Линия жизни

Андрей Ливадный
Линия жизни

Контрасты просто сводили с ума!

Вот один из пузырей внезапно лопнул, и на землю посыпалась различная труха, кусочки высохшей коры, мелкие сломанные веточки, а вместе с ними упало несколько семян. Через миг появились ростки, секунду спустя два молодых побега уже вытянулись вверх почти на метр!

Грей затаил дыхание. Такого не увидишь в природе! С каждым мгновением деревца становились все выше, прошла минута, а они уже приняли вид старых вековых деревьев. Структура темпорала терялась среди густых крон, некоторые ветви разрослись так бурно, что вышли за границы сияния и тут же начали увядать, но, прежде чем погибнуть, они уронили плоды!

– Редкое явление, – произнес Егор, с сожалением наблюдая, как состарились, высохли и рассыпались в прах деревья внутри ауры.

– Так семена растений попадают в наш мир? – догадался Грей. – Но откуда они берутся?

– Точно не знаю, – ответил Бестужев. – Думаю, с других планет, где тоже существуют темпоралы.

– С других планет? – как эхо повторил Грей. – Хочешь сказать, не только наш мир погибает?

– Утверждать не стану. Мы наблюдаем лишь часть процесса, доступную, если так можно выразиться, «с нашей стороны». Но я видел, как формируются энергетические пузыри. Они захватывают все, что скопилось у подножия темпорала, и затем как будто растворяются в воздухе вместе с содержимым. Думаю, наш мир подобен перекрестку. Пересечению многих путей в пространстве и времени. Только мы не знаем, как путешествовать по этим дорогам.

Грей притих, призадумался. Бестужев теперь казался ему не просто странным. Откуда он столько знает о темпоралах? По виду не скажешь, что исследователь или ученый. Он больше похож на крепко избитого жизнью воина, странника, так почему же его голос дрогнул, а взгляд – холодный и колючий – на миг оттаял, когда внутри ауры появилась нежная клейкая зелень молодых стремительно развивающихся побегов?

Он хотел что-то спросить у Егора, но Бестужев вновь переключил внимание репликанта:

– Теперь взгляни сюда.

Грей повернул голову. Он уже немного освоился с новым программным обеспечением имплантов. К тому же доходчивые объяснения и наглядные примеры быстро подсказали, что именно нужно искать, на какие детали обращать особое внимание.

Указанный Бестужевым темпорал излучал пронзительную лазурь. Внутри сияния он заметил серва, звенга и полукровку – все трое выглядели будто творения скульптора, запечатлевшего миг движения.

– Там время замедлилось?

Егор кивнул.

– Тогда что значат вот эти тускло-желтые ауры? – спросил Грей, переводя взгляд на тесную группу энергетических деревьев. К своему удивлению, он не обнаружил в границах аномальных зон каких бы то ни было материальных подсказок.

– Молодец. Быстро схватываешь, – похвалил его Егор. – По личному опыту, – он не стал ничего конкретизировать, – могу сказать: темпоралы никогда не появляются на пустом месте. Они зарождаются в точке, где происходит очередной сдвиг времени и разрыв пространства. – Бестужев старался объяснять как можно проще, доходчивее. – Темпоралы своим появлением как бы запечатывают аномалию, понимаешь? Не дают ей расширяться, постепенно стабилизируя опасный участок.

– Поэтому говорят, что появление первых темпоралов спасло нашу планету?!

– Верно.

– Егор, а откуда ты все это знаешь?

Бестужев лишь пожал плечами:

– Много путешествовал, наблюдал.

– То есть желтоватые ауры принадлежат уже стабилизированным участкам? – Грей был потрясен. Мысли постоянно перескакивали с одного на другое, внимание рассеивалось. Новые знания о мире, новые возможности восприятия просто ошеломляли!

– Правильно. Вскоре такие темпоралы просто погаснут, исчезнут.

– И на их месте уже не останется аномалий?

– Да.

– Но откуда берутся разрывы пространства? – спросил репликант.

Любознательность Грея импонировала Егору. На долю Бестужева выпало столько испытаний, что с лихвой хватило бы на несколько жизней. Если оглянуться назад (а он не любил этого делать), то увидишь узкую коварную тропу, вьющуюся по самому краю пропасти. Не было легких путей и однозначных решений. Не было и жизни – только борьба. Часто он вел ее за пределом человеческих сил. Но у него в далеком, потерянном прошлом были друзья. Настоящие друзья. А есть ли они у Грея? Наверное, нет. Репликанты хоть и сумели выжить, но их взаимоотношения строятся на основе рационального сотрудничества. Исключения из правил настолько редки, что Грей определенно заслуживал честных ответов. Быть может, знания, полученные от случайного попутчика, в чем-то изменят его жизнь, мировоззрение, сделают еще более любознательным, а значит, и более человечным?

Здесь крылась дилемма. У любого знания есть и оборотная сторона. Правды, которой владел Егор, репликант не выдержит, однозначно. Сейчас его мир достаточно прост, понятен. Но стоит дать чуть больше информации, и она превратится в лавину. Сомнет рассудок. Посеет в душе сомнения, фобии.

Нет. О рождении темпоралов и роли людей ему знать совершенно не обязательно. Тем более что современные процессы отличаются от тех, изначальных. В понимании Егора существовали две равновероятные гипотезы. Первая перекликалась со злобными утверждениями эшранга, дескать, люди виноваты во всем. Да, мы использовали технологию стазиса как оружие, но первые разрывы пространства и сдвиги времени возникли отнюдь не в зонах боевых действий. Возможно, мы подтолкнули процесс, ускорили его, но не инициировали – это точно.

Грей, сам того не подозревая, задал самый болезненный и актуальный вопрос. Что привело к современному положению вещей? Стихийные силы Вселенной изуродовали лик планеты или же неразумное, безответственное использование технологии, которую мы не понимали, но пользовались ею?

– Я в точности не знаю, как возникают разрывы пространства, – после недолгой внутренней борьбы ответил Бестужев. – В последнее время темпоралы появляются и исчезают буквально на глазах. Тебе нужно запомнить лишь одну важную особенность – их ауры, за редкими исключениями, никогда не пересекаются. То есть всегда можно проложить тропу, даже если перед тобой настоящий энергетический лес.

– Лес?! – неподдельно удивился Грей.

– Да, я видел и такое.

– Где же ты путешествовал?

Бестужев пропустил коварный вопрос мимо ушей.

– И еще одна деталь. Остерегайся применять вблизи темпоралов мощное энергетическое оружие. Действуй осторожно, с умом, тогда останешься жив, пройдешь там, куда другие и взглянуть опасаются. – Егор говорил, не давая Грею задавать встречные вопросы. – Запомни, ауры темпоралов можно использовать в своих целях. Например, укрыться от выстрела или, наоборот, нанести неожиданный удар. Большинство твоих противников не способны воспринимать энергоматрицы. Для них все темпоралы кажутся одинаковыми. И последнее. По границе желтоватых аур можно пройти. Будет трудно дышать, возможно, вырубятся импланты, неприятно, но не смертельно. А теперь давай попробуй сам проложить маршрут.

– Как? Только по показаниям датчиков?

– Да. Роща небольшая. Сканируются все темпоралы. Задача несложная, справишься.

* * *

Рассвет хлынул со всех сторон.

Солнце не всходило – оно появлялось в зените, за считаные секунды. Ночь и день сменяли друг друга почти мгновенно.

Ауры темпоралов поблекли, растворились в дневном свете, превратившись в ловушки для неосторожных путников.

– Вот, готово. – Грей транслировал Егору обновленную электронную карту местности с нанесенным на ней маршрутом.

– Что ж, – Бестужев одобрительно кивнул, – неплохо. Теперь возвращаемся к колонне. Чувствуешь, ветер поднимается? Пойдем, как я и говорил, под прикрытием пыли.

– А почему ты велел не трогать сервов?

– Опасно. Уже не в первый раз замечаю: темпоралы реагируют на мощные всплески энергии. Своими глазами видел, как они появляются в местах боев между сервами.

– А как же водородные двигатели БПМ? – тут же забеспокоился Грей.

– Они маломощны, – успокоил его Бестужев. – Реакторы космических кораблей, особенно те, что до сих пор питают установки стазиса, генераторы плазмы, лазерные излучатели мегаватт на двести – вот примерный список устройств, способных спровоцировать появление нового разрыва метрики и как следствие – темпорала.

Переговариваясь на частотах технологической телепатии, они миновали излучину и уже подходили к головной машине колонны.

– Егор, вот ты сказал, что встречался с людьми из легендарного убежища.

– Ну?

– А почему они скрываются?

– Все сложнее, – Бестужеву пришлось не по душе возобновление темы, но делать нечего, сам нарвался, нечего было и упоминать. – Они не скрываются. Просто живут в ином временном потоке. Говорят, – он сознательно употребил это слово, словно лишь слышал версии, но ничего не знал наверняка. – Говорят, в момент массового появления темпоралов, когда произошел первый сдвиг времени, наша реальность как бы расслоилась. В разных регионах время течет по-разному. Слышал ведь о таком явлении?

Грей кивнул.

– А правда, что они использовали какую-то древнюю технологию? Ну, чтобы победить в войне с чужими?

Разговор принимал опасное направление, но Егору не пришлось отвечать на неудобный для него вопрос. Хондийский нерв внезапно встрепенулся, мощно и радостно, однако чувство мгновенно трансформировалось в ощущение тревоги, непоправимой беды, которая уже близко.

Две темные точки показались у горизонта. Они стремительно приближались, росли в размерах, принимая очертания фаттахов – хондийских аэрокосмических истребителей.

Спину окатило ледяной испариной. Бестужев не терял ни секунды. Дальнейшее развитие событий, в его понимании, читалось легко.

– Грей, разворачивай машины! Отходи! Назад по руслу как минимум на километр! Огня никому не открывать! В темпе!

Поздно! Слишком поздно!

Кто же мог предвидеть внезапное появление двух бионических машин?!

 

Фаттахи шли парой, низко, почти над самой землей, едва не цепляя макушки деревьев. Их пилоты ориентировались по руслу реки, следуя ему, как путеводной нити, используя первый час светлого времени для разведки местности.

«Где-то поблизости вышел из стазиса крупный космический корабль, – догадался Бестужев, провожая взглядом бионические машины. – Скорее всего, потрепанный в бою хондийский крейсер. Для его экипажа несколько веков пролетели как миг. Хонди сейчас напуганы, дезориентированы, сбиты с толку. Они очнулись, погребенные заживо. Наверное, им удалось расчистить один из шлюзов, выбраться на поверхность, выпустили истребители. Теперь пытаются понять, что же случилось с планетой?!»

– Егор, эшранг отказывается поворачивать назад! Он требует продолжить движение! – пришло сообщение от репликанта.

– Грей, если надо – пристрели его! – ничего не объясняя, огрызнулся Бестужев. – Уводи колонну!

– А ты?

– Я следом! Действуй!

Нет. Уже никому не спастись… Бестужев единственный представлял последствия появления фаттахов. Если они ввяжутся в бой с сервами, то появления новых темпоралов уже не избежать!

Пара истребителей шла на антигравитационной тяге, двигаясь на предельно низкой высоте и скорости. Пилоты, совершенно незнакомые с особенностями современного выживания, совершали плавные маневры, сканировали местность, собирали данные.

Вот и излучина.

Егор обернулся. Колонна из семи машин начала разворачиваться, но слишком поздно – одичавшие боевые сервы заметили появление хондийских истребителей. Созданные в целях войны, они не утратили программного смысла своего существования, не важно, сколько времени минуло с тех пор, как им были установлены цели и задачи.

Первая очередь, выпущенная из импульсного орудия, разминулась с фаттахом, ударила в склон холма, по другую сторону русла.

Дико заверещали амреши. Снаряды перерубили ствол дерева, в кроне которого прятались полукровки.

Фаттахи огрызнулись лазерными разрядами, озарились сполохами от работы реактивных двигателей, легко, стремительно набирая высоту, и тут же, совершив боевой разворот, ринулись в атаку, обрушив всю огневую мощь на позиции сервов.

* * *

Бой вспыхнул, как лесной пожар.

На правом берегу, подожженные шквалом лазерных разрядов, уже пылали деревья, огонь валом катился по склону, пожирая кустарник.

Среди языков пламени промелькнули силуэты боевых машин. Их броня рдела вишневыми рубцами попаданий, но уничтожить штурмовых сервов не так-то просто – нужно знать уязвимые места.

Пользуясь естественной тепловой засветкой, маскирующей их от датчиков фаттахов, двое, оснащенные импульсными орудиями, резво выдвинулись на заранее оборудованный рубеж, в то время как их безоружные сородичи совершили прямо противоположный маневр: жертвуя собой, они выскочили на дальний, еще не охваченный пожаром склон и припустили вниз, к распадку, привлекая внимание.

Хондийские пилоты попались на нехитрый тактический ход. Они увидели цели и снова устремились в атаку, на этот раз не с пикирования, а на малой высоте – скорость перемещения сервов располагала именно к такому маневру.

По сути, одичавшие боевые машины навязали хондийским пилотам свои правила боя, выдержали первый удар, заманили в ловушку и теперь готовились эффективно уничтожить противника фланговым огнем из импульсных орудий.

Бестужев не лез в схватку. Чем быстрее фаттахи будут обращены в груды чадящих обломков, тем меньше вероятность возникновения темпорала.

«Ткань нашего пространства стала совсем слабой», – мимолетно подумал он, наблюдая, как хондийские истребители выравнивают курс, совершая плавный заход на беззащитные цели.

С протяжным воем ударили импульсные орудия, ведущий истребитель мгновенно превратился в огненный шар, второй буквально через доли секунды просто разорвало очередью – обрезки металла, разогнанные до околозвуковой скорости, вспороли органическую броню, превратив ведомый фаттах в черно-серое облако бесформенных частиц.

– Егор, что там происходит? – раздался по связи взволнованный, полный напряженного ожидания голос репликанта.

– Фаттахи сбиты. Думаю это конец, но все же выжди, я дам команду, когда можно будет двигаться.

– Понял.

Бестужев ни на секунду не упускал сервов из виду. Тот, что был вооружен лазером, получил наиболее серьезные повреждения – еще в начале боя он кубарем скатился по склону на дно высохшего русла и теперь лежал, как перевернутый на спину жук, конвульсивно подергивая тягами перерубленных приводов.

Пара, сыгравшая роль приманки, уже спешила ему на помощь, те, что сбили истребители, остались на позиции в готовности отразить новую атаку.

Сотня выстрелов на ствол – не так уж и мало, учитывая, что сервы выпустили всего по пять зарядов.

Бестужев во время скитаний по безжизненным пустошам Пандоры повидал множество подобных схваток. Все чаще и чаще они приводили к возникновению темпоралов, но сегодня ситуация принимала особенно скверный оборот.

К покалеченному серву спешили его собратья. А по нетронутому огнем, заросшему кустарником склону ловко продвигались трое полукровок. Было совершенно неясно, чем они собираются поживиться?

Видимо, высохшее русло являлось нейтральной полосой, разграничивающей ареалы обитания различных существ. Бестужев вскинул автомат. Полукровок надо остановить. Если они сойдутся в схватке с сервами, последствия будут плачевными. Над местом гибели хондийских истребителей он заметил змеящееся сполохами искажение реальности – верный признак едва не возникшего разрыва метрики пространства.

Как и почему применение высокоэнергетического оружия провоцирует появление аномалий, Бестужев не знал, но опыт подсказывал – лучше до этого не доводить!

Прицелиться Егор не успел. Двое сервов уже прорвались через охваченный огнем склон, а их потенциальные противники вдруг отступили, юркнули в неприметный лаз, ведущий в недра холма.

Одумались? Поняли, что силы неравны?

Дым расползался удушливыми клубами. Визгливо орали перепуганные амреши.

Недоброе предчувствие глодало душу. Бестужев доверял своей интуиции, но сейчас не мог взять в толк – что упустил?

Пытаясь разобраться в ситуации, он вновь подключился к локальной сети стаи сервов.

Проклятие! Еще один фаттах! Старый, давным-давно погребенный в недрах холма, на левом берегу! Вот куда отступили полукровки! Они сумели взять регенерировавшую бионическую машину под свой контроль, но не решались использовать, понимая явное превосходство сервов, однако сейчас баланс сил изменился, и полукровки не собирались упускать подвернувшийся шанс. Сервы представляли для них постоянную угрозу, и избавиться от скверного соседства, умело используя ситуацию, было с их стороны вполне логичным, закономерным шагом.

К тревожным звукам внезапно добавился протяжный скрежет. Земля на левом берегу вздрогнула, начала вспучиваться, вниз покатились комья глины и какие-то ржавые обломки.

Обычно Егор уклонялся от бессмысленных схваток, но сейчас, оказавшись в эпицентре событий, был вынужден действовать. «Фаттах для меня недосягаем, – промелькнула мысль, – да и выберется ли укоренившийся истребитель из своего логова – пока неясно, но сервы уже заметили его реактивацию и отреагировали на новую угрозу».

– Егор? Что у тебя? – не ко времени вышел на связь Грей.

– Не мешай! Тут еще один фаттах!

– Что будешь делать? – забеспокоился репликант.

– Ломать локальную сеть сервов! Нельзя допустить, чтобы всколыхнулась вся округа! Придется сыграть на стороне полукровок! – Он отвечал, работая с имплантами.

– Мы идем к тебе! Поддержим огнем.

– Не лезь!

Внял ли Грей – непонятно, но Бестужеву уже было не до него. Он вошел в локальную сеть группы боевых машин и нарушил обмен данными.

Сервы почувствовали сбой, на миг замерли, пытаясь восстановить взаимодействие.

Сухо ударили одиночные выстрелы. Егор воспользовался несколькими секундами всеобщего замешательства, чтобы лишить боевые машины их главного преимущества – мощных систем вооружения. Он целился по сервомоторным узлам, четырьмя точными выстрелами ему удалось заклинить механизмы наведения импульсных орудий, пятым Бестужев навылет прошил ядро системы серва, оснащенного лазером.

Внезапно на охваченном огнем склоне раздался приглушенный взрыв.

– Грей, я же сказал: не вмешивайся!

Еще два кустистых гранатных разрыва выросли на правом склоне, а вслед полыхнула ярчайшая вспышка – рванул энергоблок у одного из сервов!

– Прекратить огонь! – вне себя от ярости закричал Егор.

Его рискованный план рухнул. Предотвратить появление еще одного фаттаха не удалось, а над сухим руслом все ярче разгорались сполохи набирающих силу искажений!

Хондийский истребитель появился из растущего провала в почве. Его окружали тонны поднятых в воздух обломков, среди искореженных конструкций в поле антигравитации, которое генерировали двигатели фаттаха, плавали пласты дерна, вырванный с корнем кустарник, комья глины.

Росчерки лазерных разрядов полоснули вдоль русла. Вершина холма теперь напоминала извергающийся вулкан. Вопли испуганных амрешей потонули в реве и грохоте.

Фаттах вел ураганный огонь, покачиваясь в поле антигравитации.

Репликанты, так не вовремя вступившие в бой, ответили шквалом автоматных очередей.

Не левом берегу загорелась трава, за ней вспыхнул кустарник. От фаттаха полетели клочья органической брони, он дернулся, в судороге обрывая белесые корни, при помощи которых питался, и регенерировал, покоясь в недрах возвышенности.

В следующий миг реальность не выдержала. Столб призрачного света зародился где-то глубоко под землей, ударил в небеса, аура новорожденного темпорала вспухла волдырем, мир на мгновение превратился в стекло, но на этот раз судьба пощадила Егора.

Зловещее сияние охватило площадь в десяток квадратных метров и вдруг стабилизировалось, прекратило расширяться.

Один удар сердца.

Фрагмент реальности застыл навеки.

Сложная, многократно переплетенная структура энергетических нитей сформировала ствол темпорала, от него отделились ветви, устремились вверх.

Фаттах оказался в ловушке. Сдвиг времени законсервировал его.

Оборванная корневая система бионической конструкции обвисла белесыми плетьми, тлеющие головешки, поднятые в воздух, рдели среди завитков дыма, – там, где сияла аура новорожденного энергетического растения, время замедлилось, и для внешнего наблюдателя пройдут годы, прежде чем погаснет пламя, а угли подернутся пеплом.

Егор Бестужев в немом оцепенении следил, как еще один разрыв пространства поглотил фрагмент родного мира.

Вот так мы и уничтожили его. «Сами», – горькая мысль все же прорвалась из глубин рассудка.

* * *

Бой стих, но катастрофические явления не прекратились. Небо заволокло тучами, они образовали вокруг новорожденного темпорала исполинскую воронку. В нескольких километрах от излучины у горизонта над холмами появилось зловещее зарево.

Егор привстал из-за укрытия, отряхивая с экипировки комья прилипшей глины.

– Грей?

– На связи!

– Прибить бы тебя! Зачем в бой полез?! Я же сказал: сам справлюсь!

– Но мы хотели помочь!

– Помогли! Дальше некуда! – Бестужев неотрывно наблюдал за формированием уже знакомого ему энергетического фронта, предвещающего локальную катастрофу. Так и есть! – Он все отчетливее видел, как в небесах на периферии циклона вспыхивают и гаснут длинные полосы холодного света. Появление нового разрыва метрики пространства и возникновение временного сдвига запустили непостижимый процесс. В такие моменты Егору казалось, что сама Вселенная защищается от необдуманных действий бренных, но самонадеянных существ.

«Времени у нас осталось в обрез, – промелькнула мысль. – Минут пять, в лучшем случае – десять. Неизвестно, насколько далеко продвинется энергетический фронт».

– Грей, возвращайся к колонне! – приказал он. – Уводи машины назад по руслу! Ты понял меня?!

– Да. Но почему? Что происходит?!

– Некогда объяснять! Еще раз ослушаешься – пеняй на себя! Я уже ничем помочь не смогу!

– Да объясни ты толком…

– Машины уводи! Людей спасай! Я следом!

Мрачные, свинцово-седые, закрученные в воронку облака двигались все быстрее. Подул долгожданный ветер, пыль и дым подняло клубами, но тут же внезапными ураганными порывами прибило к земле, загнало в ложбины.

Быстро сгустились сумерки, а затем бледный неживой свет озарил холмистую равнину от края до края.

Энергетический вал сформировался у горизонта и пришел в движение, стирая рельеф. Все, что попадалось на пути, поглощал огонь.

Деревья вспыхивали, словно факелы, земля исторгала стоны: в глубинах возвышенностей обитало множество существ – они оказались в ловушке, из которой уже не было спасения.

 

Сейчас прямо на глазах Бестужева происходило массовое зарождение темпоралов. Зрелище жуткое и одновременно завораживающее.

Там, где до сих пор работали силовые установки древних космических кораблей, по всему обозримому пространству хаотично набухали полупрозрачные пузыри. Несколько секунд каждый из них существовал в виде полусферы, затем вдруг сияние начинало схлопываться в точку, а через миг из-под земли вырывался столб света, ударял в небеса, пронзая клубящиеся тучи, высекая из них изломанные зигзаги молний.

Внезапно начался ливень. Первые капли дождя хлестнули по пыльной, иссохшей земле, скатываясь в шарики, затем вдруг снова резко потемнело и хлынуло как из ведра.

Вода и огонь сошлись в скоротечной схватке, занявшиеся было пожары гасли, клубы едкого пара поднимались от земли, а вал призрачного сияния продолжал медленное, неумолимое движение, словно фантастический каток, которым неведомая Егору сила решила выровнять поверхность планеты, походя уничтожив все живое.

Почему? Зачем? Что за злой рок довлеет над нами?

Дождь все хлестал и хлестал.

По руслу реки уже бежал мутный глинистый поток. Егор оглянулся. Боевые планетарные машины медленно двигались против течения, их башни едва возвышались над поверхностью воды, вокруг них пенились буруны.

– Грей? Как у тебя? Ответь?

– Движемся, но медленно. Тут еще одна проблема, Егор!

– Поломки?!

– Нет! Эшранг требует развернуть колонну!

– С ума он сошел от страха?! Не видит, что творится вокруг?!

– Он говорит: если свернем по старой дороге, направо между холмами, и прорвемся к верфи армахонтов, то выживем!

Егор на миг задумался.

Он достаточно хорошо знал эшрангов. Они надменны, себялюбивы, но отнюдь не безрассудны. Надо сказать больше: если существует угроза для жизни, эшранг побежит, спасаясь, и только чрезвычайные обстоятельства способны заставить его рискнуть.

Древняя верфь армахонтов? Он что-то знает о ней? Уверен, что там безопасно?

Ситуация складывалась критическая, требовала мгновенных решений.

– Грей? Что перевозит караван? Конкретно?

Репликант удивился вопросу, но ответил:

– Зерно. В мешках.

– Проверь груз! Живо!

Наступила недолгая пауза, затем по связи раздалось ругательство.

– Егор! Тут песок!!!

– Что?!

– Обыкновенный песок в мешках! Но как же так?! Люди ведь от голода умирают! Эта тварь… Зачем?.. Я убью его!

– Караван был прикрытием. Он использовал вас, чтобы добраться сюда! Эшранга не тронь! Делай, как он говорит! Сворачивай по дороге к верфи!

– А ты?!

– Попытаюсь вас нагнать!

– Пешком? Не успеешь! Где ты сейчас находишься?! Передай свои координаты, пошлю за тобой машину!

– Двигайся к верфи! Не останавливайся!

* * *

Дождь прекратился так же резко, как и начался, напоследок плеснув моросью, небеса стремительно просветлели, вновь подул ураганный, порывистый ветер, он разогнал клубы едкого пара, и расширитель сознания наконец сформировал полноценную, панорамную картину происходящего.

Тысячи новорожденных темпоралов полыхали вокруг, и теперь в действиях эшранга прослеживалась четкая логика, основанная на недоступной Егору информации. Колонна уже выбралась из теснины русла, и на пути планетарных машин Бестужев не заметил ни одной аномальной области!

Полуразрушенный планетарный док занимал площадь в сотни квадратных километров, и зловещий энергетический вал начал медленно деформироваться, выгибаясь дугой, словно на древних руинах лежало какое-то мистическое заклятие и ни одна сила не смела затронуть их своим воздействием!

Неужели они до сих пор защищены какими-то устройствами армахонтов?!

Егор бежал, стремясь нагнать колонну, но ураганный ветер, заплутавший между новорожденными темпоралами, норовил сбить с ног, к тому же приходилось постоянно сканировать ауры энергетических деревьев, прокладывать извилистый маршрут, теряя время и силы.

Да, теперь Егор уже не сомневался: на территории верфи скрыто нечто исключительно важное, и караван служил лишь прикрытием для эшранга, чтобы тот мог нанять охрану, путешествовать под защитой, не вызывая лишних вопросов и подозрений.

Мог ли он предвидеть сегодняшние события?

Вряд ли. Эшранг не провидец. Он намеревался незаметно ускользнуть, бросив ничего не стоящий груз, как только колонна окажется поблизости от верфи. Внезапная стычка между сервами и хондийскими истребителями нарушила его планы. Но он по-прежнему твердо уверен в собственной безопасности.

Энергетический вал тем временем заметно истончился, растягиваясь, огибая верфь, теряя скорость и силу. Вскоре он исчезнет, оставив после себя безжизненную пустошь. Такие явления в последний год – не редкость. Планета гибнет, и до сегодняшнего дня Егор был уверен – никто не в силах остановить этот процесс.

Тем важнее нагнать колонну, допросить эшранга!

До дороги оставалось пройти метров пятьдесят. Бестужев вскарабкался по скользкому, напитанному дождевой водой глинистому склону, оглянулся и вдруг заметил позади себя какое-то движение!

Померещилось?

Нет. Вот опять!

Две фигуры в смутно знакомой Бестужеву гермоэкипировке неожиданно появились в поле зрения. Они прошли сквозь сочащуюся багрянцем ауру темпорала, словно и не заметили границ опаснейшего явления!

Встретить призраков среди структур, изменяющих пространство и время, – событие вполне заурядное. Фантомы попадаются часто, их легко отличить по расплывчатым, едва заметным силуэтам. Гонимая ветром хмарь непогоды, по идее, должна проходить сквозь них, не встречая препятствия.

Егор присмотрелся.

Ничего подобного! Рваные клочья тумана огибали фигуры двух рослых гуманоидных существ!

«Неужели армахонты?!» – мысль обдала жаром.

В отличие от Грея Бестужев не сомневался в существовании древней цивилизации легендарных строителей межзвездной сети. Он знал о них не только по слухам, но полагал, что армахонты давно исчезли, стали историей.

Сейчас он невольно замер, неотрывно глядя на две рослые человекоподобные фигуры.

Вспомнил! Фрагменты точно такой же экипировки он видел однажды, в пору юности, когда по заданию эшранга ходил в недра ледника!

Это ничего не доказывает, но обреченная надежда уже встрепенулась в душе и не угасала.

– Подождите!

Крик потонул в вое ветра. Его не услышали.

Забыв об осторожности, Бестужев рванулся назад, петляя между темпоралами, страшась упустить из вида двух существ, занятых сбором данных, – они вновь вошли в границы ауры, установили там какой-то контейнер и принялись спорить между собой, эмоционально жестикулируя.

Ноги скользили, по щиколотки тонули в раскисшей глинистой почве.

Кто, кроме армахонтов, способен вот так запросто пересекать сдвиги времени?

Егору стало трудно дышать. Срезая путь, он неосторожно перешагнул границу желтоватого сияния и тут же пожалел об этом. Импланты ушли в сбой. Окружающее пространство моментально сузилось до границ видимости. Обычным человеческим зрением он замечал лишь беснующуюся вокруг пелену непогоды.

Правее!

Сердце билось неровно. В груди возникло неприятное ощущение, словно там все замерло. Ноющая боль сменилась ознобом, но он все-таки преодолел опасный участок, вырвался в пространство между двумя световыми колоннами, споткнулся, упал, вновь вскочил и растерялся, утратив чувство направления.

Повсюду, куда ни глянь, клубятся поднятые ветром песок и пыль. Откуда они взялись? Только что ведь прошел проливной дождь и вокруг стелился туман!

Бестужев ничего не понимал. Ноги больше не тонули в грязи, почва растрескалась, как после многодневной жары.

Что делать? Пока не перезагрузятся импланты, нельзя и шага ступить. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки, а ветер все крепчает!

* * *

Первым заработал модуль технологической телепатии, и Егор неожиданно услышал голос, отчетливо прозвучавший в его рассудке:

– Анарг! – Судя по тону, кто-то с досадой выругался. – Да они же мне все настройки собьют!

– Гейбл, не шегарай, – отозвался второй голос. Разговор шел на универсальном языке межрасового общения, но часть слов Бестужев просто не понимал. Еще один довод в пользу армахонтов? Помнится, хонди утверждали, что универсальный язык межрасового общения был создан на основе морфем древнейшей цивилизации.

– Да нолг уже! – раздраженно ответил первый. – Ну сколько можно?! Алогош чувствителен к энергиям, и они его лоуг! Сколько уже раз за последний год?!

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru