– Не переживай, сейчас я этого делать, не буду – Муар опять подошёл к окну и сказал. – ну что же, было приятно с тобой поболтать. Сейчас я отступлю и уведу свой народ, надеюсь скоро встретимся.
И Муар исчез, так же как и появился и в это же мгновенье, в комнату зашли ребята и я понял, как сюда зашёл Муар.
– Всё! – обрадовано сказала Джессика, прыгая меня обнимать. С каких пор мы с ней в таких отношениях? – но в этот раз они себя, как-то странно вели.
– Вынужден с тобой согласиться – садясь на стул, сказал Метин – Сейчас, они не торопились нас сожрать, а наоборот, как будто старались задержать.
– Глупости не говорите – ложась на раскладушку, сказала Мира – всё было, как обычно.
– Ребят, мне нужно вам кое-что, сказать – я хотел встать, но Джессика не хотела меня отпускать – здесь был Муар.
– Кто здесь был? – не понимающие спросил Ад – ты что опять глюки словил?
– Это тот самый шизик, которого вы прозвали Ариширом. И ничего это не глюк.
– Он не мог сюда попасть – уверенно сказал Метин – вход только один, а через окно бы не зашёл. Высота слишком большая.
– Он пришёл через дверь – я показал, на стальную массивную дверь, которую даже танком не вынесешь – зашёл, когда ты Метин вышел, а ушёл, когда вы пришли.
Ад рассмеялся, как ребёнок.
– Сень – осторожно сказала Мира – ты какие грибы ел пока нас не было?
– Я не ем грибы, терпеть их не могу!
– Ты не ешь грибы, блять? НЕ ЕШЬ ГРИБЫ СУКА!!! – Возмутился Ад
– Да ебанный электро-атом с елигручёвой Пугачёвой, вы можете дослушать, а не перебивать – выругался я, а Джессика кажись вообще уснула, пока мы тут ругаемся. – у него есть цвет позволяющий скрываться и скрывать предметы.
Метин сделал не довольное лицо, а ад всё надрывался от смеха.
– Вы блин издеваетесь!? – срываясь на Крик сказал я – хорошо, вижу вы мне не верите, ну что же тогда я вам это докажу.
Я разбудил Джессику, хоть она так сладко спала.
– Джесс, когда мы подъезжали к Метину, ты хоть одного шизика видела?
– А? Ну вроде нет. А что? – спросила спросонья Джессика – я ещё тогда подумала, что это очень странно.
– А что произошло, после того как мы приземлились? – спросил я у Джессики, ведь она смотрела, в сторону откуда приехали.
– Оттуда пришли шизики…
– Вот видите! – обрадовано крикнул я – откуда бы взяться такому количеству из неоткуда, на равнине?
– Ладно, предположим я тебе поверю – сказал Метин – но тогда почему ты еще жив, раз здесь был этот шизик?
– Он пришёл, чтобы… – Я сейчас понимаю, что если скажу «Да он так, пришёл просто поговорить», то они мне точно не поверят и сочтут, за психа. – знаю это звучит дико, но он пришёл, чтобы просто поболтать. Муар рассказал мне, какой у них цвет и почему они такие. Ещё он сказал, что они отступят.
– Конечно отступить! – без капли сомнения ответила Джессика – он потерял слишком много, чтобы продолжать.
– Возможно я тебе поверю, что он умеет скрываться – сказал Метин – но то, что ты с ним болтал… Не за что.
– А если я тебе скажу, что у тебя не жёлтый основной цвет, а…
– Ладно верю – сказал Метин – я желаю сохранить это в секрете, прошу не продолжай.
Что!? Почему Метин это скрывает?
Мы поднялись из потайной комнаты и увидели, что вокруг всё разрушено. Шизики и действительно ушли, а куда мы так и не узнали. От них ни следа, кроме погрома, словно они улетели. Наверное, это Муар постарался, ну и ладно, главное, что они ушли, а с остальным разберемся. Правда вот райский островок, который позволял позабыть о событиях, нового мира и представить, сидя на краю пропасти, что ничего не было. Словно я обычный паренёк, без всех этих цветов, мог невольно заставить тебя расслабиться и даже улыбнуться, но сейчас… Картина, которую оставил после себя Муар, внушала только тревогу и грусть.
– Опять всё разрушил – сказал я про себя, поднимая голову, в ночное небо.
Я потихоньку, так чтоб никто не заметил, ушёл на своё любимое место, но и оно напоминало, словно из фильма ужаса. Уселся, на край пропасти и невольно с моих глаз по текли солёные, противные слёзы. "Как же я давно не плакал, наверное с того самого дня…". Как же мир жесток! Ты всю жизнь хотел увидеть ночное небо, освещённое звездами, луной, но сейчас ты смотришь на эту красоту и вместо слёз радости, слёзы горечи. Это было единственное место, где я чувствовал себя дома, а сейчас мой дом. . . Опять разрушен и опять ничего не смог сделать, чтобы спасти его. Чёрт, а ведь небо сегодня и правда красивое, я бы даже сказал необычное и почему раньше этого не замечал? Хотя нет, замечал, но не подавал виду. . . Ха забавно, ведь я постоянно смотрю на него, видимо это уже вошло в привычку, а возможно я смотрю на небо только для того, чтобы не заплакать.
Потому что я устал играть какого-то. Когда в последний раз я был самим собой? Я же не такой! Самый обычный лицемер, который считает, что он важен для этого мира! Но это не так, мир продержится прекрасно и без меня, да и к тому же, если исчезну, то никто и не заметит. Ну ладно, возможно преувеличиваю, но разве это не правда? Всё то добро, которое я сделал людям, за время своей жизни, запомнили они его? Да нет конечно, люди некогда не помнят хорошее, а зачем? Если можно запомнить, что-то плохое из тысячи хорошего и потыкать этим человека, всю его оставшуюся жизнь. Люди вообще странные существа. Они постоянно говорят, что нужно помнит своё прошлое, помнить совершённые ошибки людьми из прошлого и не повторят их, но при этом тут же идут их проверят на своём опыте, зачем? Возможно, потому что личный опыт важнее, чем чужой, а возможно им просто хочется испытать то, что испытали те люди в ту минуту, а затем самим говорить, что нельзя это делать, что это глупо… Чёрт как же это всё отвратительно… Мы люди, всего лишь эгоистичные твари, которых заботят, только свои хотелки. И самое обидное, что я такой же. Настоящий я. Мне ведь глубоко плевать на мнение окружающих. Мне хочется, чтобы всё было по моему, но увы я был так воспитан, что нужно прислушиваться и помогать другим. Был воспитан не уверенным в себе человеком, хотя возможно от неуверенности, наверное, почти ничего осталось.
Эх помню как всё начиналось, когда мы с ребятами только поехали в наше первое приключение. И должен сказать спасибо Джессике. Она нас привезла в прекрасное место. Правда я так и не понял в каких мы были горах, но Джессика знала, где мы и куда нам идти и почему-то чем ближе мы приближались к месту назначения, тем сильнее она сжималась и готова была расплакаться. Тогда мы шли и казалось, что в этом лесу живут самые настоящие феи или там волшебные светлячки, а ещё в этом лесу воздух был совсем другим, ни как в городах… Маме бы там понравилось, там воздух чувствовался каким-то легким и сладковатым. Когда идёшь там то, кажется, что всё, абсолютно всё, это что-то нереальное, выдуманное, каким-то человек и воссоздано им же.
Когда же мы остановились, Джессика сказала, «мы пришли, да ещё и вовремя». Я очень удивился, ведь до максимальной точки горы было еще очень далеко, но Джессика лишь легонько рассмеялась и сказал подождать, так мы и сделали, и были поражены.
Приходящее солнце осветило, тот крохотный участок тёмного леса, а вся роса находящиеся на листиках, после холодной ночи засверкала, словно тысяча маленьких кристалликов. Я заметил, как Джессика заплакала и она рассказала нам, что это место совсем не изменилось, что здесь всё так же красиво, объяснила нам зачем мы сюда приехали и тогда стало понятно почему она расплакалась. Не для того, чтобы показать это с ног сшибательное место, а чтобы почтит помаять отца и сделать, что-то вроде могилки, памятник для него, чтобы он всегда мог встречать такой прекрасный рассвет. Жаль, что ад так и не увидел его.
Интересно сильно ли изменилась Суфа, всё-таки месяц уже с ней не виделись, а дети в её возрасте ой как быстро растут. Гляди приеду и не узнаю эту маленькую бестию, особенно если учесть, то какой она была серьёзной, когда мы прощались. Она уже тогда выглядела довольно серьёзной. Один я всё такой же малолетний дурак. Простит ли она меня, за то, что оставил её?
– Сеня! Ты где!? – кричал кто-то из-за кустов – придурок отзовись!
А, ну это Мира, только она может так спокойно искать человека обзывая его. Есть ли вообще смысл выходить? Не могу. Не хочу, всё что мне сейчас надо, так это просто побыть одному.
Я улёгся и мой взгляд поглотило небо, всё моё внимание было приковано лишь на него. Откуда у меня такая тяга к небу, к свободе? Иногда мне кажется, что это тело просто оболочка, тюрьма для сознания. Ведь в мире столько всего! Столько можно посмотреть, столько попробовать, ощутить, а наше тело, это как балласт, оно постоянно тянет тебя на дно, если ты перестанешь плыть, то просто утонешь в рутине своего бытия и не заметишь, как это станет, частью твоей жизни.
Я же, на столько сильно ушёл в себя, что не заметил, как ко мне подсел Метин.
– Снова задумался? – спросил Метин зажигая свою папиросу – знаешь, когда я показывал тебе это место, то не думал, что ты будешь, так часто сюда приходить, но всякий раз, когда ты приезжаешь, то приходишь именно сюда и лежишь так пока не взойдет солнце. Никогда не понимал тебя, что в этом место того, что ты пропадаешь здесь до самого рассвета. Но вот недавно, в это же время я решил присесть, на это же место. Я еще тогда пропасть заканчивал расширять. Таким уставшим был, просто вымотанным, как физически, так и морально, но стоило мне присесть, то услышал пение птичек, а за ним и небо развеялось, и весь обрыв осветило. Звездное небо заставило заискрить водопад, как тысяча машинных огоньков, которые едут где-то очень далеко. В ту ночь всю усталость, как рукой сняло, ну а на следующий день я был снова готов к работе, во мне настолько сильно заиграла жажда жизни, что мне казалось, никакие шизики для меня не помеха, что это всего лишь кочка на моей дороге. И вот, мы поднялись сюда, я увидел всё это и понял, что даже такая маленькая кочка может сбить тебя с ног. Я видел каким ты был подавленным, когда уходил сюда, но знаешь, что я хочу тебе сказать? Если бы не ты, этого место и в помине не было, потому что ты нас всегда поддерживал, выручал в трудные минуты и за это я тебе благодарен, да что я, девочки тебе благодарны, ведь если бы не ты, они бы так и не научились боевому мастерству. Помнишь ведь, как ты тогда договорился с той военной академией?
– Это пустяк. Они и сами могли договориться – сказал я сквозь сон – мне всего лишь надо было привести пару тройку вещей, да по поручениям побегать для той академии, пока они проходили подготовку.
–Да? – удивился Метин, выдыхая едкий дым – неужели ты позабыл, кто договорился на счёт этих пару тройку вещей, в обмен на обучение? Их ведь даже слушать, сначала не хотели, за дверь сразу выставляли, но ты сумел переубедить тех старых пердунов, доказал возможности девчат, раскрыл их лучшие стороны.
– Может ты и прав, но ведь из-за меня всё это произошло – поднимая руки к небу, сказал я – вся эта разруха, весь этот хаус. Иногда мне кажется, что его порождаю именно я.
– Зря ты так думаешь – докурив папиросу, сказал Метин – весь этот хаус начался ещё задолго до тебя и приписывать себя к этому не думай. Ты борец с этим злом, ты человек, который покажет путь в самой безвыходной ситуации. Дело даже не в твоём воспитание или в нравственном уделе, а в том, что ты просто живёшь каждой минутой своей жизни и она отдается тебе по полной в ответ. У вас с ней выходит прекрасный дуэт, хочу тебе сказать. Так что давай не унывай, нам нужна твоя помощь, как и всегда. Мы снова отстроим наш дом и сделаем его крепче, чтобы не один шизик не смог его разрушить.
Метин протянул ко мне руку и меня словно ударило током. Возможно, я ошибался, что не все люди такие ужасны. Я заблуждался в самом себе, просто выдумал ложь, которую и скормил себе. Но метин протянул руку помощи и мне нельзя останавливаться из-за какой-то маленькой "кочки", буду идти вперёд несмотря ни на что.
Я схватил его руку, и он рывком поставил меня на ноги, да так, что чуть не улетел в пропасть. Мы вышли к ребятам и на их лице видна была радость, что мы снова вместе.
Первая ко мне подошла Мира и зарядила мне смачного щелкунчика.
– Какого черта ты не откликался?! – раздражённо, но очень радостно спросила, Мира – я! Да что я! Мы знаешь, как переживали? Всё! Давай бери себя в руки и вперед с песней работать, ага?
– Да – рассмеявшись ответил ей.
После неё подошёл Ад. Он обнял меня.
– Дружище не ссы, прорвёмся – отпуская сказал Ад, похлопывая по плечу – и вообще это всё мелочи, так что давай я пошёл дальше разгребать то дерьмо, что вы с муаром устроили.
Ад ушёл, а за ним стояла, мирно всхлипывая Джессика. Она стояла, а на её глазах наворачивались слёзы. Я просто раскрыл руки для объятий, она разбежалась и вместо того, чтобы обнять в ответ, подарила нежный и долгий поцелуй. Сказать, что был удивлён? Это значит ничего не сказать. Я был потрясен, но ответил взаимностью, когда она оторвалась от моих губ.
– Ты такой дурак – Сказала она, после моего поцелуя – давно хотела тебе это сказать, но всё момента не могла найти, а после всего этого, решила, что если не скажу тебе, то буду жалеть всю жизнь. Так вот. Я тебя люблю и поняла это еще тогда в подъезде, когда встретились в первый раз и . . .
Я обнял её настолько сильно, как только мог.
– Не нужно слов, я всё чувствую – отпуская её сказал легонечко на ушко – ведь я тебя тоже люблю.
Джессика уткнулась лицом мне в плече и тихонечко заплакала. Ничего страшного, пусть поплачет, ей пришлось не легко, с таким как я. Всё что мне получиться ей сейчас дать, так это мимолётное спокойствие. Показать, на сколько она мне дорога, ведь я и правда был настолько занят, что не замечал её чувств. Возможно это эгоистично, говорить ей именно сейчас, слова любви, но лучше поздно чем никогда.
– Сенечка – тихонечко, сказала она – ты же никогда не оставишь меня одну? Пообещай мне, что никогда не умрёшь и не пропадёшь на совсем.
Я рассмеялся и прижал её еще сильнее.
– Я не собираюсь умирать и тем более куда-то пропадать, да еще и на совсем.
– Нет! Пообещай мне – смотрев в глаза и протягивая свою руку ко мне – на мизинчиках. Такую клятву нельзя нарушать, это всё, смерть!
Я думал опять рассмеяться, но увидел, серьёзный взгляд и понял, что для неё это очень важно.
– Хорошо – в ответ взял своим мизинцем её – клянусь, что никогда не умру и не пропаду на совсем.
– Ура! – закричала Джессика, слегка пританцовывая – смотри мне, если нарушишь обещание, то тебя будут преследовать одни несчастья.
– И что же мне теперь делать? – с иронией спросил я.
– как что? – не поняла иронии Джессика – придерживаться обещания и…
– И пойти уже наконец работать – встряла Мира – потом поворкуете, а сейчас давайте за работу!
– Ой-ой, за работу, работу – передразнила Джессика Миру – эх и в самом деле работы выше крыши.
Она приподнялась поцеловала меня в губы и побежала к обрыву, скидывать оставшийся мусор.
– И давно у вас это? – из ниоткуда возник Метин – просто раньше я обычно с твоей стороны такую симпатию не замечал.
– Знаю – согласился нехотя с ним – раньше у меня не было время подумать над своими чувствами, а сейчас у меня его вагон, по крайней мере это ты вправил мне мозги.
– Я тебе ничего не вправлял – подходя ближе сказал он – ты и сам всё знал, мне же оставалось лишь направить тебя на нужный путь, а еще дать хорошего пинка для разгона.
– Слушай Метин, возможно это не моё дело, но почему ты наврал про свой истинный цвет? – не отводя взгляда от Джессики, спросил я – мы же вроде как, друзья или ты нам не доверяешь? Обидно получается, что ты знаешь все наши цвета, а мы твои, оказывается нет. Даже вот не знаю, что и сказать.
– Понимаешь сень – замялся Метин – у каждого человека есть вещи, которые он не хочет говорить, и я как бы не исключение. Согласен вышло немного неправильно.
– Знаешь, что неправильно? – всё так же не отводя взгляда от неё спросил у него – это то, что я узнаю, про твою лож не от тебя, а от кого-то шизика, который умеет передавать свои мысли в чужие головы, вот это неправильно.
– Да пойми же ты. Мне пришлось вам врать про свой истинный цвет и прикрываться побочными, но это было в начале – чуть ли не крича сказал Метин – я как раз хотел вам всё рассказать, потому что понял, что вы моя верная опора, но тут появились эти. А еще из-за того, что мой оригинальный цвет…
Я видел, как Метину тяжело дается рассказать мне правду о своём цвете и не мог понять почему, что в этом того сложного?
– Из-за того, что мой цвет такой… кисло-зелёный, похож на лайм.
– и что в этом такого? – перебил его я – у нас всех довольно странные цвета, но мы же их сразу рассказали!
– Дело не в том, как он выглядит – в его речи была грусть, обида, словно он проиграл самой судьбе – а в его способности.
– И что же он делает? – поинтересовался я у него – что-то очень необычное, раз ты его скрываешь?
– Да. Так оно и есть, как бы странно это не звучало – я чувствовал, как ему всё тяжелее говорить – он наделяет, что-то вроде сверхразумом и когда я его только получил, моя голова по ощущениям, чуть не раскололась на двое, но это не всё. Вместе с этой жуткой болью я получил такие знания, словно жил на этой планете с самого её зарождения и всё это время развивался, изучал наш мир вдоль и поперёк. Понимаешь?
– Нет. не понимаю к чему ты всё это мне рассказываешь.
– ты же помнишь, что сказал тебе муар, когда говорил, что они когда едят человека, могу получить его истинный цвет? – уверенно начал Метин – так вот. Это могут не только они. Это могут обладатели почти всех цветов, но мой цвет… Его почему-то это обошло и сделало главной целью большинства цветов.
– Получается все шизики, что здесь раньше собирались…
– Да. Это всё из-за моего настоящего цвета – закурив сказал он – они каждый день приходили ко мне, чтобы сожрать меня и не только они. Тут были и обычные люди, которые, когда узнавали, мой настоящий цвет, кидались на меня, как на банку консервов, во времена голодной войны. И буквально перед тем, как встретив вас я решил, что больше не никому больше не раскрою свой настоящий цвет.
– Смешно – грустно произнес я – получается ты в этом не виноват. Очередная жертва жестокой судьбы.
– Ну получается, что так – Метин докурил свою папиросу, грустно выдохнул, но чувствовалось, что ему стало намного проще – ну ладно, пойду я.
– Давай – я хотел развернуться к Метину, чтобы подбодрить его, но заметил краем глазом, как Джессика упала на колени, а затем и вовсе на землю – Джессика!
Я побежал, что есть сил и когда к ней подбегал, то наступил в лужу чей-то крови.
– Джессика что с тобой? – переживая за неё спросил и заметил, что мои руки по локоть в крови – ЭЙ! Джессика, очнись! Эй!
Но она всё не открывала глаза, а мои руки всё краснели и краснели.
– Джессика, как же это – Кричал я сквозь слёзы – почему всё так вышло. Мне нельзя тебя потерять, ведь только что обрёл с тобой счастье.
Я всё сильнее прижимал обмякшие тело к себе, что все её кости хрустели, но ей уже было всё равно. Она словно вода, утекающая из рук, как бы ты не старался она все равно вытечет из твоих ладоней.
– Сеня здесь опасно! Надо уходить! – кричал мне кто-то, но я его не слушал, мне уже было всё равно. Всё что я сейчас хотел, так это остаться в одиночестве – да очнись ты гемофрадит гребаный!
Мне прилетела, увесистая оплевуха от которой почувствовал жжение на щеке.
– Снова ты ведёшь себя как сопляк! – кто мне это говорит? Чёрт! Он явно был в чем-то прав – хоть раз покажи свою силу, покажи стойкость и отпусти её, она уже мертва, и ты должен это принять. Не будет её больше, всё страница закончена, начни новую.
Я чувствовал, как в этот момент из меня снова испаряются все чувства, все эмоции, словно душа умирает. Становлюсь обычной людской оболочкой способная лишь, на то, чтобы потратить свою жизнь в никуда. Но ведь есть люди, которые не должны были умереть их убили не за что.
Я пришел в себя и увидел, что сижу у края обрыва, держа на руках её тело, а оглядевшись понял, что меня никто не бил, а слова, которые мне кричали, были моими мыслями.
Наверно Джессика не страдала так сильно, если бы мне пришлось умереть, ну точнее она легче отпустила это и забыла, а может, мне кажется, и ей было бы хуже. Она, ведь хоть и была глупенькая, но в ней чувствовалась простота, упорство в своих начинаниях и настоящие, искренние эмоции. В нашем лживым мире это встретить большая удача. И почему раньше не замечал её чувств, а может так и должно быть? Чтобы я начинал смотреть на других и чувствовать эмоции окружающих.
– Извини меня – я обнял её окровавленный труп, ухватившись за последние уходящие чувства, вместе с Джессикой, а оглядевшись увидел, как вокруг Метинова дома, появился желтоватый купол – Что это?
– Это моя разработка, от шизиков. Он не может их впустить во внутрь барьера или же наоборот выпустить из-за него – скромничая ответил Метин – В ней конечно есть пару недоработок и нюансов. Правда я не могу понять, как их лучше исправить.
– Так почему ты не включил ее раньше? – Поднимая голову верх, чтоб сдержать свои слёзы, спросил его – когда Джессика ещё была жива.
– Я не был уверен в его эффективности – Опуская свою голову сказал Метин – был риск того, что могло всё пойти не по плану и машина просто взорвалась бы, а на нашем месте появилась новая марианская впадина. Она сейчас то не стабильна. Любой перебой в системе может привести её к замыканию, а следовательно, и к взрыву. Да и к тому же, я не думал, что она нам понадобиться.
– И где они сейчас? – успокоившись спросил у Метина.
– Кто? – не понимая спросил он – Шизики? Так они давно ушли, ей…
Метин замялся, подбирая слова, чтобы деликатнее подобрать слова.
– В общем, они не совсем виноваты в том, что Джессика умерла – зажмуриваясь сказал он – хотя они в этом причастны.
– Как это понимать? – Я не верил его словам, что значит, они не совсем виноваты? Я точно видел у неё дыру в груди.
– Это моя вина… – присев на землю, сказал Метин и закуривая папиросу добавил – если захочешь меня убить, то ничего страшного. Я пойму тебя, но сделать тебе этого пока что позволить не смогу. Видишь ли, дело в том, что, когда шизики все ушли, больше половины ловушек сработала как надо, а вот остальные видимо не так как планировались и ей просто не повезло нарваться на неисправно работающую пушку. Возможно, ты хочешь меня спросить почему же я не отключил их, как они ушли? А я тебе отвечу, не мог. пульт управления был сломан и даже не ими, а мной… специально и поэтому нам пришлось обезвреживать их вручную. – выдыхая горький дым сказал Метин – Ну вот теперь ты и знаешь всю правду.
Я не знал. Нет, не так. Я не понимал, как реагировать. Мне хотелось, кричать и плакать одновременно, хотелось убить его за такую глупую идею, но понимал, что на его месте, я бы поступил так же. но что-то в груди так сжималось. Что хотелось бегать и одновременно лежать, и перестать существовать, но понимание того, что так нельзя. Ведь на смерти любимого человека, жизнь не заканчивается, ведь мне уже однажды получилось принять смерть дорого человека, пусть это было и не так просто. Но видимо люди, находившиеся рядом со мной умирают раньше чем нужно.
– Ну видимо такая судьба – улыбнувшись сказал я, уходя в сторону дома— ладно, работать пора, дел еще выше крыши я так понимаю. Ловушки же ещё не все разминированы?
– Неужели, ты мне даже ничего не скажешь? – выкинув папиросу спросил он – ведь она погибла из-за меня.
– А что тут сказать? – аккуратно собирая мусор в корзину спросил я – ты сделал всё верно, я бы поступил так же, учитывая, что тот шизик мог воспользоваться пультом управления. Ей, просто, не повезло. – сказал я, смотря на медленно опускающееся солнце – нужно хоть что-то разминировать, пока солнце еще есть.
Метин смотрел на меня, словно перед ним сейчас стоял, кто-то другой, не тот, кого он ожидал увидеть.
– Эх… ты прав, нужно работать – он поднялся отряхнулся и ушёл, не проронив и слова, ну а я же под предлогом уборки начал потихоньку, чтобы никто не видел, собирать вещи. Я понял, что с этого момента хочу быть один. Ничего плохо в том, чтобы путешествовать вместе с друзьями, но больше не вынесу, если кто-то из них умрёт на моих глазах. Скорее всего буду скучать по ним. По вечно ворчливой Мире и по глупым шуткам Ада или же по Метиновому чаю, но в жизни всегда нужно, что-то менять, смотреть на жизнь под другими ракурсами.
Я прекрасно знаю, что путешествовать в изменившемся мире опасно. Но когда ты знаешь, что в лесах есть мутировавшие звери, и местами даже можно встретить поляну, как из какой-то злой сказки, которая поглотит тебя, не успев ты даже подумать о её опасности, но и пускай. Ведь это и есть смысл жизни, узнать, увидеть, почувствовать. Этого мне всегда и хотелось. А не геройствовать, спасая людей выполняя их поручения. Да я бросаю своих друзей одних, но без меня им должно быть лучше, да и не пропадут они.
– Эй, сень пошли пить чай – крикнул Ад – Метин его недавно заварил, говорит его обязан попробовать каждый, мол новый способ заварки.
– Да! сейчас приду, доделаю только кое-что и приду – разумеется я уже не планировал идти пить чай. Мне хотелось уйти ночью, под небом полных звезд. Небо уже постепенно начинает наполняться звездами, как же это красиво.
Я уже подходил к кабине, которая перенесёт меня на ту сторону, как из-за неё вышла Мира.
– Значит ты всё-таки решил оставить нас? – скрестив руки на груди спросила она – Неужели мы даже попрощаться с тобой не заслужили?
– Как ты узнала, что собираюсь уйти? – спросил, опустив голову – не ужели я такой предсказуемый?
– Нет, это просто я смышленая – улыбнулась мне Мира – не так трудно догадаться, что человек хочет уйти, когда он старается без палева собрать рюкзак в поход, но должна отдать тебе должное, получилось у тебя это даже очень хорошо и я долго путалась правда ли ты мусор собираешь или же вещи, вот и решила подождать тебя здесь, на случай, если это правда и передать тебе пару вещей в дорогу, так что на, держи – Она протянула какую-то деревянную коробочку, а на руке висел ключ.
– Что это? – поинтересовался я у Миры – прощальный подарок?
– Ну типа – и она обняла меня, и в её голосе я слышал отчетливую тоску – ты главное нас не забывай и не умирай, а там уже и встретимся с тобой когда-нибудь.
Мы простояли так минут пять, пока она не оттолкнула меня.
– Ну всё хватит, а то еще тяжелее будет – отходя от меня сказала, улыбаясь она, но я понимал, что эта улыбка была натянутой и она вот-вот заплачет – будем тебя ждать там, где встретились в первый раз. прощай.
– Я обязательно туда приду – ответил я такой же улыбкой Джессике – только на этот раз без позиков и обзываний.
Мира рассмеялась и побежала домой, видимо пробовать новый вид заварки, ну а я же запустил кабину и катясь по тросам на ту сторону понял, что мне, предстоит попробовать новый вкус приключений. Одиноких приключений.