(Не)одиночество в сети

Анна Толкачева
(Не)одиночество в сети

Син: Мы еще слишком мало знакомы, хоть и сблизились, но еще не срослись. Хотя с одним человеком у нас был такой трындец, когда он звонит, а я понимаю, зачем. Что скажет. Но мы общались 15 лет.

– М. Очень скучно, наверно, когда так.

Син: Ну там не тот случай.

Син: Мне нравится с тобой общаться. Мне хочется, чтобы это длилось долго. Надеюсь, так и будет. Просто чаще всего интернет-общение быстро сходит на нет. Ты и сама знаешь. Очень надеюсь, что это не про нас с тобой.

Хотя это все равно была игра в одни ворота. С моей стороны. Причем мяч летел в черную дыру по ту сторону экрана. Син явно страдал паранойей. Как-то раз он попросил меня записать аудио, что угодно, лишь бы был голос. От созвона Син категорически отказался. Только убедившись в чем-то своем, он сообщил, что я назвала кодовую фразу человека, с которым они общались раньше, и который его преследует. Я уже читала о его страхах, о преследованиях каким-то человеком. И даже предлагала помочь, чем смогу. Но он отказывался.

***

– Син, караул. Завтра сдавать домашку, а у меня в голове пусто. Рассказ нужно придумать. Эротический.

Син: Есть у меня одна идейка. Хочешь, подарю?

– Валяй.

Син: Сидит человек напротив читателя и рассказывает о том, что влюбился в парня. Рассказывает эротические подробности о том, какой он клевый. Как бы его хотелось, но долго не мог. А потом говорит: но сегодня все будет ок, потому что он ждет меня в спальне. Потом идет в эту самую спальню. А там этот парнишка связанный лежит. Целует его в скотч на губах и все такое.

– Как говорил один режиссер в юморной сценке, ни слова больше!

Чуть погодя:

– У меня был парень-садист. Моральный, психический. До сих пор больно вспоминать.

Син: Любила его? Сильно?

– Без головы. Не было никаких стоп-слов или договоренностей. Но по факту это был садизм. Он меня сломал. Точнее, доломал.

Син: А знаешь, почему?

– Почему?

Син: Потому что рядом с ним ты чувствовала себя реально желанной. Мы уже говорили об этом. Ты недоласканный человечек. Ты ему была нужна.

– Сомневаюсь. Как кукла, может быть.

Син: Как кукла. Но нужна. А у тебя потребность быть нужной.

Бывало, что Син проезжался по болевым точкам, оставленным моими бывшими, иногда доходило до того, что возникало чувство дежавю. Я зависала с телефоном в руке и ловила вьетнамские флэшбеки. Я знаю, что все это началось с той фразы «мне не все равно».

Все это быстро прощалось и забывалось. С кем не бывает. Все мы как слепые котята прощупываем личные границы собеседника. Другое дело, что у меня их нет. Я не знаю, где начинаются мои личные границы и где кончаются чужие. В тот день идея рассказа показалась мне просто потрясающей, и я легко сдала домашнюю работу, даже не подозревая, как близка к жизни она была.

***

Днем позже зашел разговор о том, кто как в первый раз признавался в любви. Для меня это всегда было сложно. Я впервые сказала маме «люблю» в двенадцать лет только ради того, чтобы помириться. До этого предпочитала говорить «аналогично», как персонаж ее любимого фильма2. Мне всегда было страшно, что после того, как чувство обретет форму символа, оно исчезнет. Страшно, что это признание все разрушит. Волшебство сломается, осыплется прахом. Его затопчут тысячью сапог, просто не бросив беглого взгляда под ноги. Син утверждал, что он вообще никого не любит. Любилка кончилась. Он считает, что «любовь можно начать и кончить в выбранный срок3». Мне стоило к этому прислушаться, но часто мы игнорируем очевидные вещи, не слышим собеседника, наши уши под завязку забиты собственными иллюзиями.

Тогда же я и нашла первую нестыковку в его словах. На беду, у меня слишком хорошая память. И спросила, как это вяжется с его якобы честным общением?

Син: Я не специально, мне просто хотелось тебе понравиться.

– Тебе не нужно врать, чтобы мне понравиться. Ты можешь просто говорить правду. Потому что я люблю тебя.

Син: Как ты можешь меня любить? Я же просто картинка в интернете.

– Мы общаемся несколько месяцев. Я люблю человека, с которым общаюсь, а не картинку.

Син: ……..

Син: ……..

Син: Знаешь, я не могу сейчас писать. Меня слишком канаебит. Я отвечу тебе позже.

Позже ответа не было. В сети его тоже не было. Всю дорогу я не могла сдержать слез. Нельзя было это писать. Я ведь знала это. Пошел обратный отсчет. Посыпались последние блестки. Скоро мои чувства будут валяться в дорожной пыли.

На следующее утро сообщений тоже не было. А ведь у Син уже за полдень перевалило. Мне начало казаться, что Син просто не мог попасть по буквам от смеха. Ну надо ж такое, а? Вы только посмотрите! Взрослая девочка 35-ти лет, а все еще верит в сказки. Наивна и глупа.

А еще искренно говорит о своих чувствах.

И хочет, чтобы это было взаимно.

Странно, но его ответ абсолютно стерся из памяти. Нечто вроде отповеди Онегина. Помню, в тот вечер он кинул в чат что-то истеричное и вышел, оставив наедине с кучей вопросов. Кажется, он обвинял меня в том, что я кому-то рассказала о нашем общении. Тогда мне еще казалось это хоть и странностями, но милыми. Я пыталась оправдать его и не дергать. В конце концов, меня бы наверно тоже шокировали подобные признания от по сути незнакомого человека. Но никак не могла понять, в чем меня обвиняют? За что? Это мучило меня весь вечер, лежало ледяным осадком в животе. Все пошло не так, вот единственное, что я знала.

Спустя часа четыре, по его часам глубокой ночью:

Син: Можно, украду у Коли его вопрос?

– Валяй.

Син: Что делаешь?

– Занимаюсь.

Син выложил удручающую историю о некоем абьюзере, от которого каким-то чудом удалось отделаться, и отношения с которым начались со знакомства в сети. Человек этот сильно прокосячился, и теперь не знает, как это исправить, а Син не знает, как объяснить, что исправить это уже невозможно. Это и объясняло его параноидальную скрытность. Это вообще многое объясняло, но легче от этого не стало. Какой тогда смысл? Зачем ему общаться со мной? Не проводит ли он аналогий между мной и этим преследователем? Тем самым, с которым я уже предлагала ему помочь.

2«Призрак» с Патриком Суэйзи в главной роли
3Слова из песни «Хороший год» группы «Вольта»
Рейтинг@Mail.ru