Быстро падая

Бьянка Иосивони
Быстро падая

Глава 5

Чейз

Оставив Фила в доме родителей, мы направляемся к закусочной Бет. Понятия не имею, зачем Лекси второй водитель. Что-то подсказывает, что это просто повод спросить о Джоше. Подобное в стиле моей кузины. Ее любопытство и раньше доставляло всем неприятности, а теперь, когда ей что-то взбредет в голову, лучше сразу уступить. В последние годы я достаточно часто общался с Лекси, чтобы понимать, когда она перестает слышать разумные аргументы. И так как я чертовски устал и не хочу с ней ссориться, делаю то, о чем она просит. Кто знает, может, ей и правда нужна моя помощь.

Даже если она могла выбрать для этого другой вечер. Хорошая погода, которая была днем, совсем испортилась. Неужели я только вчера думал, будет ли дождь? Главная дорога залита водой, а дворники «доджа» работают в унисон с дождем. Видимость небольшая, только уличные фонари и вспышки молний над крышами города освещают проезжую часть. Ни одна живая душа в такую погоду никуда не едет – кроме нас и человека, чья тачка сломалась. Лекси паркует пикап на обочине, а я оставляю свою машину прямо за ней. Освещенная закусочная в эту летнюю грозу кажется райским убежищем. Пять шагов от машины к кафе, и я мокрый насквозь. Футболка прилипает к телу, а капли дождя стекают по лицу, но, по крайней мере, нас приветствуют запах кофе и жареного бекона. На заднем плане тихо играет рок-музыка. Разговор за стойкой резко обрывается, когда Бет и ее гость поворачиваются к нам.

В шоке я останавливаюсь, в то время как Лекси идет вперед.

– Привет, я Алексис Уиттакер из мастерской Тайлера. Где твоя машина?

Типичная Лекси. Всегда переходит к делу. По-видимому, этим она застала Хейли, как и многих других до нее, врасплох. Или, возможно, я причина ее замешательства. По крайней мере, в этот момент именно на меня она смотрит огромными глазами.

В комнате повисает необычная тишина, нарушаемая лишь скрипом покачивающейся двери, когда Бет исчезает в задней комнате.

Взгляд Лекси блуждает между Хейли и мной, затем она громко откашливается.

– Твоя машина? – нетерпеливо повторяет она.

Кажется, это вырывает Хейли из оцепенения. Она коротко моргает и поворачивается к кузине.

– О. Да. Точно. Она стоит совсем рядом. Мотор не заводится. А еще… – начинает она и корчит гримасу, будто уже догадалась, что означают следующие слова. – Еще пахло чем-то горелым.

– Я посмотрю, – большим пальцем Лекси указывает за спину.

– Во время этой бури? – Вернувшаяся с полотенцами Бет протягивает их каждому из нас. – Вам лучше остаться здесь, в тепле, выпить кофе и подождать, пока пройдет гроза.

Будто по команде гремит гром, и Хейли вздрагивает.

– Я не против дождя. – Лекси смахивает с лица несколько влажных прядей волос. – Кроме того, мы и так уже мокрые, а я бы хотела покончить с этим сейчас. Если, конечно, ты не хочешь подождать до понедельника, – добавляет она.

– Ни в коем случае. – Хейли сползает с табурета. Очевидно, дождь застиг врасплох и ее. Пятна воды красуются на слишком коротком светлом платье с длинными рукавами, которое было на ней утром. Однако сейчас ткань платья прилипает к ее груди, талии и бедрам, и мне требуется время, чтобы уловить следующие ее слова. – Сейчас подойдет. Идем.

Не удостоив меня ни единым взглядом, она бросается к двери. Лекси вопросительно поднимает брови, но затем следует за ней на улицу.

Неужели я придумал встречу в кафе? Я почти уверен, что флиртовал с девушкой, которая выглядела точно так же, как Хейли, которая только что прошла мимо, будто мы никогда не встречались.

– Бедняжка, – бормочет Бет и возвращается за стойку. – Только хотела покинуть город, как машина приказала долго жить.

Слова Хейли эхом пронеслись в голове: «Я уеду сегодня вечером». Да уж, с этим, думаю, разобрались.

Я в замешательстве. Задумчиво вытираю полотенцем лицо и руки. Рубашке уже ничего не поможет, джинсы в общем-то в порядке, а волосы сами высохнут.

– Я бы хотел кофе, – усаживаюсь на табурет. – И кусочек чизкейка, если остался.

На лице Бет появляется материнская улыбка:

– Ты и Джаспер, благослови его Бог. Никто в этом городе не ценит мой чизкейк, как вы. – Покачав головой, она отрезает огромный кусок и ставит передо мной тарелку. – Печально все это. Марисоль слышала, что ему не пришлось долго страдать, бедный мальчик.

Я киваю, потому что не могу произнести ни слова. Очевидно, все здесь знают о Джаспере больше, чем я. Его так называемый лучший друг. Или ты лишаешься этого титула, если ведешь себя как полный кретин?

Прошло всего несколько минут, как дверь снова распахнулась. Лекси вваливается внутрь и по-собачьи отряхивается. Капли разлетаются во всех направлениях, могу поклясться, что несколько из них даже попали в меня, хотя я сижу в другом конце комнаты.

Она тычет в меня пальцем.

– Ты, выходи на улицу. Мне нужно отбуксировать машину. Помоги, и потом свободен.

Я тихо фыркаю, но в общем-то это забавно. По тому, как кузина себя ведет, можно подумать, что она мой босс, а я ее подчиненный. Иногда она забывает, что я могу сказать «нет». Правда времена, когда я ни о ком не заботился, прошли.

Я допиваю кофе и кладу рядом с чашкой несколько купюр, несмотря на протесты Бет. Я знаю, как сильно падает прибыль, когда туристический сезон заканчивается. А еще я знаю, что ее дочери нужны новые очки. Она учится в одном классе с Филом, и у нее очень плохое зрение. Очки стоят дорого, если я могу помочь несколькими долларами, то какие тут вообще могут быть вопросы?

Каким-то образом Бет удается одновременно улыбаться и выглядеть мрачно.

– Ты хороший мальчик, Чейз. А теперь иди, помоги кузине. Когда вернешься, торт будет тебя ждать.

Я усмехаюсь. Не могу сказать «нет» чизкейку Бет. Кроме того, есть кое-кто еще, с кем я хотел бы поговорить… если она обратит на меня внимание. Так что у меня есть целых две причины поскорее вернуться.

– Спасибо, Бет.

Хейли стоит у двери и болтает с Лекси – та дает ей карточку мастерской и обещает завтра утром первым делом осмотреть машину. В воскресенье. Либо Хейли в отчаянии, потому что ущерб оказался больше, чем она ожидала, либо Лекси восприняла это как вызов, потому что обычно воскресенье для нее выходной – священный выходной. И не потому, что она особо религиозна.

Когда я подхожу к ним, Хейли по-прежнему стойко избегает моего взгляда.

– Привет, – говорю я, надеясь вызвать хоть какую-нибудь реакцию.

– Привет, – чуть слышно отвечает она, глядя в сторону.

Я хмурюсь. Ладно… вполне возможно, я неправильно истолковал ее поведение в баре, но почти уверен, что во время нашей последней встречи она была не так грустна. Что произошло с того момента, как мы расстались? Тем не менее с Лекси она говорит нормально… значит, причина не в расстройстве из-за машины.

Прежде чем я соображаю, что делать, Лекси распахивает дверь, впуская дождь и ветер. Я вздрагиваю, глубоко вздыхаю и бросаюсь следом за ней прямиком в бурю.

– Двигатель в заднице, – Лекси едва слышно за громом. – Если повезет, смогу его оживить, но мне нужны запасные детали. Я должна посмотреть, есть ли они у нас на складе. В противном случае придется менять двигатель. Так или иначе, это будет дорого и займет некоторое время.

Я не должен радоваться. Правда не должен. Но если это означает, что Хейли останется в городе еще на несколько дней, не могу не испытывать некоторого облегчения. Я хочу узнать, как она познакомилась с Джаспером. Почему появилась здесь только сейчас, а не на его похоронах в конце марта. Ведь я бы заметил ее, и не только из-за яркой одежды, но и потому что в тот день отчаянно пытался отвлечься. Искал что угодно, лишь бы заглушить собственные мысли. Чувство вины. Сочувствующие взгляды присутствующих. Слезы и рыдания родителей Джаспера. При одной только мысли об этом внутри все сжимается. Черт, с тех пор я их не навестил. И это несмотря на то, что я в городе уже несколько недель. Дерьмо.

Тачка Хейли и правда стоит неподалеку. Лекси припарковала пикап по диагонали перед ней и включила аварийку. Она огибает машину, залезает на погрузочную площадку и тут же, без лишних слов, протягивает мне буксирный крюк и штангу.

Я немедленно приступаю к работе. Мне не впервой помогать буксировать машину. Прошлой зимой старенький мистер Керридж застрял в снегу за день до Рождества. Я как раз ехал с Лекси и Джошем, когда раздался звонок. Несмотря на то что нас было трое, потребовалось несколько часов, чтобы освободить машину. Сегодня, наверно, все пройдет быстрее, даже при условии, что дождь такой сильный, что приходится щуриться, чтобы хоть что-то увидеть. Я прикрепляю крюк к ржавой «хонде», в то время как Лекси делает то же самое со своим грузовиком, затем цепляю обе машины к штанге и проверяю устойчивость конструкции. Кажется, все в порядке. Я поднимаю большой палец. Лекси кивает, я же направляюсь к водительскому сиденью «хонды».

Внутри не особенно тепло, правда, сухо. Пахнет дождем, чем-то цветочным… чипсами с паприкой. Мой взгляд падает на пустой пакет у пассажирского кресла, зажатый между полными сумками с покупками. На заднем сиденье еще одна сумка, плюс спальный мешок и две маленькие подушки. Я хмурюсь, затем сосредотачиваюсь на своей задаче, настраиваю сиденье под себя, включаю свет и аварийные огни, затем фарами подаю Лекси знак ехать.

Несмотря на то что мастерская находится не очень далеко, мы добираемся целую вечность. Я веду машину Хейли и прилагаю все усилия, чтобы не причинить тачке большего вреда, или не врезаться в Лекси на светофоре. На улице чертовски темно, и все еще льет как из ведра, так что мы должны ехать очень медленно, чтобы благополучно добраться. Когда перед нами наконец появляется вывеска гаража Тайлера, я с облегчением вздыхаю. Несколько минут спустя красная «хонда» укрыта от дождя, и мы отправляемся обратно.

Лекси останавливается перед закусочной, но не выключает двигатель.

 

– Дай угадаю, – бормочу я и ослабляю ремень безопасности. – Ты идешь не домой, а возвращаешься в гараж, чтобы посмотреть машину.

Пойманная с поличным, она поджимает губы.

– Нет. Конечно, нет.

Я тычу в нее пальцем.

– Я не поверил тебе в пятом классе, когда собака Джаспера якобы съела печенье, которое мама испекла для вечеринки в саду. Ты действительно думаешь, что сможешь обмануть меня сейчас?

– Ты вечно будешь это припоминать? – закатывает она глаза. – Иди уже! И дай мне повеселиться.

Будто я когда-то мог или вообще пытался ее отговаривать.

– Не забудь, что мама с папой хотят видеть всех завтра на бранче. Постарайся не работать всю ночь, Лекс.

Вместо ответа она показывает мне язык.

С усмешкой выхожу из машины и машу ей вслед, когда она – разумеется – возвращается в мастерскую. По крайней мере, это удержит ее от расспросов о Джоше, но что-то подсказывает мне, что я не смогу вечно уклоняться от разговора. И только одному Богу известно, что я наплету нашей кузине.

Покачав головой, захожу в закусочную. Колокольчик на двери объявляет о моем присутствии. Народа не прибавилось за последние полчаса, но стало гораздо теплее. Стекла запотели, а в воздухе повис аромат свежесваренного кофе. Бет стоит за стойкой и, подмигнув мне, достает тарелку с чизкейком. К тому времени, как я подхожу к табурету, она наливает новый кофе и кладет для меня полотенце. Эта женщина – ангел.

– Спасибо, Бет.

Я сажусь на стул рядом с Хейли, которая не двигалась с тех пор, как я вошел. Она пялится в свою чашку так, будто пытается прочесть в кофейной гуще свое будущее. Вернее, будущее своей машины.

– Лекси вернулась в мастерскую, – тихо сообщаю я, вытирая полотенцем лицо и руки. – Она прямо сейчас посмотрит машину.

От звука моего голоса Хейли вздрагивает и вскидывает голову. Видимо, мысленно была совсем далеко, раз только сейчас обращает на меня внимание, слегка моргает, и тот же румянец, который я уже видел, расползается по ее щекам.

Я смотрю на нее, пока она не отворачивается, затем возвращаюсь к пирогу, который игнорировал слишком долго.

– Похоже ты все-таки задержишься в городе, – говорю я после первого укуса. Черт возьми, пирог так же хорош, как и раньше.

Быстро смотрю на нее, но на ее лице не появляется улыбка, на которую я рассчитывал.

Окей. Может, просто плохой день. Или паршивое настроение из-за машины, или того, что она застряла здесь. Не могу ее в этом винить. Я люблю свой «додж», и при одной только мысли о том, что когда-то он загнется, у меня мурашки бегут по коже. Весьма вероятно, Хейли так же привязана к «хонде». Или, может, у нее была важная встреча, которую она пропустила.

Так или иначе, я не могу чувствовать разочарование, ведь она остается в Фервуде. Мы уже дважды виделись, и каждый раз один из нас уходил слишком быстро.

– Эй, по крайней мере, теперь есть возможность узнать друг друга получше…

– Я знаю, кто ты такой, Чейз, – она пристально смотрит на меня, и исходящая от нее неприкрытая неприязнь почти заставляет меня отстраниться. Но только почти. Раздраженно поднимаю брови.

– Правда?

На этот раз она не уклоняется от ответа, а переходит в наступление.

– Джаспер говорил о тебе.

Вот дерьмо.

– Он все о тебе рассказал, – продолжает она.

Неосознанно крепче сжимаю вилку, хотя аппетит совсем пропал. Медленно качаю головой.

– Что бы тебе ни сказал Джаспер – ты ничего обо мне не знаешь.

Она фыркает.

– Ты предал друга и злоупотребил его доверием. Как насчет этого? Или тот факт, что ты проигнорировал Джаспера и подвел, когда тот попытался связаться с тобой? Ты просто «отличный» лучший друг!

Я стискиваю зубы. Она понятия не имеет, о чем говорит. Она не знает, что произошло на самом деле. Снова и снова я повторяю это в глубине души, но не могу не поддаться легкому сомнению. Что, если она все-таки знает правду? Что, если Джаспер на самом деле все ей рассказал? Меня не было рядом, но велика вероятность, что Хейли провела с Джаспером его последние дни, недели и, чем черт не шутит, даже месяцы. Она была на его стороне, когда я не мог.

Горечь размышлений отравляет меня, я тяжело сглатываю. Неосознанно кладу руку на живот, на уровне круглого шрама, расположенного по диагонали над пупком. Рана, которая почти стоила мне жизни двенадцать лет назад, привела к тому, что мы познакомились с Джаспером и стали друзьями. Друзьями навсегда.

Словно призраки давно ушедших лет, у меня в голове звучат голоса двух пацанов, совсем мальчишек. Тогда мы были уверены, что вместе сможем пережить абсолютно все. И что у нас впереди много времени. Но никто не мог предугадать, что нас ждет впереди. И какие ошибки мы совершим.

– Когда вы познакомились? Как? – вопросы слетают с языка, прежде чем я успеваю сдержать их. Может, мной движет чувство вины, может, маленький мальчик внутри меня, который хочет знать, что стало с его лучшим другом. Что бы это ни было, я уже не возьму слова обратно. И я не защищаюсь от обвинений Хейли, потому что неважно, сколько она знает на самом деле, – правда на ее стороне. Она удивленно смотрит на меня. У нее карие глаза, наконец понимаю я. Непостижимые карие глаза. Понятия не имею, ненавидит она меня сейчас или нет. Но несмотря на то, что Хейли вбила себе в голову, меня все еще влечет к ней. Вчера вечером она, словно вихрь, появилась в баре и осветила мою жизнь. Теперь же я чувствую только холод, будто все, в чем она меня обвиняет, я сделал не Джасперу, а лично ей. За последние двадцать четыре часа я видел столько разных Хейли, что запутался. Поэтому я хочу узнать больше, хочу познакомиться с ней поближе и выяснить, почему она оказывает на меня такое влияние. Пусть даже в сложившейся ситуации – это не лучшая идея.

– Мы были знакомы примерно год до того, как он… – слышится кашель. Прежде чем я успеваю продолжить расспросы, она соскальзывает с табурета. – Не обижайся, но я не хочу об этом говорить. Не с тобой, – ее слова звучат как обвинение. – Я вымокла насквозь, устала и хочу спать.

Ну… этому я не могу ничего противопоставить.

– Ясно, – я заставляю себя улыбнуться и втыкаю вилку в чизкейк. – Если тебе негде остановиться…

Она торопливо качает головой.

– Спасибо, обо мне уже позаботились.

Только когда замечаю вновь появившийся румянец на ее лице, я понимаю, как странно звучало мое предложение. Я тихо смеюсь.

– Дерьмо. Прости. Клянусь, я не это имел в виду.

И наконец-то уголки ее губ ползут вверх. Это не настоящая улыбка, всего лишь намек на нее, но это больше, чем я видел за весь вечер. Больше, чем я ожидал после разговора о Джаспере.

– Спокойной ночи, Хейли.

Она коротко кивает.

– Тебе тоже.

Повернувшись на каблуках, она направляется к двери наверх, по пути захватив бумажный пакет, который, вероятно, положила для нее Бет. Точно. Наверху есть квартирка, которая обычно пустует. Я прячу улыбку за кофейной чашкой, на случай если Хейли посмотрит в мою сторону. Если бы она только знала, что должно было произойти там…

Глава 6

Хейли

Утром меня будят церковные колокола. Вздохнув, переворачиваюсь и накрываюсь одеялом с головой. Прошла целая вечность с тех пор, как я просыпалась от этого звука. Это было так же давно, когда я в последний раз спала в настоящей кровати. Настоящей, уютной кровати.

Только через несколько секунд после того, как эта мысль появилась у меня в голове, я осознала, как же замерзла. Я открываю глаза, моргаю от яркого дневного света. Какого черта?..

Дезориентированная, сажусь и оглядываюсь по сторонам. Ничто не кажется мне знакомым в этой комнате. Шторы над письменным столом подняты, что объясняет яркий свет. На деревянном полу рядом с кроватью лежит вытертый коврик. Откуда-то доносится ровный гул. В паре шагов от кровати дверь, ведущая в другую комнату. В ванную?

Пока я осматриваюсь, мне вспоминаются события вчерашнего вечера. Разум медленно, будто головоломку, складывает кусочки вместе. Вот я в гостях у родителей Джаспера. Его комната. Безуспешные поиски рукописи. Неудачная попытка как можно скорее убраться отсюда. Гроза. Закусочная. Чейз.

Сердце колотится быстрее, даже несмотря на то что я проклинаю его за предателство друга. Но я не могу с этим бороться. Не тогда, когда думаю о том, как он смотрел на меня в этом кафе. Его словах. Улыбке. И в конце концов, обо всем том, что рассказал Джаспер. Как он завязал отношения с девушкой, хоть и знал, что Джаспер любил ее много лет. Как сбежал и не выходил на связь, потому что оставил старую жизнь и друзей позади и больше не хотел иметь с ними ничего общего…

Чейз обидел Джаспера. Просто игнорировал его, хотя тот пытался с ним связаться. Я понятия не имела, что Джаспер был болен, но Чейз наверняка знал. Знал и все равно с легкостью бросил его. Подвел. Я вздрагиваю, стремясь избавиться от горького чувства, но оно липнет ко мне и оставляет такие же ожоги, как солнце. Потому что мне это знакомо. Потому что я слишком хорошо знаю, каково это, когда перестаешь быть важной частью жизнь конкретного человека. Будто по команде в голове возникают другие образы. Ссоры шепотом за закрытыми дверями. Гнетущая тишина за ужином дома. Короткие кивки мамы и папы, когда я объявила, что отправляюсь путешествовать. Если они вообще кивнули, потому что едва оторвали взгляды от документов.

Я с трудом сглатываю и заставляю себя сосредоточиться на «здесь и сейчас». Церковные колокола стихли. Я слышу приглушенную музыку, грохот посуды и голоса. Радуясь возможности отвлечься, нащупываю телефон. Когда вчера вечером я вошла в эту комнату, то была просто благодарна за то, что у меня появилась крыша над головой. Я бросила сумку на пол, стянула с себя мокрую одежду и кучу времени простояла под теплым душем. В Сан-Диего, как и во всей Калифорнии, жители должны экономить воду, поэтому долго принимать душ невозможно, но в Фервуде, похоже, подобной проблемы нет. Конечно, нет, если здесь всегда такие сильные дожди и грозы, будто в городе настал апокалипсис. Затем я достала из сумки первую попавшуюся футболку, надела ее и рухнула в постель.

Должно быть, я совсем вымоталась. Больше, чем хотела признавать, потому что уже почти девять. Я проспала одиннадцать часов. Ничего себе.

Я скидываю Кэти последние новости и кладу телефон обратно. В животе урчит, к тому же мне срочно нужно в туалет – иначе бы не вылезла из кровати в ближайшее время. Но теперь я, вздохнув, встаю и тащусь в ванную. Она не особенно большая, в ней вряд ли можно повернуться, не столкнувшись ни с чем, но здесь есть все, что нужно. После того как я умылась и почистила зубы, в первый раз подхожу к окну.

За последние два дня я не успела изучить город, но теперь внимательно рассматриваю разноцветные, выстроившиеся вдоль Мейн-стрит дома. Все разных цветов, на первом этаже расположены магазины и кафе с небольшими столиками под белыми зонтиками. С той же стороны, что и закусочная, я вижу прелестный цветочный магазин с бесчисленным количеством подсолнухов в огромных ведрах, пекарню, книжную лавку, вид которой вызывает улыбку, магазин инструментов и шикарный ресторан, который обнаружила еще в первый вечер. Изогнутые уличные фонари, антикварные вывески и брусчатка придают всему этому определенный шарм. Так же, как красный шпиль церкви, пронзающий небо всего в нескольких домах от этого места.

Неохотно вынуждена признать, что в Фервуде есть нечто совершенно особенное, почти волшебное. То, как подо мной по тротуарам ходят люди, будто у них полно времени, одни с колясками, другие с газетами под мышкой, а третьи погрузились в разговор, и это выглядит, можно даже сказать, по-домашнему. Люди кивают друг другу и останавливаются поболтать – и тем немногим туристам, которых я замечаю, любезно показывают дорогу.

Шум в закусочной этажом ниже не прекращается, правда, звона стекла не слышно. Этот звук напоминает о том, что у меня есть дела. Я безумно благодарна Бет за то, что она позволила мне остаться, но еще больше за то, что дала работу. Я могу и хочу работать. И если я правильно истолковала вчера выражение лица Алексис, ремонт обойдется мне в кругленькую сумму. При одной только мысли об этом желудок болезненно сжимается, и я кладу руку на живот.

– Ты все сможешь, – мысленно подбадриваю я себя. – Это просто деньги. Несколько дней работы, и счет оплачен.

По крайней мере, я на это очень надеюсь. Потому что, если сумма окажется слишком большой, у меня не будет другого выхода, как оставить свою любимую «хонду». Простит ли Кэти меня за это? Я закусываю губу и подхожу к тумбочке, чтобы взять телефон. Не тратя время на раздумывания, я открываю наш диалог и пишу еще одно сообщение. Машина принадлежит ей в той же степени, что и мне, и она должна знать, что я сделаю все, чтобы найти деньги и починить ее.

 

Вздохнув, я кладу мобильник обратно и ищу в сумке чистую одежду. Я все еще дерьмово выгляжу. Правильно одевшись и нанеся тоналку на кожу, я собираюсь спускаться, но мои волосы – полная катастрофа. Не нужно было засыпать не высушив их, потому что теперь у меня на голове птичье гнездо. Серьезно. Пряди торчат буквально во все стороны. Четверть часа сражаюсь с расческой, потом сдаюсь и собираю волосы в высокий хвост. Не самая любимая прическа, но что поделать.

Последний взгляд в зеркало, и я готова к смене в закусочной. И первому настоящему дню в Фервуде.

Чейз

Раньше я был не так напряжен во время воскресного бранча. Мне еще не приходилось лгать семье чуть ли не в каждом предложении. Счастливые времена кажутся такими далекими, я едва могу их вспомнить, но знаю, что все равно когда-то был счастлив. Раньше за столом было больше людей. Моя бывшая девушка, Мия, не приезжает к нам уже три года. Целый год после нашего расставания мне приходилось отбивать расспросы о ней и ее новой жизни.

Мама и тетя Джазмин очень полюбили ее и, я уверен, тайно планировали нашу свадьбу. Но дело не в Мие, которой мне сегодня особенно не хватает, а в Джаспере. И моем брате Джоше. И не только потому, что мама, папа и Фил спрашивали о нем. Или потому, что я чувствую на себе сверлящий взгляд Лекси. Она сидит рядом со своим старшим братом Ксандером и выглядит уставшей, но еще держится благодаря кофе. Значит, она не всю ночь возилась с машиной Хейли, а то бы вообще была овощем.

Мы сидим на террасе в саду за длинным столом, который мама украсила свежими цветами из магазина. Зимой воскресный бранч всегда проводится в столовой или зимнем саду, но это августовское утро достаточно теплое, чтобы завтракать на улице. Мама достала фарфоровую посуду и большой зонтик, который укрывает нас в тени. Дует легкий ветерок, и до нас доносится запах свежескошенной травы. От грозы, прошедшей прошлой ночью, ничего не осталось. Ничего, кроме чистого воздуха.

Я ковыряюсь в еде, хотя у меня почти нет аппетита. Фил давно закончил играть с десятилетним кузеном Дрю. Дрю – племянник Лекси и первенец ее старшего брата Ксандера. Сын номер два, еще совсем маленький, лежит в слинге на груди матери, которая только что завела увлеченный разговор о книжном магазине. Родители Лекси и Ксандера тоже здесь, тетя Джазмин и дядя Александр. Они сидят на другом конце стола рядом с моим отцом. С годами у нас собирается все больше людей: семья, родственники, друзья. Периодически Лекси приводит с собой нового парня или девушку, я же со времен Мии никого не приглашал. Зачем? В колледже у меня случались мимолетные романы, а поскольку между Бостоном и Фервудом целых восемь часов езды, я больше не бываю дома каждые выходные.

Кроме того, у меня не было времени на отношения. Мне нужно думать о семестре, который начинается в сентябре, и все внутри меня сжимается при мысли о работе, учебе, моделировании, бесконечных часах в лекционных залах, на семинарах и мастерской. Каникулы я обычно провожу дома, в Фервуде, – или на какой-нибудь стройплощадке, куда меня отправляют папа или дядя Александр. Поэтому, если хорошенько подумать, неудивительно, что я не приводил девушку на семейный бранч с тех пор, как окончил среднюю школу.

И почему в моих мыслях только что всплыла Хейли? В этом нет смысла. Тем более после прошлой ночи, когда она мило отшила меня. Я не могу никого в этом винить. На ее месте я бы поступил точно так же, если бы узнал…

– Самое время Джошу вернуться, – раздается голос дяди Александра.

Папа, смеясь, похлопывает его по плечу:

– Не притворяйся, что не помнишь, брат, как именно тебе пришлось избавляться от рогов своей подружки после выпуска.

Дядя Александр фыркает, но все равно улыбается.

– Пока мальчик путешествует, ты успеешь провести расширение бизнеса.

– В любом случае, как только Джош вернется после летнего приключения, то присоединится к компании. Как и Чейз, когда закончит учебу, – отцовская гордость слышится в его голосе.

Я крепко сжимаю вилку в руке, просто чудо, что она не согнулась или не разрезала мне ладонь. Подчеркнуто тщательно размазываю яичницу по тарелке, стараясь игнорировать разговор на другом конце стола. В любом случае им неважно, здесь я или нет.

Папа и его брат – деловые партнеры. Они начали с нуля и через несколько лет после колледжа основали архитектурную фирму в Фервуде, хотя все говорили им, что у них ничего не получится. Они взяли кредит в банке и, несмотря на это, все преодолели, и теперь им принадлежат и другие компании. Все, что строится или ремонтируется в Фервуде и его окрестностях, так или иначе связано с Уиттакерами. Пять лет назад они провели первое расширение, наняли новых сотрудников и переехали в просторный офис на окраине. Отец и дядя уважаемые люди в Вирджинии, Пенсильвании, Западной Вирджинии, Северной и Южной Каролине. В конце года они хотят открыть офис в Кентукки, а следующим летом – в Нью-Йорке. Однажды и мы с Джошем войдем в семейный бизнес.

Какое мнение у нас об этом? Никому нет дела. По крайней мере, нас никогда не спрашивали. Все решено с тех пор, как мы, будучи детьми, впервые играли со строительными блоками и сопровождали папу на объектах. Иногда мне кажется, что мы появились на свет, просто чтобы отцу было кому передать свою империю. Кажется, ему никогда не приходило в голову, что мы можем мечтать о другом. Мои намеки на то, что я хочу выбрать что-то еще, кроме архитектуры, он со смехом отвергал или игнорировал. А единственный раз, когда я всерьез затронул эту тему, разразился огромный скандал. Это случилось вскоре после моего возвращения из армии. Отец поспособствовал тому, чтобы я получил желаемое место в Бостоне, где уже находился Джош и где учились дядя Александр и он сам. Но у меня также была возможность учиться в медшколе, куда меня рекомендовал мой инструктор. Когда я упомянул об этом, отец не захотел даже выслушать меня. Все закончилось тем, что мы начали друг на друга кричать. Мама плакала, а папа не разговаривал со мной потом несколько дней. С тех пор я больше не заводил об этом разговор, и в доме Уиттакеров воцарился мир.

Осторожно отложив вилку, я беру стакан. Лимонад, который я так люблю, этим утром горький на вкус и жжет в горле. Когда смотрю по сторонам, то натыкаюсь на сочувствующий взгляд Лекси. Кажется, она слышала разговор наших отцов. В отличие от ее собственного брата, Джоша и меня, она никогда не была вовлечена в семейный бизнес. А если бы и была, то, наверно, высказала бы всем, что она об этом думает, и пошла собственным путем.

Я качаю головой. На мой взгляд, кузина много видит и слышит. И чаще всего не может держать это при себе. Но эту информацию она уже проглотила. Надо быть умнее и не ввязываться в ссору. Не во время воскресного бранча, на котором присутствует вся семья, даже бабушка Александра, хотя та вряд ли что-нибудь слышит.

– Чейз, дорогой, ты почти ничего не ел, – как ни в чем не бывало рядом со мной появляется мама с миской в руке и озабоченно смотрит на меня.

SOS. SOS. SOS.

– Я не голоден. Все было, как всегда, вкусно. – Прежде чем она успевает что-то ответить, я встаю и целую ее в щеку. Мне приходится наклониться, она ниже ростом. – У меня дела.

Она ласково гладит меня по щеке.

– На этот раз ладно. Если услышишь что-то от Джоша, передавай ему привет. И скажи, его слишком долго не было дома.

В ее голосе слышится печаль, и я стискиваю зубы. Как бы мне хотелось рассказать ей правду. Как бы мне хотелось проорать ее на весь проклятый мир. Но не могу. Я обещал Джошу. Кроме того, не хочу нести ответственность за то, что свет в глазах Фила потухнет, когда он осознает, что его кумир, оказывается, обычный человек, а не супермен.

– Я с ним поговорю, – выдавливаю я, заставляя себя улыбнуться. – Пока, мам.

– Пока, дорогой.

Моя совесть следует за мной, когда я покидаю сад. Папа даже не смотрит в мою сторону. Он глубоко погружен в собственный мир, чтобы замечать что-то за пределами этого пузыря.

Покачав головой, пересекаю дом. Мне нужно отсюда выбраться. Даже не знаю, что делать или куда идти. Добираюсь до своего серебристо-серого «доджа» и вставляю ключ в замок зажигания. Ревет двигатель, и секунду спустя я поворачиваю на улицу. Большой дом в типичном для южных штатов стиле с дорическими колоннами становится все меньше и меньше в зеркале заднего вида, пока совсем не исчезает. Я облегченно вздыхаю. И одновременно ненавижу себя за это.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru