Это ↑, чуть шо, была цитата из «Политики» Аристотеля, если кто не читал.
Как видите, с подарками на день рождения были проблемы ещё у древних греков.
Это история о том, как Марсель фотографии мне показывал.
Нет, не подумайте ничего плохого, нормальные фотографии – про Лондон. Но рассказывать тут лучше не с конца, а с начала.
Поехал Марсель в столицу Англии. Инглиш он знал хорошо, поселился со знакомыми эмигрантками и даже нашёл работу – барменом в древнем лондонском бридж-клубе. Кроме наливать и стаканы мыть, в обязанности Марселя входило следить за карточным обеспечением столов – тасовать и складывать карточные колоды, помогать если что и всё такое. Завсегдатаи там были старые, капризные и крепко пьющие – потому Марсель уставал нешуточно. И после работы он по дороге домой выпивал бутылочку пива – каждый вечер.
Шёл он как-то с пивом в руке и пристал к нему негр. Очень большой и очень чёрный негр, которому позарез нужен был один фунт стерлинга. Нет, негр не угрожал и не грабил, просто очень просил. Да и Марсель не из трусливых, скорее из сочувствующих – и потому фунт он негру дал. Чёрный человек очень обрадовался и, как неубитая лесная мышка из сказки, произнес:
– Ты со мной по-человечески обошёлся, и я хочу тебя отблагодарить. Давай, короче, курнём. У меня есть классная трава.
В общем, они курнули по две тяги прямо на улице, пожали друг другу руки и разошлись. Пришёл Марс домой, заглянул в пустой холодильник и уселся телевизор смотреть, один – roommates отсутствовали.
Стал Марсель клацать дистанционкой и, в отличие от других вечеров, на всех каналах тогда шли очень интересные передачи. Ну просто не оторваться. Но переключать-то всё равно хочется – а на другом канале, оказывается, тоже показывали что-то зверски интересное. И на третьем интересное, и на четвёртом. А на пятом Марсель понял, что забыл, о чём таком увлекательном шла речь на первом канале. Вернулся обратно – а там даже ещё интереснее, чем пять минут назад. Или десять? Марс понял, что начинает запутываться. И что, скорее всего, назавтра совсем забудет, что было такого интересного на всех этих каналах. И пришла ему идея. Он приготовил фотоаппарат – обычную такую плёночную мыльницу – и стал снимать. Систематически фотографировал все передачи: один канал – щёлк, второй канал – щёлк, третий. Каналов на том телеке, слава богу, было всего девять, так что плёнки хватило.
Вернулся Марсель из Лондона. Года и трёх месяцев хватило, чтоб понять – дома если и не лучше, то, во всяком случае, и не хуже. И как-то говорю я Марселю – покажи фотки. Мне тогда казалось, если человек прожил в Англии более года, у него должны быть фотографии.
Да, но не в случае Марселя. Он протянул мне стопку из десяти фотографий. Первая – джунгли на экране телевизора. На второй – война по телевизору. На третьей – диктор говорит что-то очень интересное. На четвёртой – большая сцена с малюсенькими музыкантами, даже не узнать, кто это. И лишь на десятой был сам Марсель. На лондонской улице с пакетом в руке.
– Это мне Крис подарил, финн, классный чувак. Он меня сфоткал возле книжного магазина, где я после бридж-клуба работал.
А фотку про джунгли я себе выпросил. На память. Марсель не жадный и фотку подарил. Когда гости видят её у меня, всегда спрашивают: а что это? Ну и я рассказываю им про один фунт, негра и телепередачи.
Хорошо, что у Марса не было под рукой видеорекордера. Бумажные фотографии намного интереснее.
Лучше уж ни с кем не дружить.
Собаки полезнее – они хоть и туповато-умные, но добрые. Они не понижают твоего IQ и помогают бороться с гиподинамией.
Одиночество, конечно же, не фунт травы и не коробóк витаминов. Но дружба с дураками научит лишь одному – ничему не научит. Даже если они тешат твоё самолюбие звонками по три раза в день.
А время? Усраться странная это штука – время. Иногда за месяц случается столько всего, что за год не расскажешь. А бывает и за двадцать лет ничего не происходит.
Я посвятил дурням года два.
Ну не совсем аж посвятил, как медбратом в школе для дебилов отработал, но всё же. Да и, может, не совсем они дураки были – просто застряли в своём sweet sixteen. Я с ними водку пил и кассеты записывал. Поддавался влиянию их системы ценностей и отставал с развитием своей. Среда – штука серьёзная. Не менее серьёзная, чем вторник.
Прожив лет десять без дураков, я понял, что развивался тогда медленнее, чем мог. Частично из-за них. Они не были плохими или корыстными, всего лишь без запросов. Музон, пиво, тёлки, деньги, хаха – прыщавое узколобие чистой воды.
Видел на чужих примерах – те, кто попал в разностороннее и головой хоть немного выше среднего окружение – развивались быстрее, чем я.
Усраться странно вспоминать времена, когда я был Другом Дураков.
Не делай, чего не хочешь. Занимайся тем, что любишь. Изучай то, что интересно. Спи с теми, кто нравится.
Это любой родитель своему дитю скажет. А дитё кивнёт – мол, да, понимаю.
– Хорошо, папа, я всегда буду носить с собой презервативы.
Но это не так легко, как кажется – носить презервативы. Желательно ещё не дать им потрескаться от старости.
– Вот посмотри, сынок. Ты какую музыку слушаешь? Ту, которую любишь, правда? Слушать то, от чего тошнит – это ж самая дебильная подача на свете. Такого даже Jesus Christ не делал.
Представь, что ты работаешь в офисе, где всегда звучит только любимая музыка шефа. Народная музыка эквадорских индейцев, допустим. Другая типа не поощряется. Сколько ты там выдержишь? Уж точно не больше, чем Вождь в гнезде кукушки.
Короче, рисуй на двери шефа большой твёрдый эквадорский банан и вали оттуда. Страдать даже за деньги не стоит. Это никому не нужно. Кроме шефа.
А с говном всё элементарно – просто не ешь говно и всё. Не надо его есть.
Вы тоже их видели?
Да, я понимаю, футболка – она как бумага, она всё стерпит. Но вы понимаете, почему девчонка, не взрослая ещё, но уже с сиськами, живущая в панельном доме или хрущёвке, носит майку «London»?
Или почему полупрыщавый чувак, явно не равнодушный к своей внешности, носит майку «New York»?
Что они бля хотят этим сказать? Они что, рекламируют мегаполисы? Или наивно врут, что побывали там? Или им тупо нравится, как звучат легендарные слова? Или они мечтают пополнить ряды эмигрантов?
Тогда почему бы им не заявить и об остальных своих мечтах?
Хочу миллион бабла.
Мечтаю о любви с Дашей со второго курса.
Тысяча и один joint.
Шкаф-купе, забитый платьями от Fashion&Week.
Красный порше, фаршированный тёлками.
Цистерна немецкого пива каждую пятницу.
Тысяча блоков безвредного мальборо.
Волшебная палочка со встроенным айфоном.
Тазик бесхолестериновых пельменей каждый вечер.
Семнадцатикомнатная квартира с бассейном ослиного молока в центре города. Плюс две кофеварки Krups с автоматической декальцинацией.
Или не знаю, о чём там ещё мечтают молодые люди.
«London» и «New York», написанные на груди человека – хочет он того или нет, – сообщают о нём кое-какую инфу. Даже если человек об этом и не догадывается.
Помню, лет в 13–14, перед сном, я мечтал, чтоб все-все мои друзья жили в одном доме. И чтоб все девушки, которые мне нравятся, тоже там жили. И чтоб все ходили друг к другу в гости и было весело. Обычно во время перечисления тех, кто будет жить в этом прекрасном доме, я засыпал.
Утром, приходя в школу, я смотрел на одноклассниц – а надо сказать, красавиц у нас в классе хватало – и, если одна из них относилась ко мне не так хорошо, как хотелось, я еле сдерживался, чтоб не сказать:
– Я ж тебя, сука, в самом лучшем доме города поселил, вместе со всеми нами, а ты…
Он увидел на полке «Робинзона Крузо» и хотел взять. Но один мальчик опередил его и схватил первым. Подрались. Книга досталась Марселю.
Хорошо, что мы не подрались с ним из-за магнитофона. Несомненно – Panasonic достался бы ему. Он ведь на дзюдо ходил. На дзюдо, на лыжи, на фортепиано, в библиотеку и на авиамодельный кружок. Разносторонний, сука. И с дураками Марсель тоже не дружил. Баловень судьбы, короче.
У вас случается немотивированный рвотный рефлекс?
Ни с того, ни с сего, обычнейшим утром. Ещё неактивированным мозгом вдруг вспоминаешь, что рвотный рефлекс существует. Что хватает одного лишь приближения щётки к зубам мудрости. И можешь хоть сто раз внушать себе, что зубная щётка – это не два пальца, рефлексу плевать.
До собственно рвоты не доходит, но зубы остаются нечищеными.
На следующее утро зеркало в ванной напоминает о вчерашнем рефлексе и всё повторяется. И так неделями. Хотя если чудом удаётся подумать о хрустальных бокалах, рефлекс отступает.
Любовный треугольник мысль-щётка-рефлекс был моим первым личным опытом, научно доказывающим, что всё находится в голове. Как и цепочка слабых звеньев, ведущая от «иностранки» до красивых ног двоюродной сестры.
Вторым научным доказательством стал кухонный кран. Раньше он стоял нормально: красный вентиль – горячая вода, синий – холодная. При переселении на другую квартиру его установили наоборот. Горячая вода посинела, холодная покраснела. Мини-переворот сознания.
Я думал, запомню и привыкну.
Но случилось не совсем так. Мозг не хотел зубрить новое правило: «то, что раньше было горячим, сейчас холодное».
Он, без моего разрешения, самостоятельно подогнал цветные ярлыки под температуру воды. И выстроил этому типа логичное объяснение. Моим кухонным рефлексам извращённая цветовая раскладка вскоре показалось абсолютно естественной. Я перестал ошибаться.
Сейчас, обезвреживая бомбу, я уже точно не перепутаю синий проводок с красным.
Зубная щётка, рефлекс, кран, вода и цветные пимпочки на вентилях. Далеко не полный, даже фантастически скромный перечень того, что вмещается в простой человеческой голове.
А ноги сестры помнятся уже смутно. Слишком давно я их не видел. Даже не вспомню, которая из них нравилась больше. Женские ноги, левая и правая, далеко не одинаковые по красоте, точно знаю. Хотя этому нет научных доказательств.
Кажется, в ночном клубе «Извилина» опять тусня. Надеюсь, родственников там сегодня будет не слишком много.
Интересно, каково это – шататься пьяным в спортивном костюме? Не шляться-тусоваться, а именно шататься – когда вестибулярка барахлит.
Никогда не пил в спортивном костюме. Голым, в пальто, в плавках, в школьной форме, в платье, в парике, в маске пьяным был, а в спортивном костюме не довелось. Хочется верить, во всяком случае.
А ведь, наверное, удобно. Чувствуешь себя полубогом – движения полны свободы, силы и куража. И танцевать с мафоном на плече удобно.
Так что не совсем понятно: почему это спортивный костюм есть, а пьяного костюма нет? Почему это для спорта придумали миллионы удобных прибамбасов, а для пьянства – нет?
Да и какие там у пьянства прибамбасы – стаканы, бутылки, штопоры, дозаторы, бармены, огурцы. Раз-два и обчёлся. Нечестно. Дискриминация по признаку здоровья. Пьяных людей же намного намного намного намного намного больше, чем спортсменов. Чем молодых спортсменов, старых спортсменов, усталых спортсменов, бывших спортсменов и даже укуренных спортсменов. Если честно математически подсчитать – то в любой момент времени суток на планете живых нетрезвых людей значительно больше, чем живых и даже мёртвых спортсменов. Не учитывая, занимаются ли они в этот самый момент спортом и мучает ли их крепатура. А если уж совсем точно – каждую минуту 0,7 процентов населения планеты пьяны, Google подсказал. Это, на секундочку, сорок девять миллионов человек.
Так что насчёт алкоспортивки дизайнеры затупили. И модельеры с лёгкими промышленниками затупили. Выгоды своей не понимают. Людям нечего надеть, не в чём пива попить.
Хотя вот кажется мне, что если специальный алкостюм появится завтра в магазинах, он будет чем-то напоминать спортивный. Задачи ж у них одни и те же – чтоб удобно, чтоб не рвался при резких движениях, чтоб хранил тепло во сне и давал дышать телу.
Бля, да это ж адидас получается.
Вы любите продавцов? Вы знаете, зачем они нужны? Продавать, конечно. А мы, соответственно, нужны, чтобы покупать, да.
Но почему мы не можем прийти, взять нужный товар – без продавца – и оставить в кассе деньги, сколько нужно? Я серьёзно. Ну, почти серьёзно.
Потому что человек человеку и, тем более, магазину – вор. Вор с большой буквы. Он возьмёт гору салями и икры, а денег не оставит. И выпотрошит кассу до копейки. Вместе со жвачками. Особо вместительные воры нажрутся вдобавок мартини, виски и чипсов «Pringles». И насрут в холодильник с мороженым. Или в ящик с эквадорскими бананами. Драться воры тоже будут – как мальчики в библиотеке.
Вот для того и нужен продавец, чтоб всего этого мы, покупатели, не сделали. Как только исчезнут все-все-все продавцы мира, в тот же день начнётся война. Война Воров. Вор War. Во всех странах одновременно. Ну, кроме скандинавских разве что.
И владельцы магазинов это прекрасно знают. А посему наличие продавца – это прямой намёк на глубокую неискоренимую порочность человечества. На мою и на вашу. «Я здесь, потому что ты вор и без меня нассышь в дырки в швейцарском сыре».
Продавцы таким образом вносят посильную лепту в спасение мира. Хотя никто из них и не догадывается об этом. Считается, что мир спасают Bruce Willis и James Bond. Которых придумали, чтоб покупателям и продавцам лапшу на уши вешать.
Хитрые голливудские буржуи. Сами бы посидели за кассой восемь часов.
Скромная майка, некоммерческая – кто такую купит? Такие-же-как-все об этом не заявляют.
А вот у художника Саши У. сложилось иначе. Настоящий или полунастоящий художник Саша У. начал рисовать с чётко заявленной позиции – я не такой, как все. Он этого, конечно же, не кричал – даже, наоборот, молчал подчёркнуто об этом. Но оно у Саши угадывалось. Даже если не бросалось в глаза. Ну, в пьяном виде, конечно, у Саши У. тоже бывали приступы величия – с кем не бывает, ничто человеческое художникам не чуждо. Иногда до крови из носа не чуждо.
А вот около сорока – если Саша У. ещё не умер (а он не умер) – у него сдали немножечко нервы. Работа такая – нехватка витаминов группы В, бардак в мастерской, семейные сложности, art-обиды и прочие художественные проблемы. И уже мало, мало быть не таким, как все. Захотелось Саше большего. Имею право типа. А кому не хочется?
Саша У. в сорок два года захотел за «не-такой-как-все» бонусов наконец каких-то заполучить. Ну хотя бы денег. Охотник желает знать, где сидит фазан, а Саша возжелал узнать, где дают бабло. Он хотел этого и раньше, но если денег не было, умел махать на бабло рукой. Курил дешёвые сигареты, пил невкусное вино, ел макароны и чай. Художник должен всё это уметь. Без этого никак. Входит в контракт. All inclusive типа.
Но быть не-таким-как-все трудно. Это ж надо делать годами. Ответственность типа. Осведомлённость. Особенность. Опыт. Опьянение. Остроумие. Откровение. Обострение. Одышка. Ну и прочие художественные оттенки.
А вот когда деньги к Саше У. поплыли рекой или хотя бы ручейком – тогда стало можно. Всё можно. И таким быть, и не таким. Можно быть или стать даже совсем обычным – худзачётка-то уже работает на Сашу. Ему уже и так никто не поверит, что обычный. Ему уже можно просто молчать. А для тех, кто не в курсе – аксессуарчик намёком на теле висит. Или на голове. Не важно где и как. Но – маленький аксессуарчик, чтоб ни в коем случае не переборщить. Фантастически скромный почти аксессуарчик. Тихо намекающий на Сашины заслуги в прошлом. На макароны с чаем и на художественное хулиганство былое.
А кому легко?
Ах, если б не было алкоголя… Ни пива, ни водки, ничего. Чистота и порядок.
Вот влюблённые – как бы они произносили заветные слова? Даже без белого сухого, совсем-совсем трезвыми. Шёпотом на ушко, да? В двадцать первом веке? Не смешите мои любовные воспоминания. Это после аушвица-то и South park-а? После гугла и гей-парадов? На трезвую голову? Да бросьте.
А откуда бы брались дети? Возврат к старым добрым аисту с капустой? Пробирочки и клоны? Да, щас. Назад дороги нет – залёт по пьяни как способ размножения уже никакой санта-клаус не отменит.
Вот чего было бы значительно больше, так это индейцев и эскимосов. Торжество безалкогольной справедливости. А то неудобно как-то – понаехали белые алкаши и давай поить незрелых наивных детей исторического процесса в их собственном доме. Чуть ли не алкопедофилия, извините за выражение.
А вот rock`n`roll-а было б меньше. И групп, и альбомов, и музыкантов, и даже панасоников. Кто б этот адский rock`n`roll слушал – ботаники со спортсменами? Да, щас. Плюс прихожане с сиротами, конечно. Rock`n`roll нужен лишь троечникам и пьяницам. А может, его, rock`n`roll, без бухла даже б и не придумали.
А возможно, и тебя бы не было.
И Саши У. бы не было.
И меня, и её, и его.
И, скорее всего, сигарет бы тоже не было. Даже ментоловых.
И танцевать бы я так и не научился.
Приходит уставший Иосиф Виссарионович домой и садится жрать. Садится – а на столе ничего. Смотрит – а в холодильнике пусто. Заглядывает в кухонную мебель – а там только пачка старого недоеденного печенья «Tuc». Ладно, думает Сталин. Выпивает стакан воды и идёт слушать музыку. Надевает наушники и слушает, чего он вчера ночью с инета накачал.
Включил сначала группу «Bacon, Bananas & Bread». Первая песня вроде ничего, но следующие пять – как жёлтое дерьмо с жирными прожилками. Данунах. Сталин удаляет весь альбом.
Дальше – «See You Next Feeck». Первая песня хоть и называется Next Fuck, но размазня полная – будто плюшевый крот трахает плюшевую божью коровку. А после двадцати секунд второй песни Сталину понятно – delete.
Следующая банда. «Dear Sir Or Madam». Начало обнадёживает. Хотя немного затянуто. Что? Иосиф Виссарионович смотрит на список произведений – самая короткая песня длится 5 минут 34 секунды. А остальные по 6, 7 и даже 9 минут. Сталин перескакивает на «короткую» вещь и через полминуты нервно удаляет весь альбом.
Так, смотрим дальше. «Field Hospital». Очень жёсткие. Сталин доволен. Вторая вещь тоже хороша. И третья. А вот после пятой они чото начали кашу варить. Сами в ней завязли, как в окопных трупах, да ещё и слушателей за собой норовят увлечь. Ладно, первые четыре песни оставляю, остальные в жопу.
Что там у нас ещё? «Ox and Oxygen». Но, нажав play, Сталин почувствовал новый приступ голода и музыку просто не услышал. Глубоко вздохнул и подумал: лучше бы кусочек этого окса был у меня в духовке, а не в player-е.
И тогда он написал Кагановичу имейл.
«Надо разобраться. Пройдись по музыкальным сайтам – по моим любимым, и настоятельно сообщи, чтоб херню не выставляли. Я уже кучу времени на них просрал. А те сайты, где эквадорских индейцев выставляют – вообще позакрывай, пусть идут на радио полы мыть. Поясни им музметод товарища Сталина. Если обложка не нравится – вытираю нахер. Если не доверяю группе – нахер. Если не в настроении – нахер. Если название дурацкое или не отвечает жанру – не знаю, надо подумать, но на всякий случай – нахер. Если слишком длинная первая песня – то же самое. Если слишком уж заумно выёбуются – в жопу. Если пидарасы – даже не включаю. Если бабы – сразу половину песен в жопу. Типа две сиськи разделить на два))) Если умничают и стишки бормочут – капут, удаляю прямо с сайта. Об узконациональных всяких группах сам додумаешь. Понятно тебе? Скажи им, я люблю, чтоб коротко, быстро и жёстко. Musik Macht Frei))) Всё. Потом доложишь.
ЗЫ. Новое чото скачал?»
Такая футболка вполне могла бы занять достойное место в шкафу представителей золотой молодёжи. ТrueЪ представителей. Открываем шкафчик – красота:
слева скелетик, справа адидас,
а посередине футболочка о наркотиках.
Юра В. затянулся и сказал:
– Иногда – и вначале и даже долго после знакомства – женщины кажутся интересными и полными скрытого смысла. Даже глубины. Типа как фисташка, у которой скорлупа треснута лишь на полмиллиметра. Но рано или поздно ты её обязательно раскрываешь, эту женщину-фисташку. Смотришь, а она примитивна, как соседка по лестничной клетке.
Люблю, когда Юра В. умничает на бабские темы. Но только я приготовился послушать интересности о приключениях на лестничной клетке, с баб он перешёл на бабушек.
– Позавчера соседка сверху умерла, старенькая уже. И знаешь, мы скидывались в доме на венок и я как-то впечатлился. Курю на балконе и думаю: а что, если б мы не умирали? Никто вообще.
– Ну да, классно. На венок бы не пришлось скидываться.
– Подожди. Знаешь, фигня выходит. Я вот представил, что живу пятьсот лет типа. Как горец. Не, лажа получается. Бесконечная и бессмертная жизнь это абсурд и бессмысленность. Такой же, бля, абсурд и бессмысленность, как эта вот наша настоящая жизнь, когда все умирают.
– Да… А что, людей на похоронах много было?
Кстати, знакомьтесь – Юра В., брат Саши У. Да, родной. Один из них поменял фамилию с В. на У. Но, сорри, я обещал никому не говорить, кто.
Скромная майка, некоммерческая – кто такую купит? Те, кто лучше всех, об этом не заявляют. Даже наоборот, молчат подчёркнуто об этом.
Занесло недавно на не помню уже какой концерт. Кажется, разные молодые группы играли по несколько песен.
Перед сценой в рядах потной молодёжи талантливо танцевала зверски красивая чувиха. Ну вообще зверски зверски зверски. Бывают такие. В таких Юра В. и Саша У. постоянно влюбляются. А потом страдают, пьют и осуждают за примитивность. Да что греха таить, я и сам в таких сто раз влюблялся.
Я наблюдал за красавицей на протяжении двух сигарет. Стойко ощущал полуэстетическое и полуэротическое наслаждение. Чисто концертная смесь такая.
А потом она ушла. Зверски, должен признаться, ушла. И я ничего не мог с этим поделать – задница у неё просто смысл жизни, а не задница. Я смотрел ей вслед и думал: « Боже, как она прекрасна. Она настолько тупо прекрасна, что через десять лет или станет толстой женой адвоката, или умрёт от наркотиков. Что в некотором смысле одно и то же».
И знаете, наркотикам, как веществу, проникающему в глубь организма красавиц, я может немножечко и завидую, а вот адвокатам, проникающим туда же, совсем не завидую.
Берегите себя, красавицы! Пожалуйста! Адвокаты и наркотики не спят!
Иду в магазин купить еды и алкоголя. Даже не в магазин, а типа супермаркет.
Разглядываю полки с водкой. Нет, не любовно. Любовь прошла давно.
Подходит пацан, лет девятнадцати. Из тех, шо в дурацкой униформе околачиваются возле стеллажей с бухлом и внедряют напитки. И спрашивает:
– Вам помочь? Вы водку хотите выбрать? Можно вам предложить?..
Смотрю на него.
Что ты знаешь о водке, думаю.
Шёл бы лучше в дилеры. Золотой молодёжи дорожки в туалете рубить. Прибыльнее.
Молча беру 0,7. «Белая обычная», последний раз вроде нормально шла. И ухожу. Не по-ковбойски ухожу, просто, спокойно. У меня по-ковбойски никогда не получалось.
Что за идиот вообще придумал этот способ внедрения алкоголя? Пьющие люди ж давления не приемлют. Они для того и покупают бутылки с жидкостями, чтоб от давления избавиться.
Стою на кассе, вспоминаю. Как на дне рождения Яна в 1996 году купили ночью на базаре три бутылки водки. «Пшеничную» типа. Дошли до мастерской и там заметили на дне одной из бутылок волосы и осколки стекла. Решили не пить. Естественно.
А через час процедили водку в кружку через носовой платок и выпили. Естественно.
Понятно, это его работа и ему насрать на водку. Но какого хрена прыщавый мальчик с работодателем делают вид, будто знают о водке больше остальных? Пьющие фальшь с одного взгляда чуют. Неужели не очевидно, что мальчику не поверят? Особенно те, кому водочку платочком процедить – раз плюнуть. А таких много. На них вся спиртовая промышленность держится. На тех, что без носового платка из дому не выходят.
А пил ли мальчик-то?
Вот если б у него от фильтрованной и нефильтрованной водки парочка друзей умерла. И сам он две тысячи раз проснулся полумёртвым. Тогда б он вопросы дурацкие не задавал.
Ты ещё скажи, я себе вот такую купил и ношу пью уже три года.
Агент 0,7 бля.
Но полумёртвые в супермаркет не устраиваются. Чтоб водку людям внедрять. Полумёртвые-2000, они…
Точнее, полуожившие, они… Нет, не знаю, что делают полуожившие. Молчат подчёркнуто в платочек.
Кен ай хелп ю, блять. No, you can not, сука.
Такую майку сделал в материале. И себе, и для магазина.
Если она всё-таки станет когда-то популярной, линейку коллекции можно будет продолжить. This T-Shirt Is Popular On The Internet.
Посмотрим. Пути интернета неисповедимы.
Недавно догадался, что давать советы – это ужасно и безрезультатно. Регулярно удивляюсь своей наивности.
Ты, с высоты – или с низовья – своего опыта и по доброте душевной советуешь человеку поступить так-то и так-то. Не кушать говно, к примеру.
Ок. Если он послушается, то никогда не поймёт ценности совета. Ему покажется, что так и должно было случиться. «Я так и думал» типа.
Если же проигнорирует – а советы обычно игнорируют – и всё пойдёт плохо, то есть в некотором смысле кусочек говна человек всё-таки съест, то может рассердиться.
Тот неловкий момент, когда плохой результат укажет на его недальновидность и некоторое узколобие. Причём такие недальновидность и узколобие, которые были тебе видны и раньше, со стороны.
Сейчас я уже ничего не советую на скользкие темы. Если спрашивают, говорю:
– Плюнь.
Или:
– Глянь в интернете.
Зачем лишняя ответственность? Плевкам и интернету ж доверяют обычно больше, чем вам.
Вот с этим интернетом, бля, такое в жизни и в музыке творится, что…
Скачал, скажем, незаконно два-три свеженьких альбома и взял в город, для ознакомления. Пиратский вечер с хорошими группами. Например, недавно вот скачал King Darves-а – singer-songwriter такой. И не заумный, и не пидарас, и не баба, и песни не слишком длинные.
Пил, слушал, курил, ходил.
……………………………………………………………………………………..
А через часов пять идёшь домой, пьяный неуклюжий по лужам, в наушниках, дошёл до двери, нашёл ключ, открыл, в шнурках запутался, разбросал вещи куда надо. Возишься, короче.
А тем временем King Darves в ушах играет, под конец и до него руки дошли, первые две песни вроде супер, но на третьей врубаешься, что тебе надо обязательно чего-то закинуть, имею в виду покушать, пьяный аппетит и прочее, и ты выключаешь его. Живого singer-а и поющего songwriter-а тупо выключаешь – как фен для волос. И эмпэтройку куда-то аккуратно кладёшь, ведь эмпэтройка это тебе не штаны или там бутылка недопитой минералки.
Напрягаешь мозги, ту их часть, что за жрачку отвечают, и идёшь на кухню, и садишься, и встаёшь, шесть раз открываешь холодильник, садишься, встаёшь, ищешь нож, садишься, режешь, встаёшь, берёшь соль, короче, мутишь себе что-то кушать.
А он, King Darves, нормальный такой чувак, искренний, в это время сидит себе в твоей маленькой никчёмной эмпэтройке и терпеливо – респект ему – сидит и, бедняга, ждёт, когда ты снова его врубишь. Соизволишь, бля. Ты жуёшь, свинья, а он честно ждёт, когда тебе снова взбредёт в город прошвырнуться. Ты поел и лёг спать, а он дальше ждёт, как влюблённый в стерву шестнадцатилетний пацан.
Разве это справедливо? Разве честно?
Нет, нет и never нет!
Вот тебе и интернет!
Вечером в городе этот призыв может прозвучать несколько провокативно. Особенно на женском теле. А вот на фестивалях приключения возможны, и даже, в некоторых ситуациях, гарантированы. Это тебе не романтичная «I love фисташки». И не прогноз погоды «Winter Is Over».
Как говорят продавщицы, пытающиеся втюхать свой товар:
– Я себе тоже такую купила и ношу уже три года.
А через минуту, не сдержавшись, со вздохом добавляют:
– Прошлым летом в Хорватии её носила. И отдохнула, и с иностранцами познакомилась…
Не стоит пить с долбоёбами. Может, вы уже давно об этом знаете. А я не знал.
Не знал и наивно сидел в ресторане. Зимой. Один. Второе пиво начал. Всё получалось хорошо. Настроение не рай. Но и не приём стеклотары в восемь утра.
И тут заходят двое. Ну, может, не совсем долбоёбы, но близко. Ещё годика три перед теликом посидеть, на пять процентов чуть-чуть поддеградировать – и будут вполне обычные полноценные такие добрые долбоёбы. С одним я даже знаком откуда-то, не помню, с кем не бывает, но чисто на базовом, слава богу, уровне – привет-пока.
Они, в общем, осмотрелись, мест особо не было, а я сам за пятиместным столом сидел. И спросили, можно ли подсесть.
Я не смог отказать. Сраная вежливость.
Ладно, если что, у меня блокнотик есть, сделаю вид, что статью типа пишу.
Они заказали пива и стали общаться. Один высокий, толстый, в пуховой курточке и очень самоуверенный – будто ему ни остеохондроз, ни геморрой не грозит и можно даже пешком не ходить. Из тех, что в холодильник с мороженым насрали бы при первой же возможности. А второй – чёрненький такой, безобидный улыбчивый и недалёкий простой чувачок. Пьют и болтают.
И знаете о чём они – с интересом, в ресторане, с пивом в руках – говорили? Об автономном отоплении, блядь. Диаметр медных и немедных труб, немецкие и ненемецкие радиаторы, цены и котлы. Целый час.
Я хоть и сделал вид, что смотрю в потолок и пишу, но слаб на тему постороннего влияния. Не смог дистанцироваться от их тематики. Прямо в мозг мне своими трубами и котлами залезли. Долбоёбы это вам не singer там какой-то, выключил на третьей песне и жрать пошёл.
Короче, автономные долбаки разрушили моё неавтономное настроение.
Максимум, на что меня хватило – в блокнот эти самые слова, что вы сейчас читаете, записать.
Но мне не жалко. Настроение – дело наживное.
Хотя пить с долбоёбами это всё же не зона комфорта. Тем более пиво. С ними лучше пить водку. В подъезде ноябрьским вечером. Без запивона. Поплёвывая на кафель. Более органично. И настроение никто никому не разрушит. Когда пьёшь в подъезде водку – настроение становится неуязвимым.
Юра В. позвонил мне ещё в октябре:
– Мы будем делать деньги! Слышишь? Я всё продумал.
– Что? Какие деньги?
– Какие-какие… Бумажные. Капусту, лавэ, финансы, романсы, мани-мани. Что непонятно?
– Шо, опять? Знаю я твою капусту. Ты лучше мой DVD-плеер отдай, уже месяц несёшь.
– Чувак, заткнись. Я придумал золотую жилу. Короче, сейчас приеду… И на хрена тебе воще плеер, у тебя интернет есть. Я вчера смотрел охеренный фильм…
– Потом расскажешь, я омлет делаю.
– Ок, я скоро…
Когда-то кличка Юры была Говно. Но она перестала нравиться ему ещё в двадцатом веке. Хотя фамилию, как и юношескую кличку, он старается не озвучивать.
Юра В. уже не раз звонил, сидя на толстых золотых жилах. Ему если пришла идея – всё, валит напролом, как пьяный skinhead, родившийся под знаком Овна. Хотя сам Водолей.
Говно Юра никогда не звонит в дверь, не разувается, а вместо приветствия говорит «чувак».
– Чувак, посмотри на себя.