Толстушка под прикрытием

Дарья Донцова
Толстушка под прикрытием

Глава 2

Поговорив с Иваном Никифоровичем, я протрубила общий сбор. Члены бригады собрались в комнате совещаний и уставились на шефа, который устроился во главе стола. Воцарилось неловкое молчание. Первым не выдержал Иван Никифорович:

– Долго будете играть в гляделки? Начинайте задавать вопросы.

Компьютерщик Роберт Троянов и эксперт Глеб Валерьянович Борцов даже не моргнули. Денис Жданов тоже не открыл рта. А вот Лиза Кочергина пробормотала:

– Неудобно у руководства подробности личной жизни выяснять.

– Ага, – подхватил Денис, – меньше знаешь – целее будешь.

Иван Никифорович вдруг сгорбился, шумно выдохнул и разом стал выглядеть на десять лет старше. Я хлопнула в ладоши:

– Так. У нас клиент. Сконцентрировались, выкинули из головы глупости. Иван Никифорович, у вас есть враги?

Он усмехнулся.

– Я много лет оттрубил в МВД, а в нашем управлении – со дня его создания, с тех времен, когда была одна бригада, которая размещалась в убогом подвале. За годы работы я посадил тьму преступников, все они явно не мои друзья, и почти у каждого из них есть близкие, которые, несмотря ни на что, их любят, а меня проклинают. Вот и делай выводы.

– Надо поднять дела, по которым работал Иван Никифорович, – оживился Роберт, – порыться в них.

– Тебе жизни не хватит, чтобы все их просмотреть и во всем разобраться, – устало обронил шеф. – А мы знаем: шансы выжить у жертвы похищения с каждым днем уменьшаются в геометрической прогрессии.

– Если вспомнить телефонный звонок, то в запасе есть еще неделя, – подал голос Денис.

Лиза сдвинула брови:

– Жданов! Последний человек, которому можно верить, это преступник. Я не исключаю вероятности, что Селезнева уже мертва.

– Эй, ты полегче, – остановил ее Роберт.

Кочергина резко выпрямилась:

– Простите, Иван Никифорович, понимаю, вам больно это слышать, но нельзя не учесть и такой поворот событий. Скажите, телефон, по которому вам звонили, он…

– Личный, не служебный, – быстро ответил на еще не прозвучавший вопрос шеф. – Номер был известен только мне и Лоре. Более никому.

– Всегда есть кто-то, кого не учитываешь, – неожиданно высказался Денис. – Например, клерк сотовой компании.

– А кто в курсе, что у вас с Селезневой близкие отношения? – поинтересовалась я.

– Мы о них на всех перекрестках не трубили, – пожал плечами Иван Никифорович. – Но если очень захотеть, то любого можно выследить. Парик, темные очки я для встреч с Лорой не надевал, бороду не приклеивал, маску не натягивал. Дочь моя о нас знает.

Я решила затронуть непростую тему:

– Говорят, ей не нравится Лора.

Босс поднял голову.

– «Говорят»… Прекрасное словцо! Моя жена погибла при невыясненных обстоятельствах, и дочка до сих пор не может мне простить, что я не спас ее мать, поэтому не желает слышать о другой женщине в жизни отца. Но, несмотря на подростковое упрямство, которое демонстрирует мой давно повзрослевший ребенок, в глубине души Майя знает: Лора никак не связана с гибелью Ирины. Я не изменял жене, с Селезневой познакомился после того, как стал вдовцом. И кстати, именно благодаря дочери. Майя очень рано родила сына. Мальчишка шебутной, спокойно на одном месте посидеть больше минуты не может. Один раз дочка заболела, температура у нее поднялась, ну и позвонила мне: мол, придется тебе внука из садика забрать.

Иван Никифорович обвел нас взглядом.

– Я не верю в судьбу, и лет мне тогда уже порядочно стукнуло, да я и по молодости с первого взгляда не влюблялся, всегда сначала к человеку приглядывался. А тут… прямо мистика какая-то. Мне следовало шофера за Ваняшей послать или помощника своего. В конце концов, мог домработнице это поручить. Я плохой дед, вечно занят, внука вижу редко, в садике у него вообще не бывал. А в тот день глянул в окно – солнце светит, погода прекрасная, и словно кто из кресла меня выпихнул, сказал: «Езжай, Иван, за парнем, купи ему мороженое, игрушку, отдохни немного». Я и поехал. Сам за руль сел, водителя отпустил, хотел себя обычным человеком почувствовать, а не гончей собакой. Поднимаюсь в группу, выводят внука, а тот на индейца похож, весь фломастерами разрисован… Милая женщина, преподаватель детской студии творчества, лепечет: «Ванечка замечательный мальчик, живой, любознательный, его ругать нельзя. Ничего, помоете вечером в ванне, боевой раскрас сразу сойдет, я его почти оттерла». Так мы с Лорой и встретились впервые. Она в садике подрабатывала. Ее уроки в школе в час дня заканчивались, и она спешила в детсад. Я Ваняшу одел, повел к машине, смотрю, а эта приятная дама с сумками по аллейке идет, и издали видно, что ноша тяжелая. Я и предложил: «Хотите, подвезу?» Она обрадовалась.

Иван Никифорович потер затылок.

– Невероятная история. Случилось невозможное: я отпустил шофера, пришел за внуком, посадил незнакомку в свой автомобиль… Короче, нарушил все правила личной безопасности. А когда доставил Лору к ее дому, понял: вот та, кого я искал всю жизнь. Ирина была прекрасным человеком, превосходной хозяйкой, верной спутницей жизни, родила мне дочь, и я очень горевал, лишившись ее. Но наши отношения напоминали ровное тихое пламя. Мы никогда не разговаривали на повышенных тонах, не ревновали, и периода страстной влюбленности у нас не было. Меня с Ириной познакомил Петр Степанович, она была его одноклассницей. Однажды Петя сказал: «Жениться тебе пора». Я ему ответил: «Сам знаю. Но где хорошую женщину найти? С нашей-то работой – это проблема. Да не всякая график мой выдержит». Спустя месяц Петя меня позвал в гости. За столом сидели Ирина и ее мать. Собственно говоря, это и все. Я пошел в загс, хорошо зная: надо остепениться, Ира лучшая кандидатка на роль спутницы жизни. А с Лорой получилось иначе – я влюбился без памяти.

– Почему же вы не отвели ее под венец? – бесцеремонно поинтересовалась Лиза.

Я пнула Кочергину под столом ногой. Понятно, ее разбирает любопытство, но сейчас не время и не место для его утоления. Шеф разозлится и, между прочим, будет совершенно прав.

Но Иван Никифорович неожиданно спокойно ответил:

– Я неоднократно предлагал Лоре зарегистрировать брак, а она всегда отвечала: «Зачем? Нам и так хорошо. Глупо в нашем возрасте ставить в паспорте печать».

Последний раз я пытался узаконить нашу связь три месяца назад. Услышал знакомую фразу о возрасте и воскликнул: «Время бежит, если я умру раньше, тебе ничего не достанется! Ни квартира, ни дача, ни деньги!» А Лора парировала: «Имущество отца принадлежит дочери, я не собираюсь грабить Майю и Ваню. И я очень хорошо обеспечена, не на улице живу». В общем, отчитала меня да еще обиделась. Она гиперэмоциональна, различает только черное и белое, полутонов не видит, меня называет конформистом, но я знаю: повозмущается Лора, подует – и все забудет.

Иван Никифорович махнул рукой.

– Рассерчав на меня, она всегда уносилась домой. С первого раза так повелось, когда мы затеяли выяснять отношения после полуночи, не сойдясь во взглядах на просмотренное кино. Лора тогда ракетой улетела, прямо в тапках, забыв переобуться. Я сначала разозлился, потом встревожился, начал ей звонить, но ни мобильный, ни домашний не отвечали. Я поспешил к ней домой, принялся в дверь барабанить, она не открыла. Ну и…

Босс смущенно крякнул.

– Вы замок вскрыли, – влез со своим замечанием Денис. – Я бы так же поступил.

Шеф почесал лысину.

– Лора тогда понятия не имела, где я работаю, считала меня сотрудником МЧС, которого часто в разные места катастроф и бедствий посылают. В общем, совершенно не ожидала моего вторжения. Услышав, что кто-то в замке ковыряется, она решила, что к ней лезет грабитель, схватила на кухне чугунную сковородку, встала в прихожей и, когда темная фигура перешагнула через порог, долбанула «преступника». Целилась в голову, но попала по ключице, а то бы я сейчас с вами не беседовал.

– Прикольно… – протянула Лиза.

– Вот почему ты меня ночью к себе позвал и наплел, что в ванной поскользнулся, упал, – хмыкнул Глеб Валерьянович. – Бубнил тогда: «К врачу не пойду, еще решат, что у меня проблемы со здоровьем, от работы отстранят. Придумай, как травму вылечить побыстрей». Я не поверил, решил, что ты подрался. По молодым-то годам ты постоянно руками размахивал.

– Вы давно друг друга знаете? – снова не сдержала любопытства Кочергина.

– Ты столько лет на свете не живешь, – усмехнулся эксперт. – Мы одноклассники. После школы Ваня на юридический подался, а я – в медицинский. Потом…

– Вечер воспоминаний лучше завершить, – прервала его я. – Иван Никифорович, зачем вы нам историю со сковородкой поведали?

– Мы после того дурацкого происшествия целые сутки проговорили, – вздохнул шеф. – Я Лоре правду о себе сообщил. Мол, имею дело с черной стороной жизни и отлично знаю, что с человеком социопат, маньяк или просто пьяный урод сделать способен, потому полез без разрешения в ее жилье – из-за тревоги, а не от наглости. Слишком часто я вот так во входную дверь звонил-звонил, потом сносил ее с петель и находил хозяев мертвыми. Я же, ребята, опером на земле начинал, мрачного опыта на десятерых хватит. А Лора тогда меня предупредила: «Я – фейерверк. Вспыхну, посверкаю и сразу гасну. Если в момент, когда сильно разозлилась, я не убегу, такого наговорить могу, что не обрадуешься. Имей в виду: когда я унеслась, тревожиться не стоит. Через пару часов вернусь, и все по-старому будет». Мы друг друга поняли и учли особенности своих характеров. Я более не шел за Лорой, если она в гневе удирала. Мы живем в паре минут ходьбы друг от друга, недалеко ей бежать. Поэтому, когда Лора в очередной раз сбежала, я тяпнул рюмашку коньяка, умылся, лег на диван и стал ждать, когда оживет телефон. Но неожиданно заснул. Проснулся утром – никаких пропущенных вызовов на трубке не отмечено. Я встревожился, а тут бац – звонок от похитителя.

Роберт ткнул пальцем в мышку. Из ноутбука снова донесся противно пищащий голос: «Если хочешь получить ее назад, сделай то, что не сделал».

 

– Можно поработать со звуком, – предложил Троянов. – Авось что-нибудь выпадет.

– Начинай, – приказала я. – У кого еще есть соображения?

Глава 3

– Иван Никифорович, кому и что вы сделать обещали? – спросила Елизавета.

Шеф снял очки и положил их на стол.

– Нет ответа, Кочергина. Ежедневно я вижу тьму разного народа. Вот сегодня с утра поклялся выделить всем вам известному Димону денег на новое оборудование.

– Мне оно тоже нужно, – ревниво заметил Троянов.

– И ты можешь на него рассчитывать, – кивнул босс. – Вопрос: получишь ли финансирование. «Пообещать» и «дать» – это разные глаголы. Доктору своему я поклялся сесть на диету, Майе честное слово который год даю, что вместе с ней на море слетаю.

– Да еще в допросной ты частенько говорил: «Давай, расскажи, как все было, а я тебе помогу», – протянул Глеб Валерьянович. – Кто-то эти слова запомнить мог, потом срок получил и решил отомстить.

– Дел у Ивана Никифоровича столько, что комп перегрелся, – объявил Роберт. – И это только в нашей структуре, которая не так уж давно существует. А что, если похититель Селезневой из вашего милицейского прошлого?

– Может, мы идем не в том направлении? Вдруг надо покопаться в биографии Лоры? – предположила Лиза. – Возможно, хотели отомстить именно ей.

– Ага, поэтому ее похитили и прислали Ивану Никифоровичу сообщение с требованием выполнить его обещание… – скривился Жданов. – Нет, собака где-то у босса зарыта.

– Биография Лоры прозрачна, никаких темных пятен, – вскинулся начальник.

– Подтверждаю, – подхватил Роберт, глядя в ноутбук. – Селезнева коренная москвичка, ее родители учителя, жили в столице. Отец преподавал математику с физикой, мать – русский язык и литературу. Закончила с золотой медалью школу, поступила в институт легкой промышленности, потом работала в разных местах конструктором одежды. Отовсюду увольнялась по собственному желанию из карьерных соображений: в одном месте была простым сотрудником, во втором – старшим специалистом, в третьем – начальником отдела. В середине девяностых, когда многие российские предприятия развалились, Селезнева ушла в ателье простой портнихой. Около пяти лет назад она бросила иголки и нитки с наперстком, стала вести в школе уроки домоводства, подрабатывала преподавателем студии детского творчества в частном детском саду. Вышла замуж за Андрея Ильича Леонова. Супруг был старше Лоры на двадцать лет, детей в браке не получилось. Фамилию она не меняла, осталась с девичьей. В девяностых Леонов скончался. Ничего криминального, банальный инфаркт. Обычная женщина, правильная, работящая, таких тысячи в России.

– Но совсем не все связаны близкими отношениями с начальником особой засекреченной структуры, – заметила я. – Скажите, Иван Никифорович, Лора не жаловалась, что за ней следят?

– Нет, – отрезал он, – никогда.

– Может, кто-то затеял с ней скандал в магазине? – продолжала я. – Вы говорили, что Селезнева гиперэмоциональна. Она ни с кем не конфликтовала? Например, в школе или в детском саду?

– Лора прекрасно воспитана, небольшой фейерверк зажигался лишь для меня, – сухо ответил босс. – С посторонними она всегда держалась вежливо. И родители учеников, и сами дети к ней прекрасно относились.

– А за последнюю неделю с ней не произошло ничего из ряда вон выходящего? – не утихала я. – Не обязательно некое крупное событие, так, какая-нибудь ерунда. Скажем, колесо у машины проколола?

– Никаких неприятных сюрпризов, – после небольшой паузы сообщил шеф. – И Лора не водит автомобиль.

– Ваня, бывают и приятные неожиданности, – отметил Глеб Валерьянович. – Внезапно подарили цветы. Выиграла в лотерею кофемолку. Получила сувенир от какой-то фирмы. Нашла на улице золотое кольцо.

– Нет, нет и нет, – бубнил босс. – Хотя… магазин…

– Вы что-то вспомнили! – обрадовалась я.

– Чистую глупость, – медленно произнес Иван Никифорович, – ерунду. Но раньше с Лорой такого не происходило.

– Говори скорей! – приказал Борцов.

Начальник скрестил руки на груди, и мы услышали следующую историю…

Вечером накануне похищения Селезнева прибежала к Ивану Никифоровичу из супермаркета радостная и рассказала, что к ней в отделе хозтоваров подошла молодая женщина. «Ой, здрассти! – воскликнула она. – Как я рада вас видеть! Где вы сейчас работаете? Спасибо вам за все, что вы для меня сделали! Я замуж вышла, сына родила, больше глупостей, как в школе, не делаю». Лора сообразила, что перед ней одна из бывших учениц, имени-фамилии которой она вспомнить не может, и сказала:

– Приятно слышать хорошие новости. Так и знала, что у вас все замечательно сложится.

Незнакомка открыла сумочку, вынула небольшую статуэтку из желтого металла и протянула Селезневой:

– Возьмите. Пусть она останется у вас на память обо мне.

Лоре сувенир показался дорогим, и она стала отказываться, но девушка настаивала. А потом пояснила:

– Лора Павловна, я теперь художница, сама мастерю эти фигурки. Помните, вы говорили: «Солнышко, тебе лучше заняться ремеслом, с профессией в руках никогда голодной не останешься. Высшее образование хорошо, но не обязательно. Кто больше людям нужен: прекрасный портной или философ, не выходящий из своего кабинета?» Я вам поверила, пошла в художественное училище и сейчас не бедствую. И вы правы, статуэтка очень дорогая. Хоть она и выполнена из дешевого материала, а стоит покруче золота. Знаете почему? Ну, во-первых, это авторская работа, а во-вторых, богиня – заговоренная на удачу. Вы же помните мою бабушку?

Лора растерялась от напора незнакомки, но из приличия кивнула. И девушка обрадовалась.

– Все вокруг считали бабулю еврейкой, а на самом деле она цыганка, знала море магических заклинаний. Кстати, и меня им обучила. Поставьте богиню на комод, и очень скоро все ваши желания исполнятся.

Незнакомка сунула статуэтку в руки опешившей Селезневой и растаяла в толпе посетителей супермаркета.

Иван Никифорович велел ей выкинуть подарок и попросил впредь никогда ничего у посторонних не брать. Лора рассердилась:

– Это моя бывшая ученица!

Он возразил:

– Ты не узнала девушку, не вспомнила ее имени. Почему же решила, что обучала ее домоводству?

– Она сама так сказала, – объяснила Лора.

Наивность Селезневой и ее доверчивость привели Ивана Никифоровича в раздражение:

– Значит, если я заявлю сейчас, что владею сокровищами Монтесумы, ты будешь считать меня богаче арабских шейхов?

– В твоем случае я усомнюсь в сказанном, – ответила любовница, – потому что знаю: это неправда.

– Отличная позиция, – засмеялся Иван Никифорович. – По-твоему, соврать могут исключительно близкие? Остальные честнее святых?

– Какой смысл девушке меня обманывать? – пожала плечами Лора. – Она ничего у меня не выпрашивала, а подарила. Фигурка, похоже, не из дешевых.

– Только не говори, что водрузишь ее на комод и распахнешь окно в ожидании птицы удачи! – расхохотался наш шеф.

Лора поджала губы и промолчала…

– Интересная история, – заволновалась я. – Имя бывшей ученицы знаете?

– Она его не назвала, фамилию тоже не упомянула, – произнес Иван Никифорович. – Сейчас мне это кажется странным. Почему незнакомка не сказала: «Ой, Лора Павловна, я Лена Иванова, в таком-то году вы у нас преподавали»? Неужели предполагала, что учительница помнит всех бывших подопечных? И почему девица улепетнула, вручив сувенир?

Глеб Валерьянович встал.

– Где сейчас презент?

– Наверное, в квартире Лоры, – ответил босс. – Уверен, она эту статуэтку не выкинула. Ну что, к ней?

Я кивнула.

– Мы с Глебом Валерьяновичем поедем в квартиру Лоры Павловны. Роберт и Елизавета останутся в офисе.

Борцов отправился на своем автомобиле, а босс сел в мой джип, и я решила воспользоваться подходящим моментом для трудного разговора.

– Иван Никифорович, раз уж мы теперь откровенны друг с другом, мне необходимо задать вам один вопрос.

– Слушаю, – сухо разрешил начальник.

– Федор Жданов ваш человек? – с улыбкой осведомилась я.

– Кто? – поразился шеф.

Я покосилась на него. Его удивление выглядело вполне искренним, но я-то знаю, что Иван Никифорович старый лицедей, он, если потребуется, сумеет изобразить кого угодно, от милого зайчика до Фредди Крюгера.

– Ху из Федор Жданов? – продолжал недоумевать он.

– Двоюродный брат Дениса, замечательного полицейского, которого за профессионализм направили в мою бригаду, – пояснила я.

Иван Никифорович вынул из кармана бумажный платок и промокнул им лоб.

– Впервые слышу про Федора, никогда не встречался с парнем.

– Вот это неправда, – прощебетала я, – вы только что с ним весьма долго общались.

Брови босса взметнулись вверх.

– Татьяна, ты на солнце перегрелась?

– Учитывая холодный день, ваше предположение маловероятно… – парировала я. – Федор вам известен под именем Денис.

– А ну, тормози! – велел шеф.

– Да мы и так в пробке стоим, – вздохнула я.

– Немедленно объясни, что за чушь ты несешь! Какое отношение Денис имеет к этому Федору? – принялся допытываться начальник.

– Федя его двоюродный брат, – ответила я. – Жданова приняли в бригаду, но по какой-то неизвестной пока мне причине он на службу не явился, вместо него приехал его кузен. Парни похожи, словно близнецы, так порой случается у кузенов, только цвет волос разный, но покрасить их сегодня – раз плюнуть. Где настоящий Денис, я понятия не имею. Федор имеет незаконченное медицинское образование и диплом театрального училища, но карьеры на подмостках не сделал, снялся в паре сериалов отнюдь не в главных ролях. А теперь успешно изображает сотрудника в подведомственном мне коллективе.

– Ты уверена? – изумленно воскликнул Иван Никифорович.

– На сто процентов, – отрезала я.

Шеф заерзал на кресле.

– Это скандал, какого у нас еще не бывало. Как ты догадалась, что это не тот Жданов?[2]

Я быстро, но подробно ответила на его вопрос и завершила свой рассказ словами:

– Я предположила, что Жданова специально подменили.

– Кому в голову могло прийти такое идиотство? – вскипел босс.

– Вам или Петру Степановичу, – честно ответила я.

– Белены объелась? – прищурился он. – Над нами стоит человек, который не простит подобного шага. И зачем бы, например, мне устраивать такую масштабную глупость?

– А по какой причине вы подослали в бригаду Лору? – парировала я. – Иван Никифорович, наука интриганства не мой конек. Я хочу спокойно работать, в кресло руководителя сесть не рвалась, назначение бригадиром явилось для меня полной неожиданностью. Пожалуйста, поймите, я не намерена шагать вверх по карьерной лестнице дальше, на вашу должность не претендую. И еще. Я не собираюсь подлизываться к вам или пытаться завязать с вами дружбу, не ищу вашего покровительства. Похищением Лоры бригада занимается потому, что получила задание, вы об этом попросили. И все. Никакого личного отношения, ни хорошего, ни плохого, у меня к вам нет. Вы шеф, я подчиненная. Прекрасно понимаю, при таком раскладе настоящая дружба невозможна. Переступи я грань, вы будете думать, будто я виляю перед вами хвостом, а я решу, что вы используете меня в своих интересах. Нам лучше соблюдать субординацию. Но я и не человек Петра Степановича, отношусь к нему, как к вам. Конечно, мне очень жаль Селезневу, я постараюсь изо всех сил ей помочь. Так как поступить со Ждановым? В коллектив с невыясненной целью проник посторонний, непроверенный человек. Кроме того, возникает вопрос: где настоящий Денис?

– Жданов теперь знает о Лоре… – протянул Иван Никифорович. – Черт! Сергеева, пока не гони лошадей. Пусть парень работает.

– Вы это всерьез? – поразилась я.

– Он уже участвовал в одном деле, – мрачно констатировал шеф. – Надеюсь, ничего страшного не случится, если еще немного с вами покантуется. Я сам им займусь. Может, Петр…

Босс не договорил и отвернулся к окну. А я, пробираясь в пробке со скоростью черепахи, продолжала:

– Есть кое-что еще.

– Сколько кроликов в твоей шляпе? – устало спросил босс. – Только не говори, что Борцов – корреспондент журнала «Треп».

– Вы как в воду глядели, – удивилась я. – Умеете читать чужие мысли?

Иван Никифорович резко повернулся ко мне:

– Что за хрень ты узнала про Глеба Валерьяновича?

 

Я крепко сжала руль. Похоже, мой пассажир вне себя. Внешне он выглядит обычно, сидит, как всегда, со спокойным выражением лица. Но грубое словечко, слетевшее сейчас с его уст, свидетельствует о крайней степени взвинченности. Ранее мне не приходилось слышать от Ивана Никифоровича ничего подобного. Наоборот, если он зол, то делается приторно-вежливым, начинает обращаться к сотруднику на «вы», и тогда жди беды. Вот Петр Степанович постоянно матерится, правда, при женщинах пытается сдерживаться, заменяет нецензурные выражения покашливанием. Это звучит примерно так: «Здравствуй, Сергеева. Что за, кхм, кхм, ерунда? Почему, кхм, кхм, до сих пор нет отчета? Это прямо, кхм, кхм какая-то!» Ну и так далее.

– Живо докладывай про Глеба, – потребовал босс.

Я подняла руки вверх.

– Про Борцова я ничего не знаю, продолжаю говорить о Федоре Жданове.

– Держи руль! – распорядился начальник. – Что еще хорошего ты о парне накопала?

– Его жена Екатерина – корреспондент газеты «Желтуха», – сообщила я.

– Ну и хрень… – снова вырвалось у Ивана Никифоровича. – Хуже просто некуда!

– Согласна, – кивнула я, – с такого рода прессой дел лучше не иметь. А о работе нашего управления борзописцам вообще знать не следует.

Босс ничего не ответил, и минут десять мы ехали в молчании. Когда свернули на узкую тихую улочку, где стоял дом Лоры, Иван Никифорович хлопнул ладонью по колену.

– Слушай внимательно, Сергеева! Запрещаю тебе с кем-либо обсуждать вопрос о подмене подчиненного. Кто еще знает о Федоре?

– Роберт Троянов. Собственно говоря, он его и вычислил, – смиренно ответила я.

– Хорошо, – кивнул босс, – я разберусь. Найду шутничка, затеявшего эту игру, смешаю ему картишки. У тебя в бригаде Денис Жданов. Ты ни о чем не подозреваешь. Уразумела?

– Так точно! – по-военному отчеканила я.

Иван Никифорович усмехнулся.

– Тормози, Татьяна, нам вон в то здание. Видишь, желтое, с большими окнами…

2В деталях история изложена в книге Дарьи Донцовой «Фуа-гра из топора», издательство «Эксмо».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru