканье. Чтобы понять, кто это, совсем не обязательно слышать голос, на это указывала несуразная мелодия, сентиментальное выражение лица отца и его тошнотворно-приторный тон.

Роман начался шесть месяцев назад, и, зная отца хоть немного, можно было предположить, что к настоящему моменту отношения должны закончиться. Впрочем, в последнее время поведение отца становится все менее предсказуемым. Он и на этот раз не афишировал свои отношения, не собирался расставаться с матерью Макса, но позволил себе свить с любовницей гнездышко в пентхаусе в Хартфорде. Обычно романы Стивена Лавдея были яркими и краткими, но всегда тайными. Сейчас же все выглядело серьезно.

Он поднял глаза на Макса:

– Мэнди передает тебе привет.

Макс пробормотал что-то невнятное. О каком соблюдении приличий идет речь, когда привет передает любовница отца на много лет его моложе. Кроме того, это особа когда-то работала личным секретарем Макса. Кстати, в те времена она столько не смеялась.

Желая чем-то себя занять, пока отец воркует с возлюбленной, Макс достал телефон и стал просматривать почту. Письма множились, как головы гидры, стоило удалить десяток, как через некоторое время появлялось столько же новых. Несмотря на то что во главе компании отец, в последний год Макс работает втрое больше прежнего. Шестнадцать часов в день семь дней в неделю.

Он нахмурился. Удалить. Удалить. Точно удалить. Открыв следующее письмо, замер. Опять Элли Скотт? Что нужно этой чопорной даме? Пару месяцев назад, получив очередное послание, он попытался представить ее лицо. Вероятно, она одного возраста с покойной сестрой его деда, скорее всего, носит твидовые костюмы и очки для чтения обязательно в роговой оправе. И конечно же играет в бридж и гольф, непременно в ботинках броги, а на завтрак поглощает рыбу и тончайшие тосты.

Подобное впечатление возникло на основании британских сериалов об английских старых девах, кроме того, повелительный и властный тон писем подсказывал, что такие оценки недалеки от истины.

С чем связана настойчивость? Она писала об обязательствах, требовала информацию и, хуже всего, личного присутствия Макса. Это повторялось в течение последней недели почти ежедневно. Вполне объяснимо, что деньги, оставленные тетушкой для учреждения литературного фестиваля в крошечной деревне на краю земли важны для мисс Скотт, но у него сейчас много работы. В какой-то момент Макс задумался об отказе от завещанных ему обязанностей или передаче их доверенному лицу вместе с правом разбираться с домом, упомянутым в бумагах. Сейчас необходимо разобраться с тем, что натворил отец, ни на что другое времени нет.

Без колебаний Макс удалил и это письмо и принялся просматривать следующее, затем следующее, но внезапно замер. В голове промелькнули мысли, он покрутил список, возвращаясь к пройденному.

Нарушения…

Доля компании…

Ваша тетушка…

Двадцать пять процентов…

Он заморгал и покосился на отца. Известно ли ему? Возможно ли, чтобы дама столь преклонных лет владела четвертью компании после того, как устранилась от работы и от семьи? Та самая тетушка, что завещала ему дом и все свое имущество? Это ведь многое меняет.

Может, мисс Скотт принесет удачу, а поездка в Корнуолл даст именно то, на чем настаивал адвокат?

– Извини. – Отец пребывал в замешательстве и одновременно в воодушевлении. – Я был бы очень тебе благодарен, если бы ты переговорил с матерью.

Вот опять. Сколько раз он просил не впутывать его в бесконечные выяснения отношений, поскольку, будучи все же втянутым, Макс клялся себе не допустить подобного вновь. Но должен же быть хоть один ответственный человек в семье, и случилось так, что, несмотря на возраст, этим человеком стал именно он.

Нет, на этот раз он не позволит.

– Думаю, лучше тебе встретиться с ней самому.

Отец заметно погрустнел и принялся перебирать скрепки на столе, теперь уже смущенный и даже подавленный.

– Адвокат сказал, лучше поговорить с ней откровенно. – Он старался не встречаться взглядом с сыном.

Время остановилось, и казалось, все вокруг замерло на несколько секунд, как бывает в современных художественных фильмах.

 

– Адвокат? Папа, объясни, зачем тебе адвокат?

– Скоро ты станешь старшим братом. Макс едва не задохнулся. Кем он будет?

– Мэнди беременна, и мы обручились. Как только твоя мать перестанет упрямиться, мы разведемся, и я женюсь на Мэнди. Хочу, чтобы ты был другом жениха у меня на свадьбе.

Отец поднял глаза и просиял, словно вручил сыну великую награду.

– Разведетесь? – Макс покачал головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Он не ослышался? О каком старшем брате идет речь, они сейчас должны обсудить совсем не то. – О чем ты, папа? Ты столько раз влюблялся, и лишь для того, чтобы понять, что, кроме мамы, тебе никто не нужен.

На его памяти не менее восьми раз, но отец никогда не заговаривал об адвокате.

– Она хочет пятьдесят процентов моей доли в компании. И желает получить их наличными. «Ди-эл» не может такого позволить, да и я тоже. Ты обязан с ней поговорить. Больше она никого не послушает.

Она хочет… что? «Ди-эл медиа» сейчас точно не вынесет такого. Как и расходов, шумихи и всего, что обычно связано с разводом. У него два пути: помочь отцу или попробовать добиться от него права распоряжаться той третью, которая позволяет получить контроль над компанией.

Какое бы решение он ни принял, это приведет к шумихе в прессе, слухам и раздорам в семье. Всему тому, чего дед всегда пытался избежать.

Кровь ударила в голову, заломило виски. Придется объясняться с мамой, советом директоров, отцом, решать насущные проблемы и думать о том, как удержать компанию на плаву. Черт, нужно что-то сказать отцу.

Стивен Лавдей смотрел прямо на него, но Макс был не в силах встретиться с ним взглядом и принялся разглядывать акварель на стене – одна из немногих вещей, принадлежащих деду, уцелевших после ремонта кабинета. Над морской гладью с хохолками волн простиралось ясное небо, за гаванью покрытые зеленью холмы. Тренгарт – деревня, родина прадеда, которую тот покинул много лет назад. Максу казалось, что он чувствует соленый вкус морского воздуха и слышит, как волны бьются о причал.

– Ближайшие две недели меня не будет. Лондонский офис ежедневно просит о помощи, кроме того, мне надо разобраться с наследством тети Демельзы. Придется тебе самому решать эти вопросы, папа. И умоляю, не жертвуй всем ради очередного увлечения.

Макс направился к выходу, даже не дрогнув, когда отец бросил ему в спину:

– На этот раз все по-другому, я люблю ее. Правда.

Сколько раз он это слышал? Стремление отца потакать собственным прихотям создало семье немало проблем.

Любовь. Нет уж, увольте. Он перестал верить в нее, как в Деда Мороза и в то, что жизнь справедлива. Настало время и отцу повзрослеть и понять, что семья, положение в обществе и компания должны стоять на первом месте. Макс этот урок усвоил много лет назад.

– Элли, дорогая, я как раз размышляла о литературном фестивале.

Элли Скотт, переставлявшая книги на полке, повернулась и лишь закатила глаза. Разумеется, она не против изменений в Тренгарте, как и в собственном магазине, в конце концов, одна из радостей ее работы в наблюдении за тем, как расширяются горизонты заходящих сюда людей. Однако, когда об этом заговаривала ее трудолюбивая, добрая и чрезвычайно способная помощница, о чем мисс Скотт напоминала себе три миллиарда раз, хотелось сесть в лодку и грести куда глаза глядят, подальше отсюда. А еще лучше отправить в это путешествие по морю-океану саму миссис Трелони.

– Как это чудесно, миссис Трелони. Только не растеряйте свои мысли, ведь скоро нам нужно начинать готовиться.

Помощница отложила тряпку и фыркнула:

– Что ж, придется вам поверить, Элли. Знаете, я вас защищала, говорила: «Она ведь наследница. Да, это странно, что мисс Лавдей оставила свои деньги Элли, а не кому-то, кто родился и вырос здесь, но, в сущности, она заботилась о Тренгарте».

Мисс Скотт не смогла сдержать вздох.

– Миссис Трелони, вам известно не хуже меня, что я ничего не могу изменить. Доверенных лица два, и мы должны действовать вместе. Пока племянник мисс Лавдей не почтит нас своим присутствием, у меня связаны руки. И да, – она многозначительно посмотрела на помощницу, открывшую было рот, – я отправила ему письмо. И еще умоляла адвокатов с ним встретиться. Я, как и вы, мечтаю скорее начать.

– Ах, это же целое состояние. – Немолодая женщина возвела глаза к небу, подтверждая, насколько она в действительности импульсивна.

Мисс Скотт не сочла нужным в очередной раз объяснять ей, что мисс Лавдей оставила состояние не ей одной, и она не собирается сидеть в одиночестве на куче денег, глядя с высоты на нищую деревню. Формулировка была предельно четкой: сумма передается в распоряжение Элли и второго доверенного лица с целью организации литературного фестиваля в Корниш-Виллидж.

К сожалению, далеко не каждый житель небольшой рыбацкой деревушки был уверен, что фестиваль – именно то, что принесет пользу местному обществу, а многие и вовсе считали, что Элли Скотт может распоряжаться наследством Демельзы Лавдей по своему усмотрению. Напрасно она пыталась объяснить, что не имеет права тратить деньги как заблагорассудится, хотя им необходимо и отремонтировать здание поселковой администрации, и построить новую детскую площадку, но у нее руки связаны.

– Послушайте, миссис Трелони, я знаю, как вам не терпится начать и сколько у вас замечательных идей, поэтому обещаю, если племянник мисс Лавдей не свяжется со мной в ближайший месяц, я лично отправлюсь в Америку и заставлю его работать.

– Пф, – прозвучало в ответ. Непонятно, связано это с полнотой чувств миссис Трелони или с обилием пыли на полках.

Элли не осуждала помощницу за сомнения. Откровенно говоря, она сама не представляла, как заставить неуловимого Макса Лавдея им помочь. Воображала, как заходит в его пентхаус в Нью-Йорке, садится в его личный самолет, отлично понимая, что, к сожалению, очередное грозное послание не пробудит в нем те эмоции, на которые она рассчитывала. Не говоря о том, что не представляла, где его искать.

Элли оглядела полку, на которой разместилась богатая коллекция книг для чтения на широком песчаном пляже Тренгарта. С этим же экземпляром можно свернуться калачиком под пледом, когда погода не оставляет никакой надежды. Осталась всего неделя до школьных каникул, и тогда сезон будет открыт. Весьма короткий сезон, надо заметить, а потому Тренгарту просто необходимо нечто, привлекающее туристов в оставшееся время. Возможно, фестиваль стал бы прекрасным решением. Если все же удастся его организовать.

Она осторожно покосилась на помощницу. Добродушная и разумная миссис Трелони всю жизнь прожила в деревне, разумеется, ей больно видеть, как Тренгарт пустеет, а многие дома стоят закрытыми с октября до самой Пасхи.

– Если в ближайшие две недели я не получу ответа, подумаю, как нам заменить мистера Лавдея более подходящей кандидатурой. Адвокаты непременно должны что-то предпринять, раз он не желает подходить к делу со всей ответственностью. Однако меньше всего мне хочется потратить наследство на оплату услуг юристов. Ведь дело может затянуться не на один месяц. Очевидно, стоит запастись терпением.

Неуловимый Макс Лавдей работал в «Ди-эл медиа» – одном из шести крупнейших издательств в мире. И не важно, редактор, бухгалтер или посыльный, кем бы он ни был, должен быть заинтересован в сотрудничестве. Больше, чем она – владелица небольшого книжного магазинчика в далеком тихом уголке на краю земли.

Звякнул дверной колокольчик, Элли повернулась, довольная возможностью прекратить тягостный разговор.

Нельзя сказать, что посетитель выглядел так, словно собирался ее осчастливить, судя по плотно сжатым губам и брезгливому выражению лица, появившемуся после изучения корешков книг. Весьма печально, поскольку в остальном его наружность не вызывала нареканий. Обычно покупателями мисс Скотт были пожилые жители деревни. Молодежь и красивые мужчины заходили нечасто, этот же обладал обоими качествами вместе. Она уверенно определила, что ему еще нет тридцати. Высокий, темные волосы аккуратно подстрижены, проступающая щетина на подбородке, глаза карие, даже скорее карамельные. Однако взгляд тяжелый и почему-то направлен на миссис Трелони.

Господь всемогущий, в чем же провинилась несчастная помощница? Она наслышана о некоторых разногласиях в комитете мероприятия «Деревня в цвету», но вряд ли мужчина явился по этому поводу.

Впрочем, она может ошибаться. Совсем недавно неподалеку обосновались несколько молодых садоводов, возможно, он один из них.

– Мисс Скотт?

Пошатнувшись от резкого тона, Элли сделала шаг вперед. «Это твой магазин. Держись! Никто не имеет права указывать тебе, что делать. Больше никто и никогда», – убеждала она себя.

– Я Элли Скотт. – Переключив на себя внимание, она избавила помощницу от тяжелого взгляда посетителя. – Чем могу помочь?

– Вы? – В голосе появились нотки сомнения, мужчина быстро смерил ее недоверчивым взглядом. – Этого не может быть! Вы совсем девочка.

– Благодарю, но мне уже двадцать пять, так что я вполне взрослая.

Американский акцент сразу дал понять, кто перед ней. Второе доверенное лицо. Он выглядел уставшим и невыспавшимся, это вполне объясняло столь бестактное поведение. Чашка кофе и кусочек кекса приведут его в норму.

– Пожалуйста, называйте меня Элли. Вы ведь Макс? Рада с вами познакомиться.

– Значит, это вам моя тетушка оставила половину своего состояния? – Мужчина побледнел, в глазах вспыхнули золотые искорки. – Скажите, мисс Скотт, – он попытался взять ее за руку, посмотрел прямо в глаза, отчего Элли похолодела, а каждое новое слово, слетавшее с его губ, ранило ее с новой силой, – что, по-вашему, позорнее: соблазнить ради денег старого женатого мужчину или одурачить пожилую женщину? Что скажете?

Глава 2

Макс вовсе не собирался давать волю гневу, зашел забрать оставленные для него ключи от дома тетушки и сообщить напористой мисс Скотт, что разбираться с донкихотской щедростью престарелой леди он будет в удобное для себя время. Он, конечно, был ошарашен. Как быть со старой девой, засевшей в его воображении? Он никак не ожидал увидеть перед собой тоненькую, аккуратно одетую, немного бледную девушку. Она показалась ему крошечной, хотя он и заметил красоту ее огромных глаз и темных волос, цвет которых казался скучным ровно до той секунды, когда на них упал из окна солнечный луч, подчеркнув шоколадные и золотистые пряди.

Она вовсе не похожа на мошенницу, скорее на девочку со спичками из сказки. Может, сочувствие и жалость, которые испытывали к ней люди, и стали ее оружием? Он не предполагал, что придется работать с девушкой младше его. Внешность Элли Скотт напоминала о последнем поступке отца, несмотря на то что она на первый взгляд не обладала ни одним из качеств Мэнди. Она осмелилась нарушить тягостную тишину.

– Простите? – Голос ее дрожал, глаза смотрели с возрастающим напряжением.

Макс был потрясен сдавившим сердце чувством вины. Сказать такое – все равно что убить Бэмби.

– Думаю, вы меня отлично поняли.

Ему стало неловко оттого, что их разговор проходит при свидетеле. Угловатая старушка в твидовом костюме смотрела на него со строгостью теннисного судьи. Так и хотелось дать ей попкорн и содовую и пожелать приятного просмотра.

– Я даю вам шанс отказаться от наследства и принести свои извинения.

Элли заговорила иным тоном, стальные нотки в голосе заставили его обратить внимание на волевой подбородок и прямые, резко очерченные брови – свидетельство скрытой силы характера.

– А я бы рекомендовала вам покинуть мой магазин и вернуться, когда вспомните о хороших манерах.

Он ослышался?

– Что?

– Вы меня отлично поняли. А если не намерены вести себя вежливо, лучше не возвращайтесь.

Макс смотрел на девушку во все глаза. Несмотря на уверенный взгляд, подбородок ее чуть дрогнул. Что ж, отлично. Он повернулся и распахнул дверь.

– Я еще не закончил, моя дорогая, и непременно выясню, каким образом вам удалось втереться в доверие к моей тете, и до последнего пенни верну все, что вы от нее получили.

Дверь захлопнулась, вновь бодро звякнул колокольчик.

* * *

Несмотря на июль, погода в Корнише решила спутать сезоны. В отличие от теплого бриза в Коннектикуте здесь господствовал холодный ветер, пробирающийся под футболку и покрывающий тело гусиной кожей. Макс поежился, холод пробирал буквально до костей. От гнева в голове неожиданно прояснилось. Черт, о чем он думал? Точнее, совсем не думал. Проклятье. Как можно так оплошать?

Он глубоко вздохнул, соленый морской воздух заполнил легкие. После долгого перелета и еще более долгой поездки от аэропорта до этого медвежьего угла не следовало являться в магазин сразу. Стоило отдохнуть и успокоиться, а главное – забыть о разговоре с отцом.

 

Он и представить не мог, что отец совершит подобную глупость, как только он немного ослабит контроль. К чему их приведет гнев и уязвленное самолюбие мамы? Ладно, проблемы родителей, ему надо думать о компании. Макс пошел вниз по крутому извилистому тротуару. В этом отдаленном юго-западном районе Англии он ощущал себя словно на краю земли. Размышлял о предках, некогда уехавших отсюда, семейных узах, кровавой Первой мировой и Англии, о людях, решивших перебраться через пролив в поисках лучшей жизни.

И вот теперь он здесь. Все в этом мире движется по кругу.

Он огляделся, рассматривая это самое «здесь». Запах моря напоминал об отдыхе, но Тренгарт отличался от Кейп-Кода, как американский футбол от английского.

Книжный магазин – одно из беспорядочно разбросанных по дороге заведений на склоне холма, на вершине которого, окруженный домами поменьше, стоит дом тетушки Демельзы. Теперь его дом.

Возможно, там есть кофе и какая-нибудь еда. А главное, кровать. Макс уповал на то, что сможет найти решение.

Если спуститься вниз, можно выйти к морю и прогуляться по побережью. Повернуть налево, пройти к старой гавани, в которой и сейчас немало рыбацких лодок. Круизные суда и яхты здесь не останавливаются. На холме над гаванью еще сохранились старые дома рыбаков. Впечатляющее смешение красок и стилей.

Если же пойти направо, окажешься на улочке с магазинами. Она внезапно прерывается у дамбы, а по ней можно добраться до широкого пляжа, где сейчас, как и в любую погоду, разрезали волны серфингисты, издали похожие на темные пятнышки.

Через час он мог бы к ним присоединиться. Например, взять в аренду лодку. Макс усмехнулся. Лучше не думать о прогулках по холодному морю. Разве что забыть об обязанностях и на время стать простым американским туристом, решившим вспомнить о своих корнях. Однако ему, как Атланту, никогда не избавиться от тяжелого груза.

Место показалось ему прекрасным и каким-то знакомым, что странно, хотя, возможно, и нет. Отец сохранил несколько акварелей с изображением этих мест, а на той, что висит в кабинете, запечатлен именно этот вид. Определенно это худшее место, откуда можно начинать путь вперед.

Сейчас ему необходимо попасть в большой белый дом, ключ от которого по-прежнему у Элли Скотт, а значит, придется проглотить унижение и вернуться в магазин. Сейчас он с удовольствием проглотил бы что-то еще, но не столь горькое на вкус.

– Спокойно, – пробормотал он себе под нос и посмотрел на пролетевшую над головой чайку. – Ничего страшного.

Придется вернуться и провести процедуру знакомства еще раз.

Элли стоило больших усилий справиться с бурей чувств и продолжать работать. Она выдержала удар, верно? Не дрогнула, не расплакалась и не стала предпринимать попытки что-то объяснить этому ужасному человеку. Она была спокойна и сдержанна. По крайней мере, внешне. Однако сейчас хотелось сесть в кресло-качалку и вволю поплакать. Насмешливый тон, холодное презрительное выражение лица вызвало в ней больше эмоций, чем она была готова себе позволить. Ей потребовалось три года, чтобы заглушить воспоминания о его поведении, а теперь предстоит еще три года заниматься тем же самым. Всего за пять минут Макс Лавдей умудрился выпустить на свободу всех ее демонов. К черту его. К черту ее дрожащие колени и руки, столь откровенно выдающие внутреннее состояние. Надо вспомнить о том, что она сильная и выше этого.

Никогда Элли так не радовалась присутствию миссис Трелони, сейчас это стало настоящим спасением.

Дама сидела в уголке и деловито печатала в телефоне. Несомненно, вскоре все жители Тренгарта буду осведомлены о событиях этого утра. Поразмыслив, Элли принялась готовить кофе и открыла коробочку с кексом, который купила по дороге на работу в кафе «Боут-Хаус» у пристани.

Она всегда мечтала владеть большим книжным магазином со множеством тихих уголков, где можно полистать книгу, а в соседнем зале расположится уютное кафе с богатым выбором разнообразной выпечки. В реальности же помещение было небольшим, зато, подобно всем заведениям Тренгарта, разумно спланированным. Элли не хватало места расставить все книги, которые она хотела бы закупить, а потому о кафе пришлось забыть, ограничившись широкой стойкой с самой современной кофемашиной и блюдом с угощением. Выпечку она покупала, и это решало вопрос с необходимостью отвести пространство под кухню. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы выложить на вазы бисквиты, печенье, капкейки и булочки и накрыть их стеклянными колпаками, чтобы дольше сохранить свежими.

– У нас есть ореховые, апельсиновые и сырные булочки. – Элли намеренно произносила вслух то, что писала мелом на доске для меню, надеясь таким образом заставить миссис Трелони оторваться от сообщений и заняться делом. – Ванильные капкейки, большой кекс с морковью и апельсином.

– Не слишком ли рано для сладкого? Непривычный акцент заставил ее вздрогнуть.

– Хотя, пожалуй, я возьму булочку с орехами и кофе.

Элли растянула губы в улыбке и повернулась. Она ни за что не позволит ему торжествовать, дав понять, как он ее расстроил.

– У нас самообслуживание, оплата в кассе. Однако это не для вас, а для покупателей, так что выпейте кофе в другом месте.

– Послушайте, – Макс покосился на миссис Трелони, – мы можем поговорить наедине?

От волнения пульс Элли учащался с каждой секундой. Она ни за что не останется один на один с этим человеком. Сейчас он улыбается, но ее не проведешь.

– Боюсь, нет. Вам, должно быть, привычно оскорблять меня на глазах у моей помощницы, уверена, она ждет не дождется второго раунда.

– Что ж, пусть так.

– Правда? – Она не ожидала, что он так быстро капитулирует. Неожиданное очко в ее пользу. – Говорите, что вы еще хотели добавить.

– Я был немного не в себе.

Элли скрестила руки на груди и приподняла брови. Если Макс Лавдей надеется быстро решить с ней все вопросы, он ошибается.

– Вот как?

– Это меня не извиняет, разумеется, но у нас в семье в данный момент некоторые проблемы, потому я так взвинчен.

– Скажите, мистер Лавдай, – она сознательно использовала такое обращение, – что, на ваш взгляд, хуже – соблазнить ради денег пожилого мужчину или вытянуть их из престарелой леди? И в чем вы меня обвиняете?

Будто она не знает. Если надула несчастную старушку, в этом и его вина, в конце концов, они оба объявлены доверенными лицами.

– Я думаю, бесчестно и то и другое. – Он задержал тяжелый взгляд на Элли, отчего ей стало не по себе. Значит, вернулся не потому, что раскаялся. Похоже, до сих пор уверен, что виновата она.

– Я тоже так думаю. – Удивление в его глазах добавило ей уверенности. – И считаю, что выдвигать незаслуженные обвинения, равно как и являться сюда с выражением напускного раскаяния на лице только ради того, чтобы заполучить ключи, тоже не очень порядочно. Что скажете, мистер Лавдей?

– Я готов заплатить за кофе.

Слишком ничтожные уступки, но и это много для человека, способного на подобные заявления, не говоря уже о его манерах.

Макс с трудом стоял на ногах, мечтая лечь, даже пол казался ему в этом смысле все более привлекательным местом. Он прилетел из Сиднея и почти сразу отправился в Бостон, потом в Хартфорд, а оттуда в Англию. И все это за несколько дней. Перед глазами стояла серая пелена, и несколько часов сна в салоне первого класса не смогли ее рассеять.

– Вы должны признать, что последняя воля моей тети кажется странной. Оставить все деньги совершенно незнакомому человеку!

В карих глазах появилось то, что Макс счел презрением. Подобное выражение ему никогда не приходилось видеть, он неожиданно для себя обиделся.

– Да, ваша тетя не раз сокрушалась, что не слишком хорошо знает своего внучатого племянника. Полагаю, таким образом она решила наладить с вами контакт.

Черт возьми, он имел в виду вовсе не себя и готов спорить на ночь спокойного сна, что она прекрасно это поняла.

– Она вольна распоряжаться своими деньгами как пожелает. Я не рассчитывал ни на пенни, мне не нужны ее деньги. Она могла бы потратить их на благотворительные цели. Но это? Настоящее сумасшествие. Оставить их вам на проведение фестиваля. Если бы меня предварительно спросили, ни за что не согласился бы в этом участвовать.

Макс отказывался понимать. О чем только думала тетушка? Он ничего не знает об этой девушке, ему нет до нее никакого дела.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10 
Рейтинг@Mail.ru