Litres Baner
Марина: Виверн

Анастасия Король
Марина: Виверн

Глава 2
Дмитрий Аскендит

Первое сентября нагрянуло внезапно и принесло с собой дождь и холодный ветер.

Марина взволнованно взбежала по лестнице. Ввинтившись в толпу под навесом, она сложила и стряхнула красный зонт. Студенты, весело гогоча, потоком обтекали ее. Она посмотрела в пасмурное, словно испачканное в саже небо, которое брюхом своим задевало шпили, и вздохнула. В такую погоду она никогда бы не вышла из дома.

Проблем взломать систему университета и внести свои данные в одну из групп у Марины не возникло. Первый курс факультетов Медицинского университета был полон, ведь все хотели учиться в учебном заведении с высококлассным оборудованием. Лучшие профессора, новейшее оборудование, новое здание, дополнительные стипендии – все это было заслугой мэра и мецената университета гендиректора “Аскендит-групп”.

Приезд на открытие гендиректора “Аскендит-групп” Дмитрия Аскендита было главной новостью дня. Дмитрий Аскендит никогда не давал интервью, игнорировал журналистов и почти нигде выступал, но он был одним из пяти богатейших людей мира и, конечно же, его имя и имя компании его семьи всегда было на слуху.

Холодная мерзкая капля попала за шиворот. Марина поежилась и поспешила в украшенный живыми цветами зал.

Толпы журналистов, вперемешку со студентами и родителями ожидали начала приветственной речи.

Пшеничного цвета непослушные волосы Марины, наэлектризовавшись, цеплялись как щупальца осьминога за прохожих, и Марина то и дело раздраженно их приглаживала. Она подошла к свободному стулу и повесила зонт и куртку на спинку.

Взволнованно она потеребила колье на шее, усыпанное звездами. Малиновое платье словно кричало: “Заметь меня!”

Марину колотила мелкая дрожь. Она судорожно сжала юбку и, схватив телефон, не удержалась и нырнула в информационный мир. Соцсети, новости окружили. Она смогла наконец сделать вдох. Здесь она чувствовала себя как рыба в воде.

Вынырнув, она с облегчением отметила, что никто и не обратил внимания на девушку, сидевшую в пятом ряду слева с прикрытыми глазами.

Все начали рассаживаться. Вышел ректор. Операторы включили камеры. Вспышки камер салютом озарили и без того светлое помещение. Приветственная речь была длинной. Марина не слушала ее, а все искала глазами Дмитрия Аскендита. Как меценат университета он тоже должен был выступать.

И наконец, она увидела его. Дмитрий Аскендит вышел к трибуне и пожал руку мэру.

Девушка замерла.

Он был высок и широк в плечах, особенно на фоне невысокого мэра. Он выглядел по-другому на фото в сети: Дмитрий Аскендит казался старше и угрюмей. Марина нигде не нашла его точный возраст. В жизни он выглядел уставшим тридцатилетним мужчиной. Темные глаза все кидали взгляд на наручные часы, словно он только и мечтал, когда все это кончится. При свете софитов черные, словно вороново крыло небрежно уложенные волосы блестели синевой.

Мэр перенял эстафету у ректора, а Марина все следила за Дмитрием. Ловила, как он расстегнул пуговицу графитового пиджака и, сев, улыбнулся каким-то своим мыслям.

“И к нему мне надо втереться в доверие?” – со страхом подумала Марина и судорожно сжала телефон с подключенным интернетом, – ее убежище, ее раковина, в которую она страстно желала спрятаться.

Наконец Аскендит встал. Он подошел к микрофону. Журналисты зашевелились активнее.

– Добрый день! Я давно вынашивал идею открыть медицинский университет с самым передовым оборудованием. Университет, где будут преподавать лучшие специалисты мира. При университете в скором времени откроется исследовательский центр. Помните: вы – наше будущее и настоящее. Лучшие студенты будут отправляться на стажировку и ординатуру в Швейцарию, Германию, чтобы перенять опыт западных коллег. Когда вы вернетесь специалистами, вы займете места в больницах, исследовательских институтах…

Возбужденные студенты начали перешептываться. Ехать на ординатуру заграницу? Все взволнованно открыли рты.

Дмитрий замолчал на несколько секунд, дав время переварить информацию. Он улыбнулся, и лицо его преобразилось, глаза заискрились задором, а лоб разгладился. Его хитрый взгляд пробежался по залу.

Марина уставилась на него во все глаза. Он стал выглядеть моложе, человечнее. Марина не ожидала такой перемены и не сразу поняла, что их взгляды пересеклись.

Улыбка сошла губ Дмитрия Аскендита. Темные, словно пасмурное небо, глаза расширились то ли от удивления, то ли от испуга.

Не ожидая такой реакции, Марина напряглась и неосознанно задержала дыхание. Аскендит провел взглядом по ее лицу, словно искал что-то. Он пробежался по волосам, шее, задержался на приоткрытых губах и вернулся к глазам.

Пульс застучал в висках, отбивая бешеный ритм сердца.

В полуобморочном состоянии Марина осознала, что весь зал уставился на нее. “Меня раскусили? Он знает, кто я?”

В ушах зазвенело.

Вдруг Дмитрий Аскендит моргнул и наваждение рассеялось. Как ни в чем не бывало, он продолжил свою речь:

– …Так же я хочу предоставить вам возможность познакомиться, ведь вы проведете в этих стенах много времени и будете коллегами. Десятого сентября для вас будут открыты двери туристической базы “Ореанда”. Учеба, учебой, но не забывайте, что сейчас вы молоды и не стоит упускать жизнь…

Он говорил, а Марина не слышала, она просчитывала пути отступления. Она осознала, что случайно отключила наушник.

– …Наконец-то! Сколько можно так делать, – возмутился Дженкинс.

– Прости, – прошептала она перепуганным голосом.

– Не волнуйся, он точно не знает кто ты на самом деле. Если бы знал, то тебя бы уже схватили, – затараторил он в динамик.

Марина постаралась успокоить дыхание. Это получилось с трудом.

Приветственные и напутственные речи длились еще минут пятнадцать и, в конечном итоге, все закончилось.

С трудом отлепив от влажных рук телефон, Марина закусила губу и с раздражением запихнула его в карман. Он приятно оттянул юбку платья.

– Ты помнишь? Не выпускай Аскендита из виду. Как только он подойдет к ледяной статуе, я столкну ее с постамента. Ты должна оттолкнуть Аскендита, но и сама не пострадай! Ты меня слышишь?

– Да! – кивнула Марина и сразу же прикусила язык: нельзя выдать, что она с кем-то разговаривала.

Марина пошла следом за толпой студентов и попала в смежный зал, наполненный фуршетными столами и гостями. Куртка и зонт остались на стуле. Молодежь подобно саранче накинулась на еду в зале. Некоторые особо ушлые накидывали закуски в сумки. Остальная же половина студентов делала селфи. Дмитрий, ректор и преподаватели стояли поодаль и заинтересованно взирали на студентов, словно на обезьян в зоопарке.

В тени Марина заметила Дженкинса в форме официанта. Марина с трудом узнала его. Старик вдруг преобразился: он выпрямился и стал словно выше, худее, седые волосы потемнели, а лицо словно разгладилось. Он был совершенно другим. Марина никогда не видела его на заданиях, и вдруг ей показалось, что личина старика была придумана специально для нее.

Он сделал вид, что не заметил ее взгляда, и направился к леденой статуе Сосуда Гигеи в виде змеи, оплетающей кубок. Она поблескивала под светом прожекторов и венчала фуршетный стол.

Марина вспомнила зачем она здесь. Она нашла взглядом Дмитрия Аскендита. Он как раз шел именно к столу.

– Сейчас, – прошептала она Дженкинсу, и поспешила навстречу.

Тут она вдруг осознала, что Аскендит смотрит прямо на нее. Сердце подпрыгнуло к горлу. Марина замедлила шаг.

“Что он хочет от меня?” – мелькнула мысль в голосе. Марина моргнула. Нет, он смотрел и шел быстрым целенаправленным шагом прямо к ней. Инстинктивно девушка остановилась, развернулась и собиралась убежать.

Большая сильная ладонь схватила ее за плечо и резко развернула. Девушка ойкнула и испугано подняла глаза на Дмитрия Аскендита.

– Кто ты? – прошептал он с нескрываемой дрожью в голосе.

Вздох вырвался непроизвольно.

– Марина, – прохрипела она, все еще находясь в плену его глаз, и сразу же стукнула себя по голове. Она ведь по документам Мария!

Марина отстранилась от него и промямлила: – Я здесь буду учиться.

Дмитрий нахмурился, но отпустил ее плечо.

Взгляд его затуманился: он погрузился в свои мысли. Марина, не знала что делать. Она засунула руку в карман и судорожно сжала телефон. Дженкинс в наушнике молчал.

Испуганно она опустила лицо. Что делали в такой ситуации нормальные люди? Она должна отойти от него или что-то сказать?

Марина заставила себя оторваться от созерцания туфель и искоса посмотрела на Дмитрия Аскендита. Его лицо можно было назвать идеальным: светлая кожа отражала подсветку зала, маленькая родинка под внешней стороной глаза, четкие, словно накрашенные ресницы и рот, что искривился в полуулыбке, когда он заметил, что Марина пристально его разглядывала.

– Простите меня, – произнес он своим бархатным, словно теплое одеяло, голосом и улыбнулся шире. – Вы напомнили мне кое-кого. Но сейчас я вижу, что вы – не она.

Марина открыла рот от удивления.

Вдруг ледяная статуя с высоты фуршетного стола, неожиданно начала заваливаться прямо на Марину. Аскендит молниеносным движением схватил ее за руку и дернул на себя, а сам повернулся так, что край ледяной глыбы по касательной прошелся ему по плечу. Не удержавшись на ногах, они завалились на пол. Свет лампочек моргнул.

Бааах…

Звон льда о кафель и крики оглушительно ворвались в сознание Марины под телом Дмитрия. Он был тяжелым. Марина замерла, как маленькая птичка под медведем. Горячее дыхание обожгло кожу.

– Вы в порядке? – прошептал он. Все еще придерживая ее затылок в своей ладони, он отодвинулся и заглянул в глаза Марине.

Лже-студентка, наконец, вспомнила как дышать. Она шумно выдохнула, кивнула. Дмитрий помог ей встать.

Марина только сейчас осознала, что произошло, и гнев огнем разгорелся в ней. Дженкинс! Он мог убить ее.

 

Осколки льда разлетелись по залу тысячами камней. Официанты бросились убирать лед и закуски, слетевшие со стола. Набежали люди в черном, судя по всему, телохранители Аскендита. Марина не заметила Дженкинса и стояла, разинув рот. Дмитрий Аскендит успокаивал испугавшихся за него присутствующих.

Агенты службы безопасности осмотрели стол, ножки которого сломались под тяжестью ледяной скульптуры и что-то доложили Аскендиту.

Пять минут спустя инцидент был исчерпан. Музыка вновь заструилась из динамиков, а Марина, выдохнув, присела на один из стульев у стены.

– Вам не помешает, – произнес Дмитрий Аскендит и, присев рядом, протянул Марине один из двух бокалов с шампанским. – Это конечно не Krug1, но очень даже неплохо…

Марина улыбнулась и, поблагодарив, приняла бокал.

– Не пей! – вдруг закричал голос Дженкинса в ухе. Марина подпрыгнула от неожиданности и расплескала шампанское на брюки Аскендита.

– Простите! – пискнула она и краем юбки стала вытирать ему штанину на бедре. Дмитрий отпрянул.

– Все в порядке. Не надо!

Марина раскраснелась и, смутившись, сделала глоток шампанского. Игристая жидкость ударила в нос. Она закашлялась и от этого смутилась еще сильнее.

Марина и Дмитрий Аскендит так и сидели, устало прокручивая бокалы с шампанским меж ладоней. Остальные гости учтиво делали вид, что не смотрят на них, но, то и дело, бросали на них косые взгляды. Марина не знала как начать разговор. Как назло, в голове был пусто, лишь звучала мелодия с игры, в которую она играла ночью.

“Динь-динь-дон. Дин-динь-дон…”

Диму что-то не отпускало от Марины, но он не знал о чем говорить с такой молоденькой девушкой. Рядом с ней он почувствовал себя древним стариком.

– Вы на какую кафедру поступили? – наконец, нашелся он.

Марина глотнула еще для храбрости и почувствовала приятное головокружение.

– Мы на общем потоке первые два курса. Распределение потом… – промямлила она заплетающимся языком и вдруг поняла, что надо было послушаться Дженкинса. Она ведь никогда и не пробовала алкоголь, но вместо того, чтобы отложить бокал, сделал еще глоток.

Дима с интересом наблюдал, как молоденькая студентка выпила пол бокала шампанского и опьянела, словно выпила всю бутылку. Он не сдержал улыбки.

– Че? Смешно, да? – вдруг воскликнула совсем опьяневшая Марина. – Меня чуть не убило, а ты смеешься.

Аскендит не сдержался и прыснул в кулак. Он бы не поверил, но увидел сам: эта девушка опьянела от половины бокала шампанского.

Марина кинула косой взгляд на Дженкинса в тени по другую сторону зала. Он обреченно прикрыл глаза ладонью и вынул передатчик из уха.

– Я вызову для вас такси, – Дима протянул руку, но Марина запротестовала. Он махнул секретарю, чтобы тот подошел.

– Вызови девушке такси.

– Какой у тебя адрес? – спросил Том, четко разделяя слова по слогам, словно разговаривал с маленьким ребенком.

Марина отмахнулась от него. Дима наклонился и, схватив студентку за талию, поставил её на ноги и вывел из помещения.

– Оставьте. Я разберусь с ней, – недоуменно секретарь побежал следом за боссом. Он никогда не видел, чтобы босс ухаживал за кем-то.

– Где ты живешь? – терпеливо повторил Дима.

Вдруг Марина резко развернулась. Подол малиновой юбки всколыхнулся. Замахнувшись, девушка с разлету врезала Диме пощечину. Тот от неожиданности даже не увернулся.

– Только после свадьбы, кобель! – воскликнула Марина.

Секретарь побледнел как лист бумаги, предчувствуя, что босс сейчас сделает с девушкой. Дима нахмурился и потер вспыхнувшую краснотой щеку.

Марина, громко икнув, рухнула на ступеньку. Именно в этот момент она вдруг вспомнила, что должна соблазнить Аскендита и, повернувшись, сфокусировалась на секретаре, приняв его за Дмитрия. Она схватила его за ногу.

– Хотя, нет. Поцелуй меня! Ну, пожалуйста!

Растерянный секретарь задергал ногой, пытаясь отцепить девушку от штанины, но она держалась крепко.

Дима, не сдержавшись, рассмеялся и кинул секретарю на прощание:

– Посади ее в такси или отвези сам. Можешь воспользоваться моей машиной. Ей надо проспаться. И не смей воспользоваться ей. Эх, молодость…

Секретарь побледнел, смотря на удаляющуюся спину босса, и перевел взгляд на девушку, вцепившуюся в его штанину.

“Клац”.

Застежка на ремне не выдержала и, щелкнув, расстегнулась.

Глаза расширились. Брюки слетели с худощавой фигуры секретаря, который так и не успел подхватить их. Марина потеряла опору. Клацнув зубами, она больно стукнулась подбородком.

Секретарь подхватил брюки. Студенты, выходившие из зала, резко замолчали и уставились на трусы с эмблемой Бэтмена на попе секретаря и пьяную Марину, лежащую лицом на ступенях. Студенты дружно сделали шаг обратно за дверь.

– Черт! – взревел Том. Он ухватил Марину за шкирку и потащил к Мерседесу босса, припаркованному у самого входа на месте со знаком “Парковка запрещена”. Водитель, что мирно читал новости с телефона, заметив секретаря, спрятал телефон в карман и поклонился.

– Надо отвезти ее домой.

– А где она живет? – вежливо поинтересовался водитель.

Секретарь встряхнул девчонку. Голова Марины безвольно качнулась как у тряпичной куклы. Том неоднозначно махнул плечами.

– Мне надо идти… – бросил он и с ехидной улыбочкой ретировался.

Лысоватый водитель растерянно уставился на сидящую на асфальте девушку и наклонился к ней.

– Девушка! – позвал он, но Марина не реагировала.

Тогда он посадил ее на скамью.

– Никуда не уходи, я сейчас куплю тебе угля. Тут за углом я видел аптеку, – затараторил водитель и побежал.

Марина тем временем очнулась. Она вдруг вспомнила мужские трусы, а испуганное лицо секретаря превратилось в ее сознании в блудливое лицо Дмитрия Аскендита.

– Ах, ты кобель! – воскликнула она и подскочила со скамьи. Сознание прояснилась, и она вспомнила водителя и машину. – Значит, хотел осквернить меня.

Марина, покачиваясь, подошла к машине и завалилась на нее. Машина, покоряясь Марининому желанию, молчала. Она порылась в маленькой сумочке и достала ключи от конспиративной квартиры. Вдруг глаза ее вспыхнули огнем, а гнусная улыбочка озарила лицо.

Фонарь над Мерседесом моргнул и потух.

Острие ключей хорошо царапало краску машины, и через пару минут там было четко написано: “Кабель”.

Довольная Марина оценила свою работу и, услышав шум, скрылась в кустах.

Подбежал запыхавшийся водитель. В руках он держал пачку таблеток. Растерянно он огляделся, но Марины и след простыл.

Фонарь вспыхнул прожектором, и краска с лица водителя спала. Он схватился за сердце.

Марина не стала оставаться на представление и поползла в другую сторону от университета. Неглубокие лужи замочили колготки и юбку. Спустя несколько метров она приняла вертикальное положение и пошла. Она то шла, то снова падала.

Хмурый Дженкинс шел следом за ней.

Она добрела до дороги. Редкие машины, словно ночные звери, рычали и, слепя дикими глазами, вздымали брызги от луж. Марина облокотилась о фонарный столб, который от ее прикосновения потух.

Медленно прояснившееся сознание шептало, что надо идти домой в кровать, но ноги не слушались. Вдруг чья-то рука возникло из темноты и толкнула девушку. Она, не удержавшись на бордюре, свалилась на дорогу прямо в лужу. Передатчик выпал из уха и потонул в мутной воде. Она уставилась на мокрый асфальт под собой. Вода ручьями заструилась с волос.

Услышав шум, она подняла голову. Фары похожие на глаза дикой кошки ослепили. Отрезвляющая мысль, что это конец, заставила ее, вскрикнув, отпрянуть. Марина зажмурилась.

Визг тормозов оглушил ее.

“Умерла?”

Громкий звук захлопнувшейся двери машины и эпитеты, что переливались всеми гранями русского языка вперемешку с английским, привели ее в чувство. Марина медленно открыла глаза и несколько мгновений оторопело смотрела на знак Мерседеса, который был у самого ее носа.

Земля вдруг покачнулась – неудачницу-пьянчужку поглотила тьма.

Глава 3
Последствия

Диме не спалось. Он чувствовал присутствие девушки через стенку и, промаявшись в кровати час, решил заглянуть к ней.

Накинув халат, он уговорил себя, что проверит все ли с ней хорошо и уйдет.

Он приоткрыл дверь. Штора дернулась от сквозняка.

Выключатель торшера щелкнул, и лампа за спиной Димы вспыхнула. Он взял стопку листов и карандаш.

Чирканье грифеля карандаша заполнило комнату. Дима не мог оторвать от девушки взгляда.

Вчера в один до боли прекрасный миг он вдруг подумал, что Марина – это Ева. Они были похожи как две капли воды.

А потом радость сменилась ужасом: он подумал, что видит призрак Евы.

Волосы, форма лица, разрез глаз, брови – все было так похоже, что он не мог остановиться… и рисовал, и рисовал спящую девушку, так похожую на Еву.

Дима думал, что эта глава его жизни уже давно пролистана, но увидев Марину, все чувства в нем взбаламутились. Он не находил сил отойти от нее.

Марина вдруг застонала и перевернулась на другой бок. Карандаш в руке остановился. Дима встал с кресла и обошел кровать. Тусклый свет торшера освещал оголившуюся невероятно худую спину девушки. Звезда на колье блеснула отражая свет. Непослушные волосы прикрыли лицо.

Рука Димы замерла на мгновение в нерешительности, и он провел костяшками пальцев убирая пряди волос с ее лица.

– Мама… – застонала она и резко выдохнула.

Он сел на край кровати и, выронив карандаш, прикрыл лицо руками. Он отчетливо понимал, что эта девушка – не Ева, но, все же, душа так отчаянно искала погибшую жену в каждой черточке Марины.

***

Марина вскрикнула и проснулась в холодном поту. Картины ужасного сна все еще проносились у нее перед глазами, словно фильм ужаса, который она не могла выключить. Привкус соленой воды стоял во рту. Она смотрела невидящими глазами на белый потолок. Крик ее матери все еще оглушительно звенел в ушах.

Марина укрылась одеялом с головой и свернулась калачиком, пытаясь унять дрожь во всем теле. Аромат цветов сирени нежно ласкал и убаюкивал.

Дверь тихо приоткрылась.

Марина оцепенела от ужаса. Пораженно она вдруг осознала, что находилась не дома.

Мужские голоса заставили девушку вздрогнуть. Сон как рукой сняло. Она ощупала себя и не нашла одежды. Память упрямо не хотела возвращаться.

“Как я здесь оказалась?” – в ужасе подумала она.

– Что мне делать с машиной? – произнес секретарь, брезгливо кинув взгляд на кровать. Дима тоже посмотрел на кровать и заметил маленькую ножку, выглянувшую из-под одеяла. Он улыбнулся. Эта девушка, так похожая на Еву, всего за несколько часов заставила его улыбаться больше, чем он улыбался за последний месяц.

– Купи новую. Но эту пока оставь… И отмени встречи на утро.

Марине казалось, что она дышит очень громко, поэтому старалась успокоить дыхание.

– Вы намерены дожидаться её пробуждения? – светлые брови секретаря взлетели. – Вы ведь не намеренны… То есть я хочу сказать, что ей всего восемнадцать… Она ведь даже в слове “кобель” сделала ошибку. Она совсем ребенок…

Лицо Димы окаменело, взгляд стал холоден. Секретарь посерел и стушевался: он пожалел о том, что сказал.

Дима сам не знал, что хотел сделать. Он понимал, что не вправе трогать такое невинное дитя. Он должен был оставить ее. Но каким-то немыслимым образом вместо того, чтобы отвезти ее домой, привез к себе. Он понимал абсурдность своих решений, но эта девушка всколыхнула в нем воспоминания о далеком прошлом, о котором он старался забыть. Воспоминания, которые приносили ему невыносимую боль много лет. Но рядом с Мариной он почему-то вспоминал только хорошее… Ему и Еве ведь было около семнадцати, когда они познакомились. Она была такой же: взбалмошной, красивой, немного сумасшедшей…

Секретарь прокашлялся в кулак, заметив стеклянный взгляд босса.

– Я оставлю вас, – произнес он и спиной вышел за дверь.

– Спасибо, Том.

Дима подошел к открытой двери, ведущей на маленький балкончик. Тюль медленно танцевала в объятьях ветра и тонкой вуалью прикрывала вид на Эрмитаж.

“Ева… Уже прошло больше двадцати трех лет с момента твоего похищения… Три года войны после этого… и двадцать лет сожалений, воспоминаний и попыток найти новый смысл жизни”.

Тончайшая органза всколыхнулась и обняла ноги Димы. Ветер влетел в комнату и скинул листы бумаги, изрисованные карандашом.

 

На них была изображена спящая девушка, прекрасная в своей невинности и хрупкости, словно нежный полураскрывшийся бутон цветка.

– Ева, – прошептал он одними губами и это имя, полное печали, вперемешку с огромной любовью сорвалось с губ и вспорхнуло голубем в небо.

Марина задыхалась под тяжелым одеялом. Услышав звук удаляющихся шагов и закрывающейся двери, она осторожно приподняла одеяло и судорожно втянула свежий воздух. Она находилась в спальне, больше похожей на декорации фильма о девятнадцатом веке: деревянные панели из древесины оттеняли фиолетовым, позолоченные барельефы, потолок, украшенный лепниной; темно-зеленый бархатный балдахин возвышался над кроватью. Мебель стояла на позолоченных лапах львов.

Босые ноги окунулись в тепло шерстяного прикроватного коврика.

“Какая безвкусица! Что вообще я здесь делаю? Как я сюда попала? Последнее что помню – это то…” – все напряглось внутри нее. Университет, Дмитрий Аскендит, ледяная статуя, бокал шампанского и все… Она смутно помнила вспышку фар. Марина вспомнила серые, словно грозовое небо глаза брюнета, и тонной грязи навалились на нее головокружение, тошнота и вялость. На прикроватном столике она нашла графин с водой и таблетки аспирина, которые кто-то предусмотрительно оставил.

Кроме нижнего белья на ней не было одежды. Больше всего ее беспокоило, что нигде не было ее телефона. Марина встала и подошла к креслу. На полу были раскиданы белоснежные листы бумаги. Она накинула сложенный на кресле халат, подняла один из листков и без труда узнала в спящей девушке себя. Она никогда не видела себя такой расслабленной, красивой. Угловатость плеч смягчилась, а черты лица стали мягче.

Она подняла следующий рисунок: опять она, только ближе. Портрет спящего человека…

Мерзкое чувство скользкой змеей закралось в душу: кто-то всю ночь сидел здесь и рисовал ее.

– Ты свободен, – голос прозвучал за дверью. Обратившись в слух, Марина повернула голову к двери и в панике соображала, что делать дальше. – Я позвоню, когда понадобишься.

Дверная ручка повернулась. Человек вошел. Он все еще держался за ручку, когда заметил Марину и замер.

Это был Дмитрий Аскендит.

Глаза цвета тумана зацепились за рисунки в ее руках. В замешательстве, он не глядя, закрыл за собой дверь. Моргнув, он вернул свое первоначальное спокойствие.

– Проснулась?

Марина сглотнула и указала на рисунки.

– Вы всю ночь были здесь и рисовали это?

Аскендит скрестил руки на груди. В правой руке он держал телефон Марины. Вдруг Дмитрий Аскендит показался девушке настоящим психопатом. Ведь она не помнила как оказалась здесь.

Неожиданно ее осенило: “Аскендит подмешал ей что-то в шампанское! Он украл ее и воспользовался беспомощностью!”

Вся ирония в том, что ей и надо было добиться его внимания, но она вдруг превратилась из охотника в жертву и ей это не понравилось.

Дима недоуменно сделал шаг к Марине. Он только сейчас начал понимать, что мог напугать ее.

Марина в ужасе отпрянула.

– Что ты делал со мной? – воскликнула она.

– Ты ничего не помнишь? – он остановился, понимая, что пугает девушку. – Что последнее ты помнишь о вчерашнем вечере?

Горе-агент почесала ухо, в котором не оказалось наушника.

– Я помню, как вы спасли меня. А потом мы сидели на стульях.

– Ты выпила шампанское… – подталкивал ее Аскендит.

– Я выпила шампанское и все… дальше как в тумане. Вы что-то туда подмешали?

Рот мужчины от неожиданности раскрылся.

– Так вот какого ты мнения обо мне.

– А что мне думать?

– Ты настолько опьянела, что мне пришлось передать тебя секретарю, чтобы он отвез тебя домой, но ты сбежала от него и зачем-то повредила мне машину, – Марина замотала головой, а Дима продолжал: – А потом, когда я возвращался, ты прыгнула прямо под колеса моей машины…

Марина в ужасе закрыла лицо.

– Не может этого быть, – пробормотала она. Он врет! Она не могла. Разве она на такое способна? – Нет, это не правда.

Аскендит вздохнул и достал с внутреннего кармана пиджака свой телефон и протянул ей фотографию.

На черном Мерседесе светлыми полосами было выцарапано “Кабель”.

– Кобель… еще и с ошибкой написала…

Дима, ухмыльнувшись, убрал телефон, а Марина, наконец, начала смутно все вспоминать. Чем больше она вспоминала, тем краснее становилась.

Дима улыбнулся шире, когда увидел, как уши девушки вспыхнули огнем, а лицо покрылось пятнами. Видимо, она вспомнила что натворила.

– Чокнутая… – тихо произнес он не скрывая веселья.

– Из…извините, – выпалила она и смущенно опустила взгляд на стесанные ладони.

Аскендит кинул на кровать мобильный Марины. Задержав на мгновение на ней напряженный взгляд, он развернулся к двери.

– Сейчас принесу твою одежду.

Проследив, как он вышел, Марина присела на краешек кровати и взяла телефон. Его прохладный корпус немного успокоил девушку.

Дмитрий вернулся со свертком в руках и аккуратно положил его на кровать.

– Я отдал платье в химчистку. Только доставили. Колготки было не спаси, поэтому здесь новые.

Мда…, не так Марина представляла их знакомство: она должна была его спасти от ледяной глыбы и представиться, а получилось…

Дженкинс ее убьет.

Марина закрыла лицо руками и застонала.

– Мои люди созвонились с твоим отцом вчера, когда мы пытались выяснить где ты живешь. Он просил присмотреть за тобой. Ты живешь одна?

Марина оторопело уставилась на Аскендита. “Отцом? Каким еще отцом?” Вдруг она поняла, что это мог быть только один человек: Дженкинс! Вот старый пройдоха!

– Да. Папа работает в другом городе, а сюда я приехала учиться…

– Позвони ему, а то он наверняка волнуется… Вспомнил, вот еще что. В документах везде указанно, что ты Мария Петрова, но ты представилась как Марина…

Сердце Марины заколотилось испуганно птицей.

Аскендит присел на кресло, закинув ногу на ногу. Рука его легла на подушку, большим пальцем второй он с задумчивым видом провел по губе. Он ждал ответа, а в голове Марины было пусто, и все крутилась навязчивая как муха мысль: Я в ж*пе.

– Эм… Да. Я Мария и Марина… Дома меня все называют Мариной, вот и привыкла… Уже везде представляюсь как Марина. – Глаза Димы сузились. Верил он ей или нет? – Спасибо, что спасли меня дважды. И простите за машину.

Дмитрий Аскендит встал. Его тяжелый взгляд пригвоздил Марину к полу.

– Я думаю, вам уже пора, – произнес он, неожиданно перейдя с “ты” на “вы”. Марина вздрогнула и запахнулась сильнее в халат.

– Как переоденетесь, у дома вас будет ждать такси.

Он отлепил глаза от смущенной девушки и вышел.

– Прощайте, Дмитрий Аскендит.

Он ничего не ответил и захлопнул за собой дверь.

В растерянности Марина посмотрела на одежду. Она не понимала поведения Дмитрия Аскендита. Но она точно знала, что должна была сделать. Дженкинс ей все уши прожужжал о том, что надо сделать так, чтобы они встретились еще раз или как минимум он вспомнил о ней.

Марина сорвала с себя цепочку и кинула на пол. Было три варианта развития событий: или домоправительница найдет ее и прикарманит, или ее доставят Марине обратно люди Аскендита, или Дмитрий Аскендит сам приедет отдать ее.

Хотя, судя по всему, третий вариант Марине не светил. Она произвела худшее впечатление на свою цель.

Радовало лишь одно, что возможно ее избавят от этого задания. Она отлично взламывала системы, и ей это нравилось, но полевая работа была явно не ее коньком.

Марина грустно вздохнула и потянулась к свертку.

***

Дима долго смотрел из окна вслед удаляющемуся такси с девушкой внутри. Губы растянулись в улыбке. Он вдруг вспомнил, как она не наигранно смутилась и растерялась. Дима жил в мире, где правило лицемерие. За каждым словом крылся подтекст, а многочисленные члены Домов дэвлесс старались сблизиться с наследником Аскендитов.

Но Марина была совершенно другой: она была искренней, молодой, невинной. То и дело она напоминала ему Еву. Ее улыбка, голос… все было так похоже, что невольно он замирал от ностальгической боли в груди при виде ее. С разочарованием Дима понял, что даже спустя двадцать три года он до сих пор любил Еву.

Когда ее признали мертвой, все говорили, что боль пройдет со временем. Видимо они никогда не любили по-настоящему. Боль лишь притупилась, как рана покрылась коркой. Стоило ее задеть, как она вновь закровоточила.

Медленно Дима прошел в комнату, где ночевала Марина, и, подойдя к кровати, на которой в хаосе лежали одеяла и подушки, улыбнулся.

В воздухе до сих пор чувствовалась ее аура, словно помещение, которое пустовало десятилетиями, судорожно впитало долгожданную человеческую энергию.

Дима отвернулся, готовый выйти из комнаты, но вдруг наступил на что-то.

Он протянул руку.

Колье, повинуясь его желанию, подлетело в воздух. Тонкая цепь, усыпанная звездами, зависла в воздухе. Мелкие камни переливались огнями.

Дима нахмурился. Колье легло на ладонь. Он спрятал его в карман и выскочил из комнаты.

1Производитель шампанского премиум-класса.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru