banner
banner
banner
Тринадцать месяцев ведьмы

Дарина Александровна Стрельченко
Тринадцать месяцев ведьмы

Глава 1. Январь. Ведьмины подарки

Ей подарили первый котёл. Совсем маленький и оловянный (Лаура планировала серебряный), но совершенно настоящий. Такой не расплавится на огне, как самодельный котелок из пластилина, не вскипит вместе с содержимым. Как-то раз Лаура брала мамин, чтобы сварить зелье от любопытства – очень её за любопытство ругали. Но то ли положила слишком много разрыв-травы, то ли надо было варить на воде, а не на сгущёнке. В общем, мамин котёл разошёлся по швам, а Лауру неделю не пускали гулять.

Но теперь у неё есть собственный котелок, и это клёво-клёво! Стягивая фольгу со второго подарка, Лаура уже вовсю предвкушала, как сварит основу для плитки бесконечного шоколада. Сделать с орешками или с курагой? А может, с морковкой, чтоб отпала проблема с кормёжкой Бу?..

Так и не решив, Лаура распаковала второй подарок. Мантия. Так. Ну, это скучновато, это, конечно, для школы, хотя в школу ещё не скоро… Погодите-ка… Нет! Это не школьная мантия. Это какой-то халат-переливашка… Или…

Лаура слыхала о таких. Она крепко сжала в кулаках тонкую, мягкую ткань, зажмурилась и пожелала, чтобы мантия стала зелёной. Открыла глаза – материя блестела и переливалась изумрудными, как июньская трава, искрами. Лаура снова зажмурилась.

– Хочу, чтоб была оранжевая!

По пальцами пробежали мурашки, и ткань стала как апельсин; даже запахла слабо и сладко-горько, как апельсиновая кожура.

– Да, в такой в школу точно не пустят! – довольно усмехнулась Лаура и зашуршала упаковкой третьего подарка. Что там у нас?.. Доска. Да не просто доска! Вау, вау, вау, доска с памятью! Сколько ни пиши, всё запомнит. А сколько фломастеров к ней? Лимонный, фиалковый, земляничный, арбузный – шикарно! Ещё и спец-набор – «Серебряная королева», «Чернила каракатицы» и «Золотое веретено». Лара не утерпела, схватила «Серебряную королеву», помчалась к зеркалу в ванной и высветлила себе кудрявую прядь отросшей чёлки. Всё равно мама скоро заставит стричь…

Выбежав из ванной, она заметила, что в коридоре уже вовсю пахло тефтельками и булочками с курагой и клюквой. Во рту тут же скопилась слюна. Лара завернулась в подаренную мантию и с победным криком выскочила в кухню. Стол был накрыт. В кухне было пусто.

– Мам?..

Никто не отозвался, и Лаура устроилась на табуретке, покачивая ногой. Уронила тапок. Быстро глянула на миску с булочками. Румяные бока, масляные, с поджаристой корочкой и сахарной глазурью… От кружки с какао шёл сладкий тёплый пар. На большом блюде под стеклянной запотевшей крышкой угадывался слоёный торт.

Часы тикнули и разразились «Ведьминским маршем» – это значит, десять утра. Лара уронила второй тапок-панду и вздохнула. Это было в мамином духе – вот так вот воспитывать силу воли. Куча вкусностей на столе и никого в доме. Спасибо хоть подарки распечатать успела…

Лаура ещё раз со вздохом посмотрела на торт. С джемом, наверное… Ещё раз, на всякий случай, позвала:

– Мам! Мам, я проснулась! Ты где?

Снова тишина. Лаура покачала головой, сползла с табуретки и пошла умываться. Потом вернулась в комнату, аккуратно сложила подарки, а блестящие обёртки сунула в ящик для рукоделия – пригодятся когда-нибудь. Разбудила ленивого, растолстевшего за осень и зиму кота Мятноуша.

– Просыпайся-просыпайся, мыши не дремлют, – приговаривала она, почёсывая кота за ухом и по пушистому пузу. – Вставай…

Мятноуш укоряюще моргнул на неё заспанными глазами. «Какие мыши?» – было написано на его полосатой серо-рыжей морде.

– Нет никаких мышей, – согласилась Лаура. – Но всё равно вставай, Ушик.

Мятноуш помурчал, ткнулся маленькой хозяйке в ладошку и принялся умываться. Лаура вытряхнула из его миски косточки и засыпала туда корм «Мяу-шмяк». Потом почистила морковку для Бу – ручного зайца с полным именем Бубенчик – и снова жалобно позвала:

– Ма-ам?

Тишина…

Когда ароматы из кухни стали совсем уж нестерпимо-манящими, Лаура решительно надела парадное платье, расчесалась и промаршировала к столу.

– Раз никого нет, – заявила она зайцу и коту, – я съем всё сама. Иначе всё испортится. Ведь нельзя выкидывать еду, так?

Именинница изящной лопаточкой положила на блюдце кусок торта и, облизываясь, уже нацеливалась на него десертной ложкой, когда в дверь позвонили – рассыпчато, пронзительно и резко. Лаура подпрыгнула, опрокинула блюдце с тортом, чашку с чаем и приткнувшегося у локтя Бу. Мятноуш мявкнул и бросился к дверям. Бормоча и ругаясь, Лаура побежала следом, пододвинула к двери банкетку и, взгромоздившись на неё, посмотрела в глазок. Радостно крикнула:

– Мама!

И открыла дверь.

– С днём рождения, Лаурчик!

Мама распахнула объятия, и Лаура метнулась к ней – улыбающейся, с искрящимися глазами, пахнущей улицей, дождём и грейпфрутовыми духа́ми.

– Как ты тут, милая моя? Прости, что я опоздала… Твой подарок приехал только утром, я бегала забирать…

– Да?.. Ещё один подарок?.. Класс! – возликовала Лаура.

– То есть – ещё один? – озадачилась мама.

– Ну, я уже нашла котёл, мантию и доску, – выдохнула Лаура, предчувствуя грозу. – Наверно, ты не хотела, чтобы я сразу распаковала…

– Какой ещё котёл? – подозрительно спросила мама, снимая пальто и занося в прихожую большую коробку – гораздо больше тех, в которых ей обычно привозили ингредиенты и книги.

– А что там такое, мама? – суя нос под мамину руку и силясь прочесть этикетку, попыталась перевести стрелки Лаура.

– Нечего меня отвлекать. Что за котёл?

– Я нашла у кровати. Я думала, это твой подарок…

– Никаких котлов, пока не пойдёшь в школу! Что ещё за ерунда?! А это что такое? – указывая на серебристую прядь, воскликнула мама. – Лаура!

– Это я фломастером от запоминающей доски… – прошептала Лаура. – Я же думала, это твой подарок…

– Мама, – сквозь зубы пробормотала мама и быстро пошла к Лауре в комнату. – Что ещё было?

– Мантия, – всхлипнула Лаура. Мятноуш сочувственно потёрся о ноги, но ей было не до того: – Мама! Не забирай, пожалуйста… Я буду носить аккуратно, обещаю! Мама!

Но мама уже безжалостно осматривала подарки. Пронзительно-оранжевая мантия в её руках побледнела до цвета разбавленной газировки и съёжилась. Доска быстро спрятала разноцветное содержание. Котелок…

– Ты ведь ничего в нём не варила? – тихо спросила мама.

– Нет…

– Вот и молодец. Отложим это до поры, – так же тихо попросила мама и Лаура – а что ей оставалось! – кивнула, жмурясь, чтоб не потекли слёзы. Уш вспрыгнул на руки, и она машинально погладила его по спине.

Мама ушла, но тут же снова вернулась с той самой коробкой из прихожей. Лаура, которая уже сообразила, что утренние подарки были контрабандой от бабушки, воспрянула духом: хоть какой-то подарок ей светит. Да не хоть какой-то, а очень даже желанный! Судя по размерам коробки, там лежало то, что она выпрашивала уже почти целый год…

– С днём рождения, Лаурчик! – повторила мама, протягивая ей коробку. – Ну, выше голову. Не злись! Бабушка, как всегда, не думает, когда выбирает подарки… Котёл! Это надо же! На девять лет! Ну, открывай!

Лаура аккуратно развязала бечёвку и сняла крышку. Внутри картонной коробки оказалась ещё одна, поменьше, – пёстрая и блестящая.

– Та-ак… – пробормотала Лаура, вытаскивая её на свет и водружая на стол. – Та-ак…

Разрезала алую бархатную ленточку, сняла слой шуршащей обёрточной бумаги и подняла ещё одну крышку. Мама, блестя глазами, следила за Лаурой, которая достала изнутри ещё одну коробку – меньше второй. И она была явно маловата для заветного подарка…

– Мама, что там?..

– А ты открывай. Открывай!

Лаура подумала, что, может быть, там просто какая-то очень современная, самая последняя модель, совсем крохотная, не больше книжки…

Внутри её ждала очередная коробка.

– Мама… – разочарованно протянула Лаура, держа коробочку на весу, – и вдруг та подпрыгнула и толкнулась у неё в руках. Лаура вскрикнула, Уш зашипел, а Бубенчик запрыгал, пытаясь понюхать коробку.

Лаура кончиками пальцев сдёрнула крышку… Внутри, свернувшись рулетиком, громко храпел хамелеон.

– Ва-у, – выдохнула Лаура, на минуту забыв даже о ноутбуке, который она так рассчитывала найти в этом подарке. – Мама! Где ты его взяла зимой?

– А вот, – хитро улыбнулась мама. – Как назовёшь?

Лаура поглядела на Бубенчика и Мятноуша. Перекатила на языке слово «хамелеон» – как цветная пуговица или стеклянный камушек с моря.

– Как бы тебя назвать, малыш?..

Она тронула прозрачное зелёное тельце, и рулетик тут же вскинулся вверх тугой спиралью, на ходу став фиолетовым. Хамелеон высунул язык, зыркнул на неё янтарным глазом и фыркнул:

– Шмакс! Шмакс!

А потом снова уснул.

– Шмакс? Нет, это слишком странное имя. Неаккуратное какое-то, – усомнилась Лаура. – Может быть, Макс? Как думаешь? – спросила она у мамы.

– Вполне. Только коротковато по сравнению с Мятноушем и Бубенчикем.

– А это будет краткая кличка. А полная – хамелеон Максимилиан, – решила Лаура, погладила хамелеона по спине и вдруг вспомнила: – А компьютер?..

– Что – компьютер? – не поняла мама.

– Я думала, это компьютер, – пробормотала Лаура.

– А я думала, ты хочешь ещё одного питомца…

Лаура знала: возражать нельзя. Не потому, что мама – страшный монстр, а потому, что она, Лаура, как начнёт болтать почём зря, так и наговорит кучу обидных слов. Но компьютер-то так хотелось!

– Котёл нельзя, – буркнула она, глотая слёзы. – Ноутбук рано… А что можно-то?!

Обстановку разрядил звонок в дверь – Лаура бросилась подальше от маминого взгляда, но гость явился такой, что только подлил масла в огонь.

– Бабуля, привет! – завизжала Лаура, кидаясь на шею улыбавшейся женщине в белоснежной шубе и с белыми-белыми волосами. – Ба!

– Получила подарки, именинница? – спросила, смеясь и глада внучку по волосам, бабушка. – Как тебе котёл? То, что надо?

 

Лаура хотела быстренько объяснить, что мама не очень-то довольна таким подарком, но не успела. Мама вошла в прихожую сама – красивая и грозная, сдвинутые брови и руки-в-боки.

– Мама! – в один голос воскликнули Лаура и её мама. Лаура – умоляюще, мама – сердито. Бабушка прижала к себе внучку и посмотрела на дочку.

– Здравствуй, Валентина. Как поживаешь?

– Здравствуй, мам. Спасибо за подарки, но я ведь говорила тебе, не надо покупать Лауре игрушки не по возрасту!

– Котёл – не игрушка. Если она не начнёт учиться сейчас, потом желание угаснет, и никакой ведьмы из неё не выйдет.

– Это может быть опасно!

– Ты сама-то, милая, во сколько лет начала варить зелья?

– Я её мама, я лучше знаю, что надо моему ребёнку!

– А я – твоя мама, и я лучше знаю, что надо вам обеим! – заявила бабушка. – Лаура! Ты хочешь котёл?

Лаура спрятала голову в мехе её шубы и, ужасаясь тому, что будет дальше, мелко кивнула. Жалко, что день рождения превращался в склоку…

– В этом доме ты варить ничего не будешь! – громогласно заявила мама.

– Ну и прекрасно! – не менее громко ответила бабушка. – Лаура! Собирайся! Поехали ко мне. Будешь варить зелья, сколько захочешь.

Лаура отцепилась от бабушки и бросилась к маме.

– Можно?

– Делайте, что хотите, – деланно-безразлично ответила мама, отвернувшись.

– Мама! Ну мама! – заплакала Лаура.

– Опять заставляешь ребёнка реветь! – сердито заявила бабушка. – Лаура! Хочешь ко мне?

Лаура кивнула, но снова принялась тормошить маму.

– Мам! Ты плачешь? Мам!

– Ничего я не плачу! Иди! Иди к бабушке! – дрожащим голосом велела мама, и Лаура заметила, как она кулаком вытирает глаза. – И зверей своих забирай! С днём рождения, Лаура!

– Мама! – заревела Лаура. Бабушка распахнула шубу – под ней было строгое, длинное серебряное платье – и позвала:

– Пойдём. Заберём твоих зверушек позже.

Лаура прижалась к ней, и бабушка накрыла её полой шубы. Ещё секунду заплаканная Лаура видела маму, но потом вокруг стемнело, она вдохнула запах бабушкиных духо́в – тёплых, кофейных и сладких, – а когда открыла глаза, вокруг стоял звенящий ледяной лес, где-то высоко чирикал зимородок, а над хрустальными стеклянными деревьями искрилось, переливаясь и кружась, серебряное солнце.

Они были в бабушкином лесу.

Глава 2. Февраль. Королева Белого леса

– А можно руками? – недоверчиво спросила Лаура. Бабушка кивнула, и именинница наконец получила свой торт, съела почти четверть в один присест и перемазалась так, что пришлось не только вытирать щёки, но и отмывать липкие и сладкие волосы (заодно и «Серебряная королева» смылась).

– Ещё? – спросила бабушка, и бе́лки в белых колпачках, стоявшие на подхвате, тут же подтащили к столу большое блюдо.

Лаура посмотрела на слоёный малиновый торт с орехами, перевела взгляд на чашку, в которой осталось ещё больше половины лимонного чая. Поглядела на измазанные пальцы и метнула быстрый взгляд на бабушку:

– А можно?

– Сколько хочешь, – кивнула та, помешивая ложечкой кофе. Бабушка была большой любительницей кофе, пила его каждый день утром, днём, вечером и во время ланча. Лаура даже слышала, что из-за этого многие называют её лес не Белым, а Кофейным.

Пока она грызла третий кусок торта, белки-повара принесли поднос с пирожными, курагой и морковкой. Лаура оторвалась от торта и, покосившись на бабушку, украдкой сунула морковку под стол – там, в ожидании угощения, смирно сидел Бубенчик. Заяц тут же зашуршал и захрумкал, а из-под длинной скатерти посыпалась ботва. Лаура туфелькой затолкала её обратно, но бабушка заметила.

– Бу? – спросила она.

– Да, – шёпотом ответила Лаура.

– А почему он под столом? Посади его по-хорошему, с нами. И где твой котик?

– Уш ушёл гулять. Осваиваться в лесу, – по-прежнему негромко ответила Лаура, ожидая подвоха. —Ты серьёзно?..

– Что?

– Насчёт Бу. Что ему можно кушать с нами?

– А что в этом такого?

– Мама никогда не разрешала… – вздохнула Лаура и нырнула под стол. – Бубенчик… Бушечка… Иди сюда!

Заяц недоверчиво вылез и прыгнул ей на руки. Лаура аккуратно сгрузила тяжёлого, тёплого и пушистого Бу на стол Тот тут же ринулся к миске с тёртой морковкой со сметаной и заурчал.

– А можно, я Максика тоже покормлю?..

– Максик – это кто? – насторожилась бабушка.

– Максимилиан. Новый хамелеон. Мама подарила… – При мысли о маме в горле образовался противный горький комок. Он никак не глотался, и, чтобы бабушка ни о чём не догадалась, Лаура быстренько побежала за коробкой, в которой жил (вернее, постоянно спал) Макс. Но бабушка всё равно догадалась – сама пришла к Лауре и уселась с ней рядом, разложив свою шикарную и пышную юбку прямо по полу.

– Грустишь? – спросила она, обняв внучку за плечи.

– Грущу, – вздохнула Лаура, поглаживая Макса по прозрачной спинке. Тот от её прикосновений быстро становился тёмно-серым.

– Кажется, он отражает настроение, – заметила бабушка, вынимая из рукава вишнёвый платок. – Ну-ка, вытри слёзы.

Лаура утёрлась, высморкалась. Пробормотала:

– Может быть.

Потом протянула коробку бабушке:

– А попробуй ты…

Бабушка погладила Макса, и тот фыркнул во сне и посинел.

– Почему синий?..

– Наверное, потому что скоро февраль. Февраль – это вьюги, это голубые льдинки, ультрамариновые сугробы, сизые метели, синие звёзды…

– Как красиво, – завороженно прошептала Лаура, поглаживая Макса; тот вроде бы становиться серым не собирался.

– Это магия стихов, – усмехнулась бабушка. – А синее настроение – потому что настроение у меня, как у леса.

– Но лес же Белый, – возразила Лаура.

– Белый – самый богатый цвет, самый разный. Какой цвет рядом с ним – такой и он. Представь сугроб. Утреннее солнце делает его розовым, дневное – золотым, вечернее – алым. А может и всё наоборот. А ночью он буде серебряным, серым, даже чёрным.

– А под луной – жёлтым…

– Вот именно. И так не только снег. Так – всё белое, что есть на свете… И настроение наше так же. Само по себе спокойное, оно может быть разным от того, что творится вокруг. Вот ты переживаешь из-за мамы – оно у тебя серое. Я думаю про лес – и оно у меня синее…

– А давай попросим Бубенчика потрогать Макса?

– О, я не сомневаюсь, Максик тут же станет оранжевым. Бубенчик столько моркови, кураги, мандаринов и хурмы ест, что вот-вот сам окажется совершенно рыжим.

Лаура рассмеялась, сунула Максику кусок кекса и поставила коробку на полку.

– Какой-то он ленивый…

– Просто сонный. Зимой хамелеоны много спят.

– А ленивые бегемоты спят всегда.

– Кто тебе такое сказал?

– Мама так говорит, когда я поздно просыпаюсь. И вообще уже пора ложиться, наверно?..

– Как захочешь, – пожала плечами бабушка, и её высокий, радужно-серебристый воротник забавно изогнулся. – Если хочешь – пойдём вместе со мной. Мне надо прогуляться по лесу, проверить, готово ли всё к весне.

– Но ведь ещё весь февраль впереди!

– Февраль – почти весна. Только не выспавшаяся и поэтому мрачная и сердитая. Так что, поедешь со мной?

– Но ведь поздно уже… – растерялась Лаура.

– Хочешь спать?

– Ни капли! Хочу с тобой!

– Тогда одевайся, только потеплее. Ехать будем долго – через весь лес и обратно…

Лаура посмотрела на часы в форме рождественского венка, которые, хоть новогодние праздники давно прошли, бабушка до сих пор так и не превратила обратно в ходики. Стрелки показывали половину десятого.

– Ба… А вдруг я усну?

– Ну уснёшь и уснёшь. Что такого? Мы же поедем в карете.

– Но… – Лаура хотела уточнить насчёт того, как же она почистит зубы, но, кажется, бабушку это совершенно не волновало. – Впрочем, ничего… Всё отлично! Бегу одеваться!

Она уже была на полпути к вешалке, когда резко обернулась и робко спросила, не особенно надеясь на успех:

– Бабуль… А можно Уша и Бу с собой?

– Только одень их во что-нибудь, – велела бабушка. – А то замёрзнут.

– Во что?..

– Поищи в шкафу какую-нибудь шапку. Или муфту. Или платок, – посоветовала бабушка, поднимаясь. – И приходи к каретному сараю минут через десять.

Лаура, на ходу окликая Мятноуша, вприпрыжку понеслась к шкафу. Королева Белого леса улыбнулась ей вслед и тихонько сказала:

– Вот и повеселела.

А потом быстренько наколдовала в воздухе серебряную льдинку-зеркало – посмотреть, как там её дочка. Лаурина мама сидела за своим компьютером, подключенным к котлу, и что-то сосредоточенно печатала. Бабушка вздохнула и растворила льдинку. На ковре образовалась крохотная лужица. Королева Белого леса покачала головой и пошла запрягать карету.

Глава 3. Март. Логово Полоза

Когда они выехали с бабушкиного двора, Лаура принялась глядеть на лес во все глаза. Это был настоящий, густой, дремучий, сказочный лес! Тугие пустые кроны уходили высоко вверх; где-то под облаками гулко ухали филины и свиристели. Разлапистые, заваленные снегом кусты, покачиваясь в лунном свете, напоминали хоровод ведьм в узких юбках. Лаура съёжилась и уткнулась лицом в бабушкину шубу. Но потом они выехали на светлую поляну, снег на которой действительно был разноцветным – но не от разного солнца, а от пёстрых фонариков, развешанных на ветвях.

– Вау! – восхитилась Лаура, выглядывая за борт кареты и зачерпывая варежкой хрустящий, рассыпчатый цветной снег. – Похоже на мороженое. Фруктовое. Так и хочется попробовать!

– Так попробуй, – предложила бабушка.

Лаура фыркнула. При всей бабушкиной демократичности разрешать кушать снег было уж совсем странно.

– Попробуй-попробуй! – подзадорила бабушка.

Она улыбалась так хитро, что Лаура твёрдо решила, что что-то не так. Вдруг Мятноуш громко мявкнул, вывернулся у неё из рук, вывалился за борт и мягко приземлился в снег. А потом у него видимо что-то переклинило в мозгах, и он принялся лакать снег так, словно это было молоко.

– Бабушка. Это что за снег?

– А ты попробуй!

Лаура недоверчиво покосилась на бабушку. Стянула варежку. Зачерпнула снег. Поднесла к лицу. Понюхала…

– Так. Пахнет фисташкой. Малиной. Шоколадом. И… дыней. Да.

И лизнула.

– Бабушка! Это мороженое или сахарная вата?

– Откуда же мне знать, – расхохоталась бабушка. – Тут у каждого по-своему…

– Но это же снег?

– Снег.

– Но почему он тогда вкусный? И пахнет фруктово?

– Потому что тебе этого хочется.

– Врёшь, – вздохнула Лаура. – Не всегда всё так, как хочется.

– Не всегда, – согласилась бабушка. – Но когда-то и где-то должно же такое быть. Это Поляна желаний. Если тебе хочется, чтобы снег тут оказался мороженым – так и будет.

Лаура задумчиво замолчала. Мятноуш протяжно, довольно мурлыкал, пытаясь взобраться обратно в карету, но, объевшись и потяжелев, никак не мог перевалиться через борт. Лаура взяла его на руки и посадила на колени. Кот пах мороженым. Она зарылась носом в его мех и пробормотала:

– А можно пожелать, чтобы мама на меня больше не сердилась?

– Можно, – тихо ответила бабушка. – Но, к сожалению, сработает это только на этой поляне.

– Я так боюсь, что она злится… Из-за твоих подарков, из-за того, что я ноутбук просила… И что я зубы иногда чищу меньше минуты… И руки не мою. И Уша беру в кровать… Ох…

Лаура прерывисто вздохнула и снова уткнулась бабушке в бок. Мятноуш сдавленно мяукнул. Лаура выпустила его и покачала головой.

– Не торопись. Дай ей время остыть, – посоветовала бабушка. – Поживи пока у меня, в лесу. Тебе тут хорошо?

– Очень…

– Вот и поживи. Отдохни. Звери твои с тобой.

– Она меня не отпустит, – всхлипнула Лаура.

– Я поговорю с ней завтра, хорошая моя. А ты пока отды…

О чём ещё говорила бабушка, Лаура уже не слышала. Уснула. А проснулась, когда Поляна желаний осталась позади, и они въехали на Тёмную сторону леса. Отсюда-то и начиналась весна.

Лаура снова высунулась из кареты, чувствуя себя гораздо бодрее. Бабушка сосредоточенно водила руками над сугробами. Из под колёс-полозьев неслись золотые и рыжие искры.

– Что ты делаешь?

– Весну бужу, – ответила бабушка, не отвлекаясь от своего занятия. – Давай со мной.

– Как?!

– Как чувствуешь.

Лаура пошевелила пальцами и по пояс высунулась за борт. Принялась, подражая бабушке, махать руками – и из-под колёс брызнул огромный оранжевый веер, как будто карета вдруг стала павлином и распустила огненный хвост. Вокруг стало светло, совсем как в полдень.

– Ого! – воскликнула бабушка. – Как ты лихо! Весна нынче будет жаркая!

– Упс… Это плохо?

– Да нет… Просто я обычно как-то… потише бужу.

 

– Ну вот, – расстроилась Лаура.

– Ты чего нос повесила? Ну, жарко так жарко, громко так громко. Зато быстрей закночим! Ты как? Не устала?

– Конечно, нет, – покачала головой Лаура, изо всех сил прогоняя сон.

– Тогда заедем ещё в Логово ужей.

– Ой…

– Испугалась?

– Ну… Змеи всё-таки…

– Они же спят. Так что ничего страшного. Зимой, ранней весной, поздней осенью туда ездишь, как в музей. А вот летом, конечно, лучше не соваться. Если ты, конечно, не королева, – рассмеялась бабушка. Морщинки у неё, когда она смеялась, исчезали, и она казалась совсем молодой – почти как мама. Только улыбчивей.

– А летом? – шёпотом спросила Лаура.

– Летом там свой король. Золотой Полоз. С ним очень сложно договориться, —объяснила бабушка. – У него, знаешь, вечная проблема: ищет себе жену и никак не может найти. Поэтому такой злобный. Хотя красивый…

– А почему тогда не может найти жену?

– А кто захочет замуж за змея?

– Точно не я, – фыркнула Лаура и потесней прижала к себе Мятноуша. – Эй, эй! А Бубенчик где? Бубенчик? Бу?

– Потерялся? – озабоченно спросила бабушка. – Не вовремя. Тут лучше не теряться. Лови!

Она щёлкнула пальцами, и Бубенчик свалился ей на колени.

– Всё. Держи крепко. А то змеи даже во сне могут затянуть к себе и проглотить.

Лаура съёжилась и опять подвинулась поближе к бабушке. Надвинула шапку на самые глаза, устроила сонного замёрзшего Бу на правой коленке, а притихшего Мятноуша – на левой. Затаилась. И принялась насторожённо наблюдать за королевой, которая раскрытой ладонью вела над искрящимся чёрным снегом.

– Что ты делаешь? – тихонько спросила она, боясь пошевелиться.

– Заметаю следы. Змеи не любят, когда кто-то заявляется в их логово.

– А зачем мы тогда туда едем?

– Так ведь и там наступит весна. Надо и там разбудить деревья и цветы…

– Ты не боишься?..

Рейтинг@Mail.ru