Хозяин «Логова»

Ардмир Мари
Хозяин «Логова»

© Мари А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Глава 1

Дом спал, погруженный в темноту, в камине столовой завывал ветер, и в такт его гневному гласу дружно вздрагивали ставни, лестница и я. Неотвратимое желание сбежать куда подальше сжигало меня изнутри не меньше, чем желание убить «потеряшку» и освободиться от брачных пут. На воздух, на улицу, в мороз, снег, в холод, – куда угодно и куда подальше от ужаса, охватившего меня с последними словами му-ж-жа… Безысходность, беспросветность и неспособность что-либо изменить.

Чтоб тебя!

Я споткнулась об угол дровницы, что притаилась в снегу, и рухнула на колени, не зная, то ли расхохотаться, то ли расплакаться. Я мечтала об освобождении от прошлого – и тариец мне его дал, я грезила спокойствием – и он принес мир на нашу заставу, надеялась в будущем завести семью – теперь она у меня есть… вместе с родом. Размышляла о ремонте в «Логове» – теперь же придется делать полную реконструкцию. Все хорошо, все просто замечательно. Но я и подумать не могла, сколь дорого за это заплачу. Бесправная раба при живом-здоровом муже, не думающем куда-либо уходить, повторно исчезать или хотя бы жить далеко-далеко в Тарийской столице.

Громкий всхлип и придушенное «хи-хи» вырвались против воли. Я должна быть счастлива, радоваться должна, а я… Очередной всхлип и истеричное «хи-хи» тонут в скрипе снега и звуке быстрых шагов, что приближались ко мне.

– Что за напасть с этой бабой… Торика, – раздраженный голос, тяжелый вздох и крепкие руки, поднявшие меня на ноги, – прекрати убиваться. Ничего страшного не произошло!

Инваго рассержен и почти злится, когда я пытаюсь вырваться из его рук с громким «ха-ха». Всхлипывать уже не получается, слезы катятся по щекам, а сама я задыхаюсь от хохота над собой. Над своими планами, мыслями, идеями и наивными представлениями, как я договорюсь с мужем, хоть и тарийцем, но благородным «потеряшкой». Получу его согласие на раздельное проживание, уважение и невмешательство в мое существование и, может быть, когда ситуация с родом Дори прояснится, через год или два, решусь на ребенка.

– Тора! К чему сейчас эта сцена? – чуть ли не рычит этот самый несбыточный «муж», прижимая меня к себе. – Я же обещал, что не брошу. Обещал, что защищу!

– От кого? – всхлипываю я, отсмеявшись, и он резко разворачивает меня лицом к себе.

– От всех, – произносит как клятву и смотрит, не отводя синих глаз.

– И от се-себя? – Всхлип обрывает на полуслове, но я все же договариваю: – От себя тоже сумеешь? Убережешь…

– Так вот в чем дело, – выдыхает он, руками скользит с плеч за спину и притягивает меня ближе к себе. – Ты только поэтому расстроена?

– Не только! – Грубо стираю слезы со щек и упираюсь ладонями в перебинтованную грудь воина, хотя мне просто невыносимо хочется его ударить. – Ты лгал… мне. Ты…

– Пошел на хитрость. – Инваго посмел ухмыльнуться.

– Лгал…

– Юлил.

– Врал в лицо и еще…

– Пошли спать, – предложил он неожиданно и с зевком. – Я так устал за прошедшие сутки. Вымотался. Сил лишился в процессе восстановления.

– Инва… Талл! Не переводи тему. И за прошедшую ночь ты дважды должен был выспаться.

– И трижды издохнуть, – хмыкнул он. И тут же нахмурился, напоминая, кто есть кто и у кого я нынче в супругах: – Не называй меня первым именем, для тебя я Инваго, был, есть и буду.

И снова, как ножом по сердцу, и душу сковывает старый страх плененной рабы.

– Катись к Адо вместе со своим «буду», я тебе не жена! И не собираюсь слушаться, а тем более спать… – Он сжал меня до хруста, оборвав на полуслове, лишив возможности вздохнуть или хоть что-то еще сказать.

Его глаза наполнились огнем, челюсти сжались, и желваки заиграли на щеках.

– Ты, видимо, решила, что я рад этому браку. Жду не дождусь возможности попасть с тобой в одну кровать и если не изнасиловать, то хорошенько поглумиться. Так вот, Тора, поверь, – Инваго сжал меня еще сильнее, – я зол не меньше. И меня совсем не радует необходимость с тобою спать.

Это было сродни пощечине, более отрезвляющей, чем унижающей, а потому я вполне спокойно встретила следующую грубость.

– Тем более плодить наследников от вдовийки, которую с удовольствием пользовал другой. Особенно если учитывать, что выбор был сделан не мной… – Теперь становятся понятны слова демона о том, что кто-то кому-то подходит, тихо хмыкнула про себя и вдруг услышала невероятное: – И окончательное решение с браком было принято без моего на то согласия.

– Не поняла, – произношу четко и уверенно, истерика отступила, появилась холодная злость. Пусть только попытается в чем-то обвинить меня!

– По глупости, по нелепой случайности, – прошипел Дори и жестко припечатал: – Когда ты напоила хранителя! Так что позволь заверить – мы в одной супружеской лодке не только по моей вине. И тонуть, как и плыть, будем вместе. – Долгая пауза, а затем очередная неожиданность: – Осталось решить, в какую сторону грести. Или ты предпочитаешь кружить на месте?

Я все еще стою в его тисках-объятиях, смотрю снизу вверх в прищуренные синие глаза, злюсь и мрачно гадаю, что, вопреки здравому смыслу, я все же решусь и убью этого…

– Даже не думай, – определил он ход моих мыслей, – и не мечтай поджечь меня, как своего первого. Я не горю, на куски не рублюсь и легко переношу яды.

– Ты, наверное, еще и не тонешь?

– Тора! – едва различимое шипение.

– Это не намек, простое предположение. Я же не знаю всех твоих способностей. Вдруг ты не идешь топориком на дно, а всплываешь как…

– Спать! – приказал воин, прикоснувшись к моему лицу, и я проваливаюсь в зыбкие оковы сна под тяжелый выдох: – Дал бог на мою голову и не кается…

Проспав весь световой день, я очнулась лишь в сумерках вечера, когда по харчевне то и дело проносился горланящий ураган под названием Тим-Зои, или Зои-Тим. Они опять что-то не поделили и спорили до хрипоты.

– Что случилось? – Мой вопрос потонул в восторженном «Проснулась!», а сама я чуть не оказалась погребена под счастливыми детьми. – Тихо-тихо, – погладила братца, обнимающего меня за талию, и крепче прижала к себе повисшую на шее демоницу. – Вы чего расшумелись?

– Ты не просыпалась!

– А обряд возврата уже начался… – ответили они в один голос, и я отстранила от себя детей.

– Как начался? Его назначили на завтра.

– Уже завтра, – обрадовали они меня и огорошили: – Хран не отзывается.

– Он обещал вернуться за тобой, но его уж час как нет… – Зои всхлипнула. – Я боюсь! А вдруг что-то случилось? Если так, нам нужно немедленно отправиться следом…

Вот тут над нами раздался недовольный голос демона, который со скрытым сарказмом сообщил:

– Меня нет всего полчаса… – Зои поначалу обрадовалась, а затем сжалась и сникла, услышав: – Это во-первых. А во-вторых, если я сказал, что тебя с собой не возьму, значит, тебе там делать нечего. И не стоит играть на чужих чувствах, чтобы в столицу Тарии попасть.

– Хран! – попыталась я заступиться за малышку, но вредный демоняка уже закусил удила и, объявившись рядом с нами, строго произнес:

– Не смей покидать «Логово» без сопровождения никогда!

– Да я только… – всхлипнула кроха, и Тимка взял ее за ручку, крепко сжал, со злобой взирая на Горного.

– Ты меня слышала, Зои?

– Да, – прошептала она, и, кажется, не у одной меня возникло острое желание стукнуть демона чем-нибудь тяжелым.

– Хорошо, теперь можешь идти.

Но она не сдвинулась с места, подняла блестящие от слез глазенки и заявила:

– Я тебя ненавижу!

– Я тоже тебя люблю, – не проникся Горный и предотвратил возмущение простой, но действенной фразой: – Еще слово – и ты лишишься каникул.

Зои промолчала, но, шагнув вперед, крепко стукнула ополовиненного демона по невидимому колену. Кивнула мне и с высоко поднятой головой удалилась, уводя за собой ошарашенного Тимку. Они скрылись из виду, и только после этого я позволила себе стукнуть хранителя по голове. Немного не рассчитала, и канделябр застрял в витых рогах демона, однако это нисколько не остудило моего пыла.

– Тора! – возмутился он, хватаясь за новый головной убор.

– Заткнись! Уму непостижимо, как она еще не разругалась с тобой в пух и прах. Ты! Самый черствый, непрошибаемый и недальновидный дурень из всех, кого я знала! Как можно было ей такое говорить? Как можно было угрожать? Она искренне за тебя переживала!

– Можно и нужно, – не согласился он. – Мне достаточно одной самоотверженной ду… – Я потянулась к канделябру в его руках, чтобы повторно стукнуть рогатого, но металлическое изделие растаяло, как дым, демон же вскинул бровь, холодно заметив: – Я не о тебе, хоть у вас и много общего.

– А я не за себя, а за отсутствующих. Раз уж у нас много общего…

– Вообще-то тебе уже нужно быть на обряде в гнезде рода Дори. Приведи себя в порядок, и переместимся.

– Тебе тоже, но разговора это не отменяет. – Я ушла в ванную и уже оттуда спросила: – Почему ты так давишь на Зои?

– Потому что боюсь, что она вся в мать… Хотя лучше, чтобы в мать, а не в отца.

– А кто за папу?

– Водный демон.

– И что плохого в демоне? – причесываясь, выглянула из-за двери.

– В самой принадлежности к демонам ничего плохого нет, но водные отличаются крайней степенью благородства, переходящего в идиотизм. Суди сама, моя сестра спасла ему жизнь, и он решил с ней этой самой жизнью расплатиться – подался, идиот, в личные стражи. А это положение хуже сарга на цепи – без разрешения хозяйки ни есть, ни пить, ни спать нельзя, не говоря уже о браке и продолжении рода. Но, как ты понимаешь, с последним они и без брака справились, в результате появилась Зои, затем Дарион, Дирг, Уггро. По законам подземного мира все они внебрачные и носят фамилию матери, а по существу…

 

– Так это же здорово, – я улыбнулась, – у тебя большая семья.

– Да. Но в ней уже есть я – заключенный, зять – бесправный, Динка – мать-одиночка, четверо незаконнорожденных племянников, старший брат – отшельник, его жена – сумасшедшая тетка, несколько дядьев, повернутых на страсти, и почти нормальные бабушка с дедушкой.

– А родители? У тебя же есть родители. Зои упоминала…

– Зои говорила о моих бабушке и дедушке, своих она не видела. Потому что они еще до ее рождения отбыли в мир иной.

– Мне так жаль… – Я в надежде приободрить мягко сжала его руку.

– Тора, они не умерли, а как и дядья, предаются там страстям. И я очень рад, что Зои не взяла ничего от них, но обеспокоен, что в ней крови водного больше, чем в пацанах…

– Все с ней будет хорошо. Зои умный и рассудительный ребенок. – Я отправилась в гардеробную, чтобы одеться. Уже в процессе натягивания очередных любимых штанов и плотного жилета спросила: – Так ты считаешь, что я и твоя сестра чем-то схожи?

– Да, а Инваго очень похож на водного.

– В смысле идиот?

– В смысле благородный, – поправил демон мое предположение и возмутился, не дав и слова сказать по старой теме: – Ты опять в штанах?! – Секундное замешательство и веское: – Ладно, на тебе по ходу дела все равно ничего целого не останется.

– Что? – прошептала я, инстинктивно стянув рубашку на груди, а в следующий миг уже стояла в знакомой лодке, стремительно утягивающей меня в глубины огненного моря. Минуты жарких объятий лавы, и вот мы в каменном мешке круглого зала, пустого и темного. Но стоило мне это отметить, как послышались торопливые шаги и в свете сияющих рогов демона рядом с нами появились мой лжедеверь, наглая сволочь и муж.

– Дорогая, как я рад!.. – начал он и приблизился вплотную с явным намерением обнять, но я оборвала его приветствие строгим:

– Руки! Губы…

– Как скажешь, – хмыкнул Инваго и лизнул мою щеку. – Хорошо спалось?

Захотелось выдать что-нибудь гадкое, совсем не свойственное мне, но тут, как волной, накатило разочарование, а вслед за ним и обреченность. Ведь с нетривиальной нахальностью этого тарийца мне придется не только мириться, но и жить. И если он сейчас такой, то что же будет потом?

В поисках уверенности потянулась к кинжалу, чтобы просто накрыть эфес рукой.

– Только попробуй, – выдохнул воин, едва заметив мое движение.

– Идиоты, – буркнул Хран.

Одним смазанным движением он поцеловал меня в щеку, попутно разоружил, а затем моим кинжалом ткнул Инваго в бок. Удивленные, мы воззрились на демона. Я промолчала, Дори сухо вопросил:

– Это что только что было?

– Обмен супружескими приветствиями в соответствии с вашими пожеланиями. Ей поцелуй, тебе кинжал под дых, – хмыкнул Горный и улыбнулся. – Или я что-то неправильно понял? Да, нет?! – вопросил он и, не давая нам ответить, постановил: – Ладно, возможно, перепутал. Давайте раздам все наоборот…

И я, и Дори мгновенно шарахнулись в стороны, чем вызвали безудержный демонический хохот и вторящее ему громкое эхо где-то в пещерных переходах.

– Не хотите получить, что раздали? Ай-ай-ай! – Веселящийся Хран украдкой вытер глаза и потребовал: – Значит, и не раздавайте больше ничего. А теперь слушай мою команду. Сейчас мы пройдем в залу обрядов, где ты, Тора, будешь стоять у столба и корчить из себя святую…

– В смысле?

– Стоишь и мучаешься. А ты, Инваго, степенно ждешь сигнала.

– Какого? – вновь вопросила я и получила два укоряющих взгляда. – Что, и спросить нельзя?

– Спросить можно, спать до полудня нельзя, – буркнул воин, стягивая с себя куртку и рубашку.

– И кто в этом виноват?

– Да уж не я.

– Стоп! – оборвал нас Хран. – Все споры отложите на потом, сейчас главное…

Протяжный звук горна, пришедший откуда-то из глубины подземных переходов, перебил демона на полуслове и заставил поторопиться. Так поторопиться, что вместо внятных объяснений я услышала только короткую версию плана, и то на бегу. Согласно плану в зале обрядов меня должны раздеть, приковать к столбу, дабы не сбежала, затем окунуть в ледяные воды колодца. В мои обязанности входило молчать и слушаться беспрекословно. Последнее предупреждение Горный повторил дважды, видимо, чтобы я воспользовалась советом уже сейчас. Для Инваго инструктаж был еще более коротким, чем мой, и прямо говорил о том, что они уже давным-давно все обсудили.

– Если маг попытается убить Тору до процесса, действуем по первому плану, после процесса – действуем по второму…

– А если во время отречения? – поинтересовался тариец, когда впереди появилось слабое свечение и первые факелы, освещающие проход.

– Тогда разработаем третий. – Хран уже обернулся тростиночкой и теперь громко цокал каблуками сапожек, вздыхал и дергал себя за прядку волос, выбившуюся из косы. – По правде сказать, третьего варианта я опасаюсь больше всего…

– Почему? – не удержалась я от вопроса и до крови прикусила губу, когда перед нами объявился проклятый искусник мрака.

– Вы долго.

Пусть маг и был скрыт плащом с глубоким капюшоном, его пробирающий морозом голос я узнаю всегда. Нас приветствовал сам Мэног.

– Ах, это все я виновата, не могла выбрать наряд, – пролепетала тростиночка, смущенно улыбнувшись.

Маг не обратил на нее внимания, шагнул ко мне.

– Торика Эл… – произнес он с интонацией, коей после каждого побега приветствовал меня. Зачастую связанная, с кляпом во рту, я могла лишь мычать, проклиная его и урода Уроса, сегодня же с улыбкой поправила:

– ЭлЛорвил Дори.

Он принял мои слова с холодным кивком и снисходительно заметил:

– Судьба все же привела тебя в столицу. Так стоило ли рваться на свободу?

– Как видите, я вернулась без пут и кандалов.

Наверное, демонстрировать руки не стоило. Маг уцепился взглядом за перстень и зло прищурился.

– Что ж, в таком случае я просто обязан поздравить тебя с возвращением.

– Я вас тоже, – он едва заметно вздернул бровь и получил презрительное: – возвращенец.

Ни Хран, ни невидимый Дори не вмешивались в наш диалог, но оба с неуловимой синхронностью прикоснулись к моим плечам, когда проклятый искусник мрака шагнул ближе и сбросил с головы капюшон.

– Твоими молитвами… – произнес он, и я поперхнулась ответом, что едва не сорвался вскриком с моих губ.

Вплоть до последней своей смерти урод Урос умирал молодым и восставал молодым. Гилт, Асд и сам Инваго вернулись такими же, как были раньше. Но стоящий предо мною маг был живым трупом, усохшим до состояния мумии. Он оценил мой ужас и оскалился, как зверь, ощерив покрывшиеся трещинами зубы.

– Свободной ты вернулась или нет, все вскоре завершится! – бросил презрительно и, скрыв лицо в тени капюшона, приказал идти за собой.

И я бы пошла, вот только мысль, что сильнейший маг уже не отбирает силу у людей, а сам питает Уроса, заставила усмехнуться.

– Завершится?! И это говорит палач, сам ставший жертвой? Мэног, вам ли не знать, что это только начало. – Сбросив руки защитников со своих плеч, я обошла остолбеневшего искусника мрака и, удивляясь собственной смелости, заглянула в его глаза. – Когда захотите свободы, без стеснения обращайтесь ко мне.

Он дрогнул. Вспомнил, как в Гьязе сам произносил эту фразу, грозно рыкнул, явно желая прервать мою жизнь здесь и сейчас. Но нежная ладошка тростиночки, что прикоснулась к локтю иссохшего мертвеца, не позволила ему сдвинуться с места.

– Вы, кажется, говорили о скоротечности времени. Так давайте поспешим.

– Пр-р-ошу, – рвано ответил маг, указав в направлении прохода. – Дамы вперед.

– Благодарю. – Меня подхватили под локоток и повели, тихо выговаривая: – Ай-ай-ай, тебя же просили молчать и слушаться.

– Она поступила верно, – поддержал меня Инваго и с неизвестным мне намеком упрекнул: – Если бы кое-кто следовал собственному совету, всего этого не произошло бы. Вообще всего.

– Если бы не произошло всего этого, – сделала значительную паузу тростиночка, – ты бы не встретил ее. – Красноречивый взгляд на меня и ехидное: – Скажи спасибо.

– Спасибо, – процедил воин, и на этой позитивной ноте мы вышли в зал обрядов.

По форме он представлял собой перевернутый конус, по стенам которого спускалась широкая каменная лестница без перил. Внизу, на приличной глубине, блестела темная поверхность воды, над ней возвышался столб. Судя по всему, именно к нему меня привяжут, помучают и, надеюсь, отпустят, а не утопят. Хотя в последнем не уверена, здесь слишком много народа, пришедшего поглазеть. Тарийцы стоят вдоль стен перед спуском, некоторые вольготно расположились на ступенях, и все ждут. Уж не казни ли?

Я чувствую, как их взгляды скользят по мне, словно сотня оголодавших насекомых. Задерживаются на каждом изгибе тела, каждой детали одежды, кто-то смотрит на лицо, кто-то на жилет, кто-то на грудь, но основная масса присутствующих с мрачным видом взирает на мою правую руку и блестящую на ней реликвию рода.

– Ты смотри, все родственнички заявились, – хмыкнула тростиночка, обращаясь к Инваго, плавным движением откинув косу на спину. – Сразу видно, все хотят познакомиться с твоей супругой.

– А кое-кто – возобновить дружеские отношения, – тариец скрипнул зубами, – здесь Урос.

Хран, забыв об образе черноглазой красавицы, прошипел что-то нечленораздельное демоническое, плюнул под ноги и неожиданно сообщил невидимому воину:

– Отыграешь обе роли.

– А ты?

– Сам знаешь, рядом с этим… я находиться не могу. Меняемся на счет раз, два, три…

Факелы полыхнули, отвлекая толпу от меня и хранителя рода, шедший сзади Мэног неожиданно споткнулся, тростиночка мигнула, и вот уже знакомое уверенное прикосновение скользит от моего локтя вниз, обхватывает ладошку, сжимает пальцы.

Одновременно с этим я слышу шепот Горного:

– Торика, что бы ни случилось, слушайся мужа и не бойся ничего. Вы справитесь!

Едва заметное движение воздуха ознаменовало его уход.

– Мне хоть кто-то что-то объяснит?

– Позже, – ответила подмененная красавица и повела меня мимо родственников вниз по лестнице к самой воде. А после со словами «Не бойся, просто иди», ступила на дрожащую волнами поверхность и потянула меня за собой. Шаг, еще шаг… Запоздало понимаю, что вода меня не держит от слова совсем, это что-то холодное и живое подставляет опору под мои ступни.

– Ин… – начинаю я тихо и, тут же поджимаю губы, обругав себя последними словами.

– Интересное место, согласен…сна, – кивает головой тростиночка, не сводящая с меня черного взгляда, прямо говорящего «молчи». Его предупреждения хватило на то, чтобы я без содрогания прошла к столбу, прослушала монотонную речь Мэнога, вещавшего откуда-то сверху, и бездумно подчинилась всему, что требовалось. Ощущение надвигающихся неприятностей накрыло с головой, когда тонкие девичьи пальцы освободили меня от жилета, до середины расстегнули рубашку и чисто мужским прикосновением через сорочку коснулись груди.

– Ин… да чтоб тебя! – Я дернулась и в очередной раз чуть не назвала негодяя по имени. – Ты что делаешь?

– Раздеваю будущую мученицу.

– Ты ее лапаешь! – прошипела сквозь зубы, перехватила тонкие запястья, но от себя отодвинуть их не смогла. – Убери руки, я сама…

– Нельзя. Сама руки убери. – Подмененная тростиночка легко освободилась от моего захвата, назидательно прошептала: – Была бы ты, как положено, в белом, тебя бы никто не трогал, а так… стой и терпи.

– Но… – хотела сказать, что Горный ни о чем меня не предупредил, а затем неожиданно вспомнила наш с Дори обряд. – Ты что, мстишь за шутку в храме, перед алтарем?

– И молчи, – посоветовали мне. «Хранитель рода» стянула с меня рубашку, принялась расстегивать мои штаны. А когда я в очередной раз дернулась, прошипела: – Просто доверься. Разве я не заслужил-ла?

– Как сказать… Последствия моего прошлого доверия еще долго придется разгребать и восстанавливать как в «Логове», так и вокруг него.

– Все устроится. У тебя есть я.

– Да-да, ты и твоя многочисленная родня.

– Забудь. В нашей лодке плыть или тонуть будем только ты и я… – Черноглазая красотка поймала мой взгляд и многозначительно ухмыльнулась: – Хотя сейчас я готов-ва полетать.

– А я – по рукам надавать! – Ощущение горячих пальцев на голой коже вызывало протест. С одной стороны, под образом красотки пусть и законный муж, но малознакомый мужчина, с другой – мои бедра уверенно и нагло оглаживают тонкие женские пальцы.

– Обязательно дашь, и не только по рукам. – На этом с меня сняли домашние тапочки и стянули штаны. – Обряд проходит быстро и состоит из пяти этапов. Бормотание, которое ты уже слышала, раздевание и подготовка, которые мы уже завершили. Далее маг нарисует на тебе руны отречения, вода поднимется и схлынет. Во время подъема будет жарко, но не больно, поэтому тебе придется немного покричать.

 

– Что кричать? – спросила с дрожью в голосе.

Тонкая сорочка и простенькое белье из моих запасов было слабым прикрытием от голодного мужского взгляда и еще куда более слабым от холода, но ни сырость в зале обрядов, ни прохладу от воды я в эти мгновения не ощущала. Прикосновение спины к каменному столбу, как и закрепление запястий в широких стальных оковах прошли мимо моего сознания, куда больше меня занимал жар, что медленно растекался по коже.

– Что угодно, и кричать, и орать… – мне подмигнули и предложили, понизив голос: – А хочешь, стони. Я не против, особенно сейчас.

– Это понятно, – медленно кивнула и тихо задала тревожащий вопрос: – А что делать, если мне уже жарко?

– Уже?! Слишком рано…

Я успела заметить удивление Инваго, проступившее сквозь черты лица тростиночки, и поняла, что их с демоном планы только что улетели в направлении чертогов. И оскал спустившегося к нам мумифицировавшегося мага это еще раз подтвердил.

– Позвольте, я приступлю к своим обязанностям, – процедил Мэног, отодвинув лжетростиночку от меня.

– Торика…

– С ней все хорошо.

Мэног не дал мне ответить, да и сказать я ничего не смогла. Жар становился все сильнее, дыхание судорожнее. Сквозь проступившие на глазах слезы я не видела, как хранитель рода отступил и растворился в воздухе, но ощутила весь ужас своего положения, когда проклятый искусник мрака произнес:

– Слабый дух ведьмы ничто в сравнении со мной, не надейся, никто тебе не поможет.

Никто?

Сквозь жар я почувствовала, как тонкая кисть коснулась моей кожи, рисуя руны на руках и груди, оставляя мокрые линии и капли потеков, вот только вместо временного успокоения от прохлады ритуальной краски пришла огненная боль. Тонкими иглами она проколола кожу, проникая до костей, дробя их в мелкую крошку.

– А-а-а…

Это был единственный сорвавшийся с моих губ звук, судорожный вздох перед выворачивающим душу криком. В агонии вынулась дугой, захлебнулась слезами, но не смогла даже замычать. Все, что мне дано, – это мысленно просить о помощи, исступленно звать Горного, Инваго, Сато Суо и не слышать ответа.

И в этот самый миг Мэног, чтоб его разорвало и разбросало на все четыре стороны, решился сказать пару слов:

– Мне жаль тебя. – Его голос бесстрастен, в нем нет и намека на сожаление. – Столько бороться, чтобы умереть сейчас – великая издевка богов. Хозяину следовало взять из Гьязы ребенка. Маленького человечка, а лучше младенца. Но он выбрал тебя… заигрался. И ошибся. Как и ты ошиблась…

– Мракобесье! – неожиданно услышала я голос Дори. – Когда эта мразь уйдет?

Я оглянулась, но не увидела его, и мелькнувшая было надежда погасла в очередной вспышке боли.

– Слышишь, Тора? – Маг схватил меня за подбородок, сжал, не позволяя отвернуться. – Ты ошиблась. Меня следовало отпустить, а затем уже убивать.

– Да я сам тебя прикончу, только уйди от нее! – в очередной раз померещился мне голос тарийца.

И я бы спросила, здесь ли он, но… могла лишь безмолвно сгорать в огне собственно жара, чувствуя, как крошка костей превращается в раскаленный песок, а кровь – в лаву.

– Я был достоин свободной смерти, – хладнокровно произнес Мэног, заглянув в мои глаза. – Я и сейчас достоин… но мне уже никто не даст уйти с честью.

– Я дам! – рявкнул в моем воображении разъяренный тариец. – Мракобесье! Хран, да отвлеки ты его!

– Чем? – недоуменно вопросил демон. – На таком расстоянии я могу лишь бездумно сотрясать землю.

– Так чего ты медлишь?!

– В своде зала трещина, мы погребем всю твою родню.

Это был прекрасный диалог, короткий, насыщенный, созданный моим воображением, чтобы я хоть на миг не чувствовала себя брошенной. Вот только присутствующий здесь же проклятый искусник мрака не желал давать мне даже искорку надежды.

– Никто не придет, однако я готов облегчить твои страдания. – Он сорвал с моего пальца реликвию рода Дори, отбросил ее и отступил. – Прощай.

Внутренний жар тут же угас, ко мне неожиданно вернулся голос, но едва мой протяжный всхлип прокатился по залу обрядов, черная вода колодца начала свой подъем. И, вопреки словам Инваго, мне стало значительно жарче, чем прежде. Мне не пришлось наигранно орать и извиваться. Оглашая стены колодца протяжным криком, я забилась в оковах, срывая голос и сдирая запястья в кровь. Вода всколыхнулась, вспенилась, ускоряя свой подъем, и последнее, что я увидела, прежде чем захлебнуться, было нечто огромное, огненное, стремительно поднимающееся из черной бездны.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru