Мир Путина. Россия и ее лидер глазами Запада

Анджела Стент
Мир Путина. Россия и ее лидер глазами Запада

Устойчивые факторы, определяющие внешнюю политику России

Размер и климат

Понимание Россией своей роли в мире начинается с основополагающей географической действительности. С XVI в. она была самой большой страной в мире, занимающей стратегически важную территорию в самом сердце Евразии, расположенной на двух континентах и охватывающей 11 из 24 часовых поясов мира. У нее есть только одна естественная граница – Северный Ледовитый океан на севере. Со всех остальных сторон свои границы ей постоянно приходилось пересматривать. Размеры России как единого утвердившегося государства, которое веками выживало и сопротивлялось завоеваниям, делают ее уникальной в мировой истории. Захватчики приходили с востока, юга и запада и в итоге были оттеснены. Существует лишь несколько аспектов российской жизни, на которые огромные масштабы страны не оказали влияния[19]. Безусловно, размеры России помогали ей противостоять завоеваниям со стороны внешних сил, однако они также ослабили ее способность к модернизации. Громадные расстояния затрудняли сообщение.

К размерам России добавляется и невероятное разнообразие ее экстремальных климатических условий. Зимой значительные части страны оказывались практически недоступны, вегетационный период был коротким, незамерзающих портов мало. Хотя Россия и Канада находятся на одной широте, большинство канадцев живут вдоль ее южной границы. Однако российские лидеры, напротив, поселили немалую часть населения на суровом Крайнем Севере, богатом природными ресурсами. Еще больше экономическому развитию препятствовал тот факт, что дороги и реки бо́льшую часть года были заморожены. Кроме того, Россия всегда была относительно малонаселенной страной. Она богата природными ресурсами, такими как нефть, газ, драгоценные металлы и древесина. Но большинство россиян живут далеко от тех мест, где находятся крупные залежи этих ресурсов, и их использование в полном объеме всегда было сложной задачей.

Для работы с природными богатствами России советские лидеры перевезли огромное количество людей в Сибирь, но ценой больших человеческих потерь и с высокими материальными затратами. Крайним проявлением этого направления развития является город Норильск, основанный в 1930-х гг. Он расположен за Полярным кругом, является самым северным городом в мире и насчитывает 175 000 постоянных жителей. Изначально город был основан как часть системы сталинского ГУЛАГа, или трудового лагеря. Снег там лежит 250 дней в году, а температуры колеблются от –53,33 °C зимой до +25 °C летом. В городе добывают ценный никель и другие полезные ископаемые, однако условия для жизни в нем могут быть очень трудными[20].

Экономическая отсталость

Размеры России, сложный климат и относительная малонаселенность веками служили вызовом для ее лидеров в их стремлении развивать страну экономически. Но постоянная относительная экономическая отсталость России по сравнению с Европой также была и результатом решений, которые принимали ее лидеры. Императоры опасались появления среднего класса, который мог бы бросить вызов монархии, и не торопились содействовать развитию капиталистической экономики. Чтобы вытянуть СССР из его отсталого состояния, Сталин сверху навязал индустриализацию и в принудительном порядке осуществил сельскохозяйственную коллективизацию среди советского населения. Он уничтожил все, что оставалось от частной собственности. Он согнал не желавших того крестьян в колхозы, часть вынудил переселиться в промышленные города и руководил гибелью многих других. Но, в конечном счете, плохо функционирующая советская экономическая система оказалась неспособной идти в ногу с Западом, когда наступила эра современных технологий.

Необходимость централизованного правления и русификации

Однако, возможно, самое большое влияние размеры России оказали на то, как монархи и генеральные секретари управляли своим народом. Независимо от того, был ли столицей Санкт-Петербург или Москва, вопрос заключался в том, как управлять такой огромной, этнически разнообразной страной, ширина которой 9650 км (ширина Соединенных Штатов, к примеру, 4183 км). По мере того как с XVI в. русское государство расширялось, оно завоевывало самые разные группы народов. Ко времени окончания российской экспансии в конце XIX в. в империи проживало более 100 этнических групп, находящихся на совершенно разных этапах социально-экономического развития. Некоторые из них (особенно поляки и чеченцы) сопротивлялись русскому правлению и открыто восставали против него. Последовательные попытки укрепить власть Санкт-Петербурга путем навязывания политики русификации потенциально мятежным нерусским группам удавались лишь частично. Неслучайно Ленин называл Российскую империю на рубеже веков «тюрьмой народов».

Чеченцы активно сопротивлялись русскому правлению с начала XIX в. Повесть Льва Толстого «Хаджи-Мурат», написанная в конце XIX в. и рассказывающая о войнах России с Чечней, является свидетельством постоянной борьбы с исламскими группировками на Северном Кавказе. Другие группы населения, такие как различные кочевые племена Средней Азии, были в большей степени готовы идти навстречу Российской империи. Но монархи, а позже и советские лидеры поняли, что Россия всегда будет сталкиваться с проблемой внутренней безопасности. Решение состояло в том, чтобы осуществлять руководство железной рукой из столицы, отправляя повсюду чиновников для сбора налогов и введения законов. Кроме того, правители всегда опасались мятежей и государственных измен. Для России на протяжении веков были характерны жестокие наказания за критику монаршей персоны и централизованного самодержавного правления. Свод законов 1649 г. предусматривал смертную казнь для тех, кто словом и делом критиковал царя, а это означало, что крестьянину, слишком много выпившему в кабаке, приходилось с осторожностью говорить о своем правителе, чтобы кто-нибудь не подслушал и не донес на него.

Невероятный стартап

Россия во многих отношениях была невероятной страной. Ее природные дары: размеры, экстремальные климатические условия, часто непроходимые дороги и огромное расстояние от центров мировой торговли и цивилизации (как древние торговые пути в Персию и Китай, так и более современные атлантические маршруты) – все это замедляло ее продвижение к современности. «Россия была далека во времени и пространстве… стартап, основанный в сотнях миль от остальной части цивилизации в огромном лесу»[21]. Ее расположение помогло ей уцелеть. К России не было доступа с моря, и ей удалось отбиться от нескольких волн потенциальных захватчиков. Опять же, ее климат. Высказывание о том, что «генерал Мороз» победил как Наполеона, так и Гитлера, когда они пытались завоевать Россию, представляет собой неоспоримое свидетельство способности страны упорствовать и сопротивляться, пока враг не станет жертвой холода и льда. Эти враги России, как любит напоминать миру Путин, недооценили способность россиян стойко переносить и преодолевать невзгоды.

Россия во многом осталась вне основного русла развития европейской цивилизации. Она в значительной степени упустила Ренессанс, Реформацию и эпоху Просвещения. Ее история способствовала формированию коллективной памяти об исключительности, стойкости, сопротивлении завоеваниям, но также и об уязвимости. Отсутствие естественных границ и неоднократные угрозы вторжения укрепили решимость не терять территорию и подготовить страну к будущим попыткам посягнуть на ее суверенитет. Когда Путин обвиняет Запад в стремлении «расколоть» Россию и навязать ей курс, противоречащий ее реальным интересам, он обращается к двойственному наследию комплексов превосходства и неполноценности, которые на протяжении веков формировали представление России о ее роли в мире[22]. Они позволили ряду авторитарных правителей оправдать свое жестокое правление предупреждением нападок со стороны внутренних и внешних врагов и сделали Россию военным противником, которого следует опасаться. Путин настаивает на том, что Россия представляет собой то, что он называет абсолютно суверенной страной без каких-либо ограничений своей способности определять собственную судьбу. Это находит сильный отклик у многих россиян, считающих, что их право на самоопределение постоянно оспаривается Западом. Всех вместе их связывает «русская идея».

 

– 2 –
Русская идея

Между Россией и Западом не может быть союза ни ради интересов, ни ради принципов, не существует на Западе ни одного интереса, ни одного стремления, которые бы не злоумышляли против России, в особенности против ее будущности, и которые бы не старались повредить ей. И вот почему единственная естественная политика России по отношению к западным державам – это не союз с той или иной из этих держав, а разъединение, разделение их. Ибо они, только когда разъединены между собой, перестают быть нам враждебными – по бессилию, разумеется, никогда – по убеждению.

Федор Тютчев, поэт и славянофил, 1864 г.[23]

Какие идеи движут кремлевской элитой? Что объединяет Россию? В советское время население объединяла именно смесь идеологии и национализма. В начале эпохи коммунизма люди, возможно, и верили в марксизм-ленинизм, но со временем они стали настроены скептически, поскольку понимали разницу между коммунистическими лозунгами о равенстве и диктатуре пролетариата и реальным обществом, в котором элита коммунистической партии (около 8 % населения) жила существенно лучше тех, кто в партии не был. К моменту распада СССР официальная советская национальная идентичность представляла собой смесь патриотизма и веры в превосходство социалистической системы. Но ее все больше оспаривал Михаил Горбачев, первый секретарь крайкома, который стал лидером СССР в 1985 г. Он понимал, что необходимо реформировать слабую советскую систему:

«Представьте себе страну, которая летает в космос, запускает спутники, создает такую систему обороны, и она не может решить проблему женских колготок. Нет ни зубной пасты, ни стирального порошка, ни предметов первой необходимости. Работать в таком правительстве было немыслимо и унизительно»[24].

С момента распада СССР россияне ищут новую идентичность. Но по прошествии 25 лет по-прежнему нет согласия и очевидны возможные подводные камни, связанные с этническими вопросами. Что значит быть русским? Этот вопрос веками вызывал споры и так и не получил исчерпывающего ответа. Быть русским представляет собой этнически исключительное понятие? В советское время «пятым пунктом» в каждом внутреннем паспорте была национальность. В 16 лет каждый гражданин должен был установить свою национальность, и это во многом определяло его карьерный путь. Национальность «русский» была самой желанной категорией и лучше всего способствовала карьере. После нее шли украинцы и другие славянские национальности. Принадлежность к еврейской национальности, определяемой в качестве нерусской, часто означала недопущение к наиболее престижным академическим учреждениям или постам в коммунистической партии. Принадлежность к казахам, узбекам, чеченцам или азербайджанцам также могла представлять проблему. Таким образом, единственно возможным определением того, что значит быть русским, является следующее: принадлежность к привилегированной нации в многонациональном государстве. После распада СССР предпринимались попытки дать определение понятию «русскость» более общим, основанным на гражданских принципах образом: в качестве гражданина России, независимо от этнической принадлежности. В 1990-х гг. правительство попыталось ввести всеобъемлющий термин «россиянин» (гражданин России) в противоположность этнически ограничивающему термину «русский». Он так и не прижился, а в эпоху Путина широко распространенным стало употребление именно слова «русский». Более того, в 2017 г. Путин заявил, что русский язык представляет собой «духовный каркас» страны, «наш государственный язык», который «ничем заменить нельзя»[25].

После 74 лет коммунистического правления и потери советских республик, жители которых не являлись русскими, было не ясно, какой должна была быть новая национальная идентичность и кто такой русский. Поэтому в 1996 г. Борис Ельцин сделал довольно необычный шаг и создал комиссию с уникальной задачей: придумать новую русскую идею. Он назначил совещательный комитет, возглавляемый помощником Кремля по политическим вопросам Георгием Сатаровым, а правительственная газета предложила около 2000 долларов тому, кто напишет лучший очерк на эту тему объемом не более семи страниц. Однако проект с самого начала был обречен. Сатаров признавал, что национальная идея не может быть навязана сверху, а должна исходить снизу. Никто не смог придумать соответствующую национальную идею, хотя один участник даже получил премию за очерк о «принципах русскости». В 1997 г. проект свернули[26]. Попытку организации комиссии для создания новой национальной идеи в условиях нестабильных политических преобразований практически наверняка ожидала неудача. Однако новая идентичность действительно постепенно появляется.

В 2007 г. Кремль поддержал создание международной организации «Русский мир». Ее руководителем является Вячеслав Никонов, внук Вячеслава Молотова, долгое время служившего при Сталине министром иностранных дел, чей суровый нрав и столь же суровый стиль ведения переговоров стали легендой. Никонов, открытый защитник Кремля и критик Соединенных Штатов, является депутатом Государственной думы и занимает ряд академических должностей. Его фонд призван популяризировать русскую культуру и язык во всем мире, а также призывать людей, эмигрировавших из России в течение последнего столетия, вернуться к своим корням. Под «русским» фонд обычно понимает абсолютно любого человека, говорящего на русском языке (русскоязычного) и отождествляющего себя с русской культурой независимо от его этнической принадлежности.

Кажущаяся путаница в том, что означает быть русским, уходит своими корнями в истоки русского государства. Великое княжество Московское стало объединенным государством одновременно с его расширением и завоеванием прилегающих территорий в XIV в. В течение следующих 500 лет оно расширялось (а иногда его размеры и сокращались) по мере укрепления государства. При этом оно вело войны с татарами, рыцарями Ливонского ордена, поляками, шведами, турками и персами, а его население постоянно становилось все более этнически разнообразным. Многие «русские» в действительности рождались в смешанных браках и имели этнически различных предков. Так, треть служащих дореволюционного Министерства иностранных дел Российской империи составляли балтийские немцы – этнические немцы, проживавшие в Прибалтийских странах, когда Российская империя ими завладела. Например, в начале XX в. российским министром иностранных дел был граф Владимир Ламздорф. Один из его потомков позже стал министром экономики Западной Германии. Чувство собственной идентичности русских все больше оказывалось связано с их чувством имперской судьбы и отеческим управлением теми, кто их окружал, включая украинцев, которых они именовали «младшими братьями».

Возможно, из-за неопределенности относительно того, что означает быть русским, элита занялась этим вопросом, сосредоточив внимание не столько на этнической принадлежности, сколько на уникальности русской цивилизации. С годами русская идея стала мощной основой развивающейся идентичности страны. Ее ядром было «убеждение в том, что у России есть своя независимая, самодостаточная и в высшей степени достойная культурно-историческая традиция, которая отличает ее от Запада и гарантирует ее будущее процветание»[27]. Русские правители изначально определяли себя через свое отличие от Европы, подчеркивая свое евразийское призвание. Именно это, а не сравнение себя, к примеру, с Азией было их отправной точкой. В XIX в. заместитель министра просвещения и специалист по античной филологии граф Сергей Уваров кратко выразил сущность русской идеи в знаменитой триаде «православие, самодержавие и народность». Это то, что определило русское государство. Тремя его основными институциональными столпами были православная церковь, монархия и крестьянская община.

В этом появившемся в XIX в. определении того, что значит быть русским, была заложена вера в превосходство общинного, коллективного образа жизни в противовес конкурентному индивидуализму более развитых европейских стран. Например, в романе Льва Толстого «Анна Каренина» изображен яркий контраст между вычурной, манерной жизнью петербургских дворян, говоривших друг с другом только по-французски, и чистой, простой, добродетельной жизнью, которую герой произведения Левин ведет в своей провинциальной усадьбе. Органичные связи между монархией, крестьянами и церковью оставляли мало места для зарождающегося среднего класса, который в конечном итоге мог бы бросить вызов абсолютной монархии. Крестьянская община, или «мир» (имеющий как значение «земля», так и значение «покой»), легла в основу не только русской идеи, но и зарождающейся политической системы, которая все еще оказывает влияние на то, как русские оценивают отношения между правителями и народом.

Историк Гарвардского университета Эдвард Льюис подробно остановился на отличительных аспектах русской системы, начало которой было положено в Средние века и которая, вероятно, сохраняется и сегодня. Он описал ее в новаторской статье, опубликованной незадолго до распада СССР. Он утверждал, что политическая культура как крестьянской общины, так и русского двора придавала особое значение важности группы над отдельным человеком и не поощряла рискованные действия. При дворе было важно, чтобы бояре (дворяне) вели себя так, будто они поддерживали сильного монарха, даже если на самом деле дело обстояло иначе и тот был слаб. Неформальные механизмы имели гораздо большее значение, чем официальные учреждения управления, и важно было скрывать правила игры от всех, кроме небольшой группы влиятельных лиц, посвященных в эти правила. Кроме того, иностранные эмиссары в России во многом оставались в неведении относительно того, что на самом деле происходило при дворе. На протяжении веков сохранение непрозрачных «правил игры» внутри Кремля всегда затрудняло для посторонних и иностранцев понимание того, как происходит управление Россией и что движет ее внешней политикой[28].

 

Традиционная тенденция подчеркивать уникальность России также фокусировалась на нравственных и духовных качествах русской идеи. Поэт XIX в. Федор Тютчев написал известные строки:

 
Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать –
В Россию можно только верить[29].
 

Идея того, что Россия каким-то образом находилась за пределами рационального понимания, стала частью образа страны, которая не могла придерживаться норм, выработанных на Западе.

Более того, русские давно расходятся во мнениях относительно того, следует им ориентироваться на Запад или Восток. Хотя в XIX в. русскую идею поддерживало значительное число сторонников, у нее были и противники. Инакомыслие и оппозиция имеют в России такую же давнюю традицию, как и самодержавие. После унизительного поражения России от Британии, Франции и Османской империи в Крымской войне 1856 г. внутри страны усилилось давление в поддержку проведения реформ. Крепостное право было отменено в 1861 г., и император Александр II создал местные законодательные советы, реформировал систему судебных органов и ввел другие меры, призванные дать небольшой части населения право голоса в политической системе. Однако для тех, кто хотел, чтобы Россия приняла европейские институты, этого не хватало. Более того, в 1881 г. Александр II был убит членами революционной группы, стремящейся к радикальным переменам.

В течение XIX в. те, кто верил в уникальную и высшую судьбу России, – славянофилы – сталкивались с западниками, то есть с теми, кто хотел, чтобы Россия приняла европейские ценности и институты, верховенство закона и большую демократию. Настроенные более радикально группы обращались к социализму и анархизму, но для построения социально-экономической модели, которую они желали иметь в России, все они ориентировались на Запад. Хотя сменявшие друг друга русские цари, начиная с Петра Великого, обращались к Европе как к технологической и экономической модели, примеру которой они хотели следовать, они решительно отвергали идею следования европейской политической модели, потому что это означало бы конец русской абсолютной монархии[30]. В сегодняшней России те, кто стремится увековечить ее уникальную систему и защитить собственные интересы, продолжают бороться с меньшинством, которое хотело бы, чтобы Россия стала в полной мере современным государством с верховенством закона и институтами, которые служат народу.

Двойственному отношению русских к Западу полностью соответствовало и двойственное – если не откровенно враждебное – отношение Запада к России. Развернувшаяся в Twitter резкая критика ужасного состояния отелей в Сочи в 2014 г. накануне Олимпиады стала эхом множества критических замечаний об отсталости России в прошлом. На протяжении столетий внешний мир действительно с подозрением относился к России. Ряд западных путешественников, побывавших в стране в XIX в., так описывали Россию, что шокировали многих читателей: отсталая, даже варварская, она представляла собой противоположность тому, каким должно быть просвещенное общество. Француз маркиз де Кюстин после своей поездки в Россию опубликовал записки «Россия в 1839 году» (La Russie en 1839), в которых писал:

«Нужно жить в этой пустыне без покоя, в этой тюрьме без отдыха, которая именуется Россией, чтобы почувствовать всю свободу, предоставленную другим народам в других странах Европы, какой бы ни был принят там образ правления. Если ваши дети вздумают роптать на Францию, прошу вас, воспользуйтесь моим рецептом, скажите им, чтобы они поехали в Россию. Это путешествие полезно для любого иностранца. Каждый, близко познакомившийся с этой страной, будет рад жить в какой угодно другой стране. Всегда полезно знать, что существует общество, в котором немыслимо счастье, ибо по самой своей природе человек не может быть счастлив без свободы»[31].

Другим известным путешественником был американец Джордж Кеннан, двоюродный брат деда знаменитого дипломата и историка Джорджа Фроста Кеннана. Джордж Кеннан много путешествовал по России в XIX и начале XX в. и написал книгу «Сибирь и система ссылки» (Siberia and the Exile System), ради которой он беседовал с политическими ссыльными, отправленными в Сибирь царскими чиновниками. Он яростно критиковал репрессивную царскую систему, но вскоре разочаровался и в большевиках и писал следующее: «Русский леопард не изменил своих пятен… Новая большевистская конституция оставляет всю власть именно там, где она и была на протяжении последних пяти лет: в руках небольшой группы самоназначенных бюрократов, которых народ не может ни сместить, ни контролировать»[32].

19Dominic Lieven, introduction to Restless Empire: A Historical Atlas of Russia, by Ian Barnes (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2015), 1–5.
20Fiona Hill and Clifford G. Gaddy, The Siberian Curse: How Communist Planners Left Russia Out in the Cold (Washington, DC: Brookings Institution Press, 2003).
21Marshall Poe, The Russian Moment in World History (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2003), xii.
  «США поставили задачу уничтожить Россию», Putin News, https://putin-news.ru/3348-ssha-postavili-zadachu-unichtozhit-rossiyu.html.   Kirk Bennett, “The Myth of Russia’s Containment,” American Interest, December 21, 2015, https://www.the-american-interest.com/2015/12/21/the-myth-of-russias-containment/.   “Interview, Mikhail Gorbachev: The Impetus for Change in the Soviet Union,” transcript, Commanding Heights, PBS, April 23, 2001, http://www.pbs.org/wgbh/commandingheights/shared/minitext/int_mikhailgorbachev.html.   Neil Hauer, “Putin’s Plan to Russify the Caucasus,” Foreign Affairs, August 1, 2018, https://www.foreignaffairs.com/articles/russia-fsu/2018-08-01/putins-plan-russify-caucasus.
26Timothy J. Colton, Yeltsin: A Life (New York: Basic Books, 2008), 389–390.
27Tim McDaniel, The Agony of the Russian Idea (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1996), 11.
28Edward L. Keenan, “Muscovite Political Folkways,” Russian Review 45, no. 2 (1986): 115–181.
29Cited in Mr. Putin: Operative in the Kremlin, by Fiona Hill and Clifford G. Gaddy (Washington, DC: Brookings Institution Press, 2015), 17.
30Angela E. Stent, “Reluctant Europeans: Three Centuries of Russian Ambivalence Toward the West,” in Russian Foreign Policy in the Twenty-First Century and the Shadow of the Past, ed. Robert Legvold (New York: Columbia University Press, 2007).
31Astolphe de Custine, Empire of the Czar: A Journey Through Eternal Russia, translation of La Russie en 1839 (New York: Doubleday, 1989), 619.
  . https://collections.dartmouth.edu/teitexts/arctica/diplomatic/EA15-39-diplomatic.html.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36 
Рейтинг@Mail.ru