К часу дня в кофейне не поменялось ровным счетом ничего: в зале по-прежнему сидели только чокнутый старик и писательница. Один что-то бормотал, обратясь к чашке кофе, а другая вовсю пыхтела, подбирая слова.
Странное место, сюда заносит только ненормальных. Те, кто более-менее дружит с головой, ходят в ближайшее отсюда кафе «Дама», верно?
Меня клонило в сон, и я, лениво потянувшись, зевнул.
Синъянь подозвала меня, махнув рукой:
– Иди-ка сюда!
Я подошел и получил третью чашку кофе. Она сказала, что этот напиток называется «кофе от зевоты».
В этот кофе Синъянь, наверное, добавила лимонный сок, и после него на деснах осталась кислая пленка, но никакого освежающего эффекта не последовало. Я пробовал сдержаться и не зевать, но физиология одержала победу над психологией, и я снова мощно зевнул.
Тут дверь распахнулась, и в кофейню вошли мужчина и женщина, прямо вылитые красавица и чудовище. Красавицей была официантка, а чудовищем – хозяин заведения. Его, кажется, озадачило мое присутствие. Он глядел на меня, а я на него – так мы и смотрели друг на друга.
Вскоре мужчина потерял ко мне интерес и направился к стойке, рассевшись на своем обычном месте. Как и вчера, он опять уставился куда-то на улицу и снова принялся медитировать.
– Здравствуй, новенький! – приветствовала меня красотка официантка.
– Здравствуй, коллега со странностями.
– А?
– Извини, я хотел сказать коллега-красотка.
Девушкам нравится, когда их называют красотками. Вот и она радостно ответила:
– Хоть я и красотка, ты лучше зови меня Сусу.
– Сусу? Как марка молока? Ха-ха-ха! – Пришла моя очередь смеяться.
Сусу не рассердилась, а, наоборот, засмеялась вместе со мной. Когда она смеялась, вид у нее был глуповатый и чуть-чуть нелепый – вылитая дурочка с переулочка.
– А сколько тебе лет? – спросила Сусу.
– Семнадцать. А тебе?
– Угадай!
Бывает у девушек такая дурацкая привычка просить угадать, сколько им лет. Она выглядела на двадцать два или двадцать три, но я нарочно сбросил пару годков, чтобы еще больше порадовать ее:
– Тебе не дашь и двадцати.
Само собой, Сусу даже затряслась от смеха и на радостях шлепнула меня по плечу:
– Да ладно? Двадцать два!
Ну вот! Я знал, что она именно так отреагирует.
– Сусу, а давно ты тут работаешь?
Девушка подняла три пальца.
– Три года?
Покачала головой.
– Три недели?
– Три месяца, – сообщила она.
– Она тебе уже давала попробовать тот странный кофе? – спросила Сусу, показав на барную стойку. У Синъянь опять начался приступ ненормального профессионализма: она сосредоточенно считала капли кофе.
Сусу переменилась в лице, уголки рта опустились:
– Я пила тот странный кофе целую неделю. Лучше тебе не огорчать ее.
– А хозяину жаловаться не пробовала?
– Бесполезно. Он только ей доверяет. Слушает все, что она ему скажет, а мои слова пропускает мимо ушей.
– Босс даже к красоткам не прислушивается?
– Хозяин слишком разборчив.
– Это значит?.. – ахнул я, сделав вид, что испугался, и прижал ладонь к груди.
Сусу рассмеялась и тут же перешла в наступление: протянула руку, намереваясь ущипнуть меня за бок. Я сделал шаг назад. Уж кого реально стоит опасаться, так это ее, а совсем не хозяина кофейни.
– Слушай, а почему он все время таращится куда-то за стекло?
Сусу загадочно улыбнулась и, сделав интригующую паузу, проговорила:
– Хо-хо, а ты приглядись-ка повнимательнее.
Синъянь принесла хозяину кофе. Неужели это кофе от лени? И какой же у него вкус? Не придет ли хозяин в бешенство, как берсерк, выпив этот кофе?
Я дал разыграться своему воображению, но ничего такого не произошло на самом деле, хоть и жаль.
Он с довольным видом кивнул:
– Неплохо. Хорошее сочетание крепости и кислотности, и притом выразительный вкус.
Голос у хозяина был на удивление мягким, что никак не вязалось с его лошадиным лицом.
– Это бленд, который я разработала два дня назад, – сказала Синъянь. – Тут смесь кофейных зерен моносорта из трех разных стран – Йемена, Бразилии и Индонезии.
Я не смог удержаться от смеха. Что за «бленд», «разработала» – одни красивые слова, а на деле просто кофе «три в одном».
Синъянь стрельнула глазами в мою сторону, и на ее лице читалось: «Только разозли меня, и тебе конец!»
Взгляд хозяина снова уперся в стекло, куда-то за окно. Проследив за ним, я глянул туда же и увидел, как серый котяра заигрывает с рыжей кошкой. Наблюдая за их забавами, я почему-то вспомнил, как Лэй ухаживал за Чжилин. Он тогда был вылитый кот-самец, дни напролет скакал за ней по пятам вне себя от радости.
После трех посетители вдруг стали прибывать, и все приходили, чтобы выпить кофе. Точнее, чтобы заказать его у Синъянь. Как только они входили в кофейню, то глазами сначала искали Синъянь, а завидев ее, начинали светиться от счастья, как будто увидели звезды на небе.
Столпившись у барной стойки, они общались с Синъянь, как будто находились на приеме у врача китайской медицины. Уловив их настроение, она прописывала им «лекарство» – отбирала кофейные зерна в длинном ряду стеклянных бутылок позади нее.
Мы с Сусу занимались тем, что разносили клиентам чашки с заваренным в воронке черным кофе, по виду и впрямь смахивавшим на традиционный лекарственный отвар, чтобы те могли его «принять».
Понятия не имею, какой вкус у такого кофе без сахара и без молока. Только знаю, что обходится он недешево, а густая черная жижа, по мнению посетителей, блестит совсем как драгоценные камни.
Тут в кофейню забрел еще один гость. Сделав круг по залу, он поднял указательный палец и сказал:
– Чашечку кофе с молоком!
– Вам латте или капучино? – решила уточнить Сусу.
– Чашечку кофе с молоком! – повторил он.
Клиент задал задачку, и Синъянь приняла вызов: она спокойно сварила итальянский черный кофе и в придачу налила молока. Сусу подала ему кофе и молоко в разных чашках. Он одним махом выпил полчашки молока, а потом полчашки черного кофе, затем вылил оставшееся молоко в черный кофе, резко встал, держа по чашке в каждой руке, и начал переливать и взбивать кофе с молоком, будто фокусник на сцене. Его выступление сорвало аплодисменты.
А еще была посетительница, которая попросила особенный кофе с добавками.
– Извините, у нас не бывает кофе с добавками. Не хотите ли попробовать наш странный кофе? – с энтузиазмом предложил я.
– Кофе с добавками! – повторила она безо всяких эмоций.
Синъянь сделала черный кофе с щепоткой корицы и какао-порошка, в довершение ко всему добавив кусочек женьшеневой пастилы. Посетительница получила то, чего желала, и с огромным удовольствием пила свой напиток.
Один совсем молоденький паренек застенчиво попросил:
– Сделайте мне капучино и, пожалуйста, нарисуйте на нем двух маленьких белых кроликов.
Синъянь знала, как сделать красивый узор или рисунок на поверхности молочной пенки, так что и это пожелание она исполнила легко, ведь у нее под рукой были зубочистка и какао-порошок.
Паренек, улыбаясь, взял чашку, а потом долго глядел в нее, как будто ему было жалко пить. Улыбка на его лице становилась какой-то грустной, вдруг по щекам потекли слезы, и он произнес дрожащим голосом:
– Моя девушка так любила белых кроли-ков.
Вот это поворот, обалдеть можно!
После этого случая Сусу рассказала мне, что какое-то время назад паренек приходил в кафе со своей девушкой. Ей нравились белые кролики, и она каждый раз просила Синъянь рисовать их на кофе. Недавно пара рассталась, и теперь парень приходит в гордом одиночестве. Один только вид белого кролика пробуждает в нем воспоминания, и он грустит, то улыбаясь, то плача.
Итак, я стал свидетелем всех этих сцен. Как тут не поверить в существование закона притяжения! «Планета чудиков» являла свою странную силу, притягивая к себе редчайших психов. В общем, я прямо прозрел, наблюдая все это.
В первый день я перепробовал всякого разного кофе со странными вкусами: от лени, от хамства, от дерзости, от презрения к начальству. Вечером по дороге домой у меня возникло ощущение, будто мои ноги оторвались от земли, я взлетел на пару метров и словно парил по воздуху.
В общем, до меня наконец-то дошло, почему посетители заходили в кофейню бесшумно, так что их шагов не было слышно: они «приняли» слишком много кофе. Ну и ну!
Вернувшись домой, я стал жаловаться двум своим сестрам, но те в ответ только смеялись надо мной.
Старшая сестра усмехнулась:
– Вот какие плоды дает тепличное воспитание, даже незначительных трудностей не можешь перенести. Какой же ты после этого мужчина?
А вот это обидно. У меня полно одноклассников, не способных переносить трудности. Можно подумать, они не мужчины? В нашей семье мужчины слушаются женщин, и при таком матриархате сын всегда в положении слабого. Вот бы и мне в следующей жизни родиться женщиной!
Вторую сестру интересовала только ее хорошая подруга:
– Синъянь проработала в кофейне три года и прекрасно себя зарекомендовала. Она даже завоевала множество наград на конкурсах бариста. Молодчина!
– Пф! Тоже мне молодчина. Только и умеет, что продавать свой кофе «три в одном».
– Какой еще «три в одном»?
– Да просто смешала кофейные зерна разных сортов в одну кучу и говорит, что разработала, типа, кофе «три в одном». А ты в курсе, что у твоей подруги в голове – пусто? И вообще, она двуличная и наслаждается тем, что роет яму другому…
Чем больше я ругал Синъянь, тем радостнее улыбалась вторая сестра. Можно подумать, это здорово, если у твоей подруги в голове вместо мозгов ноль без палочки.
– Ну давай, давай, – без конца подначивала она, – я слушаю.
Короче, мне ничего не оставалось, как самому замолчать.
Вторая сестра тоже, как и Синъянь, больная на всю голову.
В полдень в кофейне посетителей кот наплакал.
Я стою без дела, скучаю по своим друзьям, уехавшим в путешествие. Где они, что делают сейчас, думают ли обо мне хоть чуточку?
– Добро пожаловать! – звонко пропела Сусу.
Глянув на дверь, я увидел курьера.
Он выгрузил товар и собрался уходить, но тут снова раздался певучий голос Сусу:
– Спасибо, что заглянули!
Сегодня ей приходилось так «петь» уже несколько раз. Почтальон принес почту, женщина из соседнего дома забежала воспользоваться туалетом, турист зашел спросить дорогу. И каждый раз она, как настоящий профессионал, выдавала одним и тем же голоском: «Добро пожаловать!», «Спасибо, что заглянули!»…
Я стоял и думал, какая же Сусу все-таки странная. Захотелось даже посмеяться над ней, но тут заметил, как Синъянь закатила глаза, и сразу же взял себя в руки: принялся заученно выкрикивать в один голос с Сусу: «Добро пожаловать!», «Спасибо, что заглянули!»…
В итоге доигрался, и в качестве ужасного наказания мы с Сусу получили по чашке странного кофе.
Я был так расстроен, что подвел Сусу, но девушка и не собиралась винить меня, вместо этого она спросила:
– Ну зачем ты ее злишь?
– Я же у тебя учусь, чтобы ей досадить.
– Учись хорошему, а не плохому. Я в свое время недоучилась, хотя много возможностей было, все мимо. А теперь уже поздно об этом сожалеть. Порой думаю, что живу как робот, и чувствую только усталость от жизни, ни капли радости, – вздохнула она.
Слова Сусу прозвучали так глубокомысленно, что я понял только половину, но я все-таки решил выпендриться и утешить ее:
– Роботом тоже быть круто! Сейчас на каждом шагу искусственный интеллект, даже в кафе его внедряют. Например, робот-официант, робот-повар, даже робот-менеджер, робот-водитель, а еще робот-ведущий. В будущем вокруг нас будет столько роботов, что жить они станут лучше, чем люди.
– Вещаешь как по писаному! – Сусу наградила меня улыбкой.
– А ты как думала! – ответил я, самоуверенно приподняв подбородок.
– Девушка у тебя есть?
Опять этот занудный вопросик. Я мотнул головой.
– Ты ведь симпатичный, наверняка девушки тебе прохода не дают?
– На данный момент мне пять девушек признались в любви, но я пока не решил, какую выбрать, – со страдальческим видом произнес я.
Она чуть заметно улыбнулась, и ее левая рука опять ловко потянулась ко мне, исподтишка хлопнув по плечу.
– А ты? У тебя-то парень есть?
Она вдруг ослабила воротник блузки и двусмысленно ответила:
– А ты глянь!
На шее виднелись засосы, смахивающие на цветочки. Изобразив смущение, я произнес:
– Какие лютые у тебя дома комары! Так они, чего доброго, у тебя всю кровушку высосут!
– Ха-ха-ха! Ну ты и миляга! – покатилась со смеху она.
День за днем я старался разозлить Синъянь. Хлопотное это дело, особенно если ты оказался на месте подчиненного. Но меня проблемы не страшили. Мне надо было методично, настойчиво создавать как можно больше хлопот, чтобы вконец вывести ее из себя и чтобы она захотела отделаться от меня поскорее. Если Синъянь меня уволит, то вторая сестра ничего не сможет с этим поделать.
Только почему-то выходило как раз наоборот. Все мои проделки результата не приносили, и вместо желанной цели я получал только чашку за чашкой странного кофе. Он был ужасно противный, как будто каждая порция обладала своим очень специфическим вкусом. Кислый до того, что сводит челюсть, или сладкий до приторности, или горький как лекарство, которое ни за что на свете не проглотишь. А еще острый кофе, от которого из глаз брызжут слезы, прошибает пот и пересыхает горло. Перепробовав весь этот кофе, я, кажется, врубился, почему люди используют выражение «сладости и горести жизни», когда говорят о превратностях судьбы.
Сусу опаздывала почти каждый день и всегда приходила в блузках с высоким воротником, а я продолжал подтрунивать над тем, какие лютые у нее дома комары, прямо настоящие вампиры.
От моих шуточек у нее на лице появлялась радостная улыбка, как будто, если вампиры пьют твою кровушку, это чуть ли не счастье.
Сусу была простодушная, так что мои остроты ее только веселили. Вообще-то мы здорово с ней сработались, но вот незадача: прошло несколько дней, и Сусу больше не приходила.
Когда Синъянь сообщила, что Сусу уволилась, моей первой реакцией было схватиться рукой за шею и брякнуть:
– Ай! Ее до смерти искусали вампиры?!
– Что-что? – озадаченно произнесла она.
Я тут же сменил тон, обрушив на нее все негодование:
– Вот это точно ты ее довела, она и ушла, да?
Одарив меня своей привычной улыбкой, Синъянь начала засыпать вопросами:
– Окна уже протер? Пропылесосил? Со столов вытер?
Коварно пряча яд за улыбочкой, она превзошла саму себя, а мне оставалось только поджать хвост и приняться за работу.
После ухода Сусу я чувствовал себя потерянным, и то, что я теперь занял ее место, меня здорово расстраивало. Я взял бумагу и нарисовал четверку монстров – троих монстряков и одну монстряшку. Правда, на рисунке я был намного красивее, чем на самом деле, и уж точно намного симпатичнее хозяина.
Вечером, вернувшись домой, я сел отдохнуть и еще не успел как следует нагреть себе место на диване, как раздался звонок. Это была Синъянь.
– Скорее приходи в кофейню! – Ее слова звучали как приказ.
– Прямо сейчас?
– Да.
– Ну не… – даже не успел договорить, как она уже бросила трубку.
«Да что она вообще творит? Думает, что вот так по первому вызову побегу исполнять любой ее каприз?» – тихо прошипел я прямо в телефон.
Так что решил забить на это и дальше, сидя на диване, смотреть телек. Но почему-то никак не мог сосредоточиться. В голову лезли разные мысли, одна хуже другой.
Не опасно ли ей одной оставаться в кофейне?..
Раз Синъянь так срочно меня вызвала, может, что-нибудь случилось?..
А что, если она так и будет ждать меня до бесконечности?..
Беспокойство усиливалось, как будто вот-вот должно произойти что-то плохое. Я вскочил с дивана и бросился на улицу, даже не переодевшись.
Первый раз девушка звала меня куда-то ночью. Проклиная в душе все на свете, прибавил газу, чтобы ехать быстрее. Такое поведение я оправдывал тем, что помогать людям – это благородно.
В конце концов, благородство – одно из моих достоинств.
От дома до кофейни недалеко, можно добраться за каких-нибудь десять минут. Я остановил мотоцикл под навесом. У дверей по-прежнему возлежала рыжая кошка. Завидев меня, она протянула «мяу!».
Распахнув дверь, я вошел. Внутри не было ни души.
Это, типа, снова розыгрыш?
Только я собрался крикнуть, как раздался голос Синъянь:
– Ты уже пришел? Я тут, иди сюда!
С какой стати она просит меня зайти в заднюю комнату?
Не к добру, когда холостой мужчина и незамужняя женщина остаются вдвоем в одной комнате.
Я колебался, сердце бешено забилось.
– Заходи, давай быстрее! – торопила Синъянь.
Стиснув зубы, я вошел, огляделся и увидел, что она обжаривает кофейные зерна. С облегчением выдохнул, в душе ругая себя за грязные мысли.
– Ты меня позвала, чтобы показать мне это шоу?
– Обжаривать кофейные зерна тоже часть твоей работы, так что давай-ка посерьезнее. Иди сюда, будешь помогать.
– Только не забудь заплатить потом за сверхурочную работу.
Следуя указаниям, я засыпал кофейные зерна в емкость до краев и поставил ее в ростер – машину для обжаривания кофе.
Синъянь установила температуру нагрева на сто восемьдесят градусов, и вскоре зерна начали «взрываться», издавая треск, похожий на хруст ломающихся веток.
– Слышишь? Кофейные зерна плачут, – с детским восторгом произнесла она.
Ну раз Синъянь понесла такую чепуху, я решил ее напугать:
– Кофейные зерна не успокоятся после смерти, и кофейный призрак придет к тебе этой ночью!
– Чуть погодя они будут громко-громко плакать и начнут скакать. – Взяв несколько зерен на пробу, она добавила: – Смотри! Это первый крэк: легкая степень обжарки дает кофе светлой обжарки, а вкус с кислинкой. Еще пару минут, и начнется стадия второго крэка. Тогда получится кофе темной обжарки, зерна станут темно-коричневыми, шоколадными.
Какая-то светлая и темная обжарка, первый или второй крэк – да мне по барабану. Синъянь довольно сощурилась, и я наконец-то понял, как выглядит человек, влюбленный в кофе до умопомрачения.
Через несколько минут кофейные зерна запрыгали еще быстрее, затрещали, будто брошенные в костер поленья. Аромат тоже стал другим: из легкого превратился в густой и насыщенный. Мне такой понравился, и я шумно втянул его носом пару раз.
Обжарив кофейные зерна, Синъянь высыпала их ровным слоем на большой поддон и включила вентилятор, чтобы охладить. Обжаренные зерна раздулись и сделались блестящими.
– С пылу с жару у них точно самый яркий вкус, – сказал я и выжидающе поглядел на Синъянь.
– Не хочешь чашечку?
– Хорошо!
Она заварила кофе методом пуровер, пролив его через фильтр. Всего пара минут, и напиток готов. Я сделал глоток и разочарованно нахмурился. Кофе не то чтобы противный, но вкус у него странноватый.
– Ты неправильно что-то сделала, вот и кофе после обжарки у тебя какой-то не такой! – выпалил я.
Синъянь кивнула и деловито сказала:
– Так и есть. Проблема в том, что это только что обжаренные зерна.
– А чего ж ты тогда предложила пить этот кофе? – закатил глаза я.
– Если бы ты не попробовал, то как бы понял, что существует такая проблема? Чтобы стать бариста, тебе надо все узнать о кофе и испробовать вкус кофейных зерен на каждом этапе. Свежеобжаренные зерна имеют неприятный вкус, потому что почти вся влага испарилась, произошла карамелизация и реакция Майяра, сахар и кислоты расщепились, поэтому после обжарки кофе не сразу раскрывает свой лучший вкус и аромат.
– А можешь объяснить это по-человечески, на понятном языке? – перебил я Синъянь.
Она не рассердилась, только улыбнулась:
– Если по-человечески, то свежеобжаренные кофейные зерна похожи на наивного подростка с пустой головой и ребяческим упрямством, у которого кроме внешности нет внутреннего содержания, и ему требуются годы, чтобы вырасти. Кофейным зернам тоже нужно время, это называется стадией воспитания зерен.
Не знаю, мне только показалось или Синъянь и правда ехидничает надо мной? Зевнув, я сказал:
– Кофейным зернам нужно время на воспитание, а мне нужно время на сон. Если задание выполнено, можно мне уже пойти домой?
– Домой? Сначала обжарь кофе, который лежит на столе, и можешь возвращаться к себе.
На столе покоилось несколько мешков с зернами – работы минимум на пару часов. Я не стал раздумывать и сразу дал от ворот поворот:
– Не буду я этого делать!
– Извини, но выбора у тебя нет, – с усмешкой произнесла она, скрестив руки на груди.
Улыбка Синъянь была как летящий нож – она угодила прямо в сердце, так что мне оставалось только истошно вопить от боли.
В тот вечер мне стало казаться, что я вернулся в начальную школу, в тот самый день, когда учитель наказал меня и оставил в классе. Я обжаривал зерна, а Синъянь стояла рядом, все контролируя. Кофейные зерна плакали снова и снова, оглушая меня, от светлой до темной обжарки, меняя цвет со светло-коричневого до темно-коричневого, с треском лопаясь на разных стадиях прожарки, давая разные оттенки аромата. Все эти впечатления заполнили мою голову.
Когда я вернулся домой, наступила уже глухая ночь. От усталости я даже не стал мыться, свалился на кровать и тут же уснул.
Наверное, из-за всего пережитого мне всю ночь напролет снились «кофейные сны»: зерна врывались в мой сон с плачем и криками, собираясь прикончить меня. Я бежал и бежал, но спасения не было, а тут вдруг еще нарисовалась улыбка Синъянь. Внезапно очнувшись ото сна, я обнаружил, что уже рассвело.