Litres Baner
Путешествие по Святой Земле в 1835 году

Авраам Сергеевич Норов
Путешествие по Святой Земле в 1835 году

Глава III
Суэйзский перешеек. – Эль-Ариш

«Вознесешися сердцем твоим, и забудеши Господа Бога твоего, изведшаго тя из земли Египетския, из дому работы: проведшаго тя сквозе пустыню великую и страшную ону, в ней же змии угрызающыя и скорпии и жажда, в ней же не бяше воды».

(Втор 8:14–15)

Мы выехали из Салахие не прежде десяти часов утра. Мы проехали поле сражения между французами и мамелюками. Тут начинаются разливы и болота. Сильный дождь – первый со времени моего прибытия в Африку – застиг нас возле песчаных холмов противу развалин Тафнеса; остатки Тафнеса почти совсем скрылись в болоте и в песках. Их называют арабы доселе: Сафнас. Грозные глаголы Иезекииля продолжают указывать путь: «И в Тафнесе помрачится день, егда сокрушу тамо скипетры Египетски, и погибнет тамо укоризна крепости его, и того покрыет облак, и дщери его во пленение отведутся» (Иез 30:18). Небо было мрачно, ветер клубил песок, и мы напрасно искали защиты в терновых кустах. «И бысть слово Господне ко Иеремии во Тафнасе, глаголя: возьми себе камени велики и скрый я пред враты дому Фараона в Тафнасе, пред очима мужей Иудиных, и речеши к ним: тако глаголет Господь сил, Бог Израилев: се, Аз послю и приведу Навуходоносора Царя Вавилонска раба Моего, и поставив престол свой на камениях сих, их же скрыл еси, и воздвигнет оружие свое на ня, и внидет и поразит землю Египетску… и покрыет землю Египетску, якоже покрывается пастух ризою своею» (Иер 43:8–12). Прочтите на этом холме, скрывающем последние камни Тафнеса, ужасную, великолепную, воинственную песнь Иеремии противу фараона Нехао (Иер 46:13–25). Иеремия, призванный к пророчеству в тринадцатое лето Иосии, запечатлел здесь своею кровию пророческие глаголы свои. Тафнитяне, по свидетельству святого Епифания[3], побили камением великого Пророка, возвещавшего им суд Божий и путь Пресвятой Богородицы с младенцем Искупителем в Египет, через эту самую пустыню. Тот же святой Епифаний говорит, что он слышал сам от престарелых людей, потомков Антигона и Птоломея, что когда Александр Великий узнал в Тафнесе о судьбе Иеремии и о таинстве его пророчества, то велел перенести его останки в Александрию[4].

Необозримая степь, которая расстилалась перед нами, состояла из песку, сквозь который изредка пробивались терния и другие колючие растения. Молча, мы погружались далее и далее. Отдалившись от озера, двое из наших бедуинов оставили своих верблюдов и убежали от нас. Опасаясь остаться без проводников, я велел одному из моих вооруженных людей ехать в арьергарде нашего каравана. Недалеко от двора, называемого Канатир, приблизились мы опять к озеру. Отсюда видна впереди песочная гора Абу-Асаб, переменяющая свой вид после каждого урагана. Озеро покрыто было множеством ибисов, пеликанов и лебедей.

К двору Канатир ведет между озером Мензале и озерком Эль-Баллах плотина и очень хороший каменный мост. Это место было непроходимо от разлива вод; плотина и мост построены с учреждением здесь пристанищных дворов для курьеров правительства. Двенадцать пристанищ выстроены в пустыне между Каиром и Газою; в каждом есть смотритель при шести курьерах и шести верблюдах геджинских. Курьерское известие достигает от Газы в Каир в 43 часа. Считают 82 часа постоянной езды на верблюде, между этими двумя городами; но курьер обязан ехать вдвое скорее. При нас приехавший курьер был сменен в пять минут. Мне рассказывали, будто бессменные курьеры во время отдыха привязывают к ноге зажженный фитиль, который, догорев в положенное время, пробуждает их, обжогом, от сна. Зимою дожди делают эту дорогу слишком скользкою для верблюдов и дромадеров, и тогда их заменяют лошадьми. Почта из Египта в Сирию ходит один раз в неделю. Разница между аравийским геджинским верблюдом и простым верблюдом состоит в том, что геджинский развязнее и быстрее на ходу, шея длиннее и возвышеннее; он скор как дромадер, но с одним горбом. Для верблюда, вообще, фунт пшена и изредка столько же воды достаточно на целые недели. Геджинский верблюд переносит до 18 пудов.

В окрестности озера эль-Баллах находится очень много кабанов, один из них смело пробежал сквозь наш караван, и мы не могли стрелять по нем от опасения ранить наших верблюдов. Смотритель в Канатире предложил нам свои услуги и запасы, говоря, что он всем может поделиться с нами, кроме пресной воды, которая привозится издалека; но наш запас был достаточен. Мы прибыли сюда в 6 часов вечера.

Отправясь в путь в 6 часов утра, сначала мы ехали вдоль озера эль-Баллах, потом такою же степью, как и вчера. С нами встретился небольшой караван, и по обычаю мы приветствовали друг друга. Мы прибыли в 10 часов с четвертию к двору Бир-Деодар для отдыха. Хотя это пристанище носит название колодезя (бир), но здесь нет пресной воды. Прямо против Бир-Деодара, на берегу моря, видны еще развалины древней Пелузы. Это был крепкий пограничный город древнего Египта – он считался оградою и ключом дельты со стороны Сирии. Иезекииль называет его Тзин или Саин. «И излию ярость мою на Саин, крепость Египетску» (Иез 30:15), – говорит Пророк от лица Божия. Тзин у евреев, Пелос у греков, Перемун у коптов, Фарамаг и Тине у арабов – эти имена означают один и тот же город, более известный под именем Пелузы, и на всех этих языках значит по буквальному переводу ил или грязь – прозвание, данное ему по причине его топкого местоположения. Там осталось только несколько камней и обломков колонн. Андреосси видел основания стен и поверил точность измерения Страбонова, но море очень много отступило от берега с того времени. Теперь арабы называют Пелузу Шейх-Абдалла.

В полдень оставили мы Бир-Деодар, следуя вдоль песочных холмов; тут мы видели несколько огромных египетских орлов. Изредка лощины между холмов оживлены тощими пальмами, в защиту от вихрей, взметающих песок. В Египте ежегодно дороги меняются или от наводнения, или от движения песков. В пустыне направляются от одного места к другому, замечая какие-нибудь возвышения или кусты. Все линии направления соединяются от места до места на одну главную линию. Иногда кладут каменные кучи; ими означают также часто место погребения погибших странников.

Через час езды достигли мы горы Абу-Асаб; она, как мы уже сказали, состоит из подвижного песку. На половине пути до пристанища, налево от дороги, несколько не доходя пальмовой рощи, есть колодезь пресной воды, скрытый за холмами; его называют Бируль-нус, он заменил прежний, того же имени. Наши бедуины с жадностью освежились водою. За этим местом, в лощине, застигла нас буря и песочный вихрь, но это продолжалось недолго; когда солнце просияло, то очерки песочных холмов обозначались светлыми и как бы прозрачными линиями. Здесь дорога идет подымаясь и выводит наконец на площадку, откуда открывается близ морского берега холм, знаменитый смертию Помпея; это гора Кассиус, древних. Страбон, очевидец почти всего им описанного, справедливо называет эту гору песочным холмом. По словам одного из наших проводников, тут были развалины, но они занесены песками. Поблизости видны пальмы кочевья Романии и вскоре является пальмовая роща Катия. Во всех этих кочевьях бедуинов нет ни одного дома, и только пальмовые деревья, более или менее многочисленные, означают их главное пребывание и степень населения. Множество красиво убранных арабских лошадей были привязаны к пальмам, под навесами хозяйских бурнусов, в защиту от солнца; другие паслись в тени или буйно резвились по пустыне. Некоторые из них были из Неджида; с них писал Иов свою превосходную картину коня. Их хозяева были также рассеяны: кто под шатром, кто под открытым небом, в дружеском кругу за общим очагом, с трубкою во рту, – поглядывая в табун на любимых кобылиц; они их предпочитают жеребцам затем, что кобылица не обличает их перед неприятелем или в набегах ржаньем, что она кротче и дает молоко, утоляющее в пустыне голод и жажду. Мы развьючили наших верблюдов и разбили свой шатер возле бедуинов. Мы прибыли сюда около шести часов, незадолго до захождения солнца. Наши бедуины полегли с верблюдами кругом моего шатра вокруг разведенного огня. Тотчас разостлали они баранью шкуру, кожею кверху, и, насыпав на нее муку, начали ее месить водою, растирая камнем по коже; сделав тесто, стали его печь, как тонкие блины, на железной доске; – это была вся их пища. Потом занялись они верблюдами; вынув из мешочка по одной пригоршне пшеницы, каждый бедуин кормил их с колен своих, и эти огромные и уродливые животные, изъявляя радость свою резким визгом, подпалзывали к ним и даже лизали их. Полагают, что в Катие был стан Александра Великого на пути его из Газы в Пелузу. Французская армия шла этим самым путем в Сирию и обратно; Наполеон пришел в 6 дней от Га зы в Катие; а Александр Великий в 7. Иосиф сохранил нам подробности перехода Суэйзского перешейка Титом из Тмуи – на юге от Диосполя: первый переход: Цоан; 2-й – Гераклея малая, на берегу озера Мензале против Салахие, 3-й – Пелуза; 4-й – мимо одного пристанища к горе Касиус, где был храм Юпитера; 5-й – Острацина; 6-й – Риноколура; 7-й – Рафия; 8-й – Газа[5].

 

Мы выехали на рассвете. Дорога отсюда до двора Бируль-Абд, так как и вчерашняя, идет по песчаным холмам. Множество едва приметных мошек наполняли воздух и чрезвычайно нас беспокоили. За час до Бируль-Абда есть мутный колодезь. Бируль-Абд стоит на голом песочном бугре; мы прибыли туда прежде полудня. На юге синеет цепь гор Каменной Аравии, их называют Магара[6]; там, по словам арабов, видны остатки древнего водопровода. Здесь наши спутники, склонив вожатого, вздумали уговаривать меня остаться ночевать, несмотря, что едва был полдень; они стращали нас дикостью предстоящей степи и совершенным безводием, но у нас запас воды был еще достаточен и сверх того мы имели для всякого случая непочатый кузов с апельсинами, и я, несмотря на ропот бедуинов, склонил их к пути после двух часов отдыха. Через час езды по песочным горам вдруг выехали мы на обширное и дикое взморье. Необъятная плоскость, составляющая зимою морское дно, сливалась с едва заметною полосою моря. Солнце садилось, и эта приморская пустыня облеклась перловым цветом. Необычайная дикость этого места поразительна; невольно ожидаешь, что море, которому не видно преграды, нахлынет. Лунный свет сделал вид этот еще более грозным; во многих местах застывшая соль, большими светлыми пятнами, походит на воду, и кажется, будто море приближается. В древности здесь было приморское соленое озеро, называемое Сербонис; на его восточной оконечности, в римских таблицах, назначена Острацина; вероятно, военный пост, потому что здесь ничего нет для жизни. Григорий Назианзин сохранил нам пословицу об Острацине: «мы не просим у тебя хлеба, ни воды у живущих в Острацине»[7]. Пророк Аввакум укрывался здесь от Навуходоносора, когда он шел на Иерусалим[8]. Мы видим из Плутарха[9], что римляне менее боялись войны, чем перехода через пустыню Суэйзского перешейка; он говорит, что у египтян было поверие, что Тифон, пораженный молниею на Этне, потоплен в озере Сербонисе – они же полагали, что Чермное море имеет подземное сообщение с этим озером. Арабы называют этот морской залив Биркету-Бардуль[10], это еще память крестовых походов. Оружие Балдуина, короля Иерусалимского, гремело на этих диких берегах. Возвращаясь в торжестве из Египта, после покорения Пелузы, он умер среди песков Эль-Ариша. Мы были уже более восьми часов в пути; наши арабы начинали роптать, но мы не находили нигде ни куста, ни травы для ночлега; около 10 часов мы увидели на прибрежных песочных холмах несколько тощих кустов – и тут остановились; но когда начали разбивать шатер, то нашли, что песок напитан водою; ковыль и сучья были нашею постелью. Тут мы ночевали при шуме волн, противу мыса, где была Острацина. На следующее утро, в день Благовещенья, 25 марта, мы прочли со спутником моим, грузинским архимандритом Герасимом, Евангелие этого торжественного дня, вспоминая шествие Пресвятой Богородицы в Египет по этой самой пустыне, – и на рассвете продолжали путь по дикому лукоморью. С восходом солнца гладкая поверхность берега, исполненная соляных частиц, блистала как от инея. Подъезжая к двору Гуенак, видны солончаки, которые были подобны замерзшей воде. Мы проехали это пристанище не останавливаясь, по совету нашего вожатого, – потому что здесь нет воды, а та, которая привозится со стороны, за два часа расстояния, едва выносима, – и он опасался, чтоб наш караван не выпил остальную. Мы все следовали однообразною плоскостью морского берега; изредка пересекали ее песочные бугры; вдали виднелись Аравийские горы. Найдя, за два часа до колодезя Мугадие, большую дождевую лужу, мы тут остановились для отдыха в скудных кустарниках. Вода была тепла, но мы ее освежали в сыром береговом песке, который был напитан солью. По двухчасовом отдыхе мы пошли вперед при песнях бедуинов, голос их песен похож на тирольский напев; и те и другие скликаются в своих песнях; одни в горах – другие в пустыне. Вот начало одной из песен бедуинов: «Если б Пророк не был похоронен в Тибе (в Медине), то караваны никогда б не направлялись к пустыням Аравии и верхи гор не блистали б их огнями». Мне больно было слышать о Медине при вратах Палестины. Скоро открылось нам Средиземное море и шум волн заменил безмолвие пустыни. Огромные волны, разбиваясь о берег, далеко орошали его пеною и подкатывались под ноги нашим пугавшимся верблюдам; а направление песчаных холмов теснило нас к морю. Мы остановились на несколько минут у колодца Мугадие; хотя жажда наших арабов была недавно утолена, однако они не могли равнодушно пройти мимо воды. Колодезь Мугадие выложен внутри тесаным камнем и принадлежит древнему построению. Разбросанные по холмам горшечные обломки показывают следы жилья.

Солнце погружалось в море, когда мы открыли белеющиеся строения Эль-Ариша: граница Африки и Азии, начало Святой Земли. Сердце мое горело! Через два часа от Мугадие, когда уже совсем смеркалось, мы достигли Эль-Ариша, но это были отдельные магазины, окруженные пальмовою рощею, – и путь наш вдруг пересекся быстрым потоком, впадающим в море; тут мы увидели, что мы сбились с дороги. На конечном песочном холме теплилась лампада в молельне Сантона; мы послали туда в надежде найти какого-нибудь дервиша, который бы нас провел, но там никого не было; с трудом нашли мы в темноте брод и достигли магазинов; тут мы не могли вызвать ни одного проводника; громкие переговоры мои с драгоманом, на французском языке, были услышаны одним старым французом, забытым Наполеоном в этой дичи и находящимся теперь в египетской службе; он выбежал из пальмового леса и с редким добродушием вызвался нас проводить до Эль-Ариша, где учрежден был так называемый карантин. Тут не было цепи; вся власть была в руках злого египетского офицера и доброго подлекаря, родом итальянца, при нескольких сторожах из здешних жителей. Я имел пропуск от Ибрагима-паши. Мне попался подлекарь, и в то время, как я ему говорил об этом пропуске, подошел офицер и гордо вмешался в разговор, говоря, что никакие приказания не имеют здесь действия; чтоб заставить замолчать этого наглеца, я велел прочесть вслух приказ паши; тут он едва не упал к ногам моим, низко прося прощения и предлагая свои услуги. Едва я разбил свой шатер, как все пустынные власти Эль-Ариша собрались ко мне, несмотря на ночное время; я угостил их трубками и кофеем; они долго пробыли у меня, и я занялся с ними расспросами о пути к Петре Аравийской и к Синаю; я все еще имел надежду быть там. Они предлагали мне лучших проводников и поручителей. Это есть удобнейшее место для направления своего пути в Аравию.

Бедные христиане, предпринявшие путь с женами и детьми из Египта в Иерусалим к Пасхе, были остановлены в этой пустыне, под открытым небом, без всякой помощи, претерпевая зной, недостаток в съестных припасах, тратясь деньгами для защиты себя от притеснений и отчаиваясь встретить великий праздник в святом граде. Пророк Исаия, упоминая о Риноколуре (древнее имя Эль-Ариша), сказал: «Придут… погубляемии во Египте и поклонятся Господеви на горе святей во Иерусалиме» (Ис 27:13). Узнав о прибытии моем, египетские христиане заключили, не знаю по каким слухам, будто я имею повеление снять карантин. От радости они, по обычаю восточному, подняли пальбу из ружей и пистолетов; арабы-христиане стреляли даже пулями, которые наконец начали свистать мимо нас и заставили нас остеречь их самих и себя. Я узнал на другой день, что коптский Епископ, глава Восточной Коптской церкви, обманутый этими слухами, направился к моему шатру с некоторыми из своих, при свете фонарей, чтоб узнать от меня истину; он встречен был офицером, и этот варвар осмелился, несмотря на его сан и преклонные лета, ударить его палкою. На другой день я посетил Епископа и в присутствии его строго выговаривал египетскому офицеру и внутренно обещался не оставить без наказания виновного, доведя это происшествие до Ибрагима-паши.

Эль-Ариш, древняя Риноколура, важен как средоточие караванов Азии и Африки; он обнесен со всех сторон песочными холмами. Некоторые писатели полагают, что в этом пустынном городе Ной разделил землю трем сыновьям своим[11]. Мы видим из Диодора, что Риноколура основана Ефиопским царем Актизаном для ссылки преступников; он описывает это место так, как оно есть, – лишенным всех потребностей жизни; он прибавляет, что преступники нашли средство несколько улучшать свою жизнь ловлею в тенетах перелетных из-за моря птиц, которые в известное время в большом множестве, утомясь долгим путем, спускались на этот дикий берег.

Многие святые отшельники обитали среди знойных песков Риноколуры; известнейший из них был Антистит Риноколурский.

Прибавим, что быстрый поток, впадающий в море возле магазинов Эль-Ариша, есть называемая в Священном Писании водотечь Египетская (Torrens Egypti, в Вульгате; (Нав 15:4; Числ 34:5)); (Реланд ошибочно отстранил ее далее к Сербонийскому озеру), и что кроме этого потока не существует никакого другого на всем пространстве пустыни, от Эль-Ариша до Пелузы. Здесь Моисей и Иисус Навин поставляют предел земли Ханаанской с юга. Ерастотен полагал исток водотечи египетской из отдаленных пределов Аравии, чрез подземный путь[12].

 

Глава IV
Харуба. – Шейх-Зоаиль. – Рафия. – Хан-Юнус. – Газа

«И рече Господь к Моисею глаголя: заповеждь сыном Израилевым, и речеши к ним: вы входите в землю Ханааню, сия будет вам в наследие, земля Ханааня с пределы ея».

(Числ 34:1–2)

В 8 часов утра 26 марта, переступили мы из Африки в Азию, и это была уже земля Ханаанская, земля Святая! Неизъяснимое чувство восторга волновало мою душу. Песочные холмы с тощими растениями постепенно возвышаются; появляются стада, пасомые детьми бедуинов. С стороны моря виден высокий хребет голого песку; жар был силен; через два с половиною часа езды открылась нам, в первый раз от самого Дамьята, засеянная хлебом долина, которая показывает уже смягченную дикость бедуинов. Первые попавшиеся нам путники были хаджи[13]. Впереди ехала на осле прекрасная девочка; за нею, на верблюде, сидели под навесом рядом две женщины, закутанные с ног до головы белыми покрывалами; старец, глава семейства, шел позади с посохом в руках. Куда идут они от света вечной истины через дебри и пустыни? – сказал я себе с глубоким вздохом.

За сим встречаются меж гор лощины с лучшим засевом. Через 3 с половиной часа езды от Эль-Ариша выехали мы в долину, называемую Харуба. Тут я видел две мраморные обломанные колонны и два каменные колодезя, из которых один очень древний. Табуны верблюдов бродят по вершинам гор; внизу, у дождевых луж, мы остановились на часовой отдых. Мне кажется, что здесь можно поместить Асельмон (Atsmone), упоминаемый в Библии: «И объидут пределы от Асельмона водотечу Египетскую, и будет исход море великое» (Числ 34:5). «Сии суть пределы их от Юга», – прибавляет Иисус Навин. (Нав 15:4).

Приближаясь к Шейх-Зоаиль, мы увидели блестящую поверхность озера; несколько пальмовых дерев рисуются по песчаной желтизне приморского хребта; но воды озера, радующие взор, – соленые, как мне сказывали здесь. Шейх-Зоаиль, так названное по молельне Сантонской, состоит из одного двора на холме, близ колодезя с дурною водою. Около этих мест можно поместить Бет-Тафуе (Beth Tapoua’h)[14].

Мы поднялись до рассвета. Дорога отсюда ровнее и зеленее. Через три часа езды открывается море; тут несколько долин засеяны; и потом, через час, обнаруживаются две уединенные колонны, стоящие на холме. Это остатки древней Рафии. Несколько не доезжая их, лежит еще одна колонна при дороге. Полибий считает этот город первым в Кало-Сирии на пути из Египта; он подробно описал битву при Рафии, где Птоломей Филопатор разбил армию Антиоха Великого, о чем упоминается также в книгах Маккавейских (3 Макк 1). Существуют монеты рафийские времен Коммода. Епископ этого города был на Эфесском соборе. Я срисовал пустынный вид Рафии. Спустясь с холма, виден в лощине глубокий древний колодезь, доселе не иссякший; три поверженные колонны, такого ж серого мрамора, как и стоящие колонны, составляют теперь три его края; одна из них очень велика. От Рафии началась земля филистимлян, вдоль берега Средиземного моря. Пустыни, простирающиеся на юго-восток, принадлежат уже Каменной Аравии; это земля амалекитов, Идумея, и пустыня Бир-Себа или Кладезя Клятвенного, где едва не погибла Агарь с своим младенцем.

Отсюда дорога гористее и песчанее, она тягостна при жаре. От Рафии до Хан-Юнуса менее двух часов. Хан-Юнус есть Иродотов Иенисус[15], только один Иродот упоминает о нем. Это довольно значительное местечко, укрепленное башнею и стенами; оно стоит на возвышении, над оврагом. Несколько садов, обнесенных вместо городьбы кактусом, разведены вокруг и обращают внимание после пустыни. Наполеон, подходя к Хан-Юнусу с небольшим отрядом и полагая его уже в руках своего авангарда, едва не был захвачен в плен арабами. В стороне видно селение Бени-Селе. Далее отсюда песчаная почва уже теряется и начинает быть удобною для обрабатывания; поля большею частью засеяны. За час от Хан-Юнуса песочный приморский хребет кончается; тут начало настоящей пахотной почвы и следуют обширные, обработанные долины, по которым рассеяны уродливые деревья: арабские фиги. Мы проехали через высохший поток, называемый Уади-Силх, – может быть, поток Фавафа, при местечке того же имени, – о котором говорит Иероним; по свидетельству этого блаженного отца, там обитал пустынник святой Иларион, рожденный от языческих родителей[16].

Часа за три до Газы видно на берегу моря селение Дейруль-Баллах среди пальмовой рощи. Это местность Анфидона, о котором говорят Птоломей, Плиний и Иосиф; здесь было Епископство; существуют монеты этого города; времен Каракаллы. Ирод прибавил к имени Аноидона имя Агриппы. Газа открывается часа за два не доезжая до нее; она стоит на возвышении. Тут же мы переехали глубокое русло высохшей речки, называемой Уади-Гази, через которую ведет разрушенный каменный мост о нескольких аркадах, древнего построения. Это, вероятно, река Бессор или Воссор, о которой говорится в Книге Царств (1 Цар 30:9); она впадала в море близ Газы. Подле самой Газы, со стороны моря, выходит опять песочный хребет; городские сады доходят до него. Вправо расположено большое местечко Эссия-Эие, с виду мало уступающее Газе, а против него, довольно высокая гора, называемая Самсоновою; на ней видны развалины и мечеть. Сказывают, что на эту гору изнес Самсон ворота города Газы, с вереями, когда он был заперт в этом городе филистимлянами (Суд 16). В Библии сказано, что эта гора была пред лицем Хеврона, вероятно против большой дороги, ведущей в Хеврон.

Мы въехали в Газу чрез так называемые Самсоновы ворота; как бы в воспоминание библейского происшествия, эти ворота имеют только одни каменные боковые столбы и видны еще места, где были вереи для затворов. Не зная, куда пристать, я направился к греческой церкви, послав мой фирман к муселиму. Я пробыл с своим караваном около часа на дворе церковном и успел осмотреть церковь, очень древнюю; в ней покоятся под спудом мощи святого Порфирия. В середине храма утверждена мраморная купель. Толпа арабов-христиан окружала наш караван; одежда их очень красива и богата; довольство было написано на их лицах; после нищеты и изнурения, которые везде встречаются в Египте, утешительно видеть людей, пользующихся благами жизни. Должно заметить, что вся площадка церковного двора вымощена мраморными плитами. Я уже после узнал, что этот мрамор принадлежал храму сирийского идола Марны. Императрица Евдокия велела употребить его на помост церковного двора для того, чтоб эти остатки капища были всеми попираемы. Жители Газы коснели в идолопоклонстве долее прочих городов Сирии. Даже в четвертом веке по Рождестве Христовом здесь было восемь капищ[17].

Янычар муселима явился ко мне с приглашением перейти в дом его господина. Этот дом был некогда дворцом калифов, архитектура его самая чистая арабская; все наружные стены обложены разноцветным мрамором, резная работа превосходна; узорчатые надписи из Корана украшают двери и окна; но все это в разрушении: в комнатах ковры заменены циновками, водометы засыпаны каменьями; таковы и другие остатки великолепия Газы – ее мечети и бани. Обломки мраморов, колонн и капителей вошли в состав мазанок. Здесь показывают остатки здания, в котором, полагают, было капище идола Дагона, и по народному поверию, то самое, которое было обрушено Самсоном.

Газа упомянута в Книге Бытия как пограничный город земли Ханаанской. В Книге Царств этот город также назван граничным городом владычества Соломонова. Пророки предсказали падение Газы; она была одним из пяти владычествующих городов филистимлян. Александр Великий овладел ею после пятимесячной осады. Она была несколько раз разрушаема. Мы видим из Деяний Апостольских, что Газа была во времена земной жизни Спасителя в запустении. Ангел Господень, пославший Филиппа на встречу евнуха, сказал ему: «Иди на полудне, на путь сходящий от Иерусалима в Газу и той есть пуст» (Деян 8:26). Тогда Газа едва восставала из развалин после ее покорения царем Иудейским Александром Ианнеем. Август подарил ее, по восстановлении, Ироду. Она была укреплена Балдуином III, королем Иерусалимским. В Газе было долгое время Епископство; полагают, что Филемон, к которому писано послание святого Апостола Павла, был здесь первым Епископом. Это есть мнение Дорофея, Епископа Тирского. Здесь прияли мученический венец за христианскую веру Епископ Сильван с 40 другими христианами.

Арриан, историк Александра Великого, верно описал местность Газы; он считает ее отдаленною от моря на 20 стадий, то есть около трех с половиною верст. Живописная картина Газы, Торквато Тассо, соединяет верность с поэзиею. Газа имела на берегу моря – далее на север – пристань, называемую Маиума, которая также носила название Констанции. Теперешняя Газа стоит на том месте, где была цитадель; древний город занимал далекое пространство; в его состав входило то большое местечко Эссия-Эие, которое мы видели перед въездом в Газу; здесь считают около трех тысяч жителей. Перепутье караванов между Сириею и Египтом, дает ее жителям много деятельности. Мы обменялись визитами с муселимом; он сам не живет в чертогах калифов, и они были в полном моем распоряжении. Я провел большую часть времени на террасе, которая господствует над всем городом и окрестностью. Сады, песчаная степь, беспредельное море и синие груды священных гор Иудеи были попеременно в глазах моих. Встав рано поутру, я видел восходящее солнце из-за гор Иудеи, на одном направлении с Иерусалимом; утренние молитвы наши устремились туда, где некогда сияло солнце незаходимое.

Муселим Газы, прощаясь с нами, непременно хотел, чтоб я ему оставил записку, что я был доволен его приемом. По просьбе наших пустынных бедуинов мы вытребовали им скорое отправление из Газы в родные пески; они боялись, чтобы не удержали их верблюдов для транспортов правительства. Путешествие на верблюдах кончается в Газе. Отблагодарив этих добрых огромных животных, мы с радостью променяли их на резвых сирийских коней и в 10 часов утра оставили Газу.

3Epiphanius Scr. Eccl. De prophetarum vita et obitu (recensio prior) [Sp.], ed. T. Schermann, Prophetarum vitae fabulosae. Leipzig: Teubner, 1907: Vita Ierem.
4Epiphanius Scr. Eccl. De prophetarum vita et obitu (recensio prior) [Sp.], ed. T. Schermann, Prophetarum vitae fabulosae. Leipzig: Teubner, 1907: Vita Ierem.; Joannis Moschi Pratum Spirituale. 27 // PG. 87; Alonso Tostado Abulensis. Spanish commentary on the chronicles of Eusebius and other minor works, commentaries on the historical books of the Old Testament as far as II Par., and on the gospel of St. Mathew. 13 Vol. Venice, 1507, 1547. Quaest. 91.
5Josephus Flavius. De bello Iudaico, I–VII // Flavii Iosephi. Opera / Ed. B. Niese. B., 1895, 1955r. T. 6 (рус. пер.: Иосиф Флавий. Иудейская война / Пер. М. Финкельберг, А. Вдовиченко. М.; Иерусалим, 19992). V. 14.
6Т. е. пещеры.
7St. Grégoire de Nazianze. Epistulae / Ed. P. Gallay. Lettres en 2 vol. Vol. 1: Epist. 1–100. P., 1964; Vol. 2: Epist. 103–201, 203–249. P., 1967; Epistolae, 1–244 // PG. 37. Col. 21– 388 (рус. пер.: Письма 1–238 // Григорий Богослов, свт. Собр. творений. Минск, 2000. Т. 1. С. 499–672). In Epist. 46.
8Epiphanius Scr. Eccl. De prophetarum vita et obitu (recensio prior) [Sp.], ed. T. Schermann, Prophetarum vitae fabulosae. Leipzig: Teubner, 1907.
9В жизнеописании М.Антония. См.: Plutarchos. Vitae parallelae / Rec. C. Sintenis. Lpz., 1873 (рус. пер.: Плутарх. Избранные жизнеописания. М., 1987. В 2 т).
10Т. е. озеро Балдуиново.
11S. Epiphanii Panarion = κατα αιρεσεων / Ed. W. Dindorf. Bonn, 1852–1862. T. 1–5; PG. 41–43. Anastasiae Sinaitae Opera / Ed. K.-H. Uthemann // Turnhout, 1985. (CCSG; 12). In Questionibus; Chronicon Paschale / Rec. L. Dindorf. Bonnae, 1832. Bd. 1; Ibid. // PG. 92. Col. 69–1028. 66. 83.
12Strabonis. Geographica / Ed. A. Meineke. 3 vol. Lpz., 1877. Graz, 1969 г (рус. пер.: Страбон. География, в 17 кн. М., 1964, 1994р). XVI.
13Поклонники.
14Нав 15: 53; Eusebius Casariensis. Onomasticon / Hrsg. E. Klostermann // Werke. Lpz., 1904. Bd. 3. Tl.i. S. 2–176. (GCS; 11.1).
15Herodoti. Historiae. Oxonii, 1912. Vol. 1–2 (рус. пер.: Геродот. История: В 9 кн. / Пер. Г. А. Стратановского. Л., 1972. (Памятники ист. мысли)). № 30 III. 5.
16Hieronymus Stridonensis. Vita sancti Hilarionis / Ed. A. A. R. Bastiaensen // Vite dei santi / Ed. C. Mohrmann. Mil., 1975. Vol. 3 (рус. пер.: Иероним Стридонский, блж. Жизнь св. Илариона // Творения. 1903. Ч. 4. С. 12–44); Sozomen. Historia ecclesiastica // PG. 67. Col. 843–1630 (рус. пер.: Созомен. Церковная история. СПб., 1851). III. 14.
17Renaldi Hadriani. Palaestina ex monumentis veteribus illustrata. L. P. 2 tom. Tajecti Batavorum, 1714. 793.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru