С того момента, когда в моих руках оказались эти пожелтевшие от времени листки из школьной тетради со странными записями, я поначалу попал в плен своих заблуждений. Я посчитал, что это была чистая случайность, что они попали именно ко мне. Случайность, что умирающий на последней стадии Рака тюремный надзиратель из прошлого передал их уже в настоящем времени врачу скорой помощи, моему однокурснику Володе Обухову. Следующая случайность, что мой друг не оставил их себе и не выбросил, как ненужный хлам, или, более того, не передал их кому-нибудь другому, и они исчезли бы бесследно. Случайность, что мы встретились на Северном Кавказе, общаясь и купаясь в Хадыженских нафталановых ваннах. Еще одна случайность, что он передал эти записи именно мне, а я по «случайности» тоже занимался проблемой Рака и искал эффективные способы борьбы с этим смертельным заболеванием. И вдобавок, очередная случайность, что в зашифрованных записях погибшего ученого оказалось одно ключевое слово с названием препарата, по которому я тоже случайно в интернете нашёл медицинский центр академика Барсукова, а он разрабатывал вакцину против Рака. И не случайность ли, что я поначалу не застал его в Москве, и мне посчастливилось пообщаться с этим замечательным человеком не в сухой формальной обстановке медицинского отделения, а в более спокойной и располагающей для душевных бесед и откровений атмосфере загородного пансионата. Ибо где, как ни на природе возможен свободный полёт мысли и ритуал ненавязчивых дискуссий, в ходе которых, как известно, рождается истина. А истина, она как никогда была востребована и нужна нам обоим – и мне, молодому врачу на пути становления своих способностей, и ему – именитому учёному, врачу-онкологу с солидным стажем работы. Однозначно, и это я позднее понял, после того как начал общаться с академиком Барсуковым, а тот раскрыл мне некоторые тайны Мироздания, что всё это были не случайные совпадения, а череда «случайных закономерностей». И в этом истина.
Итак, после завтрака, когда состоялось наше первое знакомство, мы с академиком отправились гулять по зимнему сосновому лесу. Андрей Георгиевич Барсуков на правах старожила, любезно предложил мне показать окрестности пансионата, а заодно и поближе познакомиться. Вначале я немного рассказал о себе и чем занимаюсь в последнее время, намеренно опустив информацию о таинственных записях погибшего учёного и оставив её для более удобного случая. При этом академика весьма заинтересовали две вещи в моём рассказе. Первое, что у меня появились некоторые положительные результаты в лечении онкобольных. И второе, что я занимаюсь биоэнергетикой и целительством с помощью «энергетического луча» по собственно разработанной методике. Вероятно, последнее и заинтересовало его больше всего. Зацепившись за понятие «энергетический луч», он спросил меня:
– А ты представляешь природу этого «луча» и механизм его воздействия на пациентов?
Услышав прямой вопрос, я не стал лукавить и ответил, что ничегошеньки в этом не понимаю и работаю чисто интуитивно, почти по наитию, не задумываясь о том, как всё происходит. Единственное, в чём я был уверен, что «энергетический луч» – это вполне реальное явление и его воздействие вызывает весьма ощутимые ответные реакции у больных. В этом я был абсолютно уверен, более того, если остановиться лишь на проблеме онкологических заболеваний, то отдельные виды Рака поддаются воздействию, а другие нет. И лишь некоторые из моих пациентов излечились от него полностью. Поэтому, о полной победе пока говорить было рано, и на этом я сделал особый акцент.
Внимательно выслушав мой короткий отчёт, Андрей Георгиевич на какое-то время «ушёл в себя», видимо, что-то обдумывая, и мы несколько минут шли молча, вдыхая целебный сосновый воздух и наслаждаясь зимним спокойствием Природы, временно застывшей, но не потерявшей глубокой философии перерождения.
Но молчание моего собеседника продолжалось недолго. И вот уже академик, словно лектор за кафедрой взял слово и, гордо вышагивая, хотя и слегка сутулясь, сцепив за спиной руки и вновь одарив меня лукавой улыбкой, начал своё повествование. И многие вещи в моём сознании стали складываться в логическую цепочку, а некоторые животрепещущие вопросы разрешились сами собой.
А речь пошла о глобальных вещах: о мировой среде, концепциях физического вакуума и эфира. Я поначалу удивился, как это может быть связано с онкологией, но затем понял, что эти понятия неразрывно связаны и дополняют друг друга, объясняя многие вещи запредельного мира, который называется – «Горним Миром».
Итак, я был весь внимание, и академик Барсуков начал свой научный доклад, который, как я позднее осознал, дорогого стоил:
«… Чтобы понять, с чем мы взаимодействуем, откуда получаем информацию, энергию и всё то, из чего мы, собственно говоря, состоим, необходимо определиться с некоторыми понятиями.
Физика явно подошла к черте, когда осмысление свойств мировой среды становится основной задачей. Тема эта, конечно, не нова. Представление о «тонкой материи», эфире было и у древних философов, есть и в религиозных системах, было и в классической физике до ХХ века. Есть и у Менделеева в его периодической системе химических элементов. Нулевым элементом в нулевом ряду находился нехимический элемент – эфир, который он назвал «Ньютоний».
Напомню, что Максвелл вывел свои знаменитые уравнения, исходя из представления о существовании мирового эфира.
Лоренц свои формулы преобразования пространственно-временных координат при движении со скоростями, приближающимися к скорости света, вывел также, принимая концепцию эфира.
Эйнштейн построил общую теорию относительности, в которой, рассматривая гравитационные взаимодействия, использовал понятия эфира, наделив его, однако, свойством прозрачности, не взаимодействия с физическими полями.
Стремясь проникнуть за границу познания в область неведомого, мы опираемся на знакомые образы и факты, противоречащие и не укладывающиеся в принятую картину мира. Непредубежденному исследователю ясно, что он встретился с тем, что явно не укладывается в привычную для физики картину, но из-за этого вовсе не следует игнорировать данные факты. Эти факты свидетельствуют, что мировая среда обладает всепроникающей способностью, имеет сложную структуру и, поразмыслив немного, следует склониться к мысли об её информационном первоначале.
Известно, что крупнейшие естествоиспытатели прошлого и настоящего представляли мировую среду, ранее называвшуюся обычно эфиром, по-разному: Максвелл – как идеальную жидкость, но способную к вихреобразованию; В.А. Ацюковский – в виде реального газа, состоящего из мельчайших частиц – амеров (массой на десятки порядков меньше массы электрона); Лоренц и Френель – абсолютно неподвижным твёрдым телом.
С другой стороны эксперименты и достоверные факты явно свидетельствуют о том, что эта среда обладает свойством памяти, способностью переносить огромные объёмы информации. Да и в целом мир без существования самоосознающего разумного начала представить себе, не противореча фактам, не удаётся.
Пустое, но пронумерованное пространство предполагает существование «первичного сверхсознания», способного осознать абсолютное «ничто» и сделать его упорядоченным.
Но вернёмся снова к теории В.А. Ацюковского, а его я хорошо знал и неоднократно с ним встречался. По Ацюковскому, эфир – это реальный газ, сжимаемый и обладающий вязкостью. Поэтому, изучая и прогнозируя его свойства, Ацюковский широко использует методы и результаты аэродинамики. По его теории, связанной с мировым эфиром, существуют четыре вечные, вездесущие начала Мира: пространство, время, материя и движение.
Ацюковский полагает далее, что на всех уровнях организации материи действуют одни и те же физические законы, и никаких особых физических законов для явлений микромира не существует.
Итак, объединим все понятия и повторим ещё раз: эфир – это вполне реальная среда, заполняющая всё мировое пространство, образующая все виды вещества и ответственная за все виды взаимодействия, представляет собой реальный, то есть, вязкий и сжимаемый газ, очень разреженный (более чем в триллион раз по сравнению с воздухом), обладающий огромным давлением, несущий колоссальную энергию и обладающий Вселенческой памятью.
Другими словами, видимая Вселенная оказывается информационно связанной, так что сигнал с края до края доходит за секунды.
А теперь мы подошли к самому главному. Сейчас мы уже знаем, что мировая среда обладает тонкой слоистой структурой. Она обладает способностью переносить и хранить огромные объёмы информации. Более того, эта информация может обладать свойством адресности и иметь функцию управления. Здесь я намекаю на управление материей и процессом исцеления с помощью мысли, а это немаловажно при лечении больных. Но это новый, более высокий уровень в целительстве, пока нам недоступный.
И наконец, уже не из данных и соображений физики следует, что кроме вещественного мира, где время можно представить, как однонаправленный и равномерный поток, существует нечто, где времени в таком смысле просто нет! Такой мир, объединяющий всё и вся, под названием «Горний Мир», в котором время имеет произвольный и управляемый ход (скачками, вперёд – назад, в виртуальной реальности), существует в сознании каждого из нас.
Вот, имея в виду всю совокупность таких фактов и соображений, и следует рассматривать различные концепции мировой среды и работать с ними, проверяя экспериментально те или иные выводы и таким образом, пошагово, как это принято в науке, приближаться последовательно к Истине. Вся эта ситуация есть следствие того, что Вселенная неисчерпаема!!!
Вижу, ты уже переполнен информацией, которая, я согласен, весьма сложна для восприятия на слух. Поэтому я заканчиваю и резюмирую всё то, о чём шла речь.
Итак, Бог не просто сотворил человека, но привлёк его изначально к своему творчеству, сделав возникающего таким образом человека своим сотворцом.
Ноосфера – это не просто этап развития биосферы, когда мысль, основанная на знаниях, становится ведущей силой. Ноосфера – это сфера Разума, не только земного, а Вселенского! Ноосфера – это качественно новый этап в сотворчестве Бога и Человека, когда Человек всё в более осознанной степени участвует в сотворчестве. Иными словами, детская любовь к Богу, замешанная на страхе наказания и слепом обожании, переходит в любовь зрелую, требующую познания любимого и готовности нести ответственность за сотворчество…»
Академик умолк, а я был шокирован информацией, которая для меня была и нова и, кажется, уже находилась где-то на подсознании. Что-то подобное, но в другой концепции и в разрозненном виде было в моей памяти. Рассказ Андрея Георгиевича Барсукова всё разложил по полочкам в моём мозгу, упорядочил и обозначил. Только теперь я понял, что в Горнем Мире на тонком уровне все мы взаимосвязаны. И то, что в данный момент я находился рядом с тем, кто должен был дать мне дополнительный импульс в моих изысканиях в отношении Рака – всё это неслучайно. И я понял, что должен полностью довериться ему, а наше сотворчество, несомненно, угодно Богу. Вернее, это Бог свёл нас вместе, давая новый импульс уже для совместной работы, и лично я уже никак не имел морального права скрывать то, что так же неслучайно попало мне в руки. Ибо, случайные закономерности, ниспосланные нам Свыше, уже управляли нами и развивались по кругу, объединив наши знания и усилия в единое целое.
И мы обязаны были оправдать доверие, оказанное нам Горним Миром!..
Поначалу, когда я впервые встретился с академиком Барсуковым за завтраком, я ещё не знал, как поведу себя в данной ситуации и с чего, собственно говоря, мне начинать.
Не скрою, первоначально я преследовал свои корыстные интересы и просто-напросто хотел кое-что выпытать у именитого учёного в отношении лекарства против Рака, которым они пользовались. И при этом не раскрывать своих козырей. Но после «доклада» академика в приватной обстановке, когда после нашего первого завтрака мы гуляли в зимнем лесу, я осознал, что мировая среда, заполняющая всё жизненное пространство и обладающая глубокой памятью, а так же неисчерпаемым источником информации и энергии, уже объединила нас с учёным воедино с чьей-то подачи Свыше. И мы, войдя во взаимодействие с Биоплазменной Вселенной, с Эфиром, уже должны были работать вместе для достижения общей цели – той, которую нам так же Свыше кто-то уже определил. И мы обязаны были попасть в эту цель, чтобы раскрыть, наконец, ту злободневную тему, касающуюся жизни миллионов погибающих по всему миру больных от Рака. И здесь личным амбициям уже не было места, и моральной обязанностью каждого из нас было объединить усилия, полученную информацию и накопленный опыт воедино для разрешения этой проблемы.
И мы продолжили наше неформальное общение. Забегая вперёд, хочу сказать, что я благодарен Судьбе и силе проведения, что они свели меня с этим замечательным человеком с Большой буквы, с «кладезем мудрости», человеком разносторонне развитым и которому с легкостью были доступны рассуждения на самые различные темы и направления в медицине, а так же о теории мироздания, включая сведения обо всех живущих и живших когда-то на Земле цивилизаций Человечества. И та незабываемая неделя, до предела заполненная дискуссиями, лекциями и спорами, в корне перевернула моё отношение к медицине вообще и к онкологии в частности. Я, наконец, понял, что в лабиринте насущных проблем и решений каких-то задач, я шёл с завязанными глазами, наощупь определяя путь и направление, а истина всё время была где-то рядом, но никак не желала снизойти до меня и раскрыть тайны Мироздания и роли Человека в Божьем замысле.
И вот теперь Горний Мир раскрылся нам, став ближе и понятнее, узрев в нашем лице серьёзную команду, способную идти до конца. И он, Горний Мир, готов был дать нам всё, что так не хватало нам до полной победы над смертью, и в частности в борьбе против преждевременной смерти от Рака. И с этого момента наши знания и усилия стали дополнять друг друга, и мы, куда более уверенными шагами, метр за метром, ступенька за ступенькой стали подниматься к разрешению интересующей нас обоих проблемы.
Итак, ответным шагом и проявлением «доброй воли» с моей стороны стала демонстрация зашифрованных записей погибшего учёного, которые, как теперь выяснилось, неслучайно попали ко мне. Я вкратце рассказал академику Барсукову историю появления у меня этих пожелтевших страниц, не забыв упомянуть о том, что, к сожалению, имя учёного мне не известно, как не известна и вся история, связанная с его судьбой.
Бегло пробежав глазами по всем колонкам и строчкам странных записей, Андрей Георгиевич на какой-то момент задержался на том же самом слове, которое я определил, как «ключевое», и которое было единственной зацепкой, определяющее значимость информации. И здесь произошло что-то странное. Академик вдруг побледнел, хлопнул себя ладонью по лбу и дрожащим голосом произнёс:
– Друг мой, ты и представить себе не можешь, какой драгоценностью мы теперь обладаем! Это как раз то, чего не хватает до величайшего открытия и мощного прорыва во всей медицине за последние семьдесят лет.
– Вы тоже обратили внимание на это слово, по которому, если признаться, я Вас и нашёл. Но что в нём такого особенного?
– В самом слове нет ничего особенного. Но оно определяет всё то, что здесь написано. И за этими расчётами стоят десятилетия напряжённого труда одного человека, который путём проб и ошибок, сотнями экспериментов и на практике подошёл вплотную к той черте, за которой могла разрешиться проблема излечения от самого страшного заболевания человечества ещё семьдесят лет назад. И он, судя по всему, не только создал лекарство против Рака, но и разработал методику лечения, которая полностью справилась бы с этой задачей. – Повторюсь, он вплотную подошёл к этой черте, но перешагнуть не сумел, или не успел. А, скорее всего, ему просто не дали переступить эту черту!
– И кто этот человек? – спросил я и пристально посмотрел на академика, который к тому моменту уже немного успокоился и вернулся в своё привычное состояние.
– Имя и биография этого человека строго засекречены, а равно, как и все его исследования и открытия. Но теперь, я уверен, мы сумеем разгадать эту тайну и восстановить пошагово все ходы его великого открытия. – Ибо у нас теперь есть уже две составляющие в разрешении этой проблемы.
– Две составляющие?! – воскликнул я. – А где же вторая составляющая? И сколько ещё должно быть недостающих до полной ясности?
– Не торопи события. Постепенно всё узнаешь. А пока я тебе открою одну тайну, – притормозил мой пыл Андрей Георгиевич.
– Какую же? – уже более спокойным голосом спросил я. – Теперь я был почти уверен, что в своих поисках по ключевому слову, взятому из записей учёного, я попал в десятку, и академик Барсуков именно тот, кто каким-то образом был связан с открытием вакцины против Рака.
– Пару лет назад в медицинском мире был произведен информационный «вброс» о том, что найдена вакцина против Рака, и человек, который сообщил об этом, якобы разрабатывает методику лечения и он уже очень близок к победе.
– И кто он? Почему мы о нём до сих пор не знаем? – спросил я, не скрывая удивления.
– А потому, что этот человек почти сразу же куда-то исчез, и о нём больше никто уже не слышал, равно, как и о деталях его открытия. Правда до его исчезновения, я всё же успел встретиться с ним в неформальной обстановке и немного поговорить, хотя наша встреча носила больше приятельский, нежели деловой характер, – спокойным голосом ответил академик.
– Теперь я понимаю, что в этом вопросе важен не приоритет, а способ выживания тех, кто вплотную подбирается к разрешению этой проблемы, – выдохнул я, и с надеждой, что не прав, повернулся к Андрею Георгиевичу лицом, перегородив ему дорогу. – Наша беседа проходила во время прогулки по зимнему лесу, и никто, кроме шустрых белочек и щебечущих птичек, не мог нас услышать.
– Вот, именно! Спокойно работаем и не выпячиваемся, если хочешь и открытие сделать, и людям помочь, и самому остаться в живых, – заговорческим голосом закончил Барсуков.
Только теперь я понял, что не всё так просто в Мире, и порою, прогрессивные идеи по чьей-то недоброй воли и в угоду чьей-то неуёмной прибыли замалчиваются, затираются и кладутся «под сукно». Самое обидное, что это коснулось здоровья и жизни миллионов ни в чём не повинных людей, которые стали заложниками чьей-то алчности и нездоровой психики в вопросах жизни и здоровья большей части Человечества. И кто дал им право распоряжаться высшими законами общества и мироустройства, когда этим правом, если уж, и кто достоин, им может быть только Бог!
В этот шокирующий для моего сознания день, я уже был перегружен информацией и открытиями, и до следующего утра к подобным темам мы больше не возвращались.
Академик Барсуков попросил у меня записи учёного для более детального анализа, пообещав, что завтра расскажет мне обо всём, что уже наработано его командой в вопросе борьбы с онкологическими заболеваниями, заметив при этом, что их исследования и умозаключения в корне отличаются от общепринятых канонов в медицине.
Но это будет только завтра, так как записи, которые я ему передал, необходимо ещё разобрать, и, вероятнее всего, они внесут ясность по недостающим пунктам в деле разрешения общей проблемы.
А на сегодня мозговой штурм был окончен, и остаток дня мы провели в более спокойных беседах.
Эту ночь я почти не спал. Мысли роились у меня в голове и никак не хотели разложиться по полочкам. У меня не укладывалось в сознании, почему всё так происходит. Когда к кому-то приходит гениальная идея, и он стоит на пороге величайшего открытия для всего Человечества, то почему он обязательно должен стать мучеником своей идеи? Почему должен кому-то доказывать, что он не верблюд и должен идти тернистым путём для доказательства своей правоты, нежели идти более спокойно для достижения своей цели? Или здесь замешаны другие силы?
Измучавшись от бессонницы и устав ворочаться в постели, я едва дождался утра, чтобы пойти на завтрак и встретиться вновь с академиком Барсуковым. Когда я появился в столовой, Андрей Георгиевич уже сидел за столом, и по его виду я сразу понял, что он тоже не спал в эту ночь, но совсем по другой причине. Его воспаленные глаза, взъерошенные волосы и необычно возбуждённое состояние говорили о том, что эту ночь он провёл за столом, разгадывая таинственные записи, переданные ему мною накануне. И я не ошибся.
– Ты знаешь, доктор, а у меня для тебя хорошие новости, – вместо утреннего приветствия начал Андрей Георгиевич и продолжил: – Нас с тобой можно поздравить дважды!
– Почему не трижды? – буркнул я, маскируя своё нетерпение в ожидании вердикта академика. – Начинайте отсчёт.
– Во-первых, я сумел разгадать все формулы и схемы, и понял, что этим записям, действительно, нет цены. Хотя я был весьма обескуражен результатом, – не обращая внимания на моё напускное спокойствие, начал академик. – И во-вторых, это прямое доказательство, что и записи, попавшие к тебе, и та информация, которая однажды пришла ко мне – это звенья одной цепи, и они принадлежат одному и тому же человеку. И этот человек, несомненно, является автором открытия вакцины против Рака.
– То есть, я не ошибся и поступил правильно, показав эти записи именно Вам?! – отбросив в сторону притворное спокойствие, воскликнул я.
– Точно в десятку! И это ещё одно доказательство существования Горнего Мира, который сам определяет, где, когда и кто должен делать то или иное. И этот факт неоспорим и более не требует доказательств, – с пафосом в голосе ответил Барсуков.
– Надеюсь, Вы поведаете мне о результатах своего расследования, – разделяя оптимизм своего собеседника и заглядывая ему в глаза, спросил я.
– Конечно! Более того, если мы теперь с тобой не просто коллеги, а партнёры в угоду Высших Сил, я открою тебе всё то, к чему частично пришёл сам, а по большей части с помощью той информации, которая когда-то досталась мне по чистой случайности, – академик на секунду запнулся, но через мгновение продолжил: – Хотя нет, теперь я с уверенностью могу сказать, что всё это случилось закономерно!
– Что это за информация, о которой Вы уже упомянули дважды? – спросил я, уже более спокойным тоном, доедая кашу и приступая к яичнице. – Несмотря на внутреннее возбуждение и бессонную ночь, к утру я основательно проголодался и не смог отказать себе во вкусном завтраке, памятуя о том, что стресс нужно заедать. А на сегодня мне нужна была свежая голова и ясный ум.
– Ладно, дожёвывай свою глазунью, и пойдём на свежий воздух. И я уже завидую тебе, сейчас ты узнаешь много нового и сверхординарного. Но сразу предупреждаю, ничему не удивляйся и прими всё, как должное. А возражать будешь после, – академик встал из-за стола и кивнул официантке, поблагодарив за завтрак.
– Вы меня заинтриговали ещё больше. Я жду ваших рассказов и не собираюсь возражать, – бросил я уже на ходу и, не допив свой чай, поспешил за академиком, который уже направился к выходу.
Через десять минут мы уже были на улице и прямым ходом направлялись в наш «лекторий» – зимний сосновый бор, где хорошо и дышится, и думается, а мозг открыт для восприятия всего необычного и нового.
– Итак, версий по поводу Рака много, и все они имеют определенный смысл. Но только «определенный», я акцентирую на этом твоё внимание, – начал академик Андрей Георгиевич Барсуков, гордо вышагивая по заснеженным аллеям и уже входя в роль лектора.
– И у меня есть своя версия по этому вопросу, но она не совпадает с теорией ортодоксальной медицины, – успел вставить я, когда академик лишь озвучил эпиграф своего «выступления».
– Я и не сомневаюсь! И почти уверен, что ты именно тот человек – целитель, биоэнергетик, называй это любым словом, ты тот, кто своими способностями может внести весомый вклад в общее дело. Ибо всё то, что мне удалось этой ночью собрать из разрозненных источников в единое целое, что, откровенно говоря, единым целым пока ещё не является, может совершить революцию в медицине. Но в вопросе окончательной победы над Раком остаётся ещё много белых пятен, которые нам с тобой придётся закрасить, – академик остановился, повернулся лицом ко мне и, многозначительно подняв вверх указательный палец, продолжил: – А теперь слушай и не перебивай. Дискуссию по этому вопросу я переношу на завтра, когда ты сумеешь полностью «переварить» всю информацию. Я ещё раз повторюсь: – Моя теория в корне отличается от той, которая считается общепризнанной и не совпадает с теми фундаментальными знаниями по онкологии, которые тебе успели вдолбить в медицинской академии.
Я с покорностью принял предложение академика помолчать и даже пообещал, что выступлю в роли внимательного и благодарного ученика.
Итак, лекция началась:
«…Ни перед одной из распространённых хронических болезней в обществе нет такого парализующего страха, как перед Раком. То есть, что такое Рак с точки зрения обычного человека, которому поставили этот страшный диагноз?
Рак – это страх, безысходность и, как следствие, полное отчаяние! Что же нашему больному может предложить отечественная медицина? Это – нож хирурга, химиотерапия и радиоактивное облучение. Да, страх перед онкологическими заболеваниями заставляет людей определенного психотипа обращаться к совершенно нелепым и часто губительным методам лечения. Этот же страх плюс привычное законопослушание, а если точнее – неосведомлённость о заболевании, обрекает других на излишнее доверие к весьма небезопасным методам лечения, таких как: химиотерапия и облучение. Онкодиагноз позволяет легко «списывать» врачебные ошибки и недосмотры.
Современная медицина в основном «лечит» больных ксенобиотиками – препаратами на основе химических веществ. Такие вещества почти всегда токсичны и вредны для человека. При этом по мировой статистике в девяноста трёх процентов случаев химиотерапия практически бесполезна и только наносит непоправимый вред самому организму. По данным ВОЗ, в клиниках Америки каждая четвёртая смерть вызвана суммарным действием лекарств. И применяют их вроде бы правильно, но общая нагрузка «чужеродных» веществ весьма значительна, и организм разрушается.
К примеру, считается, что развитие опухоли – это необратимый процесс, его можно только приостановить или замедлить. Так ли это? Явление спонтанной регрессии – самопроизвольного исчезновения опухоли показывает, что как раз напротив, избавление организма от Рака возможно на любом этапе. То, что даже на поздних стадиях возможна регрессия без каких-либо специальных воздействий, известно давно и абсолютно достоверно документировано. На стадии возникновения опухоли спонтанная регрессия является правилом, а не исключением. Существует два основных способа исчезновения опухоли: образование соединительнотканной капсулы с последующей кальцификацией или склерозированием опухолевой ткани или второе: быстрое рассасывание, сопровождаемое кратковременной лихорадочной реакцией, причём может исчезнуть не только основная опухоль, но и отдалённые метастазы. Но можно ли стимулировать этот процесс, способствовать естественному исчезновению опухоли? Да можно! Чтобы получить ответ, необходимо исследовать механизм, останавливающий деление клеток в здоровом организме, найти способ восстановить его правильную работу.
К сожалению, официальная медицина пошла по совершенно иному пути. В течение долгих лет она пытается остановить рост опухоли, подавляя её с помощью химиотерапии и облучения. Токсические средства разрушают организм, ослабляют защитные возможности здоровых тканей, «выключая» нормальные механизмы регрессии опухоли. При этом сильнее всего уничтожаются клетки иммунной системы, которые и должны препятствовать развитию Рака. Опухолевые клетки, напротив, более устойчивы к внешним воздействиям, и уничтожить их избирательно очень трудно. Фактически мы делаем выстрел из пистолета по раковой опухоли, забывая о жизни самого человека.
Как известно, Рак – это бесконтрольное размножение клеток и возникает оно тогда, когда между клетками ослабевают контакты, или сила сцепления. В нормальной ткани размножение клеток нужно преимущественно для того, чтобы компенсировать потерю старых или погибших клеток. Контакты клеток друг с другом блокируют появление атипичных клеток, и Рак не развивается. Наши исследования показали, что там, где опухоли возникают, сила сцепления маленькая, а где не возникают – большая. Если сила сцепления уменьшается не очень значительно, то происходит образование доброкачественных опухолей. Но если межклеточные контакты ослабляются в десятки раз, то нарушается морфология, строение тканей. Тогда опухоль не ограничивается одним органом, раковые клетки могут прорастать в другие ткани, попадать в кровь и лимфосистему, переноситься в новые места, то есть метастазировать.
Исходя из всего этого, мы разработали препараты, обеспечивающие сцепление между клетками. Это оказались неизвестные ранее белки, мы их назвали контактинами. Они оказались тканеспецифичными, то есть для каждого вида тканей существует свой специфический контактин. Они нетоксичны, неиммуногенны, устойчивы к термообработке, эффективны в очень низких дозах и сравнительно легки в получении.
Но чем же, в таком случае, раковая клетка отличается от нормальной, и почему она, собственно говоря, неожиданно возникает в определенных местах? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вспомнить ещё об одной немаловажной структурной единицы клетки – это митохондрия.
Напомню, митохондрия – органелла клетки, её главная «энергетическая станция», в ней осуществляется кислородный обмен, окислительное фосфорилирование, дающее основную энергию клетки. Митохондрии имеют собственную ДНК, но размножаются под контролем основной клетки. Это важнейший симбиоз и нарушение этого симбиоза является глубинной сущностью перехода предракового состояния в злокачественную опухоль. «Приручив» митохондрию, клетка взяла на себя обязанность снабжать её кислородом. Если это условие не выполняется, митохондрия запускает программу самоуничтожения клетки – апоптоз. Митохондрии получают возможность размножаться и успешно выполнять защитную функцию – убивать перерождающиеся клетки. При раковом перерождении этот механизм по каким-то неизвестным причинам отключается, митохондрии перестают «видеть» врага возле себя и позволяют раковым клеткам размножаться, образовывать колонии и, как следствие, превращаться в онкологические опухоли.