bannerbannerbanner
Мишель в «Хижине шерифа»

Жорж Байяр
Мишель в «Хижине шерифа»

Полная версия

УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

На несколько мгновений в хижине воцарилась тревожная тишина. Трое друзей недоверчиво взирали друг на дружку, затем лихорадочно стали пересматривать вещи. Увы, сомневаться не приходилось. Пока друзья гонялись за Жаном, Нуром и прочими, в хижине побывали опытные жулики.

– Вот еще пропало! – то и дело повторял кто-нибудь из ребят.

– У меня такое ощущение, что нас просто-напросто облапошили, провели как последних дураков, – произнес Мишель.

– Но кто? – спросил Артур.

Вопрос повис в воздухе. Молчание ребят легко было понять. Ответ был очевиден. Он напрашивался сам собой, как бы они от него ни отмахивались.

С какой бы симпатией ни относились Даниель и Мишель к Жану с Нуром – Артур пока их недостаточно хорошо знал, – подозрение в первую очередь падало на них. Сомнительными выглядели и само поведение цыган, и тот факт, что Жан держал в руке ключи.

Ведь события вполне могли развиваться по следующему сценарию: цыгане отвлекали ребят, в то время как их сообщник проник в дом и его обчистил!

Артур утверждал, будто видел, что беглецы проскользнули в цыганский лагерь. Довольно неосторожно с их стороны, но они наверняка считали, что их жертвы настолько поглощены Жаном и Нуром, что не обратят на это большого внимания.

У Мишеля кошки скребли на душе. Он всячески гнал от себя назойливую мысль: Жан и Нур знали про конверт с выручкой. Хуже того: Жан сам попросил Мишеля забрать его в виде одолжения! И сколько бы Мишель себе ни внушал, что это чистой воды совпадение, что позднее все обязательно разъяснится, его доверие к цыганам пошатнулось.

– Нам еще повезло, что они не нашли конверт! – заметил Даниель.

– А чья это заслуга? Кто придумал место? – напомнил Артур.

– И правда повезло, – прошептал Мишель.

– Ты по-прежнему убежден, что цыгане не имеют отношения к кражам? – спросил Артур.

Мишель вздохнул. Он вертел в руках серый бумажный конверт.

– Понимаешь, не могу я никого просто так обвинять. Жан и Нур золотые парни. Думаю, мы сумеем выяснить правду. По крайней мере, я на это надеюсь!

– Знаешь, что мне пришло в голову? Я, конечно, не так давно знаком с Жаном и Нуром… Допустим даже, они ни в чем не виноваты, но у них есть друзья, родня…

– Поживем – увидим, Артур, – ответил Мишель. – Завтра расскажем Жану и Нуру про кражу, посмотрим на их реакцию.

Снова повисло молчание. Приятели машинально разбирали постели. Их просто трясло от холодной ярости, вполне законного возмущения. А Мишеля плюс ко всему терзало горькое разочарование. Неужели он обманулся в своих друзьях-цыганах?

– А не залечь ли нам на боковую? – с натужной игривостью предложил Артур. – Утро вечера мудренее!

– Минуточку! Сначала операция «комарье»! – возразил Даниель. – Глядите… фонарик зажегся, надо использовать момент!

Ребята потушили газовую лампу, и Даниель самолично принялся обильно распрыскивать жидкость. В комнате опять запахло кислым. Артур чихнул, вслед за ним Мишель.

– Угомонись, Даниель. И так уже дышать нечем!

Даниель спрятал баллончик под умывальник и последовал примеру своих товарищей, которые уже разделись и залезли в спальные мешки. Вскоре темноту наполнило раздраженное жужжание комаров. Сцена поразительным образом напоминала ту, которая разыгралась час назад.

Мишель невольно задержал дыхание, почти ожидая, что в окне мелькнут две тени. Но ничего такого не произошло. И скоро, несмотря на все пережитые волнения, ребята уже спали.

* * *

Артур проснулся первым. Голый по пояс, он умылся над раковиной, оделся и вышел на улицу, прикрыв за собой дверь. От вчерашней неразразившейся бури не осталось и следа. В прозрачном небе сияла свежая утренняя заря.

– До чего муторно без часов, – проворчал парень, машинально взглянув на запястье.

Он обошел вокруг хижины, внимательно глядя себе под ноги. Спекшаяся на солнце, твердокаменная земля не сохранила ни единого отпечатка ночного посещения. Артур вернулся к дверям, склонился над замочной скважиной – и внезапно вскрикнул от удивления. На створке мелом был выведен знак: круг, перечеркнутый стрелкой с изогнутым вправо концом. Рисунок был очень отчетливым.

«Судя по всему, он сделан недавно, во всяком случае раньше я его здесь не замечал. Что бы это могло означать?» – размышлял Артур.

Из задумчивости его вывел Мишель, появившийся на пороге с еще влажными волосами и полотенцем в руке.

– Который час? – спросил он.

– Минуточку, пойду посмотрю на персональные солнечные часы!

Несмотря на озабоченность, Мишель улыбнулся.

– Пойдешь со мной? Я собираюсь заняться гостиницей. Не думаю, что из этого получится что-нибудь путное, но, по-моему, надо исследовать все возможности. А заодно заскочу в жандармерию, оставлю заявление.

– Кстати, видишь знак?… Правда, занятно? Мишель нагнулся над рисунком.

– Совсем свеженький, верно?

– Вроде да… И что же он означает? Так воры помечают двери своих жертв?

– Хорошо бы это проверить!

– У тебя уже есть соображения по поводу роли Жана и Нура во вчерашней истории? – спросил Мишель.

– Я над этим думал… Но, честно говоря, ни к какому выводу не пришел. Они могли сказать правду с тем же успехом, что и солгать.

– А не знаешь – не говори, верно?

– Совершенно согласен. Подло обвинять парней, не имея никаких доказательств.

Двое приятелей стали собираться в дорогу. В это время проснулся Даниель. Ему поручили караулить дом.

– Только смотри опять не засни! – напутствовал приятеля Артур.

– А вы не забудьте про «Хижину», – насупился Даниель.

* * *

Ровно в восемь Артур с Мишелем вошли в помещение почты. Они оказались там первыми посетителями. Изучение телефонного справочника не продвинуло их поиски ни на шаг. Гостиница «Триада» в нем не значилась. Они обратились к служащему, тот вызвался принести из архива более ранний выпуск. Перелистав еще десяток страниц, ребята обнаружили, что по адресу «Триады» расположилось «Гнездо фламинго», помеченное как «меблированные комнаты». Мишель поблагодарил служащего за усердие, и приятели вышли на улицу.

– Давай туда сходим, – предложил Мишель. По указанному адресу располагалось здание, на котором сохранились следы прежней вывески, снятой после переделки гостиницы в «меблирашки». При входе висела скромная мраморная доска. «Гнездо фламинго» – гласили новенькие золотые буквы. Найдя кнопку звонка, Мишель надавил на нее. Застекленную дверь прикрывала литая решетка с уродливым вычурным орнаментом.

Прошло несколько минут. В доме ничто не шелохнулось. Мишель со вздохом позвонил еще раз.

– Надеюсь, звонок работает, – пробормотал он.

Послышалось бряцанье ключей, дверь распахнулась, и в проеме возникла жирная, багровая и крайне угрюмая физиономия.

– Что надо?… Мест нет!

– Извините, – вежливо произнес Мишель. – Мы только спросить… Дело в том, что я нашел ключи…

– Ну и несите их в полицию!

– Вот они… Здесь бирка гостиницы «Триада».

– Такой гостиницы больше нет… Вам что, не ясно?

– Конечно, ясно, мне просто хотелось узнать, пользуетесь ли вы этими ключами.

Толстяк бросил неприязненный взгляд на связку и пожал плечами.

– Конечно, нет! У нас выбит только номер, вот…

Толстяк выдернул из дверей ключ и сунул его ребятам под нос, дабы они могли как следует рассмотреть голубой пластмассовый ромбик с белой выпуклой единицей.

– Теперь довольны?

– Да, спасибо. Но…

– Какие еще «но»? Некогда мне болтать со всякими бездельниками!

– Только последнее: не знаете ли вы случайно, что стало с гостиничными ключами?

Толстяк нахмурился, будто вопрос поставил его в тупик.

– Понятия не имею! – произнес он наконец. – Спросите у управляющего. Он занимался строительством.

– Как нам его найти?

– Ого! Вы просто счастливчики! Вот и он – легок на помине! Можете с ним побеседовать. Он вам все растолкует!

Обернувшись, молодые люди заметили невысокого худощавого мужчину с тонкими темными усиками. Подчеркнуто элегантной внешностью он напоминал курортника.

– Приветствую вас, господин Саваль! – воскликнул портье. – Вы удивительно кстати. Эти любознательные юноши нашли ключи и теперь пристают ко мне с разными «как» да «почему»!

– Здравствуй, Титен. Здравствуйте, молодые люди.

– Здравствуйте, – ответили ребята.

– Ну, где ваши ключи?

Мишель протянул ему связку, и мужчина внимательно осмотрел бирку.

– Что я вам могу сказать… – наконец проговорил он проникновенно. – Это ключи от гостиницы, их выкинули во время ремонта здания вместе с прочим хламом. Скорее всего, их подобрали какие-нибудь ребятишки для игры. А зачем вам все это?

Мишель на всякий случай не стал рассказывать правду.

– Мы нашли ключи и собирались вернуть их владельцам. Справились на почте, там сказали, что вместо гостиницы теперь другое заведение. Вот мы сюда и пришли.

– Ясно. Если вы рассчитываете на вознаграждение, вынужден вас огорчить. Эти ключи абсолютно бесполезны. Ой!… Что это?… Одну минуточку…

Управляющий внимательно присмотрелся к связке.

– Кажется, я заблуждаюсь, – пробормотал он. – Они еще вполне пригодны. Да ведь это настоящее орудие взломщика…

Мужчина прикусил язык, нахмурился и подозрительно взглянул на собеседников.

– Уж не цыган ли это работа? Говорят, в городе такое творится… Что ни ночь, то кража. Я, заметьте, никого не осуждаю. Мне лично цыгане ничего плохого не сделали. Но толки ходят упорные, наблюдается, знаете ли, такое брожение умов… Будем надеяться, все как-то образуется. А где вы их, кстати, нашли?

– Возле дома, – ответил Мишель.

– Вас случайно не обворовали?… Или, может, соседей?

– Да нет, но…

– Впрочем, это уже меня не касается. Вы меня спросили, я вам ответил. До свидания, молодые люди! Будь здоров, Титен!

 

Приподняв на прощание шляпу, мужчина удалился большими шагами. Утратив всякий интерес к посетителям, портье захлопнул застекленную дверь.

– Вот и весь сказ, – вздохнул Артур. – Ну и фрукт этот Титен!

– М-да, фрукт… Зато теперь у нас есть хоть какая-то определенность: такие ключи во «Фламинго» не в ходу. Конечно, это отрицательная информация, но все-таки информация. Следить за «Гнездом» бессмысленно, наших воров там нет! Связку мог подобрать кто угодно…

– Пойдем в полицию?

– Непременно.

В полицейском участке, расположенном напротив манежа, офицер республиканских рот безопасности пребывал в гордом одиночестве. Узнав о причине столь раннего визита, он вздохнул:

– Снова-здорово! За последние две недели по меньшей мере двадцатая жалоба! Нас здесь всего ничего: пятеро офицеров да несколько человек жандармов на четыре или пять тысяч курортников. Одним словом, по поводу краж сразу вас ставлю в известность, что у нас нет ни времени, ни возможностей заниматься этим всерьез! Но, знаете, иной раз попадаются настолько безалаберные люди… Забывают запирать двери!

И он пустился долго и нудно перечислять свои претензии к пострадавшим. В конечном счете он принял заявление, записал фамилию и адрес Мишеля, составил подробную опись украденных вещей.

– Короче говоря, вы нас не обнадеживаете? – резюмировал Артур.

– Особо рассчитывать не приходится… Но всякое бывает… Главное – надеяться на лучшее!

Ребята взяли расписку и попрощались.

Когда они вернулись домой, Даниель был в [полной готовности и собирался уже уходить.

– Я тут подумал, вы, наверное, не завтракали… Я приготовил вам по бутерброду.

– Ты настоящий друг! – обрадовался Артур. Мишель вкратце рассказал брату о результатах их похождений.

– Значит, все наши ценности тю-тю, можно с ними распрощаться?

– Что тут сказать… Поживем – увидим!

– Тогда в путь! Мишель, не забудь конверт, – напомнил Артур.

И трое друзей – с несколько меньшим, чем прежде, энтузиазмом – отправились на работу. Жан и Нур уже находились там. Стараниями старика Паскалу лошади были оседланы и поджидали первых посетителей, привязанные к барьеру. Уже зная от цыган о ночных злоключениях, Паскалу встретил приятелей с ухмылкой.

– Ну как, вас тоже цыгане обобрали? Несколько ошарашенный, Мишель взглянул на заговорщицки улыбающихся Жана и Нура. Жан начал первым:

– Признайся, только по правде, ты ведь на нас подумал?

Мишель понял: игра должна быть честной.

– Признайся, что обстоятельства были не в вашу пользу!

Цыгане расхохотались.

– Ну ты, гаджо, дурак! Спасибо, хоть откровенный! Другие нас тоже считают ворами, только вслух не говорят… по меньшей мере, в лицо.

– Я не считаю тебя вором, Жан… Я говорю только об обстоятельствах!

– Эй, вы, смените тему, – вставил Артур.

Но тут на горизонте появилось двое всадников, и спор мигом утих. К удивлению Мишеля, Жан стрелой метнулся в конюшню.

– Что это с ним?

Но вскоре Мишель догадался о причине этого бегства: Жан отвечал за конюшню и потому хотел убедиться, все ли там в порядке. С хозяином на этот счет шутки были плохи.

КОГДА КИБИТКА ЗАСТРЕВАЕТ В ПУТИ

Со стороны равнины к «Хижине шерифа» крупной рысью приближались двое всадников.

Ребята узнали бы их среди тысячи. Ослепительно белая шляпа, коричневый кожаный жилет, а главное – гордая поступь рослого жеребца предвещали появление владельца конюшни господина Сегоналя.

Его спутница – девушка в костюме камарганского «ковбоя», с развевающимися по ветру белокурыми волосами – приходилась ему внучкой. Звали ее Галлин. Она отлично держалась в седле, хотя ей едва исполнилось восемнадцать.

Фредерик Сегональ шагом въехал в загон и, несмотря на свой возраст – а ему было далеко за шестьдесят, – легко спрыгнул на землю. Он кинул поводья Даниелю, и тот привязал коня к изгороди. Галлин последовала примеру деда, но поводья оставила в руках.

– Привет, ребята! – бодро гаркнул скотовод, словно полководец, проводящий смотр войск. – Как делишки, порядок?

Каждый раз, когда Мишелю доводилось видеть это кирпичного цвета лицо и седые усы, в голове его всплывал образ английского полковника.

– Здравствуйте.

Галлин улыбалась; ее карие глаза искрились лукавством. Дед взглянул на нее с насмешкой, за которой угадывалась глубочайшая нежность. – Слышите, какой выговор? Внучка Фредерика Сегоналя, ведущая свое происхождение из старинного камарганского рода, моя внучка говорит с акцентом!

Мишель знал историю Галлин. Ее мать вышла замуж за «северянина» – от него дочь унаследовала светлые волосы и столичный «акцент», иначе говоря, безукоризненное произношение.

Галлин со смехом пожала плечами, затем подвела лошадь к хижине.

– У кого вчерашняя выручка? – поинтересовался господин Сегональ.

– У нас, – ответил Мишель. – Правда, мы чуть было ее не лишились!

– Мать честная! Потеряли?

– Не то чтобы потеряли… ее едва не украли! Господин Сегональ нахмурился.

– Украли?… Здесь?… А куда смотрели Жан с Нуром? Их что, не было с вами?

Галлин привязала лошадь. Стройная и гибкая, она подошла к компании.

– Кого обокрали?

– Нас, – ответил Мишель.

– Ну-ка, выкладывай с самого начала, – приказал господин Сегональ. – Черт возьми! Замахнуться на мое добро!

Мишель поведал о вчерашнем происшествии, всячески обходя скользкие моменты, касающиеся Жана с Нуром. В их присутствии он счел благоразумным не упоминать, что беглецы, судя по словам Артура, скрылись в цыганском лагере.

– Мать честная! – снова воскликнул скотовод. – Опять кража, сколько же можно? Если так пойдет дальше, все курортники разбегутся! Надо срочно идти в полицию! Сию минуту! Черт меня побери!… Господи Боже мой, не хватало мне еще жуликов ловить! Просто в голове не укладывается!

– Я уже был в полиции… Они ничего не обещают…

– Черт! Этих жандармов всего раз-два и обчелся – и это вместо положенной сотни! Нам что, самим влезать в фараонскую форму? Я обязательно буду говорить с руководством комитета по обслуживанию туристов. Пора наконец что-то решать!

Все больше распаляясь, господин Сегональ пощипывал себе усы.

– Например, можно было бы организовать ночные дежурства, ввести патрули. Думаю, добровольцев найдется предостаточно!

– Отличная мысль! – воскликнул Артур. – Я – за!

– Я тоже! – подхватил Даниель.

– И я! – поддержал друзей Мишель. – Эх, попался бы мне негодяй, который свистнул фотоаппарат…

Жан так и не показался. Нур довольно скоро ушел к брату на конюшню. Бросив в его сторону взгляд, Галлин предложила:

– Давайте спросим у Жана с Нуром, может, к нам захочет присоединиться кто-нибудь из их родни или друзей? Чем больше нас будет, тем лучше!

Дед пожал плечами.

– В некотором смысле ты, девочка, права… но…

Казалось, он колеблется. Затем, скосив глаза на дом, Сегональ продолжал, понизив голос:

– Боюсь, с этим не согласятся местные, которые могли бы нам посодействовать.

– Но почему? Объясни, пожалуйста, – резко проговорила Галлин.

– Почему? Мать честная! Ты как будто с луны свалилась. Потому что, по мнению кое-кого, между цыганским лагерем и кражами существует прямая связь! – Ты тоже так считаешь? – наседала девушка.

– Мое мнение, девочка, не имеет никакого веса! Лично я этой связи не нахожу. Возможно, когда-то какой-нибудь проходящий табор стащил что-то по мелочи, фрукты или овощи из огорода, но, как говорится в Евангелии, кто из вас без греха, пусть первым бросит камень. У меня претензий к цыганам нет! Отчасти по этой причине я нанял Жана с Нуром.

– Так в чем же тогда дело? – не отступала девушка.

– Подожди, дай договорить… От этого не уменьшается число тех, кто мыслит иначе. Они непременно скажут, что цыганские патрули будут потворствовать ворам. И чтобы не подавать им лишнего повода…

Галлин пожала плечами, но спорить не стала.

– Так что, – продолжал дед, – Жану с братом лучше не рассказывать о наших задумках.

«Не прячется ли за словами господина Сегоналя какая-нибудь задняя мысль?» – спрашивал себя Мишель.

Наконец из конюшни вышел Жан, следом за ним Нур. Они неуклюже поздоровались с хозяином и девушкой.

– Теперь, поскольку все в сборе, – вновь заговорил скотовод, – хочу сообщить вам важную новость. Как вы, наверное, знаете, в следующее воскресенье состоятся королевские скачки. На них выставляется шесть самых лучших быков. Файан– он должен был обеспечить животных – отказался от участия, у них заболел фаворит. Так что обратились ко мне. Я согласился, решив, что это отличный случай восстановить традицию нашей камарганской «корриды».

– Вот здорово! Я тоже хочу поучаствовать! – воскликнула Галлин.

Господин Сегональ снисходительно усмехнулся.

– Чтобы зрелище было действительно роскошным, надо набрать побольше наездников. Будут Рейне с Марселем, мои «ковбои», Галлин, надеюсь, ты, Жан, и твой брат, естественно…

– Мы всегда с удовольствием, господин Фредерик, – откликнулся Жан.

– Ребята, можно на вас рассчитывать? – спросил скотовод, поворачиваясь к троим друзьям.

Те переглянулись.

– Хм… Я бы, конечно, не прочь… а… вы думаете… – промямлил Артур.

– Чего там, соглашайтесь, – подбодрила его Галлин. – Хорошая лошадь, камарганское седло – все будет отлично! Я сама этим займусь. Вместе съездим на хутор, я вам дам Оливетту, это самая смирная кобыла в округе!

– Ну, раз такое дело…

– Если вы считаете, что мы справимся, – сказал Мишель, – мы с братом согласны.

– Великолепно! Значит, на том и порешили. Да, кстати… ты, Жан, поведешь команду «разетеров». Надо, чтобы праздник стал главным событием сезона!

Происходящее вдруг показалось Мишелю каким-то нереальным. Господин Сегональ так разволновался, будто уже сидел на трибуне и болел за своих быков. Вчерашние неприятности почти выветрились из головы Мишеля, настолько необычной казалась ему атмосфера собрания, протекавшего на открытом воздухе, в загоне для лошадей. Теперь, глядя на Сегоналя, который так увлекался разведением боевых быков и был страстным поклонником «корриды», он лучше понимал смысл когда-то услышанного выражения «быть фанатиком своей веры». Мишель с интересом наблюдал за переменой, которая произошла в Жане. При последних словах господина Сегоналя вся его неуклюжесть мигом испарилась, он словно стал выше ростом и гордо сиял как начищенный пятак: он будет выступать на арене в Санте, станет звездой королевских скачек! Однако фанатизм – штука заразная, и при мысли о празднике Мишель тоже почувствовал какой-то зуд и страшно разволновался. Внезапно вспомнив о сером конверте, он пошел в контору. А когда вернулся, господин Сегональ был уже в седле.

Мишель протянул ему деньги. Возле конюшни Галлин болтала с Жаном. Затем она вспрыгнула на лошадь и догнала деда.

– Счастливо оставаться, ребятки! Готовьтесь как следует, в ваших руках честь Сегоналя!

Скотовод говорил насмешливым тоном, но лишь для видимости. Он высказал то, что думал на самом деле.

Двое всадников направились в сторону Санта.

Первые клиенты явно не спешили, хотя день выдался на диво погожий. Свежий ветерок умерял солнечный зной. Мишель подошел к Жану.

– Слушай, Жан, совсем забыл… Ты что-нибудь понимаешь в путевых знаках, которые цыгане оставляют вдоль дороги?

– Путевых знаках?

– Ну да, мелом на стене!

– Ясно… Кое-что понимаю. А зачем тебе? «Если Жан, прямо или косвенно, виновен в краже, – думал Мишель, – то он должен быть законченным лицемером, чтобы после подобного вопроса с таким простодушием смотреть мне в глаза».

– Ты случайно не знаешь этот символ?

Он начертил на земле рисунок, который Артур обнаружил на дверях дома. Жан долго не колебался. Не проявив ничего, кроме обычного любопытства, он нагнулся, немного подумал и сказал:

– Знаю.

– И что же он означает?

– Кажется, этим знаком пользуются, когда какая-нибудь кибитка отрывается от каравана и застревает в пути. Тогда остальные, указывая, куда ей ехать, рисуют такой кружок; если кончик стрелки изогнут вправо, это значит – «первый поворот направо», если налево – «первый поворот налево». А почему ты меня об этом спрашиваешь?

Мишель не сразу ответил. Он только что осознал, что его вопрос по самой своей сути несет в себе недоверие. Порядочнее было не выведывать про цыганские значки, а просто-напросто рассказать об их находке. Теперь давать задний ход было уже поздно.

– Такой знак кто-то нарисовал на моих дверях!

– Ясно… – задумчиво произнес Жан. Затем он вскинул голову; в глазах его горел вызов – или возмущение; голос дрожал. – Ты думаешь, это мы? Ты, может, думаешь, кто-то из наших навел на тебя воров?

 

– Да нет… Но…

Жан расхохотался, возможно, чересчур хрипло.

– Слушай, Мишель, я тебе вот что скажу. Этот рисунок – символ! Его нарисовал какой-то гаджо, совершенно не понимая его смысла!

– Гаджо, который…

– Вот именно! Чем не способ потом все свалить на нас! Разумеется, не имея никаких доказательств… но… ведь ты сам поступил не лучше, даже ты!

Последние слова были произнесены таким тоном, что у Мишеля внутри что-то дрогнуло. Ему стало понятно, что Жан его уважает и очень болезненно переносит ту настороженность, которая вкралась в их отношения.

– Я вас ни в чем не обвинял… – запротестовал Мишель.

– Ну вдумайся сам, зачем кому-нибудь из наших оставлять такую улику против себя!

Мишель был бы несказанно рад, если бы этот аргумент мог его полностью убедить. Но в этой истории оставалась еще куча неясного. Почему воры заявились к ним именно в тот момент, когда в доме хранилась выручка, хотя это случилось впервые за все время работы?

А главное… главное… почему двое беглецов, которых якобы преследовали Жан с Нуром, спрятались в цыганском лагере?

Мишель был готов честно все объяснить Жану. Но его терзало сомнение: не ранит ли он еще сильнее самолюбие друга, ничего не добившись взамен?

«Мы обязательно узнаем правду», – пообещал он себе.

У него родилась одна мысль…

* * *

Тем же вечером, не дожидаясь ужина, Мишель решил осуществить свой план, с тем и направился в полицейский участок. Завидев его на пороге, офицер воздел руки к небу.

– Надеюсь, вы пришли не за. новостями! – воскликнул он.

– Нет, конечно.

– Уж не собираетесь ли вы сказать, что вас опять обокрали?

– Да нет…

Мишель уже усомнился, дадут ли ему когда-нибудь открыть рот.

– Тогда чем могу служить?

– Мне хотелось бы получить два-три адреса последних потерпевших. Это возможно?

Полицейский поднял брови.

– Возможно? Хм… в общем, да… а зачем? Эти нескончаемые вопросы понемногу начинали выводить мальчика из себя.

– Я хочу выяснить, не видели ли они некий знак.

Полицейский вперил в него подозрительный взгляд.

– Надеюсь, вы не намерены самостоятельно проводить следствие? Это вам не детские игрушки!

– У меня на это нет ни времени, ни желания. Я просто собираюсь проверить пару соображений насчет способа ограбления.

– Тогда другое дело…

Полистав журнал, полицейский выписал три адреса.

– Вот, – сказал он, протягивая Мишелю листок. – Это все?

– Большое спасибо.

Выйдя из комиссариата, парень тут же уткнулся в список. Не сделав и десяти шагов, он чуть было не сшиб какого-то прохожего. Мишель поднял глаза и остановился, с трудом сдерживая раздражение.

Рейтинг@Mail.ru