До вечера ничего особенного не произошло. Аркаша браслета не снимал и все время поддерживал связь с Алисой.
Пашка, видя, что все пришло в норму, снова ушел купаться, потом занялся своими делами – он начал уже готовиться к тому дню, когда и сам уменьшится до размеров Аркаши. И соответственно своему характеру решил как следует вооружиться. Он забрался в мастерскую, которую Аркашин дедушка устроил в сарайчике за домом, и там принялся выпиливать себе меч меньше двух сантиметров длиной.
Аркаша тем временем отыскал неподалеку от своего убежища заросли клевера и, выбрав цветы пониже, нагибал их к себе и высасывал из них нектар. Потом утверждал, что это очень вкусно. А когда стало прохладнее, он уселся на берегу прудика и нарисовал первый в мире микропейзаж, автор которого в сидячем положении возвышался лишь на два сантиметра над землей.
Порисовав, Аркаша пошел погулять к прудику. Алиса категорически возражала против того, чтобы он выходил на открытое место – в любой момент может прилететь ворона или вернется Мордашкин. Но Аркаша сказал, что он будет настороже и не выпустит из рук большой булавки.
Зловредный Мордашкин возник в окрестностях коробки ближе к вечеру и решил немного поохотиться на Аркашу. Аркаша благоразумно отступил к коробке.
– Странно это, – сказал он Алисе по связи. – Я вижу Мордашкина, знаю, что это котенок, что он сейчас сидит на том берегу прудика и облизывает лапу. Вроде бы все обыкновенно. Но сейчас он углядел меня и, вместо того чтобы подойти к моей ноге и приласкаться, как положено, он несется схватить меня и растерзать…
На этом Аркаша закончил свой монолог, потому что ему пришлось спрятаться в коробке. Мордашкин не выдержал.
– Мордашкин, не смей качать мой дом! – услышала Алиса голос Аркаши.
Алисе все-таки пришлось сбегать к прудику и отогнать Мордашкина, который хотел забраться в коробку и достать оттуда Аркашу.
Она шлепнула Мордашкина и предупредила его по-честному:
– Смотри, когда Аркаша станет большим, он тебе покажет!
Котенок отбежал, уселся и стал смотреть на Алису, склонив голову набок. И тут Алиса поняла: этот негодяй каким-то образом догадался, что и она сама через несколько дней станет маленькой и будет жить в этой коробке. А если так, то он не прочь поохотиться и на Алису.
Перед сном Алиса еще разок поговорила с Аркашей, который сидел у входа и при вечернем свете записывал свои мысли в дневник обломком тонкого чертежного грифеля.
За ночь тоже ничего не случилось.
Аркаша проснулся рано и сообщил, что хорошо выспался, только пришлось забаррикадировать вход в коробку, потому что туда проникли два комара. И пока он их не победил, о сне нечего было и думать. Комары улетели на рассвете, и тогда Аркаша заснул.
Пашка после завтрака помчался на флаерную станцию – ему надо было сгонять в Москву в Исторический музей, чтобы взять там рисунок арбалета.
Алиса отыскала в шкафу тоненькие тряпочки и сшила из них плащики и для себя и для Аркаши с Пашкой. Плащики были устроены очень просто: материя складывалась пополам, наверху прорезалось отверстие для головы, а с боков плащики были прихвачены ниткой, так что руки оставались голыми, – они немного походили на плащи, которые носили три мушкетера.
Потом Алиса вызвала Аркашу на связь и спросила, не голодный ли он? Она готова принести ему завтрак.
Аркаша с негодованием отказался, заявив, что он не в детском саду.
– Ладно, – сказала Алиса, – я и не ждала, что ты согласишься. У меня есть для тебя подарок – я сшила тебе плащ. Принести?
– Вот это здорово! – обрадовался Аркаша. – Принеси, пожалуйста. Я как раз мастерю себе сандалии из коры.
Алиса прошла на кухню, принесла оттуда чай и сгущенное молоко. И только хотела сесть за стол, как случайно взгляд ее упал на пульт. Там горела красная лампочка – сигнал тревоги.
Алиса кинулась к пульту, включила вызов:
– Аркаша, откликнись! Аркаша, что с тобой?
Молчание.
– Аркаша, не молчи, пожалуйста!
Молчание.
Алиса кубарем скатилась с веранды, добежала до прудика. Где Мордашкин? Его надо было запереть.
И тут она увидела, что Мордашкин сидит на бочке для дождевой воды и умывается.
Значит, не котенок! Почему-то она почувствовала облегчение.
Вот и коробка.
– Аркаша!
Алиса знала, что Аркаша разговаривал с ней из своего укрытия. И это было всего пять минут назад.
Алиса сняла с коробки крышку.
В коробке никого не было.
Но даже с первого взгляда было ясно, что там произошло отчаянное сражение: ватная постель Аркаши разорвана в клочья, листы бумаги раскиданы и помяты, коробочки и ванночки с красками опрокинуты, разломанный браслет связи валяется у входа.
Значит, кто-то смог проникнуть в небольшую дверцу, внутрь коробки, кто-то, кто был сильнее Аркаши. Этот таинственный незнакомец одолел Аркашу и утащил его. Мордашкин или другой котенок в дверь бы не пролез. Не пролезла бы и птица. Змея?
Алиса даже зажмурилась – так явственно представила себе гадюку, которая вползает в открытую дверь коробки, обвивает своими кольцами беспомощного Аркашу и уносит его… Погоди! Алиса открыла глаза. Но ведь у нас гадюки не водятся! Даже маленькие! Змея могла напасть на Аркашу, но не могла унести его… Кто? Какое-то животное?
Но дверца в коробке была так мала, что вряд ли кто-нибудь крупнее, чем мышь-полевка, мог туда пробраться…
«Что же я теряю время?»
Надо искать вокруг… по следам. Земля влажная – наверняка на ней остались следы!
Алиса присела на корточки, стала разглядывать землю вокруг коробки. Вроде бы были следы – махонькие углубления в земле. А может быть, это и не следы? Надо притащить сильную лупу… Но есть ли на даче сильная лупа? Вряд ли. По крайней мере, за последние два дня Алиса не видела никакой лупы. Вот примяты травинки – но разве разберешь? Для того чтобы понять, как двигалась спичка через джунгли травинок, надо быть такой же спичкой, а не спичечной фабрикой.
Алиса на цыпочках, глядя под ноги – только бы не наступить на друга, вышла на берег прудика и огляделась, снова присела на корточки и, склонив голову к самой траве, заглянула под нижние ветки кустов, в гущу трав. Она разводила пальцами стебли и через несколько минут напрасных поисков поняла, что Аркашу она так не найдет и не спасет. И чем яснее она это понимала, тем жутче ей было: пропадет Аркаша навсегда – в когтях ли кота, в пасти змеи или в клюве вороны. Как ты объяснишь это Аркашиным родителям, которые буквально молятся на сыночка? Да, скажешь ты, мы оставили его без присмотра в мире дремучих трав и даже не знаем, что с ним случилось. Но неужели вам не было ясно, как опасно безоружному человечку одному жить в траве? Почему вы не остановили его силой, после того как на него напал котенок?
Нет, поняла Алиса, она не может вернуться в Москву и увидеть старших Сапожковых, не сможет поглядеть в глаза своей учительнице Светлане и друзьям в классе и на биостанции…
– Аркаша! – закричала Алиса изо всей силы. Хотя отлично понимала, что, даже если Аркаша сможет откликнуться, она не услышит его голоса.
Может, и в самом деле Аркашу тащит себе в нору какой-нибудь барсук, а пленник старается оставить следы: вот он сделал зарубку на стволе – то есть на травинке, вот он кинул камень – то есть песчинку.
И Алиса так явственно себе это представила, что тут же помчалась обратно к дому. Как она могла потерять столько времени! Единственный выход, единственное спасение для Аркаши – стать такой же, как он, чтобы видеть все глазами лилипута. Только так его можно спасти.
Через минуту Алиса уже была в комнате. Она метнулась к пульту, на котором все горел красный огонек тревоги, потом в другую комнату, схватила свой плащик, который сшила так недавно, потом кинулась к столику, за которым вчера вечером Пашка мастерил для себя меч. Вот он – чуть больше ногтя, – только бы не потерять его… Алиса завернула меч в плащик. Все это и еще булавка, которая пригодится в том мире, да кусочек шоколадки…
Время шло. Уже прошло почти десять минут, как пропал Аркаша. А каждая секунда могла решить его судьбу. Алиса не стала думать – забыла ли она чего-нибудь или нет…
Только выбегая с веранды, поняла: забыла! Обязательно надо оставить записку Пашке. Ведь он ничего не знает.
Алиса включила видик и сказала, глядя на экран:
– Пашка, Аркаша исчез! Я ухожу туда, чтобы его искать. Оставайся на связи – твоя помощь может оказаться решающей. Родителям – ни слова!
Алиса выбежала к красно-белой полосатой кабине, что мирно стояла перед верандой, как пограничная будка.
Она открыла люк и хотела было забраться внутрь. Но сообразила, что из этого ничего не выйдет. Ведь если в самом деле она станет маленькой, как Аркаша, то ее буквально погребет под собой ее нынешний костюм – брюки и куртка, носки и тапочки, наручные часы придавят ее, а заколка в коротких волосах пронзит, как сабля.
Алиса положила заколку на траву, разулась, потом оглянулась – никого поблизости, даже любопытного Мордашкина нет. И все равно было неловко раздеваться догола. Алиса даже сделала шаг, чтобы спрятаться за кабину, – но ведь неизвестно, с какой стороны раздеваться безопаснее.
«Алиса, – сказала она себе, – ты с ума сошла – терять время на такие глупые рассуждения! Три-четыре-пять!» Она скинула все с себя и нырнула в темное нутро кабины.
Металл сиденья был холодный, даже садиться неприятно. Очень тесно, коленки упирались в стенку, мешал угол пульта. Главное было – не потерять то, что держала в горсточке, – плащ, шоколадку, меч и булавку.
Алиса нажала на кнопку «Люк». Люк закрылся и чмокнул, присасываясь к оболочке. «Как бы тут не задохнуться», – подумала Алиса, но тут же в темной кабинке запахло свежими огурцами. «Странно, – подумала Алиса, – а скоро они пустят газ?» Но газа не было – только запах огурцов все усиливался, словно кто-то рядом их резал для салата. В кабине было не совсем темно – стены слегка светились, и пульт был зеленым, словно заполненный подсвеченной водой. Стрелка содержания газа в воздухе поднялась почти до предела.
«Значит, я дышу газом, – поняла Алиса, – и это он так пахнет. Что ж, это правильно. Хуже было бы, если бы газ пахнул чесноком или аммиаком. Интересно, сколько времени займет уменьшение?» Алиса совсем не боялась – наоборот, она спешила, она подгоняла время. Она понимала, как много от нее теперь зависит.
Но хронометр на пульте не спеша отсчитывал секунды, ничего интересного не происходило, и в голову начали проникать посторонние мысли: а вдруг сейчас снова заявится симферопольская бабушка? Войдет в комнату, прочтет Алисину записку – представляете, какой поднимется гомон вокруг! Они же все кинутся искать пропавшую девочку, пустят собак по следу…
Пульт почему-то увеличился и начал отодвигаться от Алисы, поднимаясь кверху. Наверное, от плохого освещения у нее начались зрительные галлюцинации. Пульт медленно уплывал вверх, – и вот она уже смотрит на него снизу. Как это могло случиться?..
Ну до чего же ты, Алисочка, глупая! Забыла, зачем забралась в эту кабину? Газ действует! Ты теперь стала меньше ростом, чем была.
Алиса попыталась встать, и ей это отлично удалось – она даже не доставала головой до верха кабины. Она подняла руку, чтобы дотронуться до потолка, но рука не достала, и с каждой секундой потолок уходил все дальше, словно Алиса опускалась вниз, стоя на какой-то платформе.
И тут стало страшно. Сама не ожидала, что испугается, но испугалась – от неуверенности в том, удастся ли вернуться в свой размер и в свой мир, мало ли что случится? Вдруг останешься крохотулей. Два лилипутика на всей планете – она и Аркаша, будут они жить в коробке из-под ботинок, выращивать тлей, бегать от пчел, смертельно бояться кота, а со всех сторон к ним будут приезжать экскурсии, смотреть на них сквозь специальные увеличительные стекла и протягивать сквозь решетку крошки хлеба. А на решетке, конечно же, будет надпись: «Кормить Алису и Аркашу строго запрещается. У них из-за вас хроническое расстройство желудка». Мама будет приходить каждый день, сидеть в сторонке и тихо плакать…
Алисе стало так себя жалко, что она чуть не расплакалась. Но плакать было некогда – Алиса понимала, что, как только уменьшение закончится, надо бежать к Аркаше на выручку.
Но когда оно закончится? Оказалось, что вокруг нет ни одного ориентира, по которому можно было бы догадаться, какого ты размера.
К тому же свет совсем ослаб и неясно было – где верх, где низ, где выход. Что-то мягкое и громоздкое мешало смотреть – Алиса стала отталкивать эту груду материи, наткнулась на здоровенную железяку – хорошо еще, что тупую. Какой-то дурак подсунул сюда это барахло… И тут же голова сообразила: какой дурак мог подложить, если всего несколько минут назад Алиса еле уместилась в эту кабину, сжимая в кулачке свое добро… Так это ее добро! Это ее плащ, меч и копье. А где же шоколад? Еще растает – хороша она будет, вся в шоколаде!
Алиса расправила плащ – он был великоват, но не очень. Можно было одеваться.
Она быстро продела голову в отверстие – какая грубая ткань, просто дерюга!
И меч… Она подняла меч. Тяжелый, страшно неудобный. Как мог Пашка так неаккуратно сделать рукоять – держать невозможно! «Ах какая я глупая! – подумала Алиса. – Я совсем забыла взять плащ, который сшила для Аркаши!»
Ворча про себя, Алиса подобрала с пола пакет с куском шоколада – пакет еле вместился в карман, пришитый спереди плаща. Алиса стала похожа на маму-кенгуру.
Раздался щелчок. Запах свежих огурцов пропал. Высоко-высоко, куда уплыл пульт, что-то звякнуло. И тут же в полу, в бывшем сиденье, открылся люк – раньше его не было видно, и Алиса о нем забыла.
Она подошла к люку – это был глубочайший колодец, к стене которого были приклеены скобы.
– Эй! – крикнула Алиса вниз.
Эхо отозвалось:
– Э-э-эй…
Как неудобно – и булавка, и меч, и пакет с шоколадом, – так никогда не спуститься. «А спускаться надо… давай посчитаем: высота от сиденья до земли примерно сорок сантиметров. Значит, десять раз мой теперешний рост. Если сорвешься, костей не соберешь!»
Алиса легла на живот, опустила ноги вниз, нащупала пальцами скобу и перенесла на нее вес тела. Потом подобрала лежавшие на краю меч и копье – тяжеленные железяки, которые всего пять минут назад были такими маленькими, что приходилось сжимать их в кулаке, чтобы не потерять.
Алиса спускалась медленно – в одной руке меч и булавка, а другой она держалась за выступы. Пакет с шоколадом в кармане страшно мешал, цепляясь за выступы… Она проклинала саму себя – надо же иметь такую садовую голову, кочан капусты, чтобы тащить все тяжести с собой в кабину, вместо того чтобы оставить их на земле у выхода, как делает любой нормальный человек!
Когда Алиса поняла, что больше не сможет сделать ни одного движения, ей пришла в голову интересная мысль: а почему она должна тащить эти жутко тяжелые железяки в руке и погибать от этого, когда тот же самый меч и булавка могут отлично путешествовать вниз своим ходом. Придя к такому выводу, Алиса разжала пальцы, и ее оружие со звоном и гулом, ударяясь о стенки колодца, полетело вниз, и вскоре звон этот закончился громкими ударами – теперь меч и булавка ждали ее внизу.
Остаток спуска превратился в легкую прогулку. Внизу она подобрала оружие, которое уже не казалось таким тяжелым.
Выход из кабины открылся, как только Алиса подошла к нему. В глаза, отвыкшие от яркого света, ударило солнце.
Одним лилипутом на свете стало больше – Алиса вошла в Страну дремучих трав.
Ощущение было невероятное. Даже обидно, что ей приходится выходить в этот мир при таких печальных обстоятельствах.
Казалось, что даже небо стало куда выше. Впрочем, это было единственным, что связывало Алису с прошлым, – небо. Больше ничего узнать было нельзя.
И не в том дело, что одна вещь стала больше, а другая много больше, – просто все стало настолько иным, что и сравнивать-то было не с чем.
Алиса стояла возле гигантской красной с белым полосатой башни, которая возвышалась над лесом, вызывавшим в памяти заросли тропического бамбука, которые она видела в Индии.
Эти растения покачивались, шевелились, потому что были лишены твердых стволов, к тому же они кишели различного рода существами, большей частью небольшими, но среди них попадались и гиганты – ростом с Алису и даже больше.
Алиса отлично понимала, что она смотрит на заросли травы, окаймлявшие тропинку, но глаза отказывались верить, что трава может вымахать высотой в трехэтажный дом.
Алиса как бы оказалась в двух мирах. Первый – ее память. Она помнила о том, как эта тропинка, как эта трава и даже кабина выглядят с точки зрения обыкновенного человека. Но совсем иное предстало сейчас перед Алисой.
Вот узкая тропинка. Как странно было слышать, когда Аркаша жаловался, что на ней – острые камни. И в самом деле мягкая земля оказалась состоящей из различного размера камней, семян, веточек, сосновых иголок, устилавших тропинку. А вот бежит существо ростом с небольшую собаку – с громадной сверкающей головой и короткими жвалами. Оно шевелит усами и враждебно смотрит на Алису: вот-вот кинется в атаку. Алиса отступила и подобрала с земли меч. Ведь эта злобная собака – рыжий лесной муравей, который больно кусает больших людей. Каково же от такого укуса будет Алисе?
Она наклонила копье-булавку и замерла. Муравей посмотрел на него, потом, наверное, решил, что у Алисы такое жало, нехотя побежал в сторону и скрылся в стене травянистых деревьев.
«Ну хорошо, осматриваться будем потом, – сказала себе Алиса. – Сколько уже прошло времени с тех пор, как пропал Аркаша? Может быть, целый час. Теперь у меня нет часов – придется разбираться по солнцу».
Громадная тень закрыла небо. Повернув копье острием к небу, Алиса по острым камням кинулась с дороги.
Она думала, что это – птица. Но оказалось – всего-навсего бабочка, которая спустилась подивиться Алисой. Красивая бабочка «адмирал». Голова у нее, как голова Алисы, только глаза в несколько раз больше.
Понимая, что стоять на тропинке – значит привлекать к себе внимание жителей травяного леса, Алиса побежала, поджимая пальцы ног, чтобы меньше резало камешками, к изгороди, которая поднималась впереди высокой зеленой стеной, будто обрывом гигантской горы.
Алиса знала, что до изгороди двадцать метров, но теперь ее шаг – сантиметр, значит, путь удлинился до двух километров. Да еще надо миновать несколько метров до коробки.
И какой же дурак поставил коробку так далеко от кабины? Все из-за этого прудика!
Алиса семенила к изгороди, а та приближалась так медленно, словно до нее было километров сто. К тому же все время приходилось быть настороже. А это даже к лучшему – некогда думать о камнях и палках.
Один раз к ней спикировала стрекоза, потом Алиса встретила сразу десяток муравьев, но они, к счастью, не обратили на нее внимания.
Наконец она добралась до изгороди. Та нависала над ней миллионами листьев, каждый из которых мог бы послужить Алисе одеялом. Листья поднимались к небу, к самым облакам, хотя Алиса в то же время отлично помнила, что живая изгородь, окружавшая дачу Сапожковых, высотой чуть больше метра.
За изгородью тропинка почти пропала среди густых бамбуковых зарослей, и камни на ней стали крупнее и острей – так что пришлось идти по обочине.
Алиса остановилась и перевела дух. Идти оставалось немного – белые стены здания без окон были видны сквозь зеленые стволы. Хорошо, что она знает – это коробка из-под ботинок. Иначе никогда бы не сообразила, кто и почему воздвиг здесь такое странное сооружение.
Ноги уже были изрезаны камнями, но Алиса все же продолжала идти вперед. Она опиралась на копье и волочила за собой меч, который хотелось бросить, но нельзя: неизвестно еще, с кем придется сражаться.
Стена коробки нависла над Алисой. Теперь надо было обогнуть ее, чтобы отыскать вход. А ведь недавно она глядела на эту коробку сверху, даже снимала с нее крышку одной рукой, без всякого усилия… Алиса дотянулась до стены и постучала в нее. Стена была толстой, неровной, сплетенной из крупных волокон.
Еще несколько шагов, и можно будет отдохнуть…
Алиса завернула за угол и увидела, что возле входа в коробку сидит на задних лапах гигантское существо, более всего напоминающее ископаемого ящера.
Заостренная, вытянутая вперед морда была плотоядно направлена в сторону Алисы – видно, чудовище почуяло ее заранее.
Черные глаза чудовища ярко сверкали. Они были невелики по сравнению с мордой, покрытой толстой щетиной. Круглые метровые уши чуть шевелились, прислушиваясь к Алисиным движениям, могучие лапы, оканчивающиеся страшными саблями когтей, способных одним ударом разорвать Алису пополам, легко несли на себе округлое крепкое тело, высотой в слона, но куда более массивное. Спина и бока ящера были покрыты могучими копьями – тысячи острых концов торчали во все стороны, готовые вонзиться в невинного странника.
Алиса от неожиданности замерла, прижавшись спиной к стене белого дома, и усталой рукой приподняла копье-булавку, понимая, насколько слабо ее оружие против этого гиганта.
Гигант сморщил подвижный мокрый нос, фыркнул и, вместо того чтобы наброситься на Алису, отступил на шаг, развернулся и неуклюже кинулся наутек.
И только глядя ему вслед, Алиса поняла, что ее перепугал самый обыкновенный ежик, а она, в свою очередь, еще больше испугала этого храбреца.
Как же Алиса могла не узнать ежа? И тут же она поняла – ведь никогда еще ей не приходилось смотреть на него снизу, никогда не приходилось встречать ежика, который в несколько раз больше ее, у которого каждая иголка ей по пояс, а носик – не меньше ее головы. Попробуйте хотя бы мысленно увеличить невинного ежика до такого размера, и потом посмотрим, кто из нас куда убежит…
Глядя вслед ежику, Алиса не смогла даже обрадоваться – так она устала. И ноги заболели вновь. Она перевалилась через высокий порожек коробки и без сил растянулась на твердом полу.
Наверное, от усталости, боли и пережитого страха Алиса впала в какое-то забытье – словно задремала. Но ненадолго. Как только ее дыхание стало реже и сердце перестало трепыхаться, она села и первым делом поглядела, что у нее со ступнями.
Оказалось – ничего страшного. Правда, они были исцарапаны, в одном месте даже сочилась кровь – но все это пустяки.
Алиса поднялась и стала осматриваться.
Вокруг все разгромлено, перевернуто. Кто-то чужой неожиданно напал на Аркашу. Почему Аркаша позволил этому врагу проникнуть внутрь дома? Не ждал опасности? Удивился, но не испугался? Иначе бы он воспользовался браслетом, который Алиса нашла на полу. Браслет связи был поломан, будто его нарочно растоптали.
Алиса подняла его – ремешок, которым он крепился к руке, был разорван. Представьте себе кошку или крысу, даже очень большую, но зачем ей срывать браслет с руки Аркаши и топтать его?
Конечно, ответ на это у Алисы был. Всегда есть что ответить на подобный вопрос: «Это получилось случайно».
Ведь случайности бывают такие нелепые и немыслимые, что нарочно не устроишь.
Алиса голову могла дать на отсечение, что Аркаша сражался – это она увидела еще сверху. Теперь она могла увидеть следы сражения с другой точки зрения, будто была его участницей.
Она обошла всю коробку в надежде увидеть какой-нибудь знак, оставленный Аркашей. Записку или предмет, значение которого понятно лишь друзьям, но ничего такого не увидела. Да и понятно: тот, кто напал на Аркашу, действовал быстро и решительно.
Честно говоря, когда Алиса обыскивала коробку, больше всего она боялась увидеть пятна крови. Ведь, если на Аркашу напал хищник, он мог его и сожрать. А если он его сожрал, то бесследно сделать это невозможно – что-то да останется.
Но крови в коробке не было – это означало, что враг выволок Аркашу наружу и потащил к себе в берлогу.
Значит, остается надежда, что Аркаша жив.
Если так, то надо думать, куда его могли потащить.
Алиса осмотрела пол возле входа. И хоть там было натоптано – и Аркашей, и самой Алисой, но ей показалось, что она видит и чужие следы – продолговатые, расширяющиеся спереди и узкие сзади. Как будто их оставил маленький утенок, надевший ботиночки.
Какое животное или насекомое могло оставить такие следы? Причем не два, не три – таких следов было немало. Многоножка? Но разве у нас водятся такие большие и агрессивные многоножки?
Надо идти по следам.
Но тут же Алиса сообразила, что, прежде чем пускаться в дорогу, следует что-то придумать с обувью: босиком по этой стране бегать нельзя. Алиса разворошила постель Аркаши, вытащив из нее два куска ваты, которая оказалась грубой массой толстых волокон, затем примотала вату к ногам. Конечно, такие ватные подошвы будут недолговечными, но на первое время они помогут.
Выйдя из коробки, Алиса внимательно оглядела землю у входа в нее, стараясь не затоптать следы. Многочисленные утиные следы вели вправо по берегу прудика.
Алисе удалось увидеть среди этих следов и следы человеческие. Это ее обрадовало – значит, Аркаша шел своими ногами, может, и не добровольно, но самостоятельно. Его не съели, а взяли в плен…
«Ну что за чепуха лезет мне в голову? – подумала Алиса. – Какой еще плен? Мы с Аркашей единственные разумные существа в Стране дремучих трав!»