Блеск и нищета инстаграма

Дарья Донцова
Блеск и нищета инстаграма

Глава 4


Владимир Николаевич схватил телефон.

– Олег, сюда, быстро.

Евгений тем временем начал ногой раскидывать мои вещи, повторяя:

– Дерьмо, одно дерьмо, сплошное дерьмо.

Я наблюдала за ним. Вам мое поведение кажется странным? Нет бы вскочить, схватить стул и опустить его на голову супруга Елизаветы? Но мне уже стало понятно: Евгений Петрович, похоже, потерял рассудок. Нормальный человек даже в состоянии сильного стресса не ведет себя таким образом. Или у Столетова есть психиатрический диагноз, или у него реактивный психоз. Но что бы там ни было, спорить с обезумевшим человеком, отнимать у него сумку, кричать, возмущаться – все это бесполезно.

В кабинет без стука вошли трое парней, один из них носил голубую «пижаму» врача. Евгений не обратил ни малейшего внимания на новых посетителей, он самозабвенно бил каблуком ботинка по пудренице.

Врач взглянул на Владимира Николаевича, тот кивнул. Незнакомый доктор поднял руку, через секунду Евгений зашатался, двое парней в форме охранников успели его подхватить.

– Костя, устрой Столетова в девятой, – велел Владимир Николаевич.

– Я так и хотел, – ответил Константин.

Мы остались с Максимовым вдвоем. Я присела около своих вещей, которые валялись на полу.

– Вот не зря люблю косметику «Шанель»! Смотрите, пудреница даже не треснула. Может, их делают из бронебойной пластмассы? А шоколадка погибла! Ну, да она точно невкусная, мне ее дали в подарок на кассе. Бесплатно хорошее не получишь.

– Вы похожи на мою жену, – улыбнулся хозяин кабинета, – она тоже в момент стресса всегда шутит.

– Ой, что случилось? – засуетилась медсестра, входя в кабинет. – Константин Петрович сказал, что у вас тут псих разбушевался…

– Зинаида, – строго произнес заведующий отделением, – следи за своим языком. Что с вещами Мышатиной?

– Они пропали, – отрапортовала Зина.

– Как? – ахнул Максимов.

– Никто не знает, – затараторила девушка, – больную оформляли у нас в отделении. Раздели, сложили, что было, в индивидуальный пакет, запечатали его, написали ее данные, отправили на склад. Там приняли, внесли в базу. И упс!

– Что значит упс? – нахмурился начальник.

– Упс, – повторила Зина, – в компе указано: третий стеллаж, пятая полка. А там ничего нет!

– Значит, перепутали, сунули не туда, – сообразил Максимов. – Пусть Варвара поищет.

Дверь распахнулась, в кабинет вошла пожилая дама со старомодной укладкой. Похоже, тетушка по привычке накручивает на ночь бигуди, а потом спит в них. Ей за это надо присудить звание «Герой мира красоты». Лично я пару раз попыталась осуществить подвиг «ночь в железных папильотках», но моего терпения хватило минут на десять, не больше.

– Володя, – гневно сказала бабуля.

Зинаида взглядом показала на меня.

– Варвара Михайловна, у Владимира Николаевича посетительница!

– Да хоть президент к нему заявился, мне без разницы, – отмахнулась старушка. – Это для тебя, сикозявки, он «Николаевич», а для меня Вова, который в семь лет аскорбинку с глюкозой с сестринского поста таскал. Я его столько лет знаю, сколько ты не живешь! И подзатыльников балбесу мной несчитано отвешено. Замолчи, Зинаида, пока я тебя по губам не отшлепала. Вова! Я сама оформила пакет Мышатиной. Барахло противное. Халат копеечный! Обувь бомжихи. Вот белье новое, дорогое. Колготки не с рынка, а фирменные, не за тысячу рубликов куплены. Я отнесла все на полку! Все.

– Тетя Варя, – жалобно произнес заведующий, – у меня к вам претензий нет!

Старушка стукнула кулаком по столу:

– Ишь ты! «Претензий нет». Спасибо!

– Муж больной говорит, что на ней были бриллиантовые серьги и нательный крест, – продолжал Максимов, – все очень дорогое: бриллианты, сапфиры.

– Кольцо в носу с изумрудом из Оружейной палаты она, случайно, не носила? – фыркнула пенсионерка.

– Нет, – вздохнул врач, – но с меня хватит и того, что ее муж перечислил. Ты уж посмотри на полках, может, куда-то случайно в другое место пакет Мышатиной попал?

Старуха опустилась на стул.

– Вова, у нас не скоропомощная муниципальная больничка, куда поток народа поступает. Не Склифосовский, не Боткинская. У них в приемном покое народу полно, конвейер. Вот там немудрено вещи перепутать. А здесь дорогая клиника, пациенты в основном на плановом лечении. Почти все с родственниками прибывают, а коли на работе плохо стало, так и секретарша, и водитель, и охранники приезжают при боссе, они его вещи домой увозят. На складе сейчас на ответственном хранении всего три пакета. Один Никитиной, она, коза, пошла в магазин и рожать там начала. Привезли ее час назад, муж уже сюда несется. Второй – женщины, которая упала на лестнице, опять же в торговом центре, руку сломала. Дочь ее с работы не отпустили, она к ужину прискачет. И третий – Мышатиной. Все. Что тут можно перепутать, а?

– Тетя Варя, ты же понимаешь, какой скандал поднимется, – вздохнул Владимир Николаевич.

И тут на полу зазвонил айфон, я схватила его, отметила, что номер неизвестен, и сказала:

– Алло.

– Мам? Почему у тебя папин телефон? – спросил незнакомый голос.

И только сейчас я сообразила, что подняла трубку Евгения. Айфоны одной модели, как близнецы. Если владелец не купил чехол ужасающей красоты, не наклеил на трубку какие-то картинки, то легко можно перепутать свой и чужой аппараты. Да еще трубка валялась на полу. Наверное, она выпала из кармана мужа Елизаветы, когда тот пытался уничтожить содержимое моей сумки. А я, услышав звонок, решила, что звонит моя трубка.

– Вы сын Евгения Петровича? – спросила я.

– Да. Что случилось? Вы не моя мама, – завопил парень. – Зачем телефон отца взяли? А! Вы его украли!

Ну, яблочко от яблони недалеко падает.

– К сожалению, ваши родители попали в больницу, – осторожно сказала я.

– Куда приехать? – истерично заорал парень. – Они живы?

– Сейчас передам трубку доктору, – сказала я и сунула мобильный в руку Владимира.

– Юрий едет сюда, – пояснил Максимов после завершения краткой беседы, – надеюсь, что он в адекватном состоянии. Тетя Варя, поищи пакет, а?

Пенсионерка вздохнула.

– Вова, его нет.

– Отлично помню, что на Лизе не было украшений, – твердо сказала я, – и «Скорая» это подтвердит. Когда ее понесли в машину, врач сказал одному санитару: «Если есть что-то на шее, в ушах, надо снять, записать». Тот ответил: «Не первый год замужем, знаем, только она голая, без побрякушек, даже обручального кольца нет».

– Неприятностей теперь не оберемся! – заорала Зина.

– У меня идея! – воскликнула я. – Евгений уверяет, что он богатый человек.

– А жена моет полы в супермаркете, – захихикала Зинаида, – да, у него мешки, только не золота. Под глазами. Вот они его главное сокровище.

– Замолчи, – скомандовала Варвара. – Говори, деточка, может, чего толковое скажешь.

– Навряд ли Елизавета пришла на работу в форме уборщицы. Она определенно переоделась, – сказала я, – в супермаркете где-то есть шкафчики для персонала. Надо найти тот, что принадлежит Мышатиной. Возможно, бриллианты там.

– С трудом в это верится, – протянул Максимов.

– А вдруг? – азартно воскликнула я. – Поеду в магазин.

– Спасибо, – улыбнулся доктор, – вы с моей супругой прямо сестры. Она тоже всегда хочет людям помочь. Но зря скатаетесь, вам не разрешат посмотреть содержимое шкафчика Мышатиной.

– Насчет этого не волнуйтесь, – улыбнулась я, – проблем не будет.

– Драгоценности существуют лишь в воспаленном мозгу Евгения Петровича, – пожал плечами врач.

– А вдруг? – повторила я.

Дверь кабинета распахнулась, перед нами предстал симпатичный юноша в джинсах и куртке.

– Мама, папа здесь? – спросил он, забыв поздороваться.

Глава 5


– Эй, вы что тут делаете? – раздалось за спиной.

Я обернулась и увидела худую, если не сказать изможденную, женщину, одетую в серый халат, точь-в-точь такой, какой носила Елизавета.

– Здесь служебное помещение, – продолжала она, – покупателям вход запрещен.

– Хочу у вас работать, – солгала я.

– Во дура, – хмыкнула тетушка. – Приличнее места не нашла?

– Живу рядом, – начала я самозабвенно врать, – пока ребенок в садике, могу тряпкой помахать.

– Во дура, – повторила поломойка, – да здесь одни чуреки работают. Гастарбайтеры.

– Вы на москвичку похожи, – возразила я, – меня эмигранты из ближнего зарубежья не пугают. Не все коренные жители столицы умны, хорошо воспитаны, добры, есть среди нас и мерзавцы, и воры, и подлецы. С теми, кто издалека в столицу России прибыл, такая же ситуация. Нет стран, откуда приезжают только преступники, и таких, чьи граждане сплошь ангелы.

– Говорливая, однако, – усмехнулась уборщица, – небось свою квартиру имеешь?

– Да, – на сей раз честно ответила я.

– А у меня коммуналка, – пояснила женщина, – три комнаты одной семье принадлежат, четвертая моя. Соседи свои квадратные метры сдают. Я ничего поделать не могу. Они с участковым вась-вась, он их родственник. Живу в аду! Меня урюки понаехавшие за человека не считают. И на службе так же, в лицо хачики тебе улыбаются, а как отвернешься, в спину нож воткнут.

– Прежде чем оформляться, я хочу посмотреть, какие тут условия, – перевела я беседу в иное русло.

– Никакие, – заявила тетка.

Я решила наладить с ней отношения.

– Меня зовут Виола, а к вам как обращаться?

– Таня, – представилась незнакомка, – из условий здесь туалет грязный, без бумаги. И шкафчик, к которому прикоснуться противно. Я тут не переодеваюсь, прямо в форме прихожу, живу рядом.

– Можно раздевалку посмотреть? – обрадовалась я.

– Раздевалку? – издевательски повторила Татьяна. – Она супер, с баней, душем, чистыми халатами, полотенцами, чаем-кофе-какао!

 

– Вы шутите, – вздохнула я.

– Верно, – согласилась Таня, – глянь налево, там стоит шкафчик.

Я скосила глаза.

– Он мой, – сказала уборщица.

– А где переодеваться? – удивилась я.

– Тут! В коридоре, газетку постелила – и вперед.

– Шкафчики разбросаны по всему подвалу? – уточнила я.

– Сообразительная, – похвалила меня Таня.

– Как понять, кому они принадлежат? – спросила я.

– За фигом тебе это знать? – прищурилась женщина. – Выделят тебе свой, пользуйся. Какое тебе дело до чужих?

Я молча слушала поломойку. Я, наивная, полагала, что в недрах супермаркета оборудовано отдельное помещение. Там находятся шкафы для одежды, на каждом висит табличка: «Иванова А.», «Петрова Б.». Но действительность оказалась другой.

– Понравилось? – усмехнулась Татьяна. – А теперь колись, чей шкаф тебе нужен?

– Вы поняли, что я не собираюсь тут работать, – улыбнулась я.

– Много ума не требуется, просто надо на руки да на ноги посмотреть, – деловито ответила собеседница, – если каждый день с тряпкой возишься, любой маникюр рухнет. А у тебя он красивый, свежий. И одежда много чего расскажет, джинсы вроде проще некуда, но они от Стеллы Маккартни, ого-го сколько стоят. Вот сверху толстовка, ее «Уникло» производит, красная цена ей полторы тысячи. Зато лоферы на тебе от «Гуччи», даже говорить не хочу, сколько за баретки отдать надо. И сумка на плече до кучи той же фирмы, что и лапти. Стрижка не из подворотни, спокойный, не егозливый взгляд. Суммируем вышесказанное и что имеем? Уверенную в себе, обеспеченную женщину, у которой хватает ума не носить бриллианты в четыре ряда. Вещи ты успешно смешиваешь, дорогие с дешевыми. И в последних знаешь толк. В «Уникло» пасешься, а там качество супер. И зачем умнице-разумнице полы в заднице мира мыть? Что-то тут не так.

Я попыталась оправдаться:

– Брендовые вещи можно купить в стокцентрах.

Таня засмеялась.

– Молодец, не сдаешься! Но сумка твоя из коллекции наступающего лета. Новый товар со скидкой не отпускают.

Я подняла руки.

– Вы победили. Очень точно определяете бренды.

– Работала не один год управляющей крупного торгового центра, – пояснила Татьяна, – потом заболела и в конце концов сюда скатилась, в помойку. Так чей шкафчик ты ищешь?

– У вас работает Елизавета… – начала я.

Татьяна скорчила гримасу.

– А-а-а! Ясненько. Ее в больницу увезли. На кого ты работаешь?

Я живо придумала историю, смешала вместе ложь и правду.

– Служу в клинике, куда положили Лизу. Мой муж там завреанимацией. Больная тяжелая, но он пока справляется. Вызвали супруга уборщицы. А тот давай орать про бриллианты, якобы у нее их при себе куча была.

Пока я излагала историю про драгоценности, Таня молчала. Когда фонтан моего красноречия иссяк, она вытянула вперед руку.

– За небольшой бакшиш получишь полную информацию.

– Хорошо, – согласилась я и достала кошелек.

Получив несколько любимых всеми купюр, Таня поманила меня рукой.

– Пошли на улицу, там поболтаем.

– Хорошая идея, – согласилась я, – запах в подвале жуткий.

– «Аромат» издают полезные продукты, здоровая пища, которую народ покупает, – съязвила Таня. – Видишь пластиковое ведро на полу с крышкой?

– Да, – кивнула я.

– Там салатик, – ухмыльнулась уборщица, – почти мой ровесник. Недавно его из кулинарии принесли. Совсем бедолага окочурился, надо наконец выкинуть. Да жаба душит. Сейчас в него майонезику набуровят, перемешают и со свистом продадут. Так лентяям-дуракам и надо. Лень купить овощи, самой их порезать? Не жаль тебе тратить немалые деньги на то, что недорого стоит, если самой приготовить? Флаг в руки, жри дерьмо по цене золота. Двигаем на свежий воздух.

Мы с Татьяной вышли на улицу.

– Ступай за мной, – велела спутница.

Мы пересекли улицу, углубились во дворы и двинулись местными огородами вперед.

– Куда идем? – поинтересовалась я.

Татьяна усмехнулась.

– Сейчас покажу.

Минут через пять уборщица остановилась.

– Посмотри на другую сторону дороги, налево, – велела она, – там стоит «Порше» белый, навороченный.

– Вижу, – кивнула я.

– Он принадлежит Елизавете, – сказала уборщица. – Когда эта хитрованка впервые в супермаркет притопала, я сразу поняла: дело тут нечисто. Маникюр, как у тебя, обувь вроде развалина, но это руины «Шанель», волосы не садовыми ножницами обкусаны. Что-то тут не так, ну и вечером за ней проследила, Лиза в «Порше» села. Ха! Я перед капотом встала. Мы с ней побеседовали.

Татьяна сложила руки на груди.

– Я б ее никогда не выдала, но раз Елизавета в больницу загремела, то скажу правду. Она на самом деле владелица сети «Еда на любой вкус». Чтобы проверить, как обстоят дела в ее магазинах, хозяйка оформляется туда на службу уборщицей, недельку со шваброй побегает и все узнает: ворует ли директор, как химичат с кулинарией, ну и так далее.

– Оригинально, – пробормотала я, – впервые о таком методе слышу. И как только ее до сих пор не разоблачили?!

– Бизнесвумен с рабами в своих супермаркетах никогда не общается, для этого у нее шестерки есть, – снисходительно пояснила Таня, – королеву в лицо на уровне одного из магазинов сети никто не знает. Конечно, можно фото на официальном сайте «Еды» увидеть, но там Елизавета с прической, профессиональным макияжем, брюликами осыпана. А в отдел персонала приходит чмо! Лахудра! Волосы сама прополоскала, на ветру высушила, макияжа нет, одежонка убогая. Ну и кому в голову придет, что сама царица у тебя в кабинете на табуретке скрючилась? А?

– Никому, – ответила я.

– Во! Таких сообразительных, как я, мало, – похвалила себя собеседница, – поэтому я получила денежку за молчание.

Глава 6


– Вы думаете, что серьги и прочее остались в «Порше»? – изумился Владимир Николаевич.

– Да, – ответила я, – скорей всего, Лиза снимает украшения, переодевается в салоне и отправляется в супермаркет. Я стою около внедорожника, он затонирован по полной программе. Стекло двери водителя более светлое, видно, что на передних сиденьях ничего нет. Задние теряются во мраке. Пусть Юрий приедет по адресу, который я вам сейчас на ватсап скину. Парень откроет машину и, думаю, найдет бриллианты, о которых так беспокоится его отец. Евгений в порядке? Его привели в чувство?

– Пока он спит, – ответил Владимир Николаевич. – А где ключи от машины фальшивой уборщицы?

Я засмеялась.

– Шкафчики местных работников имеют очень дорогие прочные замки: проволоку, которой замотаны железные петельки. В них положено всовывать дужку навесного замка, но последнего нет и в помине. Татьяна показала мне «раздевалку» Лизы, там была старая непрезентабельная сумка из якобы «крокодила», в ней обнаружились расческа и колечко с брелоком, на нем наклейка с надписью: «Ключи от ворот Ивановых». Думаю, на самом деле это брелок от «Порше».

– Детский сад прямо, – возмутился врач, – глупость с переодеванием. Цирк одного клоуна. Сейчас все расскажу Юрию, он у кровати отца сидит.

– Поторопите его, пожалуйста, – попросила я.

– Конечно, конечно, – пообещал Владимир Николаевич, – Виола, если вам понадобится реанимация, сразу звоните, сделаю для вас все и даже больше!

– Спасибо, – поблагодарила я, – надеюсь, мне в течение ближайших пятидесяти лет не потребуется ваша профессиональная помощь.

– Человек никогда не знает, что с ним случится через минуту, может, его самосвал переедет, – оптимистично заметил профессор, – просто помните – я ваш должник.

– Он уже помчался, – сказал вдалеке голос Зины.

– Юрий скоро появится, – пообещал мне Максимов.

И тут меня черт дернул за язык.

– Ну, никто не знает, что с ним случится через пять минут, – сказала я, – вдруг его машина в реку свалится.

Владимир Николаевич кашлянул.

– Понял. Жена мне постоянно напоминает, что я опытный врач, но никудышный дипломат.

Я опомнилась.

– Ну так вам в ООН не выступать.

– И то верно, – засмеялся Максимов, – спасибо, Виола, от всей души спасибо.

– Подождите радоваться, может, бриллиантов в «Порше» нет, – ответила я и услышала противный ноющий звук, похожий на тот, что издает будильник.

Раздался топот, скрип, потом связь оборвалась.

Я уставилась на онемевшую трубку. В клинике случилась беда? Или проблема у мобильного оператора?

Телефон запищал, я обрадовалась и, не посмотрев на экран, ответила:

– Не волнуйтесь, я жду Юрия, никуда не уеду.

Но из телефона раздался женский голос, совершенно не похожий на баритон Максимова.

– Виола, это Ирина Деревянкина. Вы сейчас заняты?

Я хорошо знаю, что отвечать вопросом на вопрос не следует, но все равно не удержалась:

– А что надо сделать?

– Фото для инстаграма, – замурлыкала начальница департамента пиара и рекламы. – Зачем тянуть? Я нашла чудесного специалиста, Филиппа Книгова.

– Вроде вы ранее называли другое имя, – пробормотала я. – Николай Сергеев.

– Фил лучший! – воскликнула Ира. – Поверьте мне. Можете через час приехать в его студию?

– На нашей встрече вы говорили о квартире, – пробормотала я.

Деревянкина вздохнула, я сообразила, что она начинает тихо ненавидеть зануду писаку с прекрасной памятью.

– У Фила условия комфортнее. Можете через час приехать? Сейчас адрес сброшу, – весело продолжила Ира.

– Хорошо, но о времени я сообщу, когда получу адрес, – пообещала я.

Договорившись с Ириной, я решила выйти из машины, и тут к «Порше» подъехала старая иномарка, из нее вышел Юрий и начал оглядываться по сторонам. Я удивилась дешевой тачке, на которой катается сын бизнесвумен, вышла на тротуар и помахала рукой. Юноша быстро приблизился.

– Ключ!

Я протянула ему брелок.

– Не знаю, он ли это.

– Я тоже не в курсе, – буркнул молодой человек, – попробую.

– Вы не ездите на «Порше» матери? – удивилась я.

Юрий раздул ноздри.

– А зачем мне кататься на нем?

– Ну… многие люди вашего возраста любят красивые машинки, – улыбнулась я.

Сын Мышатиной резко отреагировал на мое высказывание:

– Я не отношусь к категории: многие люди. Я сам по себе, моральные принципы не позволяют мне пользоваться тем, что заработали родители. Я люблю маму, преклоняюсь перед всем, что сделал отец. Да, в моей семье есть деньги. Но какое отношение к ним имею я? На меня только тратили средства: гувернантка, учителя, колледж, я пока вложение капитала, процентов не принес. Езжу на том, что сам заслужил. Не нравится моя тачка? Не смотрите.

«Порше» тихо гуднул.

– Сработало! – обрадовалась я.

– Да, можете уезжать, – тоном графа, который выгоняет из своего дворца горничную, заявил Юрий.

– Нет, – возразила я, – подожду.

– Чего? – не понял студент.

– Ваш отец обвинил в краже всех, кто помогал Елизавете, – сказала я, – меня, врача, сотрудников «Скорой». Если вы сейчас найдете сокровища матери, я хочу на них посмотреть, сделать ваше фото с серьгами и прочим.

– Может, вам еще и анализ ДНК показать? – схамил Юра.

Я не поддалась на провокацию, не повысила голос.

– Нет, спасибо, мне хватит снимка. Он будет доказательством обнаружения ценных вещей и подтверждением получения их вами.

– У меня нет желания выполнять идиотские просьбы, – отрезал юноша.

– Ваше право, – согласилась я и вынула сотовый.

– Что вы намерены делать? – спросил хамоватый парень.

– Снимать на видео, как вы открываете «Порше», – пояснила я.

– Уходите, – процедил студент.

– Улица общая, – сказала я и нажала на кнопку.

– Выключите, – уже другим тоном попросил Юрий, – извините, я нервничаю. Мама никогда не болеет, и тут такое. Конечно, мы сделаем фото. Я не собираюсь скрывать находку брюликов.

Юра занырнул в салон и спустя пару минут вытащил маленький чемоданчик, в таких женщины хранят свои побрякушки. Парень поднял крышку.

Я не удержала возгласа:

– Красота! Серьги, крест – все здесь. Возьмите открытый чемодан с сокровищами, я сделаю фото и уеду, у меня дела, – сказала я, из последних сил сохраняя спокойствие.

– Браслета нет, – протянул инфант королевы продуктов.

– Он дорогой? – спросила я.

– Полная фигня, – усмехнулся Юра, – дерьмо из ниток.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru