Потомок Богов: Новый путь

Анатолий Астор
Потомок Богов: Новый путь

Все присутствующие придворные чиновники, приглашённые гости и военные продолжительно кричали и прославляли нового члена императорской гвардии. К слову, такое пышное посвящение проводилось не для каждого, но Егор стал знаменитым после того, как спас людей с Альдерана. К тому же церемония была совершенно лишней, так как он до сих пор сохранял свой пост советника императора, Сарривал так и не аннулировал его. Но новому императору захотелось провести эту церемонию, он настоял на этом, Егору пришлось подчиниться. В этот вечер, помимо придворных, военных, чиновников и прочей шушеры, здесь присутствовали Эйлани, Омела Тарик, Дорстей Фалинов и ещё несколько человек с Альдерана. По просьбе Егора, Эйлани устроили в медицинскую академию, она, в некоторой степени, имела к этому талант. Омела Тарик нашла семью Секвалы и встретилась со своей сестрой. Фалинов был записан в военную академию высших офицеров, по просьбе Егора, его друг Акано применил свои связи, и назначение прошло без лишних вопросов.

Церемония была пышной, но не долгой. После клятвы и небольшого угощения большая часть гостей удалилась. Омела ушла со своей семьёй, Эйлани осталась под присмотром Акано, лишь ему Егор мог доверить безопасность девушки, хотя здесь ей ничто не угрожало, он скорее делал это по привычке. Сам же Егор был удостоен аудиенции императора.

– Располагайтесь, господин Зорин, – император говорил тихо, но наушник в ухе Зорина произнёс эту фразу голосом компьютера в два раза громче. Егор отказался от вживления нанитов в его организм, он сам не знал почему, но ему казалось, что так будет правильнее. Теперь, он всегда с собой носил прибор в виде маленького наушника, вставляющийся в ухо. Прибор содержал в себе все известные языки и наречия всех двенадцати миров и почти моментально переводил Зорину всё, что тот слышал. Подобными приборами пользовались до изобретения наноботов, которых вживляли в организм человека, но устройство Егора было модернизировано и усовершенствованно. Впрочем, так или иначе прибор переводил с едва заметным опозданием, поэтому ему приходилось делать паузу перед ответом. Дополнением к этому устройству были оптические линзы, сделанные по технологии нанороботов, которые позволяли ему читать и печатать на всех известных языках. Сколько Акано не уговаривал его, но Егор продолжал стоять на своём и наотрез отказывался пройти процедуру вживления вновь. Вот и сейчас, стоя перед императором, Зорин не сразу отреагировал на его слова.

– Благодарю вас, ваше величество.

– Что ж, мы наедине и достаточно, если вы будете обращаться ко мне по имени – Аврелий.

– Аврелий Корниус Сикст, – прошептал про себя Егор полное имя императора. Именно об этом человеке говорил Сарривал. Император был молод, красив, высокого роста. Чёрные волосы доставали до плеч. Волевой подбородок и тонкие губы, зелёные глаза пронзительно глядели в самую душу.

– Я многое слышал о вас от моего дяди. Он восхищался вами, вашей преданностью империи, невероятно развитому чувству справедливости и, конечно же, вашей отвагой.

– Вы льстите мне, ваше вели…, Егор осёкся, затем добавил, – Аврелий.

– Так лучше, – улыбнулся уголками губ император. – Нет, я всего лишь передаю вам слова дяди. Перед смертью он поведал мне о том, что произошло тогда, десять лет назад. И я чрезвычайно рад, что человек ваших…, – он на секунду задумался, – талантов, снова на службе у империи.

– Аврелий, вы преувеличиваете, я всего лишь обычный человек.

– Я сказал вам, что мне обо всём известно, но вы по прежнему продолжаете уходить от ответа?

– Я не совсем понимаю, что вы хотите от меня услышать?

– Единственное, что я хочу узнать от вас, будет ли вы служить империи так же, как при моём дяде?

– Мне кажется, я дал ответ на этот вопрос, когда произносил клятву.

– Верно, но я не об этом спрашивал.

Егор внимательно смотрел в глаза императора и пытался разгадать его мотивы, но, казалось, пелена была на его глазах, и он не мог прочитать Аврелия. После паузы он добавил:

– Я уже не тот человек, которым был десять лет назад. Я утратил некоторые, эм…, способности, о которых, возможно, рассказал вам Сарривал. И тот самый артефакт утрачен навсегда, он больше не побеспокоит нашу галактику. И мы можем не опасаться его разрушительной силы.

– Что ж, я рад слышать, что угрозы моим подданным больше нет. Благодарю вас за искренность. Вы свободны.

Егор поднялся из кресла и направился к двери. Он был готов покинуть кабинет императора, как вдруг остановился, обернулся и сказал:

– Ваше величество, я хочу лишь одного – помогать людям всем, чем смогу. Я сделаю всё возможное, чтобы в нашем мире царили законы справедливости и чести. Я полагаю, вы именно этого от меня и ждёте?

– Да, конечно, – растеряно сказал император. – Вы можете идти, Зорин. Я вас более не задерживаю».

– Да, это так, ваше величество, – ответил Егор на вопрос императора, когда воспоминание оставило его, – но я никогда не клялся быть палачом.

– Я не говорил вам убивать, – сказал император. – Я сказал, что вы должны устранить эту проблему раз и навсегда, как вы это сделаете – это ваша забота.

– Но разве у вашего величества нет специальных служб более подходящих для такого задания?

– Есть. И их я отправляю изменить ситуацию, – раздражённо ответил правитель.

– Но…

– Я не намерен спорить с вами, Зорин, – перебил император возражения Егора. – Вы получили приказ, извольте выполнять.

– Слушаюсь, ваше величество, – процедил сквозь зубы Егор.

Император развернулся и направился к выходу из тронного зала. Звук его шагов отражался гулким эхом от стен, становился всё громче и распространялся по всему залу, до тех пор, пока не стихли в одну секунду.

Акано подошёл к Егору, который смотрел вслед ушедшему императору, и тихо произнёс:

– Нам пора.

Глава 3

– Как так вышло, что Рейна имеет особый статус в империи? – спросил я у дяди Эделсея, когда мы остались наедине.

Вот уже полгода я работал под его началом, выполнял всё, что мне поручали. Мне нравилось служить в его отделе, мне казалось, я был в центре событий. Всё, что происходило в империи, особенно на центральных планетах, моментально отражалось в отчётах и по особым каналам расходилось во все отделения на всех планетах. Дядя Эделсей был одним из тех людей, кто получал подобные отчёты. Мне, как его помощнику, удавалось краем глаза просматривать их. Никогда не думал, что это может быть настолько увлекательным. Словно жизнь десятка миров сосредоточена у тебя перед в руках.

Помимо всего этого, мне приходилось сопровождать Эделсея по другим планетам Рейны. Это название, помимо центральной планеты, присваивалось всему сектору галактики, в который входили десятки тысяч звёзд, а может быть и более, не говоря уже о сотнях тысяч планет. Далеко не все они были обитаемы и, тем более, пригодны для жизни. Поэтому они и назывались «миры», потому что каждый из них был огромен и, казалось, необъятен. Несмотря на то, что человечество изучало галактику несколько тысяч лет, было сложно освоить все звёзды и их планеты. Конечно, велись подробные каталоги, строились различные системы, но этого было мало, освоение космоса требовало неимоверных усилий и ещё, что важнее финансирования, и огромного количества времени.

Помню, в школе я выступал с докладом об освоении дальнего космоса, о пределах нашей галактики и возможности путешествовать по другим, таким же галактикам, как наша. Я был вдохновлён возможностью рассказать о своём видении. В докладе я рассказал всё, что было известно современной науке на сегодняшний день, и высказал несколько теорий о возможности путешествовать, начиная от преодоления барьеров Тассека и заканчивая возможностью преодолевать под пространственную материю с помощью «кротовых нор» – чёрных дыр. Я предполагал, что они являются, своего рода, пространственно-временными тоннелями в пространстве и времени, и что Создатели Сущего специально их построили, дав, тем самым, возможность человеку освоить вселенную узнать её тайны, загадки и познать невероятную красоту и бесконечность. Смеялись надо мной долго, с тех пор я перестал грезить о путешествиях, но в глубине души тяга к ним осталась.

Мы летели на Берсум, вторую по значению планету в секторе Рейны. Эделсей взял меня с собой, так как путешествие было совсем недолгим. Путь туда и обратно занимал всего два дня, плюс день на решение дел, по которым мы туда направились.

Берсум был уникален, впервые я увидел абсолютно зелёную планету. Почему она была такой? Это был мой второй вопрос Эделсею. Как оказалось, он довольно часто посещал её по долгу службы и имел достаточно полное представление о том, что она представляла из себя, и, конечно же, о тех людях, которые жили на этой удивительной планете.

– Берсум, – начал рассказывать дядя, – он был открыт сравнительно недавно. Всего полторы тысячи лет назад. И почти сразу же завоевал свой статус отдельного, маленького мирка в этой части галактики. Всё дело в уникальных, обитающих только здесь, моллюсках. Да, да ты не ослышался. Эти удивительные создания не только завораживающе красивы, но и обладают поистине беспредельно всеохватывающим и всепоглощающим вкусом. Их подают, только в самых влиятельных и богатейших домах всей империи и, само собой разумеется, к столу самого императора. Моллюски, по заверениям учёных, обладают невероятной силой воздействия на человеческий организм, они омолаживают клетки в прямом смысле этого слова, и продлевают жизнь на несколько лет, а может и десятилетий. Но во всём есть свой подвох. Кстати, об этом знает не так уж много людей, я, надеюсь, ты сохранишь это в тайне.

– Но у нас есть технологии – нанороботы и прочие изобретения, разве так важны какие-то там моллюски? – спросил я.

– Да, ты прав. У нас есть технологии и они достаточно развиты, чтоб человек мог рассчитывать на большую продолжительность жизни, но технологии никогда не смогут сравниться с тем, что создала природа. К тому же вся технология нанитов основана на изучении именно этих особей. Так или иначе, они весьма ценны для многих влиятельных людей, но загвоздка заключается в том, что Рейна не подчинена империи, как остальные миры. Да, официально этот мир входит в состав империи, но власть императора здесь, как ты уже успел убедиться, крайне слаба, больше напоминают номинальную. И мы здесь для того, чтобы сделать всё возможное, чтобы изменить эту ситуацию. Ну не мы, конечно, а я, но ты меня понял, – Эделсей по-отечески улыбнулся мне и продолжил рассказывать. – Многие пытались разгадать тайну этих существ и этой планеты, проводили множество экспериментов и опытов, но тайна оставалась нераскрытой. Были попытки разводить их на других планетах, но нигде, ни водной из систем этого не удалось сделать. Они просто погибали. Думаю, это всё из-за солнца, его особые излучения или что-то вроде того, я не учёный, и не особо разбираюсь в этом. Пробовали разводить их здесь на планете, чтобы увеличить популяцию моллюсков, но и эта затея провалилась. Оказалось, что в неволе, под присмотром людей – эти создания теряли все свои, столь ценные свойства, и были непригодны даже в качестве деликатеса, скорее наоборот. Поэтому они водятся только в дикой природе и их чрезвычайно трудно поймать. И, к огромному сожалению, их популяция крайне мала.

 

Говоря о моллюсках я должен сказать, что это не слизкие существа, живущие в раковинах, которые встречаются в реках и морях, отнюдь – это огромные, достигающие пяти метров, существа с множеством щюпалец и сотней острых шипов на них, не говоря уже об острых, как скалы, зубах. Отлавливать их – это весьма и весьма опасный труд. К слову, людей здесь не так много. Они живут в основном на небольших островках суши, которые разбросаны по всей планете. Остальная её часть покрыта океаном и дикими, непроходимыми и абсолютно непредсказуемыми лесами, на единственном небольшом материке. Реки, которые, словно артерии пронизывают джунгли, которые, в свою очередь, выросли непроходимой чащей, где не ступала нога человека. Сам океан почти полностью покрыт небольшой прослойкой водорослей, от этого вода приобретает зеленоватый оттенок, что придаёт планете такой уникальный изумрудный цвет.

Эделсей всё говорил и говорил о чудесах этой планеты, он, словно находился в какой-то прострации, и рассказывал, скорее сам себе, чем мне. А я тем временем наблюдал, как наш звездолёт приближается к этой удивительной планете, этому зелёному шарику, вращающемуся вокруг жёлтого карлика, в бескрайнем океане космоса.

Мы приземлились на небольшой посадочной площадке, на одном из многочисленных островов. Мы могли себе это позволить, так как наш корабль был не так велик, чтобы швартоваться в космическом порте на орбите планеты. Это намного облегчало и упрощало наше передвижение. Рутина и бюрократические проволочки были бы неизбежны, если бы мы остановились на станции, даже для чиновников империи. К сожалению, бюрократия и связанные с ней последствия, были бичом нашего государства.

Здесь не было огромных построек, свойственных городам нашей цивилизации, не было толп народа, и на первый взгляд казалось, что здесь вообще не было людей. Когда мы очутились на улицах города, то они были совсем пустыми, не было видно ни единой души, город, хотя городом назвать это место было трудно, поселение было пустым. Улицы были широкими, чистыми и покрыты дорожной плиткой, ровной и гладкой. Здания располагались вдоль неё с двух сторон. Большая часть из них были одноэтажными небольшими домами, иные были не выше трёхэтажного дома, плотно приставленные друг к другу. Они поражали своей яркой окраской, люди этих мест не скупились на цвета. Домы были выкрашены не только во все цвета радуги, но и, возможно, всего спектра. Красные, жёлтые, зелёные, оранжевые, синие, голубые – это всё равно, что ничего не сказать об этом месте. Десятки оттенков и тонов всех известных цветов, от такого разнообразия начинала кружиться голова.

Эделсей направился прямиком к берегу. Он зашёл в небольшой домик, стоявший на берегу, от которого шёл длинный, металлический причал, заканчивающийся где-то в океане. Вдоль него было пришвартовано множество шлюпок стройным рядом.

– Хозяин, – обратился Эделсей к немолодому мужчине, стоявшим за небольшим прилавком. Он тяжело поднял голову и посмотрел уставшим взглядом на нас. – Нам нужна шлюпка на сутки.

– Полный бак топлива заправлен, все последующие расходы на топливо за ваш счёт, но возвращаете машину с полным баком, – ответил он машинально и как-то скучно. – Повреждения или поломки оплачиваются вами. Сутки будут стоить вам четыре сотни кредитов.

– Идёт, – ответил Эделсей и приложил руку с наручем к сенсору, который списал плату с его счёта. Наруч или наручный планшет был одинм из самых популярных вспомогательных средств для связи, оплаты, поиска информации и много ещё чего. Этими электронными гаджетами обладал практически каждый человек в империи.

– Дядя Эделсей, мы куда-то ещё летим? – спросил я удивлённо.

– Летим? – сказал хозяин дома и громко рассмеялся. – Мальчик ты откуда такой взялся?

– Он впервые на вашей планете, так что проявите учтивость, – вступился за меня Эделсей.

– Я не хотел вас обидеть, юный господин. Раз вы у нас впервые, думаю вам понравиться. Я не сдаю летательные аппараты. Там у пирса лодки, которые плавают по воде.

– А где все люди? – спросил я его после небольшой паузы.

– Большинство охотятся на харваллов.

– Харваллов?

– Здесь так называют тех самых моллюсков, о которых я тебе рассказывал, – вмешался в разговор Эделсей. – Нам пора. Какую лодку мы можем взять?

– Бело-синяя. Стоит второй от берега, по левую сторону.

– Благодарю вас. Олдо, пойдём, – сказал он мне, и я послушно пошёл за дядей, искать бело-синюю лодку.

В океане мы провели около часа. Лодка мчалась настолько быстро, я не ожидал, что подобный транспорт может развивать такую огромную скорость по воде. Ветер свистел в ушах, растрепал волосы и дышать было тяжело, но, в то же время, какое-то чувство эйфории охватывало меня, что всё это уходило на второй план. Я никогда ещё не испытывал подобных чувств. Это было так увлекательно, умопомрачительно, особенно, когда наша лодка подпрыгивала на волне и щекочущее чувство в низу живота – это было потрясающе. Через время я привык к передвижению по воде и просто наслаждался путешествием.

Ещё через час мы оказались на пирсе очередного острова, не такого большого, как предыдущий, но достаточно большого, чтобы на нём смогло вырасти поселение. Здесь было всего несколько двухэтажных домов, парочка маленьких хибар. Их даже домами трудно было назвать, настолько они были малы и убоги. Несколько групп неизвестных деревьев, выросших в разных частях острова, с причудливой формой листа, напоминавших звезду. Ветви деревьев склонились под тяжестью плодов похожих на мини планеты с красноватым оттенком. Они отбрасывали причудливые тени на земле, а свет солнца играл невообразимыми пурпурными красками на желтоватых листьях и плодах, завораживая взгляд случайных прохожих.

Вокруг несчастных хибар раскинулись совсем заброшенные кустарники, когда-то служившие живой изгородью, но сейчас, без должного присмотра человека, превратившиеся в стихийно разросшиеся рощицы. Только у одного дома чувствовалась крепкая хозяйская рука. Вокруг него была лужайка фиолетово-синей травы, которую прорезали аккуратно выложенные тропинки из красного мрамора, вокруг раскинулась невысокая живая изгородь ухоженная и подстриженная. Вид был приятным и привлекательным. Сам дом был аккуратно выкрашен в белый цвет с несколькими небольшими узорами по углам.

Эделсей уверенным шагом направился к этому самому дому. Он шёл молча, а я не особо его расспрашивал и только спешно следовал за ним. Рассматривать в поселении особо было нечего, поэтому всё моё внимание приковало животное, четырёхлапое, с длинным хвостом, небольшой головой, на которой была пара зелёных глаз, пара ушей рот и длинные белые усы. Это существо всё было покрыто шерстью, от кончиков ушей, до кончика хвоста, которая имела полностью тёмно-серый окрас. Оно с чем-то игралось, вероятно, со своей добычей, небольшой рыбой. Это странное существо осторожно подкрадывалось к ней, хватало свою добычу и затем моментально бросало её, выпустив из мохнатых лап острые когти. Оно подбрасывало её вверх и подпрыгивала за ней, цепляясь в неё когтями и острыми зубами одновременно. Наблюдать за этим хищным, но, в то же время, милым существом было так интересно, какое-то непонятное чувство охватывало меня, когда я смотрел на это мохнатое чудо.

Тем временем мы приблизились к нужному дому, и Эделсей уверенно вошёл внутрь. Обстановка была немного необычной. Вместо жилого дома здесь по всему первому этажу были расставлен столы и стулья, выполненные из тёмной древесины и каких-то белых костей, у дальней стены находился длинный узкий стол-стойка, вдоль которого также были расставлены высокие стулья. За этим столом стоял человек, а за его спиной было множество полок с различными напитками и курительными смесями, так мне показалось. Народу было совсем мало, занято было лишь несколько столов, за которыми сидели мрачного вида люди и, молча, уплетали какую-то еду, на вид это была рыба. За длинным столом-стойкой сидел лишь один человек, который держал в руке стакан с тёмно-коричневой жидкостью, медленно отпивая её по маленькому глотку.

Эделсей направился к одному из дальних столиков и сел за него, я поспешно повторил его действия. Спустя минуту человек сидевший за стойкой подошёл к нам и опустился на пустующий стул. Взгляд его глаз-щёлок был тяжёлым и неприятным, несколько шрамов на лице совершенно его не красили. Тонкие губы, узкий нос, оттопыренные уши, его нельзя было назвать привлекательным, дополняли всю его непривлекательность чёрные сальные спутанные и, по-видимому, долго немытые.

– Что я говорил тебе о наших встречах? – сказал хриплым, грубым голосом незнакомец.

– Это мой помощник, – ответил Эделсей, – он мне, как сын и я ему полностью доверяю.

– Пусть паренёк посидит вон там, – он указал на отдалённый стол, не поворачивая головы, и отхлебнул большой глоток коричневой жижи.

– Это излишне, я всё равно расскажу ему всё.

– Что ж, дело твоё, но если он проговориться, пенять можешь только на себя. Вот то, что ты просил, – незнакомец положил на стол небольшой свёрток. Эделсей забрал его и положил в потайной карман. Затем, почти такой же свёрток он передал собеседнику, который в ту же секунду исчез в одежде незнакомца.

– Дело сделано. С вами приятно сотрудничать, – он лукаво улыбнулся, допил своё пойло и пошёл по направлению к выходу. Эделсей остался сидеть на месте и я вместе с ним. Дядя заказал выпивку, промочить горло, я же, молча, сидел на своём месте, обдумывая то, чему стал свидетелем.

– Что это значит, дядя Эделсей? – спросил я, когда незнакомец удалился на достаточное расстояние. – Что это за шпионские игры?

– Прошу тебя, Олдо! Не здесь. Ты всё узнаешь в своё время.

– Посторонись, Билтор! – послышалось со стороны входа. – Что ты всё шныряешь здесь, вынюхиваешь? Займись лучше настоящим делом – найди работу.

– Ты здесь не главный, Моррис. Ты не можешь мне указывать, что и как мне делать. Отойди в сторону.

– Смотри, Билтор, узнаю, что ты что-то разнюхиваешь или шаришься там, где не нужно, пожалеешь, – тот, кого назвали Моррис, ударил Билтора по лицу и вышвырнул его за шиворот в открытую дверь.

– Вам не нужно слушать то, что предлагает этот тип, – сказал Моррис, подойдя к нам и сев на соседний стул.

На вид он был молод, не старше тридцати лет, но во взгляде его голубых глаз чувствовалось что-то такое, глубинное, словно он прожил множество жизней. Каштановые волосы, отпущенные до плеч, перепутались между собой. Высокий лоб, прямой нос и массивная челюсть придавали ему грозный вид, но, в то же время, правильные черты лица и голубые глаза притягивали к себе. Он был из тех людей, которые одним своим видом располагают к себе окружающих, пусть и малознакомых. Таким людям хочется верить во всём и слушать то, что они говорят. В их обществе всегда чувствуешь себя спокойно и защищённым. Так было и с Моррисом.

– Джон Моррис, – представился он и протянул руку. Эделсей, а за ним я, обменялись рукопожатиями и тоже представились.

– Вы явно не из местных, – продолжил Моррис. – Приехали посмотреть на харваллов? – он подмигнул мне и широко улыбнулся, обнажив белые прямые зубы.

– Можно и так сказать. Я здесь по делам, заодно взял племянника посмотреть на легендарных моллюсков. Но нам так и не удалось найти охотников, видимо все они ушли в глубь океана, на свой промысел.

– Да, многие сейчас там, но не все.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я могу взять вас с собой на охоту.

– Правда? – воскликнул я от неожиданности, мне было любопытно посмотреть на этих существ. – А вы охотник?

 

– Охотник?! – вмешался в разговор хозяин бара, который подошёл и слышал последнюю часть разговора. – Моррис один из самых лучших охотников планеты, которых я знаю.

– Ты мне льстишь, Валдир.

– Не скромничай. За последние девять лет он поймал столько же харваллов сколько все охотники планеты за несколько десятилетий.

– Что есть, то есть, не буду отрицать, – улыбнулся Моррис, – но мне всего лишь повезло.

– Везение – признак мастерства, – сказал Эделсей. – Мне нужно успеть ещё на несколько встреч сегодня. Что скажешь, Олдо? Ты хочешь отправиться с мистером Моррисом на охоту?

Меня переполняли чувства столь сильные, что я не мог ничего ответить. Открывшаяся перспектива приключений полностью захватила меня. Я радовался, словно ребёнок, которому разрешили погулять с друзьями без присмотра взрослых. Увидеть своими глазами легендарных существ, ощутить их мощь, описанную в рассказах, быть в одном ряду с бесстрашными и величайшими охотниками современности, пройти путь героя, самолично вырвать из пучин океана самого большого и жуткого монстра – всё это нарисовало моё воображение в тот самый миг. Мне покорились глубины океана, вершины гор, я был окрылён и готов был покроить даже небо.

– Думаю, – сказал Моррис, – его лицо говорит само за себя. Ты везунчик парень, я отправляюсь через четверть часа. Жду тебя у пирса, – он поднялся со стула и пошёл по направлению к хозяину заведения.

– Дядя, – спросил я, неожиданно вспомнив, что у меня есть обязанности, – разве я не должен сопровождать тебя?

– Да, я думал, что так оно и будет, но раз выпал такой шанс, думаю, я сам справлюсь, а ты можешь насладиться этим миром, когда ты ещё сможешь здесь побывать? Это прекрасный мир и не стоит упускать возможность узнать его лучше. И, похоже, этот Моррис славный парень, его здесь уважают.

За обсуждением мы вышли к пирсу.

– Ну что, ты готов парень? – Моррис подошёл к нам, широко улыбаясь, он был явно в хорошем расположении духа.

– Да, – ответил я, продолжая испытывать неимоверное чувство радости и эйфории.

– Мистер Моррис, – сказал Эделсей, – пожалуйста, не подвергайте Олдо опасности.

– Не беспокойтесь, Эделсей, мы будем только смотреть со стороны, опасности никакой нет.

– Тогда я спокоен. Увидимся через пару часов, Олдо, – Эделсей произнёс эти слова и сел в нашу арендованную лодку. Я же направился с Морисом к его катеру.

В этот момент я обернулся и ещё раз посмотрел в сторону уплывающего Эделсея. Что-то кольнуло меня в тот момент, в душе, какое-то странное предчувствие. Не знаю, откуда оно взялось, но я не мог объяснить себе в тот момент, что это было. Моррис окликнул меня, и это чувство растворилось так же молниеносно, как и появилось. Если бы я только знал тогда, как это событие повлияет на мою дальнейшую жизнь. Наверное, я бы ни за что не оставил дядю одного.

Глава 4

Красное солнце слепило глаза. Оно поднялось немного выше горизонта и только начинало свой путь по небосводу. Непривычный свет не только слепил Егора, но и создавал дискомфорт, потерю пространственной ориентации. Казалось, всё вокруг расплывается, раздваивается и ходит ходуном. Очертания зданий, предметов, даже людей были немного неестественными и при резком движении головой ещё больше расплывались, придавая всему вокруг футуристическую или, скорее, экспрессионистскую направленность. Это течение в живописи возникло в начале двадцатого века на Земле, Егор запомнил это, так как ходил со своей подругой на одну из выставок современного экспрессиониста, имени он не запомнил да и не хотел, не любил он всего этого. Егор мало, что понял из увиденного, но некоторые картины были очень даже ничего, особенно те, где по особенному изображались люди в различных метаморфозах.

Конечно же, всё было не так – это было только восприятие его мозга на новую странную ситуацию, и ему не очень нравилось, как его главный орган всё это переживал. Он не мог различить не только цвета, но и очертания предметов. Большинство из них были какими-то непонятными, бесформенными пятнами. Спектр света звезды и местная атмосфера Гедерата играли злую шутку со всеми, кто оказался здесь впервые. Егор не был исключением. Он никак не мог смириться с подобным положением дел и то и дело снимал специальные очки, которые им выдали по прибытию в космический порт. Эти очки преломляли свет красного солнца и позволяли видеть нормально, но всё вокруг: люди, вещи, предметы были с красноватым оттенком или приближёнными к нему. Это выбивало из колеи, мешало сосредоточиться, лишало комфорта.

В последнее время Егор привык к этому слову – комфорт. Альдеран и саалы остались далеко позади, Кейлон с его замашками стать богом – канули в небытие. Намёки на исключительность Егора, его особую связь с Создателями, всё это исчезло само собой и больше не беспокоило ни его самого, ни окружавших его людей. Комфорт и спокойствие были главными в его жизни, до той самой аудиенции у императора несколько дней назад. Он перестал быть постоянно настороже, каждую секунду ожидая чего-то, он сам не знал чего. Но к хорошему привыкаешь довольно быстро. Даже удивительно насколько всё это моментально происходит. Всё, что было до этого уходит на второй план и кажется страшным сном, оставшимся мутным воспоминанием на задворках подсознания.

Транспорт двигался бесшумно, на высоте двух метров от земли. Антигравитационная дорога была проложена прямиком сквозь непроходимые заросли. По бокам гравитона, в каком-то метре от края дороги начинались настоящие дикие джунгли. Зелёные, красные, жёлтые листья деревьев пестрели и сверкали на свету. Специальная тонировка окон вагонов передавала настоящие, истинные цвета растений, это было удобно и гости планеты могли насладиться красотой этого мира.

Атмосфера Гедерата не давала людям шанса путешествовать по воздуху. Ни один летательный аппарат не мог совершать длительные перелёты, самым долгим полётом в истории планеты считается полёт двух энтузиастов, которые смогли пролететь сорок минут над степью, а затем угробили лайтбот, рухнув с высоты пятидесяти метров. Ребята смогли выжить, но долго провалялись в больнице, залечивая свои раны и переломы. Они получили свои пять минут славы в местной галосети. Их эпическое падение ещё несколько месяцев обсуждали на всевозможных форумах и платформах. Но факт оставался фактом – планета была непригодна для полётов.

Большинство исследователей полагает, что это связано с местным светилом и его влиянием на некоторые законы физики. Другие связывают такое положение дел с аномалиями электромагнитного поля планеты, которые не позволяют совершать длительные перелёты. В целом, за многие годы исследований, эта проблема перестала увлекать научные круги, и лишь некоторые одиночки продолжали бороться над этим феноменом.

Уже около часа Акано и Егор путешествовали по этой дороге. Акано, пристроившись, в удобном кресле тихо посапывал. Егор же не мог уснуть и любовался видами в окне. Он думал о многом, обо всём сразу. Мысли, самые разные, нахлынули на него, и мозг его нещадно работал, пытаясь разобрать этот нескончаемый клубок. Но ничего не получалось тысячи мыслей в доли секунды пролетавшие в его голове не давали ему сосредоточиться. Отчасти из-за этого он не спал, или же ему просто не хотелось, а может быть этот неведомый ранее мир не давал ему покоя? Он сам не мог ответить на эти вопросы, поэтому просто смотрел в окно.

Джунгли закончились, и перед ним открылась просторная, бескрайняя степь, с высокой и густой травой, отдельными рощицами и деревцами. Красное солнце поднималось всё выше над горизонтом. Оно словно пылало в огне. От него то и дело отрывались языки пламени, разлетавшиеся в разные стороны. Зрелище было сколь потрясающим и удивительным, столь и пугающим одновременно и только ради него стоило посетить эту планету. А специальное стекло, установленное в окне гравитона, позволяло насладиться этим зрелищем без последствий для здоровья.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru