Шестой сон

Бернар Вербер
Шестой сон

Bernard Werber

Le Sixième Sommeil

© Editions Albin Michel et Bernard Werber – Paris, 2015

© Баландина Н. В., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2016

* * *

Посвящается Амели


Предисловие

Представьте, что вы можете вернуться на двадцать лет назад и во сне встретиться с самим собой, молодым.

Представьте, что у вас есть возможность поговорить с этим человеком.

Что бы вы ему сказали?

Часть первая. Начинающий сновидец

1

– Вы хорошо спите?

Вопрос вызвал удивление: настолько казалось неприличным говорить о столь интимных вещах.

– Да-да, вы, сидящие напротив меня здесь и сейчас. Удается ли вам легко заснуть и выспаться?

В отсутствие четкого ответа Каролина Кляйн улыбнулась, зажгла сигариллу с позолоченным фильтром, медленно выдохнула несколько колец дыма, затем продолжила:

– Выслушайте меня внимательно. Во сне мы проводим треть нашей жизни. Треть. А двенадцатую ее часть мы видим сновидения. Но большинство людей к этому безучастны. Время сна воспринимается лишь как время восстановления. Сновидения забываются практически сразу по пробуждении. Для меня же происходящее из ночи в ночь под тонкими одеялами во влажном тепле постели относится к разряду тайны. Мир сна – это новый неизведанный континент, параллельный мир, полный сокровищ, заслуживающих того, чтобы их откопали и использовали. Наступит день, когда детей в школах будут учить правильно спать, а студентов в университетах – видеть сны. Однажды сновидения превратятся в произведения искусства, которые все смогут увидеть на широком экране. Тогда из этой трети жизни, которую ошибочно, повторяю – ошибочно, считают бесполезной, наконец начнут извлекать пользу для усиления наших физических и умственных способностей. И если мне удастся осуществить мой секретный проект, то в мир сна будет открыт еще более удивительный путь. Путь, способный по-настоящему все изменить.

Последовало долгое молчание. Изложив свои мысли, Каролина Кляйн сильнее затянулась сигариллой и выпустила из блестящих губ облако светло-серого, слегка синеватого дыма. Невесомый газообразный завиток очертил в воздухе вертикальную восьмерку, затем растянулся в ленту Мёбиуса и, наконец, рассеялся под потолком, обогнув лампы.

Женщина встряхнула волосами, удовлетворенная тем, что в очередной раз произвела впечатление на своего двадцатисемилетнего сына Жака и его новую девушку по имени, если ей не изменяет память, Шарлотта, с которой она только что познакомилась.

Молодые люди завороженно рассматривали эту незаурядную личность.

Пятидесятидевятилетняя Каролина Кляйн – полноватая блондинка с озорными карими глазами. На ней было неизменное красное платье, на шее – колье с красным орнаментом в форме дерева. Ее движения излучали силу и властность. Голос был громкий.

– И в чем же состоит ваш секретный проект? – спросила Шарлотта.

Она была хозяйкой этой виллы в Фонтенбло, выстроенной в современном стиле. Но Каролина невозмутимо продолжила говорить, словно не услышав вопроса:

– Большинство людей страдают по ночам. Они спят на неудобных матрасах, у них случаются приступы апноэ, а еще чаще – бессонница, их вечно преследует усталость, они просыпаются разбитыми. Согласно последним исследованиям, шестьдесят процентов людей плохо спят. Восемьдесят процентов – регулярно принимают снотворные. У двадцати процентов имеются хронические проблемы со сном. Все это приводит к нарушениям в работе иммунной системы, сердечно-сосудистым заболеваниям, суицидальным попыткам, а еще способствует ожирению. Семейные пары разводятся из-за того, что один из супругов храпит или спит беспокойно. Сколько трагедий, сколько автомобильных аварий, плохих школьных отметок и профессиональных неудач вызваны обыкновенным… плохим сном.

Жак подал вино. Его мать посчитала, что тем самым он побуждает ее говорить дальше:

– Наполеон утверждал, что мало спал, но на самом деле он страдал бессонницей. Возможно, из-за этого он был очень чувствительным, отличался вспыльчивостью и захватил так много соседних стран. Среди известных личностей, имевших проблемы со сном, можно еще упомянуть Винсента Ван Гога, Исаака Ньютона, Томаса Эдисона, Мэрилин Монро, Шекспира, Маргарет Тэтчер. Все они мучились от бессонницы.

– Тем не менее бессонница их вдохновляла. По крайней мере, Ньютона и Шекспира, – заметила Шарлотта.

– Но они были несчастны. Если не считать тех немногих случаев, когда бессонные ночи действительно послужили поводом для творчества – можно расценивать это как неизбежную попытку избежать сумасшествия, – то сколько других людей, лишенных творческих способностей, попросту неподвижно лежали в постелях, растерянные и отчаявшиеся, следя по будильнику за медленно текущим временем и мечтая только об одном… нормально уснуть?

– Бессонница – это несправедливая кара.

– Нет, наоборот, это область, в которой мы все равны. Сон уравнивает на одинаковой для всех строптивой постели бедных и богатых, победителей и побежденных, красавцев и уродов, жителей Запада и Востока, женатых и холостых.

Каролина Кляйн позаботилась об эффекте, выдержав паузу.

– Поверьте, плохо организованный сон является одним из основных бедствий нашего века, однако этой темы даже вскользь касаются крайне редко. Единственное найденное на сегодня решение – это снотворные препараты. Тем самым предпочитают заглушать симптомы, а не лечить первопричину. Но у современных снотворных, в большинстве своем состоящих из бензодиазепинов, ужасные побочные явления: во-первых, принимая их, человек перестает видеть сны, во-вторых, они вызывают привыкание, и, в-третьих, с недавних пор эти препараты подозревают в увеличении риска заболеть болезнью Альцгеймера.

– Так в чем же суть вашего секретного проекта? – не сдавалась Шарлотта.

Каролина Кляйн с удовольствием отметила, что Шарлотта внешне похожа на нее. Те же светлые волосы, темные глаза, полноватая фигура. Ей подумалось, что, сойдясь с этой девушкой, сын показал: он подсознательно влюблен… в собственную мать. Эта мысль вызвала у нее улыбку, но не только – она непроизвольно встряхнула светлыми волосами: тик.

Прогнав ненужные мысли, она резким движением раздавила сигариллу.

– Мы только что познакомились, мадемуазель, поэтому позвольте мне сохранить нетронутой часть тайны, которую с большим удовольствием будем разгадывать в ходе наших последующих встреч. Тем более вам известно о произошедшей сегодня неприятности, и потому… словом… не пройти ли нам к столу?

Они переместились из гостиной в просторную столовую. Шарлотта принесла из кухни наспех приготовленное ею блюдо – спагетти болоньезе, густо посыпанные тертым сыром.

– Это немного плотная еда, но я готовлю без глютена, так полезнее для здоровья. Думаю, непременно должна существовать связь между перевариванием ужина и последующим сном, или я ошибаюсь? – Молодая женщина сделала попытку вернуться к теме.

– На сон влияет всё. Пища, погода, время отхода ко сну, стресс, напитки.

Жак наполнил три бокала вином гранатового цвета.

– Благодаря этому нектару безмятежность в ночи гарантирована, – сказал он, чтобы разрядить обстановку.

– А что следует делать, чтобы хорошо спать? – спросила заинтригованная Шарлотта.

– Я советую правильно питаться, вести полноценную сексуальную жизнь – по меньшей мере восемь половых актов в месяц, – засыпать в одно и то же время, перед сном делать несколько глубоких вдохов и… немного почитать. Для крепкого сна нет ничего лучше увлекательного романа. Чтение создает начальные сцены будущего сновидения. Жак расскажет вам об этом – я объяснила ему суть феномена.

На десерт был «Плавающий остров» под розовым соусом с «Гран Марнье». Затем Каролина заметила, что уже половина первого ночи, она устала и хочет вернуться домой.

– О да, я понимаю, вы крайне утомлены, профессор Кляйн, после всех испытаний сегодняшнего дня. Если хотите, можете переночевать здесь. У нас есть комната для гостей на втором этаже.

– Спасибо, Шарлотта, но я предпочитаю вернуться к себе. Мои враги, должно быть, слишком устали, чтобы строить мне козни в столь поздний час, а кроме того, мне хорошо спится только в собственной постели. У меня есть небольшой вечерний ритуал. Что до сегодняшнего отвратительного скандала – не волнуйтесь, за ночь мой сон управится с этим. Так уж я устроена. Я использую сновидения для пережевывания, перемалывания и переваривания дневных неурядиц.

Еще не закончив говорить, она взяла грецкий орех и расколола его.

– Только во сне мы свободны. Только во сне все возможно.

Она проглотила ядро ореха, похожее на два крошечных бежевых полушария головного мозга.

– До свидания. Спасибо за вашу любезность и за импровизированный ужин. Обещаю, мы скоро увидимся.

Каролина Кляйн села в свою красную спортивную машину и резко тронулась с места; напоследок она махнула рукой сыну и его возлюбленной – те вышли ее проводить.

Она мчалась в теплой ночи, довольная тем, что ей удалось утаить все детали своего секретного проекта от этой, по ее мнению, чересчур любопытной незнакомки.

Высоко над ней сияла круглая луна; у луны был странный оскал, словно она знала, что худшее еще впереди.

2

В зеркале отражались ее круглые глаза. Ресницы подрагивали. В два часа ночи Каролина Кляйн наконец добралась до дома. Она удалила макияж салфетками, пропитанными парфюмерной водой с ароматом сирени и почистила зубы синеватой пастой.

Несмотря на наступление ночи, жара на Монмартре усилилась, и Каролина открыла окна своей квартиры, расположенной на седьмом этаже, чтобы проветрить комнаты.

Она сняла красное платье, черное нижнее белье и плавно скользнула в шелковую постель.

 

В 2 часа 20 минут она уснула.

В 3 часа 30 минут Каролина медленно встала с постели и, полностью обнаженная, с открытыми, но погруженными в пустоту глазами, прошла на кухню. Там она достала из морозилки бифштекс, положила его на тарелку, села за стол и попыталась съесть при помощи вилки. Не справившись, вынула из выдвижного ящика большой нож и начала резать замороженное мясо. Потом поднялась и, держа сверкающий нож в руке, принялась открывать шкафы, будто искала волшебную приправу к твердому как камень продукту. Ощупывая полки, она уронила стакан и, наступив на осколки, поранилась.

Затем она пошире распахнула окно кухни и с прежним отсутствующим взглядом забралась на низкий шкаф для посуды. А с него попыталась вылезать на крышу – вероятно, в поисках идеального гарнира для замороженного бифштекса.

Вначале поставила одну ногу на сланцевую кровлю, потом вторую. Сделала два шага, потом еще десять. Ее липкие от крови ноги скользили, но она не теряла равновесия.

Вокруг искрился Париж. Мириады светящихся точек мигали наподобие светлячков, но Каролина, зрачки которой были расширены, вряд ли видела это.

Еще десяток шагов.

Она находилась на высоте двадцати метров от земли, так что падение было бы для нее смертельным, но женщина совершенно не осознавала этого и продолжала двигаться вперед, сжимая в руке большой нож. Она шла по крыше совершенно обнаженная, над ней сияла полная луна и мерцали звезды.

В 3 часа 37 минут снизу донеслись гудки сигнализации одной из машин – сработала от голубиного помета.

Каролина Кляйн вздрогнула, зрачки сократились. Она отчетливо увидела окружавшие ее крыши, осознала, что одежды на ней нет, заметила большой нож в руке и закричала от ужаса.

В окнах соседних домов поочередно стали зажигаться огни. Люди с любопытством и укоризной выглядывали из-за штор. Она бросила нож, который, пролетев семь этажей, ударился с глухим стуком о тротуар. Услышав стук, она прикрыла руками груди и бедра.

У Каролины Кляйн закружилась голова. Ей пришлось встать на четвереньки, чтобы не сорваться вниз.

В 3 часа 39 минут она все же добралась до окна своей кухни и задернула шторы, скрывшись наконец от чужих глаз. Швырнула в сторону замороженный бифштекс, закрыла шкафы, заклеила пластырем порезы на ступне, обула домашние тапочки и собрала осколки стекла. Затем накинула хлопковый пеньюар и выпила стакан ледяной воды.

В 3 часа 50 минут ошеломленная Каролина несколько минут разглядывала себя в зеркало. Она глубоко дышала, пытаясь совладать с переполнявшей ее яростью, которую она едва сдерживала. Тысячи мыслей проносились в голове. Напряженное тело охватил озноб, перешедший в сильную дрожь, лицо искажали тики.

Она приблизилась к своему отражению, внимательно вгляделась в него и пришла в ужас от увиденного.

Ударом кулака Каролина разбила зеркало.

Дабы предотвратить повторение подобной сцены в будущем, в 3 часа 57 минут она приняла радикальное решение, взяв на себя ответственность за его последствия, сколь бы тяжелыми они ни были.

3

Его затылок ласкала женская рука. Палец нежно двигался вдоль сонной артерии к подбородку.

– И все-таки, в чем смысл ее знаменитого секретного проекта? – спросила Шарлотта. – Он имеет отношение к сну и сновидениям. Ты наверняка в курсе дела.

– Извини, мама попросила меня никому об этом не рассказывать.

Девушка разочарованно пожала плечами и закрылась в ванной комнате, чтобы удалить макияж и приготовиться ко сну.

Оставшись в комнате один, Жак Кляйн распахнул окно, улыбнулся и вдохнул теплый воздух.

Он смотрел на луну и звезды. Перед его мысленным взором проносились события беспокойного, богатого на эмоции дня.

Какая же мама отважная! Поражаюсь тому, как мужественно она выдержала тяжелый удар. Спокойная, сильная, безмятежная. Как редко доводилось видеть ее настолько уверенной в себе. Ничто не способно сломать ее…

Он радовался, что благодаря его задумке с импровизированным ужином в Фонтебло удалось отвлечь Каролину от кошмарных дневных событий. К тому же ему показалось, что его новая девушка, Шарлотта, понравилась маме. И он с восторгом вспоминал, как Каролина рассказывала о своем увлечении миром снов.

«Во сне мы проводим треть нашей жизни…»

Это значит, что человек, которому назначено прожить девяносто лет, проспит тридцать из них. Тридцать потерянных, бессмысленных лет.

Тридцать лет… Это больше, чем мой нынешний возраст.

«А двенадцатую часть нашей жизни мы видим сны…»

То есть почти семь лет.

Жаку уже доводилось слышать эти рассуждения, причем неоднократно, но он по-прежнему без устали ловил каждое слово, когда мама развивала свою любимую тему. И с каждым разом он все глубже вникал в смысл того, что она говорила.

Увлечение Каролины передалось ему, и его охватывала дрожь при упоминании о неизведанном континенте снов.

Моя мама – первооткрыватель этого континента.

Закрыв глаза, он стал вспоминать о тех особых отношениях, которые связывали его со сном, начиная с самого детства… потому, что он родился, находясь во сне.

4

Это случилось двадцатью семью годами ранее, в воскресенье, ровно в полночь.

Поскольку роды проходили с помощью кесарева сечения, под перидуральной анестезией, то не было ни схваток, ни акушерских щипцов, ни потуг, ни сдавливания, ни растягивания, ни эпизиотомии – рассечения промежности. Все произошло быстро, легко и без малейшей боли. Его достали, словно теплый пирог из духовки, после чего слегка встряхнули, чтобы вызывать интерес к происходящему, так как казалось, что он совершенно безучастен.

Сам факт рождения его и в самом деле не взволновал. Куда больше его взволновала смена обстановки.

Его потревожили шум, свет и холод. Наверняка, оказавшись снаружи, он первым делом подумал: значит, за пределами материнской утробы существует иной, удивительный мир, и этот мир наконец-то мне открылся.

В знак своего неудовольствия он принялся сучить ножками, выражая желание и дальше безмятежно почивать во влажном, темном и теплом алькове.

Только что родившийся Жак еще не подозревал, что жизнь как раз и состоит из череды сменяющих друг друга декораций на пути из утробы матери до вырытой в земле могилы.

Не осознавал он и то, что в каждом месте пребывания основным занятием становится решение новых и новых проблем.

Смутно почувствовав, что плач принесет ему передышку, он жалобно захныкал. Его незамедлительно подхватили чьи-то руки и поднесли к нескольким мужчинам и женщинам, которые принялись целовать его в лоб и щеки липкими губами. Затем руки поместили его в теплый, пахнувший лавандой инкубатор, где он наконец смог продолжить свой сон.

Жак Кляйн располагал наследственностью, предопределившей его интерес ко сну.

Его отец, Франсис Кляйн, был мореплавателем, прославившимся в одиночных регатах. Высокий рыжеволосый мужчина с короткой бородой и мозолистыми руками. Зеленые глаза и очень светлая кожа, местами усеянная веснушками. К тому времени его имя уже значилось в списке чемпионов. Своими победами он был обязан умению отводить на сон короткие промежутки времени, что помогало избежать столкновения с бороздящими океаны судами. Франсис Кляйн научился спать «по-научному» от своей жены Каролины – знаменитого нейрофизиолога, лучшего специалиста в области сна и сновидений, которая в те годы уже священнодействовала в парижской больнице Отель-Дье.

Благодаря поддержке Каролины Франсис поставил рекорд пересечения Атлантического океана на однокорпусном судне: пять дней, один час и тринадцать минут. Занимаясь любовью вечером того знаменательного дня, Каролина и Франсис зачали Жака, словно отметив тем самым триумф мореплавателя.

Находясь внутри инкубатора, новорожденный слышал произносимые родителями слова. В тот момент слова были для него лишь шумом, но повзрослевший Жак сумел воскресить их в своей памяти.

– Мы сделаем из него великого путешественника, – предсказал отец.

– Прежде всего мы сделаем из него великого сновидца, – возразила мать.

5

Соска прилепилась слюной к правой щеке. Рот открыт, рука сжимает мягкую игрушку – оранжевую кошку, ресницы чуть подрагивают.

Двухлетний Жак Кляйн разительно отличался от несносных детей, которым, кажется, доставляло удовольствие просыпаться среди ночи, чтобы кричать, плакать и сучить ногами, испытывая терпение родителей.

Каролина и Франсис время от времени поглядывали на спящего сына.

– У него двигаются глаза. Так и должно быть? – спросил отец.

– Конечно. Это происходит из-за того, что он видит сны, – ответила мать.

– Что может снится двухлетнему ребенку, еще ничего не знающему об окружающем мире?

– Либо воспоминания о прошлой жизни, либо программа жизни будущей.

– А если серьезно?

– Это загадка, но есть мнение, что даже зародышам может многое снится. Во всяком случае, сюжеты детских снов вовсе не ограничиваются комнатой, в которой живет ребенок, его коляской или игрушкой.

Жак Кляйн, засыпавший в девять вечера, просыпался на следующий день в восемь часов утра с радостным лепетом: «Мама-папа, я плоснулся».

Он был, что называется, прелестным ребенком. Черненькие волосики и покладистый характер. Он быстро всему обучался, был любознателен и проявлял незаурядные для своего возраста способности пловца, когда его запускали в «лягушатник» городского бассейна.

Именно в день двухлетия сына, пока тот крепко спал, Каролина Кляйн приступила к разработке безумного проекта по расширению границ сна, проекта, на который ее вдохновила цитата из Эдгара По: «Те, кто видит сны наяву в ясный день, всегда идут гораздо дальше тех, кто видит сны только по ночам. В своих туманных видениях они улавливают проблески вечности и испытывают дрожь при пробуждении от осознания того, что какое-то мгновение находились на краю огромной тайны».

Каролина несколько раз перечитала цитату, глядя на спящего ребенка. Она произнесла ее вслух, чтобы лучше проникнуться, и вдруг ей показалось, что в этом тексте содержится не только тайный код, но и прямой призыв. Эдгар По обращается к ней сквозь время, чтобы указать на то, что надлежало делать.

6

Из воды высунулась челюсть с двойным рядом острых зубов и вырвала кусок облаченной в ткань плоти. Остекленевшие глаза жертвы расширились, она еще пыталась высвободиться, но мощные челюсти сжимались только сильнее. Вскоре брызнула кровь, раздались вопли, и симфоническая музыка начала сотрясать стены квартиры.

Четырехлетний Жак Кляйн случайно увидел (пока его родители смотрели телевизор, он выбрался из постели и спрятался за диваном, чтобы украдкой взглянуть на экран) несколько эпизодов фильма ужасов Стивена Спилберга «Челюсти». Он пронзительно закричал в тот момент, когда кто-то, соскользнув с наклонившейся лодки, упал в огромную пасть океанического монстра.

Родители, встревоженные криком сына, вновь уложили его в кровать, но голливудский фильм задел нечто столь глубинное в его бессознательном, что травмировало его. С этого дня он наотрез отказывался купаться. Он стал настолько бояться воды, что любые попытки подвести его к берегу реки, озера или моря неизменно вызывали у него сопротивление, ведь там могли притаиться челюсти, и эти челюсти разорвут его на части.

Он часто просыпался среди ночи, разбуженный кошмаром.

– Мне приснилось, что огромная злобная акула откусила мне ноги, – сказал он как-то зашедшему к нему в комнату отцу.

В столь поздний час Каролина еще была на работе.

– Слово «злобная» происходит от слова «лоб». Буквально оно означает: «в наказание надо ударить по лбу». Но у рыб нет лбов, значит, они не могут быть злобными…

Маленький Жак не понимал всей тонкости этого этимологического объяснения.

Тогда отец подыскал более доступный аргумент:

– Не бывает злых животных. Бывают только животные голодные и сытые. Можно ли тебя назвать злым оттого, что ты ешь курицу?

– Курицы добрые, они не едят людей.

– На самом деле акулы вовсе не людоеды. Они нападают на человека по ошибке, приняв его за крупную рыбу или за морского котика. И когда они ощущают вкус человеческой плоти, они ее выплевывают. Ты поступаешь точно так же, когда тебе не нравится еда.

– Они считают нас невкусными?

– Только одно животное является людоедом – касатка. Внешне она напоминает огромного дельфина.

– А обычные дельфины?

– Они не нападают на людей, потому что у них отсутствуют пригодные для этого челюсти и зубы. Так что дельфины – не добрые, они только плохо «экипированы». А акулы не злые – просто «близорукие».

Жак не прочувствовал отцовской иронии.

 

– Не хочу, чтобы меня сожрали акулы, – настаивал он.

– Из пятисот видов акул только пять опасны для человека. Ежегодно лишь десять нападений на человека заканчиваются летальным исходом, и это против десяти миллионов акул, убитых человеком. Если мы уничтожим акул, находящихся на вершине пищевой цепи, то нарушится равновесие морской экосистемы, и другие виды, например медузы, будут стремительно размножаться.

– Не люблю акул.

– Тебе известно, что каждый год куда больше людей умирают от упавшего на них кокосового ореха, чем от нападения акул? Означает ли это, что существуют злые кокосовые пальмы?

Франсис гладил темные волосы сына, думая, что говорит с ним чересчур серьезно.

– Я расскажу тебе одну историю, – сказал он. – Представь, что ты находишься вместе с папой на корабле, на огромном паруснике, плывущем на чудесный остров, где нет ни акул, ни касаток. Это совершенно особый остров – твой остров. Его можно узнать по цвету песка, который не белый и не желтый – розовый. Такого больше нет нигде.

– Там растут кокосовые пальмы?

– Да, но они пережидают, пока люди пройдут, прежде чем сбросить свои тяжелые плоды.

– А потом их можно съесть?

– Еще бы! И эти кокосы очень вкусны! На этом острове есть и другие сокровища – разноцветные ракушки. И среди них выделяется одна ракушка необычной формы, помогающая решить все твои проблемы…

Жак мирно уснул в середине рассказа.

После этого вечера Франсис Кляйн взял за правило привозить сыну из самых удаленных уголков мира, где проходили регаты, пестрые перламутровые ракушки причудливых форм. Со временем на полке над кроватью Жака скопилась целая коллекция.

Слушая истории об острове Розового песка, в которых всегда упоминались чудесные ракушки, Жак закрывал глаза и засыпал спокойным сном.

В ту пору его мать много работала над своим секретным проектом и редко бывала дома. Тем не менее, даже если она возвращалась поздно, она считала очень важным самолично завершить ритуал отхода Жака ко сну.

Она целовала его в лоб и рассказывала конец истории, начатой мужем:

– …маленький мальчик, поиграв с красивыми ракушками, обнаружил, что на острове Розового песка был еще и лес. А в этом лесу, в самом центре острова, было особое дерево красного цвета. Маленький мальчик устроился в тени его кроны, заснул и увидел чудесные сны.

И если Франсис Кляйн положил начало коллекции ракушек, то Каролина Кляйн разместила полкой ниже несколько деревьев-бонсай.

– Пусть ракушки ассоциируются с папой, а деревья – с мамой, – подытожила она однажды.

Два символа, наполнявших его покоем, были рядом, и маленький Жак с улыбкой поворачивался на правый бок и закрывал глаза.

Уносясь в страну снов, он еще некоторое время продолжал слышать голоса родителей.

Как-то вечером Франсис Кляйн посмотрел на спящего сына.

– Он выглядит таким умиротворенным во сне. От дневного беспокойства не осталось и следа.

Жак глубоко вздохнул, перевернулся и задышал по-другому – казалось, будто машина меняет скорость, чтобы ускорить ход.

Каролина объяснила:

– Сейчас он должен был перейти из первой стадии, стадии дремоты, во вторую стадию, стадию быстрого сна. Он сладко спит. Не будем ему мешать.

Родители вышли на цыпочках из комнаты сына, закрыв за собой дверь.

7

Когда Жаку исполнилось восемь лет, полки в его комнате были заставлены причудливыми ракушками и кривыми деревцами. Отец не только дарил ему морские раритеты, но и объяснял их природу:

– Не существует более совершенных геометрических форм, чем те, которыми обладают ракушки. Взгляни на эти изгибы, спирали, изящные линии. Обрати внимание на завитки и цвета. Если бы все в мире было похоже на морские раковины… Нет ничего более прекрасного!

А Каролина делилась с сыном своими познаниями о деревьях.

– Лист дерева – это механизм, превращающий свет в энергию. В каждой его ветви, в каждом листе проявляется надежда на лучшее будущее. По мере роста дерево сбрасывает ставшие ненужными старые листья, развивается и тянется ввысь, чтобы еще лучше улавливать свет.

– Но ведь в маленьком горшке корни не могут расти?

– Всякая форма жизни непременно помещена в свое замкнутое пространство. И любая форма жизни старается выйти за его пределы, чтобы узнать, что существует вне его. Потому что понять, как устроена система, можно, только оказавшись вне ее.

Жак обожал, когда родители объясняли ему устройство мира.

Но едва ему исполнилось девять, как ему стало тяжело просыпаться. По утрам он с трудом вставал, его преследовала постоянная усталость. Успеваемость в школе снизилась. Он отставал в росте от своих сверстников, часто болел: день начинался с мокрого кашля, а заканчивался заложенным носом.

По словам учителей, Жак дремал на уроках, жаловался на усталость на физкультуре, а когда сидел, подпирал рукой голову, словно она была чересчур тяжела. В конце концов родителей Жака вызвали на беседу с директором школы.

Тот встретил их с озабоченным видом.

– Такое впечатление, что у вашего сына какие-то проблемы. Он вечно витает в облаках. Когда ему задаешь вопрос, он не сразу реагирует. Он то и дело болеет. И он с трудом заучивает наизусть тексты. Думаю, ему необходимо прописать гормон роста, чтобы он прибавлял в росте, магний для укрепления иммунитета, рыбий жир для улучшения памяти и витамины. Любой врач порекомендует вам подобное лечение, и оно только пойдет на пользу вашему сыну.

По возвращении домой Каролина призналась:

– Я наблюдала за Жаком, пока он спал, как движутся его глаза. Он погружается в фазу легкого сна, ненадолго переходит в третью фазу, но ему не удается попасть в четвертую фазу – фазу глубокого, крепкого сна. А ведь именно в фазе глубокого сна выстраивается его память, укрепляется иммунная система и вырабатывается гормон роста.

– Директор прав. Его нужно лечить. Нельзя допустить, чтобы он и дальше оставался в таком состоянии, – решительно заявил Франсис.

– Мы поговорим с ним о сложившейся ситуации и растолкуем, что происходит в его организме во время сна.

– Девятилетнему?!

– Стоит попробовать. Я уверена, он сможет нас понять.

Тем же вечером вместо отцовских рассказов о морской прогулке на остров Розового песка Жак слушал мать, которая пыталась объяснить ему при помощи рисунков некоторые элементарные понятия механизма сна.

– Жак, послушай меня. Закрой глаза. Что ты видишь?

– Ничего.

– Это неправда. Ты видишь кусочек другого мира.

Он открыл глаза:

– Другого мира?

– Того мира, в который ты ежевечерне погружаешься.

Он закрыл на несколько мгновений глаза, а когда снова открыл, мать продолжила:

– Когда ты входишь в воду, ты ведь не будешь стоять у самого берега? Ах да, акулы, – спохватилась она. – Не беспокойся, акул там нет, ведь это воображаемый водоем.

Она провела на бумаге линию, обозначавшую поверхность воды.

– Если представить, что сон – это виртуальный водоем, то отход ко сну, с момента, когда ты закрываешь глаза, можно сравнить с вхождением в воду. Само вхождение длится пять – десять минут. Затем начинается первое погружение, ты оказываешься под водой. Это первая фаза, или стадия, очень легкого сна. Твое тело расслабляется. Организм начинает восстанавливать силы. Мы еще слышим голоса людей и понимаем, что они говорят, но у нас уже нет желания отвечать им.

Жак кивнул – ему знакомо это чувство.

– Затем наступает вторая стадия – стадия легкого сна. Мы все еще слышим голоса, но речь становится не разборчивой, слова превращаются в шум.

Каролина нарисовала маленького мальчика под водой и написала цифру «2».

– Дальше приходит очередь третьей фазы – медленного сна. Из внешнего мира больше не доносится ни звука, все тело расслабленно, дыхание замедленно.

Она провела еще одну линию, обозначив ее цифрой «3».

– Но можно погрузиться еще глубже. Четвертая стадия – это очень глубокий сон. На этой стадии тело по-настоящему отдыхает, вырабатывает защиту от болезней, а также вещества которые обеспечат его рост. Память укрепляется. На этой стадии мы прокручиваем важную информацию, полученную за день, которая будет способствовать нашим успехам. И мы видим сны.

Она добавила цифру «4» и нарисовала маленького улыбающегося мальчика, плавающего в глубине моря.

Затем провела на полях вертикальную линию и пометила: «90 минут».

– Полное погружение – это один цикл сна. Он длится примерно девяносто минут. После этого наступает момент, когда мы всплываем к поверхности, будучи готовы к пробуждению. Но если пробуждения не наступает, мы начинаем новое погружение, проходя поочередно четыре слоя воды.

Жак выглядел крайне заинтересованным.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru