Хомир не заметил, как прошли последние два месяца войны. Став чрезвычайным посредником, он оказался в центре межзвездной политики и нашел это положение весьма приятным.
Больших сражений уже не было. Случилось несколько стычек, неспособных что-либо изменить в ходе войны. Мирный договор был подписан на выгодных для Фонда условиях. Штеттин сохранил кресло Первого Гражданина, но лишился всего остального. Его флот был распущен, доминионы получили независимость.
Им предоставили право войти в состав Фонда или же остаться самостоятельными государствами.
Формально война окончилась на одном из астероидов звездной системы Термина, на котором располагалась старейшая военная база Фонда. Со стороны Калгана договор подписал Лев Меирус. Хомир был заинтересованным наблюдателем.
Все это время он не видел ни доктора Дарелла, ни других членов тайного общества. Однако, Мунн не торопился: его новость могла подождать.
Он всякий раз улыбался, воображая, как будет ее рассказывать.
Через несколько недель после подписания мира доктор Дарелл вернулся на Термин. В тот же день в его доме собрались люди, которые собирались там десятью месяцами ранее.
Обед тянулся долго, потом подали вино. Никто не решался заговорить о деле.
Первым нарушил молчание Джоуль Турбор. Разглядывая свой бокал на свет, он пробормотал:
– А вы интриган, Хомир! Как ловко все провернули.
– Я? – рассмеялся Мунн громко и весело. – Я здесь ни при чем. Все сделала Аркадия. Кстати, Дарелл, что с ней? Я слышал, она возвращается с Трантора?
– Вы слышали правду, – ответил Дарелл. – Корабль, на котором она летит, прибывает на этой неделе.
Раздались радостные возгласы.
– Тогда все в порядке, – сказал Турбор. – На такой успех мы и не надеялись. Мунн побывал на Калгане и вернулся. Аркадия побывала на Калгане и на Транторе и тоже возвратилась. Война окончилась нашей победой. Вы говорите, историю можно предсказать. Кто мог предсказать все, что мы пережили за эти десять месяцев?
– Чему вы радуетесь? – кисло спросил Антор. – Можно подумать, что мы выиграли настоящую войну. Да это была просто склока, которую нам навязали, чтобы отвлечь наше внимание от настоящего противника.
Все нахмурились, только Хомир Мунн улыбался непонятно чему.
Антор яростно стукнул кулаком по ручке кресла.
– Я говорю о Втором Фонде, о котором вы не хотите не то что говорить, но даже вспоминать. Неужели вы уступили стадному чувству и вместе со всеми идиотами предаетесь эйфории победы? Так давайте обниматься, целоваться, кричать ура и бросать в окна конфетти! Израсходуйте запас радости и вернемся к делу. Перед нами стоят те же проблемы, что и десять месяцев назад. Неужели вы думаете, что психологи Второго Фонда стали слабее оттого, что мы уничтожили эскадру-другую кораблей?
Антор тяжело дышал, лицо его покраснело.
Мунн негромко спросил:
– Антор, вы позволите мне высказаться или будете продолжать обвинительную речь?
– Говорите, Хомир, – сказал Дарелл, – только давайте воздержимся от красивых слов. Иногда они хороши, но сейчас совершенно излишни.
Хомир Мунн взял со стола графин с вином, наполнил стакан и откинулся в кресле.
– Меня послали на Калган, – сказал он, – для работы над документами Мула. Я работал в его дворце несколько месяцев. Это не моя заслуга. Я уже говорил, что вход во дворец мне обеспечило вмешательство Аркадии. Моя заслуга в том, что я знаю о Муле и его времени больше, чем кто бы то ни было. Работа над документами, хранящимися во дворце, позволила мне добавить к первоначальным знаниям много нового и ценного. Поэтому я могу вернее оценить опасность, исходящую от Второго Фонда, чем наш пылкий друг.
– Хорошо, – снисходительно бросил Антор. – Во сколько вы ее оцениваете?
– Ни во сколько. Опасность равна нулю.
– Нулю? – удивленно переспросил Элветт Семик.
– Конечно. Друзья, Второго Фонда не существует!
Антор побледнел и закрыл глаза.
– Более того, – продолжал Мунн, наслаждаясь произведенным впечатлением, – его никогда не было.
– На чем вы основываете столь неожиданное заключение? – спросил Дарелл.
– Оно отнюдь не неожиданное, – возразил Мунн. – Всем известно, что Мул пытался отыскать Второй Фонд. Однако, никому не известно, как целеустремленно Мул искал его. Он не жалел на это ни людей, ни кораблей, но ничего не нашел.
– Он и не должен был что-либо найти, – перебил Турбор с нетерпением.
– У Второго Фонда есть средства защиты от любопытных.
– Но не от таких, как Мул. Я не могу изложить вам за пять минут содержание пятидесяти томов, в которых собраны отчеты о поисках. По договору с Калганом, документы Мула переходят в собственность Исторического музея имени Селдона. Когда их туда доставят, вы сможете с ними ознакомиться. В последнем томе черным по белому написано то, что я вам сказал: Второго Фонда не было и нет.
– Что же, в таком случае, остановило Мула? – спросил Семик.
– Как что? Смерть! Она всех нас рано или поздно останавливает. Мнение о том, что Мула остановили таинственные сверхчеловеки, – величайшее заблуждение нашей эпохи. Это результат предвзятого отношения к действительности.
Всем известно, что Мул был уродом, как нравственным, так и физическим. Он умер, когда ему не было и сорока. Работа души истощила и без того слабые ресурсы его тела. В последние годы жизни он был насквозь больным человеком. А в лучшую свою пору он был слаб, как котенок. Он завоевал Галактику и умер. Удивительно, что он не умер раньше. Запаситесь терпением, друзья, изучите отчеты о поиске Второго Фонда – и вы сами прочтете то, чему сейчас не хотели верить. Попробуйте стать на другую точку зрения.
– В самом деле, давайте попробуем, – задумчиво произнес Дарелл. – Это в любом случае будет полезно. Как вы предлагаете с этой точки зрения объяснить характер энцефалограмм, которые Антор показал нам почти год назад?
– Очень просто. Сколько лет вашей науке? На какой стадии развития она находится?
– Согласен, мы в самом начале пути, – сказал Дарелл.
– Вот именно. Поэтому нельзя быть уверенным, что плато, которое вы с Антором называете плато марионетки, порождено чьим-то вмешательством в деятельность мозга. Это можно предполагать, но нельзя этого с уверенностью утверждать. Очень легко объяснить непонятное, призвав на помощь сверхъестественную силу. Это свойственно человеку. В Галактике много изолированных планетных систем, где цивилизация деградировала до первобытного состояния. Дикари, живущие на этих планетах, приписывают необъяснимые явления природы: грозы, засухи, наводнения – деятельности разумных существ, обладающих более мощным разумом. Увы, мы тоже дикари и несвободны от этой слабости, которая называется антропоморфизм. Мы мало знаем об устройстве собственного мозга и все необъяснимое сваливаем на суперменов, вместо того, чтобы попытаться найти нужное объяснение. Мы не знаем, зачем Селдон...
– О, вы помните Селдона! – перебил Антор. – Я думал, вы забыли, что был такой. Между прочим, он сказал, что Второй Фонд существует. Как объяснить это с вашей точки зрения?
– Я говорил, что мы не знаем, зачем Селдон убеждал нас в существовании Второго Фонда. Мы не знаем всех его целей. Второй Фонд был хорошим пугалом для наших врагов. Без него мы не одержали бы победу над Калганом. Турбор, вы помните, о чем писали в своих последних статьях?
Турбор зашевелился в своем кресле.
– Я понимаю, чего вы хотите. В конце войны я был на Калгане, Дарелл, и должен сказать, что боевой дух калганцев был крайне низок. Я читал их газеты – калганцы заранее были согласны на поражение. Они не испытывали ни малейшей надежды на победу, потому что были уверены, что в трудную минуту Второй Фонд придет на помощь Первому.
– Совершенно верно, – сказал Мунн. – Я пробыл на Калгане всю войну. Я сказал лорду Штеттину, что Второго Фонда нет, и он мне поверил. Он не боялся Второго Фонда, но не мог заставить людей разувериться в том, во что они верили всю жизнь. Второй Фонд – очень хитрый ход Селдона на шахматной доске Вселенной.
– Вы лжете, – Антор в упор посмотрел на Мунна.
Хомир побледнел.
– Я не считаю нужным не то что отвечать, но даже принимать к сведению подобные заявления.
– Я не хотел вас обидеть. Вы не можете не лгать; вы лжете, сами того не понимая. Но все равно лжете.
Семик положил на рукав Антора сморщенную руку.
– Остыньте, мальчик.
Антор грубо стряхнул его руку и продолжал:
– Простите, но вы вывели меня из терпения. Я видел этого человека всего несколько раз, но могу сказать, что он разительно переменился. Вы знаете его всю жизнь, но ничего не замечаете. С ума сойти можно! Разве это Хомир Мунн? Это не тот Хомир Мунн, которого я знал раньше!
Немая сцена.
– Вы хотите сказать, что я подставное лицо? – крикнул Мунн.
Все зашумели. Антор пытался их перекричать:
– Нет, не в обычном смысле, но тем не менее это так. Замолчите! Послушайте меня!
Вы помните, каким был Хомир Мунн до отъезда на Калган? Это был типичный интроверт, который стеснялся слово сказать, заикался, нервничал.
Разве этот человек похож на него? У него уверенный голос, складная речь, он спорит с нами и не заикается. Разве это прежний Хомир Мунн?
Все смутились, даже Мунн, а Антор продолжал.
– Его нужно проверить.
– Каким образом? – спросил Дарелл.
– Вы еще спрашиваете? Самым простым: снять энцефалограмму и сравнить с той, что мы снимали десять месяцев тому назад.
Антор посмотрел на помрачневшего библиотекаря и страшным голосом произнес:
– Только попробуйте отказаться!
– И не думал! – с вызовом бросил Мунн. – Я тот же, каким был всегда.
– О, Галактика! Вы не можете этого знать! – презрительно сказал Антор. – Далее: я не верю никому из присутствующих. Мне нужно снять энцефалограммы у всех. Была война. Мунн был на Калгане. Турбор был на боевом корабле, то есть в районах военных действий. Дарелл и Семик тоже уезжали из города – уж не знаю, куда. Только я оставался в изоляции, поэтому я не верю никому и хочу всех проверить. Чтобы все было по-честному, я первый пройду проверку. Вы согласны? Если нет, я оставлю вас и начну действовать сам.
– У меня нет возражений, – сказал Турбор, пожав плечами.
– Я уже сказал, что согласен, – подхватил Мунн.
Семик согласно махнул рукой, и Антор перевел взгляд на Дарелла.
Подумав, Дарелл кивнул.
– Я иду первым, – повторил Антор...
...Молодой ученый сел в кресло, и ломаные линии побежали по расчерченному на мелкие клетки полю. Дарелл вынул из картотеки старую энцефалограмму Антора и показал ему.
– Это ваша подпись?
– Да, да. Проводите сравнение.
На экране проектора появились старые и новые графики: шесть пар ломаных линий.
В темноте раздался торжествующий голос Мунна:
– Смотрите: есть изменения!
– Это первичные линии, Хомир. Они ничего не дают. Добавочные пики, на которые вы показываете, – всего лишь отражения гнева. Смотреть нужно на результирующую линию.
Дарелл тронул какую-то ручку, и шесть пар линий превратились в пару совершенно одинаковых линий, которые слились в одну.
– Удовлетворены? – спросил Антор.
Дарелл кивнул и сел в кресло. За ним сел Семик, затем Турбор. Мунна проверили последним.
Сев в кресло, он несчастным голосом попросил:
– Я иду последним, кроме того, я под подозрением. Нельзя ли сделать на это скидку?
– Мы все учтем, Хомир, – заверил его Дарелл. – Сознательные эмоции отражаются лишь в первичных линиях и не влияют на форму результирующей.
Прошла безмолвная вечность. В темноте прозвучал хриплый шепот Антора.
– Так и есть! Я не рискну утверждать, что это чье-то вмешательство: меня могут обвинить в антропоморфизме. Однако, факт налицо. Наверное, совпадение.
– Что случилось? – крикнул Мунн.
– Спокойно, Хомир, – рука Дарелла сжала плечо библиотекаря. – Они обработали вас.
Зажегся свет, и Мунн, безуспешно пытаясь улыбнуться, посмотрел на товарищей.
– Вы шутите? Вы испытываете меня? Правда?
– Нет, Хомир, мы не шутим.
Глаза библиотекаря наполнились слезами.
– Я не верю. Я не изменился, – тут его осенила догадка. – Вы сговорились против меня!
Дарелл, пытаясь его успокоить, протянул к нему руку. Мунн ударил по руке Дарелла и взвизгнул:
– Вы хотите меня убить! Клянусь Космосом, вы решили меня убить!
Антор бросился на Мунна. Что-то хрустнуло. Когда Антор, дрожа, поднялся, Мунн остался лежать на полу с застывшим на лице выражением испуга.
– Его нужно связать, – сказал Антор, откидывая волосы со лба. – Потом решим, что с ним делать.
– Как вы догадались, что с ним что-то не так? – спросил Турбор.
Антор усмехнулся.
– Это было нетрудно. Видите ли, я случайно узнал, где на самом деле находится Второй Фонд.
Когда потрясения следуют одно за другим, они перестают потрясать.
– Вы уверены? – спокойно спросил Семик. – Случай с Мунном только первый...
– Случай с Мунном – не причина, а следствие, – обернулся к нему Антор. – Дарелл, помните наш разговор в тот день, когда началась война? Я уговаривал вас покинуть Термин. Если бы я мог доверять вам, я бы сказал вам еще тогда то, что скажу сейчас.
– Вы уже тогда знали, где находится Второй Фонд? – улыбнулся Дарелл.
– Да, я понял это в тот момент, когда узнал, что Аркадия полетела на Трантор.
– При чем здесь Аркадия? – Дарелл вскочил на ноги. – Что вы хотите этим сказать?
– Ничего, кроме того, что и так ясно. Аркадия, оказавшись на Калгане, в ужасе бежит оттуда в самый центр Галактики, лишь бы не домой. Наш лучший человек, лейтенант Дириге, попадает под контроль. Хомир Мунн, оказавшись на Калгане, тоже попадает под контроль. Мул, завоевав Галактику, учреждает столицу на Калгане. Я начинаю подозревать, что Мул был не завоевателем, а всего лишь орудием завоевателя. Всюду Калган, Калган и еще раз Калган – мир, переживший невредимым всех диктаторов и все войны.
– Ваши выводы?
– Они очевидны: Второй Фонд находится на Калгане.
– Я был на Калгане, Антор, – заговорил Турбор. – Если Второй Фонд там, то я сумасшедший. А скорее, вы сумасшедший.
Молодой человек яростно напустился на Турбора.
– Значит, вы толстый тугодум! Вы считаете, что Второй Фонд – это учреждение с красивой вывеской, вроде магазина? Второй Фонд должен прятаться в мире, в котором живет, и прятать этот мир от глаз Галактики.
– Мне не нравится ваша позиция, Антор, – заметил Турбор.
– Я просто в отчаянии! – съязвил Антор и продолжал. – Посмотрите на себя. Вы живете в центре, в самом сердце Первого Фонда, известного всей Галактике достижениями в области физики. А много ли на Термине физиков? Вы сами умеете управлять станцией передачи энергии? Вы знаете, как работает гиператомный двигатель? Число ученых-физиков, настоящих ученых, составляет едва ли один процент от числа жителей Термина.
Что говорить о Втором Фонде, который должен таиться от всех! Там еще меньше психологов, чем здесь физиков, и они скрываются даже друг от друга.
– Позвольте, – сказал Семик, – мы только что разгромили Калган.
– Ну да, разгромили. Устраиваем иллюминации и фейерверки, кричим ура на улицах и по телевизору. И, разумеется, если начнем искать Второй Фонд, то не на Калгане. Наша победа – иллюзия. Мы разбили несколько десятков кораблей, убили несколько тысяч человек, расчленили империю – но это ничего не значит. Я готов ручаться, что правящие круги Калгана ничуть не пострадали. Более того, они избавлены от внимания окружающих, но не от моего. Что скажете, Дарелл?
Дарелл пожал плечами.
– Любопытно. Я пытаюсь соотнести ваши слова с сообщением, полученным от Аркадии.
– Вот как? – спросил Антор. – Что же она сообщила?
– Всего четыре слова. Очень занятных.
– Постойте, я не совсем понимаю, – вмешался Семик. – Давайте начнем с начала.
– Что вам неясно?
Семик заговорил, тщательно подбирая слова и по одному выпуская их из-под верхней губы:
– Хомир Мунн только что сказал, что Хари Селдон блефовал, когда говорил, что создал два Фонда. Вы говорите, что Хари Селдон говорил правду и Фондов действительно два.
– Да, Хари Селдон не блефовал. Он на самом деле создал два Фонда.
– Хорошо, но он говорил кое-что еще. Он говорил, что Фонды расположены в противоположных концах Галактики. Значит, лжете вы, молодой человек: Калган находится не в противоположном конце Галактики.
– Здесь мог солгать и Селдон, – с легкой досадой сказал Антор. – Ему нужно было спрятать Второй Фонд, но на самом деле прятать его на другой конец Галактики неразумно. Какова функция психологов Второго Фонда?
Наблюдать за выполнением Плана. А кто основные исполнители? Мы – Первый Фонд. Как можно наблюдать за нами с другого конца Галактики? Это смешно!
Вполне естественно, что они поселились в пятидесяти парсеках от нас.
– Хороший довод, – похвалил Дарелл, – разумный. Послушайте, Мунн очнулся. Я предлагаю его развязать. Он не опасен.
Антор бросил на Дарелла возмущенный взгляд, а Мунн энергично закивал.
Через несколько секунд он так же энергично растирал запястья.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Дарелл.
– Отвратительно, – угрюмо ответил Мунн, – но это неважно. Я хочу кое-что спросить у нашего молодого гения. Я слышал его последние слова и прошу позволения поинтересоваться, что он намеревается делать.
Последовало неловкое молчание. Мунн горько улыбнулся.
– Допустим, что Второй Фонд находится на Калгане. Но где именно он находится? Кто в него входит? Как вы собираетесь искать этих людей? Что будете делать, если найдете?
– Позвольте мне ответить, – сказал Дарелл. – Позвольте заодно рассказать, чем мы с Семиком занимались последнее время. Именно поэтому, Антор, мне нужно было остаться на Термине.
– Прежде всего, – продолжал он, – я работал над методами энцефалографического анализа. Я ставил перед собой серьезные цели. Распознать психолога Второго Фонда по энцефалограмме сложнее, чем обнаружить у обычного человека «плато марионетки». Я до сих пор не вижу способа это сделать, однако, я кое-чего добился.
Кто-нибудь из вас знает, как осуществляется управление эмоциями? С тех пор, как умер Мул, писатели и режиссеры написали и сняли уйму ерунды на эту тему. Они изображают управление эмоциями, как сверхъестественный процесс, что, разумеется, не соответствует действительности. Все знают, что мозг излучает слабые электромагнитные волны. Известно также, что каждой эмоции соответствуют определенные электромагнитные волны и поля.
Можно предположить, что существует мозг, способный воспринимать и различать поля, создаваемые другим мозгом, и даже создавать резонансные поля. Какой орган за это отвечает, и как он работает, я не знаю, но это неважно. Это все равно, что я, будучи слепым, изучил бы квантовую теорию и усвоил бы, что восприятие кванта определенной энергии вызывает определенные химические процессы в зрительном органе, и эти процессы вызывают у человека определенное ощущение. Но я не научился бы в результате этого распознавать цвета. Всем понятно?
Антор уверенно кивнул, остальные тоже сделали вид, что поняли.
– Такой гипотетический резонирующий орган, подстраиваясь под поля, излучаемые чужим мозгом, осуществляет то, что среди людей известно под названием «чтение в душе» или «чтение в мыслях». Представив себе такой орган, нетрудно представить и аналогичный, способный воздействовать на чужие поля, ориентировать их с помощью своего, более сильного, поля, подобно тому как магнит ориентирует электромагнитные поля в куске металла и превращает этот кусок в магнит.
Я вывел функцию, которая описывает комбинацию нейронных путей, необходимую для создания такого органа, но эта функция слишком сложна для современной математики. Это очень печально, так как я не имею возможности распознать Психолога по энцефалограмме.
Но я нашел другой путь. С помощью Семика я сконструировал прибор, который можно назвать генератором статистического поля. Современная физика способна создать источник электромагнитных колебаний, сходных с колебаниями, порождаемыми мозгом. Наш генератор можно настроить так, чтобы он давал статистическое поле, то есть «шумовые» колебания, которые не дадут Психологу войти в контакт с чужим мозгом. Всем все ясно?
Семик хохотнул. Оказывается, он верно угадал назначение прибора, хотя Дарелл ему ничего не говорил. Нет, не выжил еще старик из ума!
– Пожалуй, ясно, – сказал Антор.
– Изготовить такой генератор нетрудно, – продолжал Дарелл. – У меня, как у председателя комиссии по развитию науки, были для этого все возможности. В настоящее время генераторами оборудованы все правительственные учреждения и крупнейшие промышленные предприятия. Им не страшны даже армии Психологов. В моем доме тоже стоит. Вот так, – и хлопнул рукой по колену.
– Значит, все в порядке? Слава Селдону, война закончилась! – обрадовался Турбор.
– Не совсем, – охладил его Дарелл.
– Почему?
– Мы еще не обнаружили Второй Фонд.
– Вы хотите сказать, – начал Антор.
– Да, я хочу сказать, что Второй Фонд находится не на Калгане.
– Откуда вы знаете?
– Видите ли, – небрежно бросил Дарелл, – я случайно узнал, где на самом деле находится Второй Фонд.