banner
banner
banner
полная версияЧужие близкие люди

Анна Владимировна Рожкова
Чужие близкие люди

– Мам, ну ты чего, приехали же, – пробасил он, отдавая дань маминой стряпне. Животик выдавал в нем любителя покушать.

– Лизонька, ты чего ничего не ешь. Возьми пирожок, – старушка протянула угощенье невестке, но та покачала головой:

– Спасибо, Анна Николаевна, я фигуру стараюсь беречь, – произнесла она и почему-то обиженно поджала губы. Тут она так выразительно взглянула на мужа, что он тотчас же отставил тарелку и вытер губы полотенцем. Таня поймала взгляд, так, должно быть, смотрел удав на кролика.

– Витенька, так не ел же ничего, – всплеснула руками баба Нюра. – Вот помню, в детстве…, – старушка мечтательно прикрыла глаза, собираясь удариться в воспоминания, но Елизавета Петровна решительно прервала этот порыв.

– Анна Николаевна, Вите вредно много есть, он и так склонен к полноте, наследственное, – высокомерно произнесла она. Баба Нюра вспыхнула, но промолчала, проглотив обиду.

Тане с Настей фигуру беречь пока было не надо, поэтому они трескали пирожки один за другим, переглядывались и хихикали.

– Давайте чай пить, – вскинулась старушка, ставя чайник на плиту. – Таня, принеси варенье из подвала. – Таня бросилась исполнять просьбу и принесла сразу две банки: яблочный джем и смородиновое варенье.

– Не смогла выбрать, – засмеялась она, разрядив атмосферу. Настя прыснула, у Дядя Вити запрыгали чертики в глазах, баба Нюра рассмеялась, а Елизавета Петровна снисходительно улыбнулась уголками губ.

Елизавета Петровна с Дядя Витей от варенья отказались. Первая по велению сердца, второй по велению жены. Со скорбным видом он прихлебывал чай, косясь на супругу.

– Ну, хоть ложечку, – жалостливо протянула баба Нюра, но невестка была непреклонна.

Зато дети дали себе волю и вдвоем уплели почти обе банки. Елизавета Петровна смотрела на них снисходительно, словно королева на свиту. После чая взрослые завели свои скучные разговоры, вспоминая дальних родственников и перемывая кости знакомым и друзьям, а Таня с Настей вышли на улицу, подышать свежим воздухом перед сном.

– Какие звезды большие и так низко, – восхитилась Настя, и Тане стало приятно, словно это ее личное достижение.

– Вы в Москве живете? – жадно спросила она, чтобы завести разговор, ведь ответ она прекрасно знала, баба Нюра ей все уши про это прожужжала.

– Да, скукота, – Настя зевнула. – Не то, что у вас, классно. Комары только кусают, – в подтверждение своих слов она громко хлопнула себя ладошкой по ляжке.

– А у вас нет комаров? – спросила Таня.

– За городом, а в Москве все сдохли, – засмеялась Настя. – Плохо им у нас.

– Зато у нас хорошо, – скорбно сказала Таня. – Слушай, а пошли завтра на озеро купаться, там знаешь, как классно. Местные говорят там русалки водятся.

– Прямо-таки водятся? – недоверчиво переспросила Настя.

– Русалок не видела, – честно призналась Таня, – зато рыба есть, местные говорят, там столько рыбы. Можно на рыбалку сходить, – с энтузиазмом произнесла девочка.

– Озеро – это, конечно, хорошо, но мы на море скоро поедем, – буднично произнесла Настя и зевнула, в этот момент она сильно напомнила Тане мать. «Яблоко от яблони», – как любила говаривать баба Нюра. Таня промолчала. Из деревни она выбиралась только в близлежащий город и то не дальше рынка. В глазах защипало. – Прости, – словно почувствовав ее настроение, Настя примирительно накрыла ладонью Танину руку, но девочка вырвала руку и вбежала в дом. Взрослые уже закончили трапезничать, женщины убирали со стола, Дядя Витя задумчиво смотрел в окно.

– Что-то случилось? – спросила Елизавета Петровна, переводя взгляд с дочери на Таню.

– Ничего, – покачала головой Таня.

– Мама, можно мы завтра с Таней на озеро пойдем? – вдруг выпалила Настя и у Тани на душе потеплело.

– Поговорим об этом завтра, – произнесла Елизавета Петровна.

– Мамочка, но, пожалуйста, пожалуйста, там русалки водятся, – затараторила Настя, молитвенно сложив ладони.

– Русалки, скажешь тоже, – хохотнула баба Нюра, складывая чистую посуду аккуратной стопочкой: от большей к меньшей. – Там рыба-то уже давно не водится, всю выловили, подчистую.

– Девчонки, пойдем вместе, я удочку старую возьму, – неожиданно поддержал девчонок дядя Витя. – Мама, ты мою удочку видела?

– Да уж проржавела вся, – буркнула баба Нюра, не желавшая на весь день расставаться с сыном. – Лиза, дочка, и ты сходи, позагораешь, развеешься, что тебе со старой-то весь день сидеть, – предложила баба Нюра.

– Мама, мама, пошли все вместе, – запрыгала от восторга Настя. – Вот весело будет.

– Посмотрим, – не сдавалась Елизавета Петровна. – Марш в постель, уже давно спать пора.

Пока взрослые чинно сидели на берегу: Виктор с удочкой, Елизавета Петровна с модным журналом, а баба Нюра (даже старушку вытащили на озеро) без ничего, по причине плохого зрения, щурилась, как разомлевшая кошка на солнце, девочки весело плескались, фыркали и брызгали друг в друга водой. Таня заметила купальник Елизаветы Петровны по последней моде, тонкую талию и некрасивые, короткие ноги с толстыми щиколотками, единственное, что с головой выдавало ее «плебейское» происхождение. «Голова королевская, а ноги крестьянские», – подумала Таня и сразу же прозвала их «кубышками». Женщина знала о своем изъяне и старалась его скрывать брюками или юбками, прикрывавшими колени. Благо и те, другие были на пике моды.

– Девочки, выходите, простудитесь, – закричала Елизавета Петровна.

– Лиза, не кричи, всю рыбу распугаешь, – укоризненно произнес дядя Витя.

– Сынок, помилуй, какая рыба, – поддержала невестку баба Нюра.

– Ой, кажется, клюет, – сказал дядя Витя и сам удивился.

– Клюет, клюет, – радостно запрыгали Таня и Настя.

– Девочки, не брызгайтесь, – недовольно вымолвила Елизавета Петровна, и поправила «шлем» из волос.

Но папу и девочек охватил такой азарт, что слова Елизаветы Петровны остались без ответа.

– Папа, русалку поймали, – кричала Настя, хохоча.

Наконец под общий хохот и ликованье из воды выудили небольшого карпа.

– Вот это добыча, – верещала Таня. Ведь не столь важен трофей, как азарт погони.

Домой шли уставшие, но счастливые: девочки бежали впереди, взрослые поодаль, делились впечатлениями дня, обсуждали планы на завтра.

– Мама, – осторожно начал Виктор, улучив момент, когда никого рядом не было. – Мы же приехали тебя на море свозить.

– Какое море, сынок, старая я уже, – вздохнула баба Нюра.

– Ну, какая ты старая, мам? Вон еще, в полном соку, – пошутил Виктор.

– Высох весь сок-то, одна труха осталась, – засмеялась баба Нюра. – А если серьезно, то без Тани я никуда не поеду. Куда я ее одну-то оставлю? У нее ж никого, окромясь меня, нету.

– Как нету? А мама? – спросил Виктор.

– Мама? Нету мамы, была бы, так мне одной и куковать бы, – отмахнулась баба Нюра, – так что или с Таней, или я никуда не еду, так своей Лизе и передай, – сказала, как отрезала, а чтобы избежать дальнейших уговоров, поспешила вперед. «Ну, мать, ну подставила так подставила, – пробурчал Виктор себе под нос, – я ж теперь как меж двух огней».

Рейтинг@Mail.ru