Горячая точка

Борис Цеханович
Горячая точка

– Товарищ майор, 150 литров солярки действительно мало. Часа на два. Надо заправлять….

– Да ну, фигня, – самонадеянно отмахнулся я, – хватит…

– Моё дело предупредить, – старлей сгримасничал лицом, независимо подняв брови вверх, и тоже удобно расположился в кресле.

Помолчав минут пять, я зашевелился: – Ладно, схожу гляну…, что там за электростанция.

Дизельная электростанция располагалась за зданием столовой и когда я заглянул в будку огромного размера, удивлённо присвистнул. Ни фига себе, я думал что тут обычный армейский дизель… А тут реальная, мощная электростанция.

– Блинннн…, сколько она жрёт то?

– Да этих 150 литров, товарищ майор, часа на полтора… Заправлять надо, – озаботил меня дизелист.

Ну…, такие рядовые вопросы мы решаем на раз-два. Последующие тридцать минут прошли супер активно, в суете, где суетился не только я, но и наряд по парку, заправщик, не исключая караула, но зато агрегат был заправлен под завязку и ночью мы бесперебойно обеспечивали электричеством и себя и абхазов.

Утром, без пятнадцати шесть, обзвонил городскую милицию и абхазское министерство гос. безопасности. У них всё нормально и ночь прошла без происшествий. Утром доложил генерал-майору Суконному и, в принципе, основная часть дежурства была благополучно закончена. Днём – это рутина.

Так, в 10:00 от оперативного дежурного «Теза» (Северная Зона безопасности) пришло сообщение: – Вчера, начальник Гальского РОВД капитан Бейя-Бейсик в районе населённого пункта Сабчота-чай проводил плановые мероприятия по проверке паспортного режима. Были остановлены два автобуса с местными жителями, в подавляющем большинстве являвшимся грузинами, проживающие на абхазской стороне. После проверки все женщины и дети были высажены из автобуса, а 20 мужчин были задержаны и доставлены в здание Гальской милиции, где они находятся до сих пор.

В 14:00 поступило сообщение от майора Южмина командира сапёрной роты: – В районе населённого пункта Мзиури, северо-восточнее 5 км, в лесопосадке, были обнаружены 3 мины ТМ-57. Одна взорвана на месте, 2 обезврежены и находятся в сапёрной роте. Мины абсолютно новые и свежие, без следов ржавчины и были установлены накануне. Партия 12\4\6.

Тем и закончилось дежурство.

Вскоре после меня прибыл последний по штату офицер нашего оперативного отдела майор Кокин, которого поселили ко мне в номер. Алексей также как и я не разбирался в хитросплетениях штабных документов и основным нашим занятием стало хождение оперативными дежурными. А мы и не обижались – лучше сутки отстоять дежурным, чем целыми днями корпеть над документами. А когда наш начальник оперативного отдела полковник Максимов понял, что мы с Кокиным «дубы» в штабных документах он и вовсе отстал от нас. Днём, когда не был на дежурстве, я спал, читал книги, каждые два часа выходил на спортивный городок и в течение тридцати минут занимался на силовых тренажёрах, или же не спеша прогуливался по берегу моря. Вечером с Пашей Мошкиным или с Андрюхой Морозовым, который у нас был тыловым работником, проводил время в одном из пяти ресторанчиков на территории санатория. В выходные дни нас вывозили на рынок, где мы тоже не плоховали и весело проводили отведённое нам время. По правилам, мы должны были все вместе приезжать на рынок и также организованно уезжать оттуда. Но мы с подполковником Мошкиным, хорошо подогретые, отделялись от наших и возвращались в санаторий к себе пешком, не пропуская ни одного встреченного кафе. Но в последний раз Паша чересчур усугубил, потерял чувство реальности и мы два раза чуть не нарвались на «Харашиееее» неприятности.

Мы вошли в очередное кафе у полуразрушенного и не работающего морского вокзала, где всё-таки разгружались несколько грузовых турецких кораблей. Паша был уже «хороший», я чуть получше и нам обоим было очень весело. Увидев это кафе, мы решили ещё навернуть грамулек по сто, минут пятнадцать перекурить и двигать дальше. Шумновато расположились за столиком в пустом зале и вышедшей высокой и красивой официантке-абхазке весело сделали заказ.

– Девушка, по сто грамм водки и чего-нибудь закусить.

Я то только обратил внимание, что абхазка красавица и всё, а Паша активно «пустил слюну». Я уже не раз замечал, что как только Паша принимал на грудь водчонку, то становился сексуально озабоченный и старался не пропускать ни одной юбки. А при отсутствии оной, впадал в безумные сексуальные воспоминания, где имел всех и всё, не пропуская никого и ничего, даже трансформаторные будки на грязной животноводческой ферме, при этом получая максимальное сексуальное наслаждение. Вот и сейчас….

– Эиххх…, Какая… Боря, я её хочу и сейчас буду клеить…

– Паша, не лезь. Я вот хочу домой и в постельку бай-бай… Паша, наворачиваем и пошли…

– Нееее…, Боря, ты можешь идти, а я тут остаюсь.

– Вот ещё чего. Я тебя здесь одного не оставлю. Всё, хорош…, не дури. Пьём и идём.

Паша перестал со мной спорить, сидел, курил и хитровато щурился от сигаретного дыма и непонятно – то ли он внял моим словам, то ли упёрся в своём решении. Тем временем вновь появилась официантка с подносом, с водкой и двумя тарелками с сочных хинкали. Когда она принимала у нас заказ, то стояла несколько боком, а сейчас, расставляя на столу принесённое, она полностью повернулась к нам и под левым глазом засветился качественный фиолетово-жёлтый синяк.

– Ого, кто это тебя так, солнышко? – Заботливо защебетал Паша и, привстав, потянулся рукой к щеке официантки. Но та увернулась.

– Не надо, не надо… это мои проблемы…, – заволновалась молодая женщина.

– Нет, девонька, это теперь и наши проблемы, – Паша всё больше и больше распускал перья и мне почему-то это очень не нравилось. Интуиция и задняя точка, под названием задница, настойчиво и горячо подсказывали мне: – Боря, Боря…, надо отсюда съё…..ть, пока мы не нашли здесь приключений.

А Паша разливался соловьём и уже пьяно требовал, только что не стучал кулаком по столу: – Кто это тебя? Кто? За что? Покажи его мне и я…, – мой безумный товарищ не успел закончить свою мысль, как сзади послышался грубый и жёсткий голос, на который мы живо обернулись.

– Ну, я….

В дверях, ведущих на кухню, заслоняя весь проём, стоял агромадный, заросший жёсткой, чёрной щетиной абхаз.

– Это я ей в глаз заехал… Ну и что? – Помолчал и добавил, – это моя жена и я имею право зафинтить ей за дело… Да и без дела тоже….

Паша от вида явно агрессивного громилы, забыв что он хотел сделать с обидчиком официантки, раскрыл рот в изумление и широко открыл глаза. Я же сразу понял, что даже вдвоём мы против него не бойцы. Да и честно говоря, с самого начала не хотел никаких конфликтов. Но если он завяжется с Пашей или наоборот – мне из солидарности придётся тоже лезть в драку, результат которой нетрудно было предугадать. Ладно если он нас только отлупит, но после такого скандала генерал Суконный просто вышвырнет нас с позором из миротворцев да ещё с какой-нибудь гнусно-пикантной характеристикой. Всё это мгновенно и удивительно чётко пронеслось в моём затуманенном алкоголем мозгу и я начал действовать.

– Всё.., всё, мужик….. Всё нормально. Мы уже уходим и нам неинтересно, за что ты поставил синяк. Паша.., Паша…, встаём и уходим… Чего сидишь? – Я тормошил впавшего в ступор товарища, надеясь обойтись без драки и думая, что до Паши тоже дошла двусмысленность ситуации.

И тут Паша очнулся и с яростным воплем стал выдираться из-за стола: – Аааа…, так это тебе надо еб….ник начистить, так это мы сейчас….

Надо сказать, что абхазы очень хорошо и лояльно относились к русским и особенно к миротворцам, справедливо считая, что мир сегодня в Абхазии – это благодаря только России и русским миротворцам, да десантникам в Гудауте. Но сейчас нам попался явно неправильный абхаз, видевший русских первый раз в жизни, и на вопль Паши он только плотоядно ощерился и стал засучивать рукава.

Понимая, что нас сейчас будут бить. Бить больно и долго, может быть ещё ногами по животу, или стульями по голове, а может быть хоть и лёгкими столами, но больно и что нас может спасти только что-то неординарное. Я схватил Пашу за шиворот и выдернул его из-за стола, одновременно с этим вторую руку сунул в карман и, выхватив оттуда комок бумажных денег, сгоряча кинул их на крышку стола.

– Так…, так…, мужик, видишь….. мы уходим. Девушка возьми деньги за заказ, без сдачи….

В комке бумажных денег была явно дневная, если не недельная выручка этой захудалой забегаловки. Тоже самое мгновенно прочухал и абхаз. Он прекратил приготовления к драке и теперь только и ждал, когда мы уберёмся отсюда, чтобы забрать себе деньги.

Паша сопротивлялся, но не особо, сообразив наверно, чем всё это пахнет и сопротивлялся только ради сохранения своего статус Кво и «приличия». Выкатились на улицу, по инерции протащил его ещё метров тридцать и отпустил его.

– Паша, ну тебя на х….й. Чтоб я ещё с тобой…, да куда-нибудь…

Но озабоченный товарищ не обращал внимания на мою ругань и, поправляя на себе обмундирование, восхищённо цокал языком и всё порывался вернуться обратно.

– Боря, Боря…, какая женщина… Да ради такой можно и по морде получить…

– Паша, пошли отсюда, – почти жалобно попросил я товарища, – если тебе не жалко своей рожи, то пожалей мою. Да, красивая баба, но это ж её муж…

Так уговаривая Пашу, я повернул его в сторону нашего санатория и мы пошли туда. За эти пятнадцать, двадцать минут, пока мы сидели в кафе, обстановка на набережной кардинально изменилась. Когда мы пришли сюда, здесь почти никого не было, царило полное спокойствие, лишь в отдаление несколько пар старых абхазов играли под пальмами в шахматы. Но теперь здесь стояло несколько иномарок, а в метрах тридцати от нас явно проходили активные криминальные разборки, под названием – «Стрелка». Две группы абхазов, человек по восемь каждая, явно уголовного характера, находились в том накале страстей, когда горячие кавказские парни хватаются за пистолеты и палят во всё что стоит против него и налезает на ствол пистолета. Тут даже целиться не надо, только нажимай на курок. Пистолеты тоже присутствовали, заткнутыми за пояса сзади. Абхазы громко кричали друг на друга, ругались, размахивая руками и постепенно отдаляясь друг от друга, выбирая удобную позицию для стрельбы. Было понятно, что Счас начнётся…. Громкая пальба…

 

Паша насторожился, глядя в ту сторону, а я стал торопливо оглядываться, прикидывая, что возвращение в кафе и драка с абхазом…, даже побитие нас, было самым лучшим выходом и спасением из смертельной ситуации.

Но подполковник Мошкин с пьяну принял совершенно другое решение, от которого я чуть не грохнулся в обморок. Я только и успел придушливо пискнуть вслед: – Паша, назад…

А Паша ломанулся к толпе криминальщиков и, подскочив к одному из них, неожиданно выхватил у того из-за пояса пистолет ТТ, ворвался в круг, закружился в нём, потрясая оружием, и неистово заорал на хозяина пистолета.

– Ты как его носишь? Как? Тебя, что научить? Чё, глаза вылупили. Вам, что – показать, как его носить?

Паша опустил глаза и хотел что-то показать пистолетом, но только ожесточённо плюнул на асфальт – он был без ремня. Мошкин при полном молчании и всеобщем изумлении, выщелкнул из пистолета обойму и сунул его хозяину: – Неправильно носишь…, хотел показать как надо…. Да, вот ремня не оказалось…

В этот момент в круг на цыпочках вошёл я и, потянув товарища за рукав, слащавым, противным тоном протянул: – Товарищ подполковник, пойдёмте отсюда, – тут же обернулся к присутствующим, впавшим в ступор, – ребята, мы сейчас уйдём, а вы разбирайтесь…. Мы мешать вам не будем…

Абхазы, разобравшись, что это русские миротворцы, которых нельзя трогать ни при каком случае, иначе это чревато, разошлись в стороны, освобождая нам проход. Из Паши как всё равно выпустили воздух, он ссутулился и устало пошёл вперёд, полуобернувшись ко мне и стал жаловаться.

– Боря, хотел ведь показать, как правильно… Блин…, а ремня нет… Вот же чёрт побери.

Накал разборки мы всё таки сбили и абхазы тоже молча разошлись по машинам и уехали с набережной, а я начал орать на товарища. Ругал его до тех пор, пока не уткнулись в следующее, уже приличное кафе. Навернув тут по 100 грамм, и я уже спокойно сказал Мошкину: – Всё, Паша, я с тобой больше в город не ходок. Хочешь со мной общаться за столом, давай общаться на территории санатория….

На какое-то время я перестал выпивать в компании Паши и сошёлся с подполковником Морозовым и мы неплохо проводили вечера в небольшой, но уютной кафешке «У Саши» на территории санатория.

Вскоре приехал новый Командующий генерал-майор Коробко и теперь начальник штаба генерал Суконный ушёл в тень и психологическая обстановка в штабе нормализовалась. Генерал-майор Суконный не пользовался авторитетом у своих подчинённых и его боялись, за подлую натуру.

С приездом Коробко начальник штаба по притих, ощущая неприязнь прямолинейного и честного генерала. Теперь чтобы генерал Суконный захотел выкинуть какого-либо офицера в Россию – ему бы пришлось наткнуться на непреклонность Командующего, который мог бы и сам его выкинуть из Абхазии.

Статный, с грубоватым юмором, спокойный генерал Коробко сразу завоевал авторитет среди офицеров, а через две недели как прибыл он, его ещё больше укрепил. Мой товарищ Рома, с которым я прибыл в Абхазию и ещё один из офицеров получили очередные звания – Подполковник и решили их обмыть всем коллективом штаба. И вот Командующий, присутствуя на этом мероприятии, сумел удержать офицеров от банальной пьянки, превратив её в реальное чествование получивших звание. Причём, как новоиспечённые подполковники, так и гости остались довольны этим моментом.

Последующие события показали, что назначая Коробко на эту должность, Кремль сделал правильный выбор.

Жизнь текла размеренно и спокойно и я быстро пришёл в себя и уже в полной мере наслаждался покоем. Давно так не отдыхал и не был предоставлен самому себе. Правда, вскоре мне навесили новую обязанность и я стал отвечать за ведением БЧС миротворческих сил (боевой и численный состав) и за оборону санатория, где мы располагались. В течение недели с энтузиазмом изготовил большую, красочную, новую схему обороны санатория, где были указаны все позиции, вплоть до одиночного солдата. И теперь я её только совершенствовал. В перерывах между дежурствами меня начали посылать, как правило, на вертолёте в разные точки расположения наших миротворческих подразделений, что здорово разнообразило мою жизнь в штабе.

Бывали и совсем неожиданные выезды, так особенно запомнилось мне одна из поездок, когда я в составе группы офицеров убыл для расследования и организации поисков ушедших из расположения двоих солдат.

* * *

Довольный и сытый от хорошего завтрака, вышел на крыльцо столовой и задумался – Чем сегодня буду заниматься? И что может придумать командование? Впрочем, вроде бы сегодня никуда меня не пошлют. Погода была отличная и хоть стоял на дворе конец декабря – солнце светило ярко и на улице было где-то двадцать градусов тепла, отчего даже море ласково шуршало галькой и швыркало ослепительными искрами в пятидесяти метрах от столовой на пляже.

– А…, сейчас погуляю с часик по берегу моря…, посижу и полюбуюсь на череду зелёных волн. Потом заварю чайку, минут сорок позанимаюсь на спортивных тренажёрах…., – дальше череда приятных размышлений прервалась бесцеремонным вмешательством запыханного Лёхи Кокина.

– Боря…, там тебя Петренко ищет. Шуруй к нему.

– А чего ему надо от меня? – Недовольно буркнул, досадуя на наверняка поломанные и спокойные планы сегодняшнего времяпревождения.

– Подробностей не знаю, но вроде в девятой роте ЧП и туда надо лететь разбираться….

Уууу…, настроение сразу улучшилось, так как ЧП в девятой роте предполагало вертолётную прогулку, интересную суматоху и суету. День пролетит мигом, насыщенный новыми впечатлениями, которыми я с удовольствием буду делиться вечером в ресторанчике «У Саши» со своими товарищами.

Полковник Петренко был замом по воспитательной работе Командующего Миротворческими Силами в Абхазии – короче Замполитом. Но в отличие от многих замполитов был на мой взгляд нормальным мужиком. Справедливым и рассудительным. Конечно, замполитовская должность накладывала на него свой отпечаток и сущность политработника, ту какую не любят в войсках командиры, вот она иной раз и проскакивала. Но всё равно с ним можно было смело работать.

– Товарищ полковник, майор Копытов по вашему приказанию прибыл.

– Отлично, Копытов, будешь от оперативного отдела. Хватай автомат и через пять минут едем на вертолётную площадку.

– Есть! Товарищ полковник, а что случилось? И на сколько едем?

– Копытов, – Петренко досадливо поморщился, – давай без вопросов… На день едем…. На день…

Взял оружие, немного подумал и взял немецкую каску. В вертолёте вместе со мной и Петренко летело ещё пять офицеров. Здесь же был Андрей Ямшанов, отвечавший за информационное обеспечение деятельности миротворческих сил, и ещё несколько штабных офицеров – для работы на подхвате.

Андрюха уже проинформировал меня о некоторых подробностях случившегося. Два бойца с девятой роты сбежали с 206 блок-поста, который располагался в здании Ингури ГЭС. Убежали без оружия и успели ещё ограбить магазин. Вот и летим туда, чтобы организовать поиски и разобраться в причинах побега. Я уже там был, поэтому прекрасно представлял себе как располагалась вся 9ая рота. Сам базовый лагерь находился в посёлке Ингури ГЭС – это блок-пост 204 и были ещё два блок-поста. Сама Ингури ГЭС – здания, трансформаторы и другое важное энергетическое оборудование находилась в паре километрах от базового лагеря роты и выше в горах. Вот там то и был блок-пост 206, откуда сбежали бойцы.

Вообще, когда планировали и строили Ингури ГЭС никто не мог и подумать, что Абхазия и Грузия отделятся друг от друга и будут воюющими сторонами. Сама плотина и водохранилище оказались на территории Грузии. Плотина пропускала через свои турбины воду и вырабатывала электроэнергию, которая шла уже на энергетический комплекс Ингури ГЭС, находящийся в двенадцати километрах от плотины, но уже на территории Абхазии. И Абхазский энергетический комплекс ГЭС являлся самой важной частью распределения вырабатываемой электроэнергии. И именно абхазы распоряжались электроэнергией, в результате чего – 80% электричества шло для потребления в Абхазию, а 20% в Грузию. В советские времена Ингури ГЭС обеспечивало 80% потребления электроэнергии всей Грузии, а в результате такого, с точки зрения грузин, несправедливого распределения, в Грузии был теперь энергетический кризис.

В самой Абхазии тоже не баловали своих жителей избытком электричества и давали его по часам, а сэкономленное электричество с хорошей прибылью для мятежной республики продавали России в Краснодарский край. Как это не странно, но там станций было мало и электричество с Абхазии очень кстати выручало Сочи и его окрестности.

Через сорок минут, зависнув над поселковым стадионом, вертолёт стал медленно опускаться на центр футбольного поля. Слегка пригибаясь и придерживая головные уборы, мы быстро и споро выгрузились и подбежали к двум БТРам, стоявшим в отдаление, около которого перекуривали командир девятой роты старший лейтенант Смирнов, командир батальона майор Бондаренко со своими заместителями и особист Андрей. Чуть в сторонке стоял невысокий местный милиционер с автоматом с деревянным прикладом за спиной. Все доложились Петренко и тут же быстро ввели в курс дела.

Действительно, сбежали два бойца Климушкин и Хетагуров. Русский боец был призван из Волгограда, а второй осетин из Владивокавказа. Дружили друг с другом. Моральная обстановка в роте нормальная, как и в любом другом воинском коллективе с нормальным командиром роты. Сбежавшие слабаками не были, но и в лидерах не ходили. Фактов дедовщины или других каких-либо неформальных взаимоотношений, поползновений со стороны сослуживцев замечено не было. Причины ухода неизвестны. Сбежали без оружия, но при уходе с блок-поста вскрыли кладовку местных энергетиков и похитили оттуда две бутылки шампанского и два килограмма моркови. Вот это несколько нелепо выбивалось из общего ряда. Но с другой стороны давало надежду, что бойцы с таким запасом «продовольствия» далеко не пойдут.

Выслушав всех, в том числе и начальника милиции посёлка – это он был с автоматом, обсудив все варианты и возможности как поиска бойцов, так и выяснения причин ухода, начали садиться на БТРы. Решили сначала проехать на сам блок-пост и ещё раз опросить тамошних солдат, хотя эту работу командир батальона с замами уже проделали. Но вполне возможно, что при втором опросе, да офицерами штаба миротворцев, вылезет какая-нибудь дополнительная информация.

Натужно загудев двигателями БТРы полезли по каменистой дороге вверх к зданию Ингури ГЭС. Вертолёт к этому времени прекратил вращения лопастями, приготовившись ожидать нашего возвращения, а из-за недалекого забора, за которым располагалась миссия военных наблюдателей ООН, исчезли головы военных наблюдателей, всполошённых внезапным появлением русских.

Я сидел на броне первой бронированной машины и с любопытством крутил головой по сторонам и по обшарпанным домам на окраинной улице посёлка. Проехав по узковатой улице вверх, выехали за пределы посёлка, через триста метров свернули вправо и по ещё более крутой дороге стали подыматься в гору, где по мере подъёма моему взору открывался красивенный вид как самого посёлка, так и окружающих высоких гор, покрытых изумрудной зеленью. Горами, конечно, их можно назвать с натяжкой, но крутые, обрывистые и скалистые склоны, высотой от 200 до 600 метров больше претендовали на название «гор», чем если их назвать просто высокими холмами. Слева, в метрах пятнадцати от дороги, мимо проплыли полуразвалившийся заброшенный дом с остатками изгороди и начальник милиции, который сидел вместе с нами на броне, засуетился и знаками попросил остановить машину. Соскочил с БТРа и скорым шагом, с автоматом на изготовку, двинулся к развалинам, а мы продолжили карабкаться вверх, среди невысоких, но густых и колючих придорожных зарослей.

Мы уже отъехали от дома метров на двести, когда на дорогу выскочил начальник милиции и дал две коротких очереди вверх, привлекая наше внимание.

Полковник Петренко и все сидящие на обоих машинах, недоумённо оглянулись на выстрелы.

– Чего он хочет? – Рефлекторно спросил полковник командира батальона, но тот лишь неопределённо пожал плечами.

– Товарищ полковник, вы езжайте, а я останусь и разберусь чего ему надо? – Меня как кто-то толкнул в спину с таким решением. Петренко разрешающе кивнул головой, а следом за мной на дорогу соскочил и особист батальона. БТР взревел и, обдав нас сизыми выхлопными газами, вновь начал движение. Также тяжело проползла мимо нас и вторая машина, а мы скорым шагом двинулись вниз к начальнику милиции.

 

Невысокого роста, худощавый, непритязательная внешность и неизменная небритость лица, среднего возраста, когда можно одновременно дать и тридцать пять и сорок пять лет, начальник милиции нетерпеливо топтался на дороге, поджидая нас. Пока мы к нему спускались, Андрей несколькими словами рассказал о нём: зовут Рустам, деловой, нормальный мужик, на своём месте, грузинскими партизанами приговорён к смерти. Выслушав эту информацию, я уже с уважением посмотрел на милиционера. Ведь партизанская зона практически граничила с посёлком Ингури.

– Андрей, товарищ майор, тут они были… оставили следы, – мы, следом за Рустамом, по узкой тропинке поднялись вверх и через разрушенную изгородь зашли во двор брошенного хозяйства. Через дверной проём с полу оторванной дверью зашли в дом и в большой комнате, в углу, увидели бутылку шампанского и оторванную морковную ботву.

– Тут они были, совсем недавно… бутылка даже высохнуть не успела. – Мы подняли бутылку из зелёного стекла и по очереди рассмотрели её, убедившись в правильных выводах абхазского милиционера.

– Понятно, ну и куда они по твоему дальше двинулись, Рустам? – Андрей и я выжидающе уставились на него.

Рустам молча покрутился по комнате, вышел из дома – мы за ним и стал методично осматривать обширный двор, после чего решительно махнул рукой в сторону посёлка: – Туда ведут следы, – и скорым шагом направился вниз, к посёлку, пристально вглядываясь в траву и землю. Шёл он уверенно, не сбиваясь из стороны в сторону, как ищейка взявшая след. Следом за ним мы спустились к посёлку, тут Рустам резко свернул вправо и по широкой дуге стал обходить населённый пункт. Мы с Андреем было засомневались в правильности направления, так как не видели даже малейшего следа и не понимали по каким признаком он угадывал их, но тут Рустам издал радостный возглас и с боку от малоприметной тропинки мы увидели несколько брошенных или уроненных больших, ярко-красных морковок.

– Так, всё понятно. Они пошли туда, – Рустам махнул рукой на почти отвесный и скалистый склон.

– Да ну, Рустам…, – усомнился Андрей, – Может быть это ваши местные морковку потеряли?

– Нееее, Андрэй, – рассмеялся начальник милиции, – не так богато мы живём, чтобы такой морковкой разбрасываться….

Тропинка привела нас к отвесному склону, где она уже присутствовала в виде отдельных ступенек, каких-то небольших площадок и длинных, узких карнизов.

– Что, туда полезем что ли? – Я банально испугался, – Да тут метров триста надо по стене ползти… Нееее…, мне чего-то совсем не хочется туда лезть….

– Солдаты ваши не испугались…, полезли. И нам надо туда лезть, если хотим их догнать. В обход не успеем. Вон и их следы ведут на стену, – Рустам показал стволом автомата на отпечаток солдатского сапога.

– Так давайте вдоль стены пройдём, наверняка сорвались и валяются где-то здесь, – предложил я, не теряя надежды, что мы туда не полезем.

– Неее…, не сорвались они, – Рустам закинул за спину автомат с деревянным прикладом и, поставив ногу на первую ступеньку, зацепился вверху за выступ, чуть потянулся руками и сразу вторую ногу он поставил уже на метровой высоте. Дальше он двинулся по узкому карнизу и через минуту замахал нам рукой с высоты примерно четвёртого этажа, – ну что вы там застряли?

– Блядь, – тоскливо выругался я, – Андрюха, ведь придётся лезть….

Особист тоже нерешительно мялся у стены и с такой же тоской смотрел вверх.

– Боря, меня только один вопрос интересует. Когда оттуда падать буду – успею я всю свою жизнь вспомнить? Хочешь, я тебе секрет скажу – отчего это дитя гор такой энтузиазм в поимке бойцов проявляет?

– Ну…?

– Да ему сдуру пообещали, что если он реально нам поможет словить бойцов, то ему двухсотлитровую бочку бензина подкатят. Вот так то.

Ещё раз бессильно проматерившись, закинули автоматы за спину, я затянул потуже ремешок каски под подбородком и мы полезли следом за местным следопытом в ментовской форме.

Если не считать нескольких опасных моментов, поднялись наверх вполне быстро, но пришлось минут десять поваляться на краю обрыва, приводя себя в порядок и чувствуя, как противно дрожали ноги. С нашего места открывался охренительно прекрасный вид, когда можно одним взглядом охватить сам посёлок, где-то далеко внизу, базовый лагерь девятой роты, комплекс зданий Ингури ГЭС и много чего другое. Даже ради такого вида стоило сюда залезть. Полюбовавшись и придя в себя, мы раскинулись жидкой цепью, так чтобы быть всегда в поле видимости друг друга, стали прочёсывать обширное плато, покрытое высоким кустарником и одинокими деревьями, плавно переходящее в склон более высокой горы.

Так мы шарились практически три часа, но уже ни каких следов присутствия бойцов обнаружить не удалось. Спустились с гор хрен его знает где, потом пёрлись ещё полтора часа по какой-то горной дороге и неожиданно вышли к посёлку Ингури. Усталые и раздражённые заявились в базовый лагерь. Рустам ушёл к себе домой обедать. Ещё когда шли через посёлок, мимо стадиона, увидел что там вертолёта не было. А в лагере мне сказали, что мои уже улетели обратно в Сухуми.

– А что им тут ещё делать? Информацию собрали, дедовщины во взаимоотношениях не обнаружили. В роте и на блок-постах порядок. Что ещё тут делать? Приказали усилить поиски. – Всё это командир батальона произнёс флегматичным тоном и тут же добавил, – обедать пойдёте?

– Да с удовольствием, – сразу же и охотно согласился, ощущая зверский голод от «прогулки» по горам, – а если к обеду что-то будет – вообще отлично. А в Сухуми поеду, как бойцов словим. Ну, их на хер. Там тоска зелёная, а тут жизнь. Отправишь меня потом?

– Да никаких проблем, товарищ майор.

То что с ними остаётся офицер верхнего штаба, так сказать контролирующий орган, ни капли не обеспокоило командование батальона. За этот месяц они успели рассмотреть, что я, в отличие от штабных офицеров, при проверке службы не бежал галопом докладывать командованию об обнаруженных недостатках или же не писал со сладострастием длинную докладную, с таким же длинным списком недостатков. Я был таким же командиром, как и они и, видя адекватность батальонного командования, доводил обнаруженные недостатки до них и вместе решали, как их исправить.

Обедали мы в небогатой кафешке в пятидесяти метрах от базового лагеря. С веранды кафе, где мы сидели, открывался красивый вид на окрестности посёлка. Горячие и сытные хинкали, острые соления и пара бутылок водки, привели нас в хорошее настроение и сняли усталость. Поэтому, когда в кафе появился Рустам и предложил обойти местное населения на верхнем плато и предупредить их об сбежавших, мы сразу согласились. Через час небольшая колонна из нескольких автомобилей по сигналу Рустама остановилась и из машин выскочили опять я, особист, солдат пулемётчик с пулемётом и присоединились к милиционеру. Машины пошли дальше, а мы стали подыматься на плато, где было раскидано на больших расстояниях друг от друга несколько жилых домов. Что они тут выращивали, чем жили – не знаю, но вверх по склону тянулись огромные огороды. Правда, в это время года они были пустыми, а ещё дальше виднелась опушка леса, как сказал Рустам – там уже шастали грузинские партизаны.

Обойдя все дома и всех предупредив, Рустам предложил прочесать ещё один кусок местности. Мы с особистом переглянулись и с сомнением уставились на пулемётчика. Если мы были налегке, я даже каску не стал брать, а оставил у ротного, то солдат помимо пулемёта с пристёгнутым коробом на 100 патронов, был одет в бушлат, а на бушлате плотно сидел бронник. И на шапке каска. Уже сейчас у него была красная и потная рожа.

– Как тебя зовут?

– Николай.

– Выдержишь?

– Выдержу.

– Ну, тогда держись….

Участок, который надо прочесать, был небольшой. В длину километра три и в ширину полтора. Относительно ровный. Так…, небольшие впадины, овражки и всё это равномерно покрыто кучками кустарников, отдельными деревьями и огромными скалистыми обломками, торчащими из земли. Самое хреновое, что на всём протяжении он шёл вдоль опушки леса. Поэтому Рустама мы поставили на дальний от леса край нашей коротенькой цепи и побежали. Если ходить, то мы так до утра проходим. Поэтому и побежали, держа всё время друг друга в виду. Через сорок минут такого прочёсывания, мы остановились, тяжело дыша на краю отвесной стены метров в сто пятьдесят и сверху глянули на посёлок Ингури и базовый лагерь. Машины, на которых мы приехали на плато, только что вернулись обратно и оттуда вылезали солдаты и офицеры. Сглотнув тягучую слюну и высморкав сопли, мы дружно уставились на пулемётчика. Дааа…, мы были в поту, а того рожа, как из парной.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28 
Рейтинг@Mail.ru