Неприступный Севастополь. Стержень обороны

Георгий Савицкий
Неприступный Севастополь. Стержень обороны

Посвящается моему деду, краснофлотцу Георгию Прокофьевичу Дульскому – участнику обороны Севастополя 1941–1942 годов


Пролог

Город-крепость тонул в огне пожарищ, тонул во взрывах мощных бомб и дальнобойных снарядов гитлеровцев. Но не сдавался. На рубежах обороны, закусив зубами ленточки бескозырок, в окровавленных тельняшках шли в контратаки моряки-черноморцы. Плотным огнем и острой сталью штыков встречали «черные бушлаты» пехоту Манштейна на подступах к Севастополю.

А через их головы с характерным свистом летели огромные снаряды береговых бронебашенных батарей. Вместе с эсминцами и крейсерами Черноморского флота они поддерживали контрудары защитников легендарного города-крепости. Огромные стальные хоботы орудий в массивных башнях поднимались на заданный угол возвышения. С командно-дальномерных постов на господствующих высотах приходили строгие колонки цифр. Офицеры на Центральном посту внутри железобетонного массива второй башни вводили данные в приборы управления стрельбой и выдавали углы наведения колоссальным 305-миллиметровым орудиям. Под резкие крики команд и отрывистые звуки ревуна механизированные элеваторы подавали огромные фугасные снаряды и метательные заряды к ним. Цепные досылатели толкали их в ствол.

– Замковой, вставить запальную трубку!

– Есть трубка!

– Закрыть затвор!

– Есть закрыть затвор!

Огромное тело орудия приходило в движение и замирало в нужном положении.

– Огонь!

С громовым грохотом из дула вылетал сноп огня и клубы дыма. Впрочем, внутри самой башни звуков выстрелов было почти не слышно.

Пролетев по пологой дуге тридцать или сорок километров, снаряд поднимал огромный дымно-огненный фонтан взрыва. Тем гитлеровцам, которые находились рядом с эпицентром, можно сказать, везло. Они умирали сразу. Остальных же расшвыривало в стороны в громадном огненном вихре, буквально разрывало на части. Горящие обломки немецкой техники разлетались, как смертоносная шрапнель. Это вдобавок к тем тысячам осколков, на которые разрывался сам чудовищный снаряд. В огромной воронке, которая образовывалась после взрыва, можно было спрятать средних размеров одноэтажный дом.

Тридцать пятая бронебашенная батарея Севастополя вместе с тридцатой батареей-«близнецом» уничтожала гитлеровцев батальонами. Два стальных бастиона возвышались над морем огня и крушили наступающие орды закаленной в боях тевтонской пехоты вместе с пушками и самоходками и прочей техникой. Они даже сбивали самолеты шрапнельными выстрелами. Во многом именно они стали причиной того, что генерал-полковник фон Манштейн не стал фельдмаршалом и все-таки потерял свои победы!

Глава 1
Война на все времена

Светлодарская дуга стала для защитников Донецкой Народной Республики одним из ключевых рубежей обороны. Бандеровские каратели стремились прорваться к городам Горловке, Дебальцево, Углегорску, Стаханову, устраивали вооруженные провокации и жестокие обстрелы.

Местность на Светлодарской дуге как раз способствовала затяжной позиционной войне: межозерные дефиле, пересеченный характер местности с многочисленными балками и пологими холмами идеально подходили для скрытых маневров. Артиллерия стала главной ударной силой, «Боги войны» ДНР вели контрбатарейную борьбу против бандеровской сволочи, которая использовала гаубицы и крупнокалиберные минометы для обстрела жилой застройки городов республики.

Четыре «Мотолыги» – приземистых гусеничных тягача переваливались на ухабах и рытвинах, тянули 122-миллиметровые гаубицы Д-30. Их прикрывали два бронетранспортера с мотопехотой. Боевые машины были выкрашены серо-белыми полосами и пятнами зимнего камуфляжа.

Командир батареи Алексей Лещенко ругался сквозь зубы, одной рукой держась за скобу, а второй придерживая автомат. Да, тяжело на седьмом десятке выдерживать такие «аттракционы». Но в артиллерии ценятся в первую очередь опыт и знания. И того и другого у военного пенсионера, подполковника Лещенко было в достатке. Советский офицер-артиллерист прошел суровую школу войны в Афганистане, командуя сначала батареей, а потом и дивизионом 122-миллиметровых гаубиц Д-30. Легкие и мощные орудия приводились в боевое положение расчетом из шести человек в считаные минуты и могли оказать огневую поддержку на расстоянии до двадцати километров.

За ту – Афганскую – войну майор Лещенко получил орден Красной Звезды и орден Боевого Красного Знамени. Но ему и в страшном сне не могло присниться, что придется воевать, защищая свой родной Донбасс от орд «желто-блакитных» оккупантов. Свастика «подружилась» с трезубцем и прочно обосновалась на сине-желтых украинских флагах.

Как только в Славянске упали первые снаряды, 65-летний военный пенсионер пришел в Народное ополчение Донбасса. Первые две гаубицы Д-30 они захватили у бандеровского расчета. После чего Алексей Лещенко собрал ребят, которые посмышленее, и начал тренировать орудийные расчеты. Рассказывал и показывал устройство орудия, приемы работы с артиллерийской буссолью, методы ведения вычислений, ведь артиллерия – наука точная.

Сейчас командир артиллерийского дивизиона лично выдвинулся в составе батареи для подавления позиций гаубиц бандеровских оккупантов. Эта задача требовала ювелирной точности и большого боевого опыта.

* * *

– К орудию! – Четыре гаубицы развернуты в рекордное время, с перекрытием норматива.

Разведывательный квадрокоптер передает картинку вражеских позиций, подразделение охраны рассредоточилось, образовав оборонительный рубеж. Бронетранспортеры и тягачи отведены в балку и замаскированы.

Подполковник Лещенко проводит расчеты стрельбы, используя данные электронного планшета. Да, за последние годы новые информационные технологии существенно упростили жизнь военных. Но знания и опыт все равно являются основополагающими в ратном труде.

Комдив Алексей Лещенко поднес к губам рацию и продиктовал данные для стрельбы. С позиций донеслись отрывистые выкрики команд. Номера расчетов зарядили осколочно-фугасные и шрапнельные снаряды. Стволы, увенчанные пламегасителями, поднялись к стылому зимнему небу.

– По бандеровской сволочи беглым – огонь!

Отрывистый грохот орудийных выстрелов поглотил все остальные звуки. Гаубицы содрогались, стволы откатывались, из открытых затворов вылетали дымящиеся, тускло блестящие латунные гильзы.

– Есть накрытие цели с первого залпа!

– Осколочно-фугасным – заряжай. Залп по прежним координатам. Огонь! – Снова стылые серые облака над Светлодарской дугой сотрясаются от могучих выстрелов «Богов войны» Донецкой Народной Республики.

* * *

Протяжный свист пришел с неба, земля вздыбилась огнем и дымом. Фонтаны взрывов взметнулись на артиллерийской позиции артиллеристов Республики. У бандеровских оккупантов, видимо, оказались на вооружении американские радары контрбатарейной стрельбы. Позиция артиллеристов армии ДНР была обречена.

Украинский снаряд взорвался на командном пункте артиллерийской батареи. Потеки крови на грязно-сером снегу, ватная глухота в ушах чудом уцелевших ополченцев. И протяжный крик в едкой пороховой гари:

– Комдива убили!

* * *

Боли не было. Серый металлический потолок, полумрак, узкая казенная койка. «Как я сюда попал?.. Вроде бы шарахнуло на КП батареи, это – последнее что я вообще помню… А может, это морг?.. Но почему я тогда одет и лежу в обычной койке, какие у нас в армии были…» – Мысли наплывали одна на другую неторопливо, словно волны у пологого берега.

Алексей приподнялся на локте и огляделся внимательнее. Небольшое помещение без окон было явно жилым. Чуть дальше от кровати стоял письменный стол, на нем – лампа с зеленым абажуром, в углу – массивный сейф. Рядом с кроватью тумбочка и стул с накинутым на спинку черным с золотым шитьем морским кителем. На жестком деревянном сиденье лежала тяжелая кобура с ремнями из темно-коричневой кожи.

Дальше находился небольшой платяной шкаф. Обстановка была спартанской. Алексей поднялся с койки, подошел к столу. На нем стоял массивный письменный прибор с чернильницей-«неваляшкой», он видел такую в каком-то музее. Да и все напоминало музей.

Но где же он?.. Алексей подошел к стулу, нащупал во внутреннем кармане документы. Раскрыл книжечку офицерского удостоверения с тисненым гербом и аббревиатурой «РККФ» – Рабоче-Крестьянский Красный Флот. На черно-белой фотографии был изображен человек в форме капитана, но китель был старого образца. В удостоверении значилось: «Капитан Лещенко А.Я., командир ББ № 35, Севастопольской ВМБ».

«Надо же, имя и фамилия, как у меня – Алексей Лещенко», – мелькнула мысль.

Все еще держа в руках офицерское удостоверение, Алексей вышел из комнаты. Рядом был устроен небольшой санузел. Пожилой, но еще крепкий мужчина подошел к зеркалу над умывальником, вгляделся в отражение. Выглядел он неожиданно молодо, будто бы скинул десятка три лет. Из зеркальной плоскости на него смотрели внимательно глаза с прищуром – привычные вглядываться вдаль. Тонкий нос с горбинкой на широком лице, упрямо сжатые губы, ямочка на чуть удлиненном подбородке. Темные, коротко стриженные волосы еще не тронула седина. Но она обязательно появится – и совсем скоро…

Алексей глянул на фото в офицерском удостоверении – одно и то же лицо! Еще он обратил внимание на дату выдачи офицерского удостоверения, машинально пролистал странички, вглядываясь в отметки, а главное – на даты, стоящие рядом.

Покачиваясь, словно пьяный, Алексей вернулся в комнату и присел на расстеленную койку.

Что ж, если это не чья-то шутка (а кто будет так шутить в осажденном Донецке!), то его каким-то неведомым образом «забросило» из прифронтового Донецка в декабре 2014 года в Севастополь – почти что перед началом Великой Отечественной войны! Невероятно – но факт. Похоже, он оказался командиром береговой бронебашенной батареи № 35 – одной из двух, прикрывающих Севастополь. Получается, что он попал в те времена, когда вершилась история его Советского Союза, да что там – история всего мира!..

 

«Но ведь и в Донецке с 2014 года тоже вершилась новая история его родной земли, родного Донбасса, который и трудился, и воевал с одинаковой самоотдачей», – мелькнула мысль. Да и враг оказался все тем же – что в годы Великой Отечественной войны, что зимой 2014-го на Светлодарской дуге… Все те же ублюдки со свастикой и под все теми же лозунгами о национальном превосходстве.

Эта война – на все времена. Алексей был уверен, что, используя свои знания, сможет защитить Севастополь от гитлеровцев. Тем более что сейчас в его руках оказалась мощь четырех 305-миллиметровых орудий в броневых башнях – настоящий «непотопляемый линкор»! Он, конечно же, знал о героической и трагической истории Тридцать пятой береговой бронебашенной батареи. Он даже побывал на мемориальном комплексе в своем «прошлом-будущем». Но теперь Алексей уяснил для себя четко – он должен переломить ход стражения за Севастополь, сделать так, чтобы и третий, и все последующие штурмы города-крепости не стали роковыми.

Одевшись и одернув китель, Алексей вышел из помещения, теперь он понимал, что это каюта командира батареи. Встречные моряки прикладывали ладонь к фуражке или к бескозырке, он отвечал им привычным воинским приветствием. Алексей поднялся на плоскую площадку, на которой размещались девятисоттонные броневые башни, каждая – с двумя огромными орудиями. Отсюда был виден город-крепость у Черного моря.

* * *

Севастополь был будто бы вырезан из единого куска белого мрамора. Дома с ажурными металлическими балконами спускались к морю. На залитых щедрым южным солнцем под сенью сочной зеленой листвы царили покой и умиротворение. В уютных двориках на веревках сушилось белье, слышался смех ребятни. Мальчишки, сбившись в веселые стайки, с самого раннего утра убегали купаться и загорать. Влюбленные парочки гуляли по тенистым аллеям парков, а по вечерам кружились в вальсах на многочисленных танцплощадках.

Строгие патрули военной комендатуры шествовали по улицам, матросы в парадной форме и офицеры в повседневных черных мундирах деловито шли по своим военным делам.

Город жил морем, аквамариновые волны ласково плескали о Графскую пристань с ее великолепной колоннадой из белого мрамора. Севастопольская бухта раскинулась у подножия величественного города, у причалов замерли серые громады боевых кораблей и вспомогательных судов. По рейду сновали работяги-буксиры, пыхтя дымом из труб, и деловитые разъездные катера. На кораблях отбивали склянки, слышался приглушенный гул работы механизмов. Со стороны верфей доносился грохот и лязг металла о металл, крики белокрылых чаек над бухтой перекрывали гудки судов.

Алексей поклялся защитить Севастополь, применить все свои знания, навыки и опыт, чтобы сапог гитлеровского оккупанта никогда не ступил на белый мрамор города русской славы.

Глава 2
Тридцать пятая, бронебашенная…

Чистые и звонкие звуки флотского горна в утреннем воздухе возвестили о побудке. В матросских кубриках и в помещениях офицерского состава просыпался личный состав Тридцать пятой бронебашенной батареи. Раздетые по пояс артиллеристы выходили на физзарядку, бежали кросс по узким и извилистым каменистым тропкам мыса Херсонес вниз – к Казачьей бухте. Вместе с матросами бежали и офицеры. Было приятно вдыхать полной грудью терпкий соленый, отдающий йодом воздух. Белокрылые чайки парили вровень с тропинками на каменистых утесах. А внизу шумел прибой, вздымая пенные брызги. Здесь, на границе моря и суши, смешивались ароматы моря и пыльной, высушенной солнцем черноморской степи. Внизу погребенные под нанесенным веками слоем земли лежали развалины древнего Херсонеса. Величественная античная колоннада, сохранившаяся до наших дней, стала таким же символом Севастополя, как и памятник затопленным кораблям.

После физзарядки и умывания – построение личного состава. Оно проходило на площадке перед входом в массив второй орудийной башни, которая служила плацем. Кстати, построения здесь артиллеристы береговой обороны любили, поскольку над всей площадкой была установлена огромная металлическая рама, на которую были натянуты маскировочные сети, прикрывающие главный вход в батарею, так что с воздуха его различить было нельзя. А маскировочные сети давали дополнительную тень даже в самую сильную жару на открытом всем ветрам скальном массиве мыса Херсонес.

– Равняйсь! Смирно!

Под величественные звуки гимна Советского Союза поднимаются по фалам флагштока алое полотнище Государственного флага, а рядом – флаг Военно-Морских Сил. Свежий ветер трепал знамена, серп и молот вместе со звездой золотились в лучах утреннего солнца, вспыхивая яркими искрами.

Командир батареи вышел на центр плаца, ощущая на себе взгляды подчиненных. Оглядел строй – каждое подразделение батареи занимало строго определенное место.

– Товарищ командир, личный состав батареи построен. Лиц, незаконно отсутствующих нет, – доложил помощник комбата старший лейтенант Никульшин.

– Здравия желаю, товарищи матросы, старшины и офицеры!

– Здр-р-ра!.. Желаю!.. Товарищ командир! – Эхо луженых матросских глоток отразилось от камня и железобетона.

– Вольно!

– Вольно.

Командир выслушал доклады командиров каждого из подразделений, кратко огласил расписание на весь день.

– Разойдись, командиры подразделений, подчиненные в вашем распоряжении.

Строй растекся людским водоворотом. Матросы и офицеры расходились по боевым постам, сдавали и принимали вахты. Перебрасывались фразами, закуривали, обсуждая флотские новости. Командиры раздавали указания, формируя наряды на различные работы. Изнутри бетонного массива раздавался мерный гул дизелей и прочих механизмов. От камбуза уже веяло вкусным дымком, кок готовил завтрак. На 35-й бронебашенной батарее начинался обычный день.

* * *

Белокаменный город у лазурного моря защищали не только крейсера и эсминцы Черноморского флота. Массивные серые башни, увенчанные стволами огромных орудий, казалось, вырастали из скального массива на крутых берегах севастопольских бухт. Возле деревни Любимовка и на мысе Херсонес размещались две самые мощные в Крыму артиллерийские системы – четырехорудийные бронебашенные батареи береговой обороны.

Они стерегли подходы со стороны Черного моря, однако, имея возможность кругового обстрела, могли наносить опустошающие удары 305-миллиметровых снарядов и по суше.

Строительство одной только Тридцать пятой батареи сравнимо с возведением гигантской плотины Днепрогэса – в то время огромной всесоюзной стройки. Но если строительство самой мощной гидроэлектростанции в Европе активно освещали в прессе, в том числе – и в зарубежной, то создание севастопольских бронебашенных батарей велось в режиме особой секретности.

Оно и понятно – в Советском Союзе создавались береговые крепости, равных которым не было во всей Европе. Огромные укрепления французской Линии Мажино, бельгийские форты, разгромленная Красной Армией в финской Зимней войне Линия Маннергейма – все эти колоссальные укрепления поражали воображение своей протяженностью бронированными колпаками огневых точек и массивными фортами. Но такая высочайшая концентрация сокрушительной мощи огромных двенадцатидюймовых орудий была достигнута только на бронебашенных батареях Севастополя и Владивостока.

Возведение мощной береговой батареи на мысе Херсонес началось еще в 1913 году по проекту военного инженера генерал-лейтенанта Нестора Буйницкого. Причем стоимость одной двухорудийной башенной установки достигала на тот момент астрономической суммы – 1 138 000 рублей.

В 1918 году из-за революции и Гражданской войны в России работы были на батарее прекращены, а уже готовые к установке орудия, башенные установки и механизмы были использованы для оборудования огневых позиций в береговых укреплениях города Ревель – ныне Таллин. Но после окончания Гражданской войны новая Советская власть решила достроить бронебашенную батарею в Севастополе. «Днем рождения» 35-й бронебашенной батареи принято считать 21 декабря 1927 года, когда Государственная комиссия выполнила приемку орудийных башен от строителей с опробованием их стрельбой.

Как только новую бронебашенную батарею ввели в строй, на ней сразу же началась боевая учеба. В течение 1927–1929 годов было проведено 152 учебных и шестьдесят боевых стрельб. И это несмотря на то, что пока отсутствовали приборы управления огнем. Их изготавливали в срочном и сверхурочном порядке на заводе имени Кулакова. Готовность приборов ожидалась к маю 1929 года.

Осенью 1929 года башенная береговая батарея № 35 окончательно вступила в строй. А еще раньше – в июле того же года крепость посетили члены Правительства СССР во главе с Иосифом Сталиным.

* * *

Апрельский день 1941 года был в самом разгаре. Командир 35-й батареи прибыл из штаба Черноморского флота. Матросы как раз меняли лейнеры на стволах двенадцатидюймовых орудий. На «раз-два – взяли», бронзовокожие матросы вдвигали тонкостенную трубу с нарезами в ствол. Затем она фиксировалась центрирующими кольцами – буртами и специальными винами. Между ним и основным стволом оставался зазор примерно в четверть миллиметра. При выстреле пороховые газы расширялись, выталкивая снаряд, а заодно – и прижимали лейнер плотно к стенкам ствола.

Когда нарезы и сам канал ствола будут изношены от интенсивных выстрелов, то сменить лайнер можно будет достаточно легко в полевых и даже в боевых условиях. Ведь он заметно легче, чем весь ствол гигантского орудия.

Под окрики старшины и азартные, забористые флотские выражения лейнер с помощью лебедки был установлен и зафиксирован в стволе. За операцией наблюдал главный инженер батареи, отдавая указания матросам.

Алексей поднялся на площадку перед массивной приземистой башней. Он не собирался вмешиваться в работу матросов, просто хотелось еще раз полюбоваться уже ставшим привычным видом мощных орудийных башен. Сейчас на покатой крыше одной из них была закреплена съемная лебедка, с помощью которой и устанавливали лейнер в стволе правого орудия.

– Смирно! Командир на батарее, – скомандовал военинженер второго ранга.

– Вольно, товарищи, продолжайте работу. Распоряжусь на камбузе, чтобы кок приготовил еды с добавкой. И по полстакана красного вина каждому!

Заключительная фраза командира вселила воодушевление в порядком уставших краснофлотцев. Тяжелая работа пошла веселее.

* * *

Такое новшество, как лейнированные стволы орудий, первоначально отсутствовало в проекте батареи, но командир Алексей Лещенко настоял на установке именно такого, более современного варианта. В принципе его батарея уже и так активно участвовала в учебных стрельбах на различного рода маневрах. И старые стволы были уже порядком изношены, требовали замены. Вот невесть как попавший в эти времена Алексей из России XXI века и решил воспользоваться удобным случаем, чтобы модернизировать основную огневую мощь Севастополя. Ведь скоро предстояло стрелять отнюдь не по буксируемым в море щитам…

Больших трудов, нервов и хождений по кабинетам высокого флотского и армейского начальства стоила модернизация 35-й батареи ее командиру. Но Алексей, уже «вжившийся» в образ и в личность капитана Лещенко, понимал, что только так и можно было подготовиться к грядущей грандиозной битве.

Положение серьезно осложнялось тем, что один из подчиненных еще в тридцать седьмом году, во время репрессий «великой чистки», написал донос на своего командира. Якобы у него родня за границей. Но тогда комбат Лещенко честно заявил, что известный за рубежом певец Петр Лещенко – его дядя. Но семья не поддерживает с ним отношений с 1921 года. Но все же в те суровые времена хватало и меньшего повода, чтобы быть уволенным со службы, а то и хуже – объяснять «компетентным товарищам», как горячо ты любишь родную партию. Имея при этом вполне реальную перспективу стать «врагом народа» с высшей, не подлежащей обжалованию мерой…

Но тогда молодого артиллерийского офицера Алексея Лещенко спас лично товарищ Сталин! Когда Иосифу Виссарионовичу доложили о делах коммунистов, подлежащих пересмотру партийных комиссий, то ответ его был примерно таким: «Я тоже слушаю Петра Лещенко и люблю его пение. Так что, меня тоже за это из партии выгнать…»

Практически сразу же после этого Алексей Лещенко был восстановлен в партии и назначен командиром батареи № 13. А вскоре молодой офицер-артиллерист был направлен на Курсы усовершенствования командного состава Военно-Морского Флота.

 

И вот, пользуясь «высочайшим блатом», «попаданец» Алексей Лещенко затеял рискованную игру, целью которой было укрепление огневой мощи Севастополя. К сожалению, военная командно-административная машина громоздкая и относительно неповоротливая. Притом не конкретно какая-то, а, в общем, любая. Но Алексею удалось «продавить» собственные наработки по модернизации 35-й батареи. И сменные лейнеры стволов орудий были не единственным новшеством.

* * *

Сами колоссальные двенадцатидюймовые орудия были существенно переделаны по лично разработанному проекту капитана Лещенко, вернее, Алексея, который очутился вдруг в начале сороковых годов XX столетия в Севастополе.

Во-первых, их длина была увеличена с 52 до 57 калибров – соответственно, вместо без малого шестнадцати метров – почти семнадцать с половиной. Важны ли эти лишние полтора метра, ну чуть больше?.. Да, если речь идет о дальнобойности колоссального орудия. Вместо сорока четырех километров предельной дальности «Тридцатьпятка» теперь могла бить фугасным дальнобойным снарядом на сорок восемь километров.

Во-вторых, лайнеры стволов имели хромированный канал, что существенно повышало живучесть артиллерийской системы. А вот это требование было залогом совершенно невероятных нововведений в обустройстве и модернизации бронебашенной батареи. Зная о современных автоматах заряжания на танках Т-72 «Урал», Т-90 «Владимир», и конечно же – на Т-14 «Армате», Алексей решил сконструировать нечто подобное и для подачи 305-миллиметровых снарядов. Под полом боевого отделения башни размещалась «карусель» диаметром три с половиной метра. В ней горизонтально укладывались снаряды, вершинами к центру, а сверху них в отдельных лотках – метательные полузаряды. Далее двойной лоток зарядного устройства опускался, забирал выбранный боеприпас из «карусели» и поднимался на уровень затвора. Дальше досылатель вталкивал боеприпас с метательными зарядами в казенник, а затвор закрывался. Только замковой вручную вставлял запальную трубку. Все операции выполнялись автоматически, и в результате скорострельность орудий увеличилась с двух-трех выстрелов в минуту до пяти. А это было уже весьма существенно в бою.

«Карусель» автомата заряжания на два десятка снарядов и зарядов загружалась вручную. При этом погреба боезапаса, которые окружали каждую из двух бронированных башен, располагались очень удачно. Это очень сильно экономило время и силы расчетам гигантских пушек. Все-таки ворочать снаряды под полтонны весом – достаточно трудоемкое занятие. К тому же непосредственно при выстреле часть орудийной прислуги уходила в подбашенное отделение.

* * *

Спустившись ко входу в массив второй башни, Алексей отошел в сторону, давая пройти бригаде матросов-дизелистов.

– Смир-рна! Командир на батарее! – Немолодой уже старшина приложил ладонь к рабочему берету.

Капитан Лещенко тоже вскинул ладонь к форменной фуражке, приветствуя матросов.

– Вольно, товарищи. Продолжайте работы.

– Вольно!

У входа в батарею замерли часовые в парадной форме и с винтовками с примкнутыми штыками.

Пройдя сквозной коридор, через помещение центральной силовой станции, где ровно гудели дизели, Алексей направился мимо центрального коридора в помещение второй башни, а потом и в подбашенное помещение второй башни. Здесь слева от входа во вторую башню находилась секретная библиотека. Взяв у начальника библиотеки необходимые документы, капитан Лещенко расписался в журнале учета. Вернувшись в центральный коридор, Алексей пошел в правое крыло массива подземной крепости: мимо лазарета и помещения командного состава справа, кубрика и телефонной станции слева – к себе в каюту.

Шаги гулко раздавались в узких коридорах-потернах, освещенных фонарями в стальной оплетке. Над головой сводчатый потолок – это наиболее оптимальная форма, воспринимающая ударные нагрузки при вражеских обстрелах. А выше – за стальными швеллерами противоосколочного подбоя – многие метры крепчайшего фортификационного бетона. По пути капитан Лещенко то и дело прикладывал ладонь к козырьку фуражки, отвечая на приветствия встреченных офицеров. Нужно было поработать с документами до ужина. Ожидались поставки новых, более мощных дизель-генераторов для силовой станции батареи. После модернизации требовалось гораздо больше электроэнергии. Капитану Лещенко нужно было сверить все необходимые бумаги.

* * *

Прицелы, дальномеры и весь комплекс управления стрельбой тоже был модернизирован. Целеуказание две колоссальные двухорудийные башни получали от командно-дальномерных постов. Один из них находился справа, севернее батареи в четырехстах пятидесяти метрах, а второй КДП – южнее, в двухстах метрах слева от массива береговой крепости. Там из скального массива вырастали броневые рубки недостроенных линейных крейсеров типа «Измаил». Их броня защищала от удара крупнокалиберных шестнадцатидюймовых снарядов и двухтонных бомб, а внутри имелись современные приборы и оборудование для наведения и управления стрельбой бронебашенной батареи.

Совсем недавно комплекс управления артиллерийским огнем 35-й батареи пополнился экспериментальной радиолокационной станцией и системой инфракрасного обнаружения. Помимо трудностей с размещением нового оборудования внутри бетонного массива батареи возникли проблемы с электропитанием. Требовались новые, более мощные дизель-генераторы и аккумуляторы. Было необходимо сделать новые линии электропроводки и связи внутри батареи. Словом, проблем хватало, но это были приятные хлопоты.

Тридцать пятая батарея на Черноморском флоте была образцовой, поэтому именно на ней и внедрялись различные новшества в военном деле. И капитан Лещенко в своей «новой ипостаси» старался всячески поддерживать это мнение у командования.

* * *

– Разрешите, товарищ командир батареи?.. – В открытую дверь каюты вошел инженер батареи, воентехник второго ранга Николай Лобанов.

– Входите. Что у вас?

– Замена лейнеров орудийных стволов выполнена. Замеры показали полное соответствие. Вот список отличившихся матросов и старшин, прошу их поощрить. – Инженер батареи положил на стол комбату рапорт.

– Хорошо, Коля, давай акт приемки, я подпишу. Кстати, как раз хотел пройтись наверх, полюбоваться башнями. – Алексей подписал акт приемки работ. Потом сложил секретные документы в сейф и запер дверь своей каюты. В помещении рядом за столом что-то писал комиссар батареи Иванов.

– Что, Виктор Ефимович, дел накопилось?..

– Да, есть маленько, – поднялся со своего места старший политрук.

– Фильм сегодня будет?

– Обязательно! Будем крутить комедию «Веселые ребята» с Любовью Орловой и Леонидом Утесовым.

– Ага, а потом в матросских кубриках только о Любови Орловой и будет разговоров – от отбоя и до утренней побудки! – пошутил Алексей.

Выбравшись на поверхность через главный вход на батарею, капитан Лещенко вместе с военным инженером поднялся к первой орудийной башне. Стволы орудий смотрели на водную гладь Черного моря. На горизонте отчетливо виднелся силуэт крейсера.

Алексей полной грудью вдохнул терпкий, настоянный на морской соли с привкусом йода и сухой степи ветер. Волны с шумом накатывали на древний Херсонес, как делали это сотни и тысячи лет назад. Казалось, две приземистые броневые башни тоже срослись с многовековой историей здешних мест.

– Коля, завтра начнем наваривать скобы к башням для крепления комбинированной разнесенной брони, – сообщил капитан Лещенко, придержав фуражку от порыва ветра.

– Да, я знаю, – кивнул военный инженер.

– Обсудим более детально на вечернем совещании комсостава после ужина.

* * *

Это тоже была идея Алексея, который использовал свою уникальную «память попаданца» – не столько какие-то фундаментальные знания, сколько историческую и техническую эрудицию. Человек, поневоле ставший «капитаном Лещенко», командиром Тридцать пятой бронебашенной батареи, прекрасно знал, что произойдет всего через два месяца, а потому и торопился. Выступал с самыми невероятными идеями, спорил до хрипоты настаивал на немедленных ремонтах и модернизации оборудования и вооружения батареи. До изнеможения муштровал личный состав на учениях и тренировках.

Хотя в принципе и офицеры, и матросы привыкли к плотному графику службы. Батарея считалась образцово-показательной на Черноморском флоте, а потому постоянные учения и проверки стали нормой жизни. Служить здесь было так же почетно, как и на любом крейсере или эсминце.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru