Она выламывала очередной кирпич, когда раздался шум шагов. Александра затушила факел, набросив на него тряпку, и затаила дыхание, приготовив кинжал.
По камням быстро шел человек. Мелькнул тусклый свет, послышалось пыхтение. В щели между шкафом и стеной показался край корзинки, а потом и сама девушка. При тусклом свете ночника Алекс смогла разглядеть, что она низкого роста, худенькая и с растрепанными волосами.
Ни старшей кухарке, ни другим начальникам не было никакого дела до того, где их подчиненные проводят ночь. Лишь бы днем работали. Поэтому хватиться Тины никто не мог.
На ночь гасили половину светильников. И без того мрачные замковые коридоры погружались во мрак, нарушаемый редкими факелами да патрулями соратников, обходившими свои участки. В этой части замка не имелось постоянных постов.
Тина легко прошмыгнула в подземелье, переждала в нише проход караула и поспешила к знакомому шкафу.
Она сразу заметила дырку в стене.
– Эй! – негромко позвала девушка, подняв светильник.
– Тина? – спросил знакомый голос. Человек за стеной что-то отодвинул, и в щели сверкнули белки глаз.
– Я принесла тебе воды.
Однако кувшин в дырку не пролез, несмотря на все усилия. Тине пришлось держать его за дно, просунув горлышко в дыру. Неизвестный с жадностью стал пить. Какое-то время раздавалось только громкое бульканье. Почему-то девушке стало ужасно смешно, и она прыснула.
– Спасибо, – со вздохом поблагодарили ее из-за стены. – Поставь кувшин в угол, я расширю пролом и напьюсь.
Тина так и сделала.
– Может быть, ты хочешь есть? – спросила она, выложив на матрас свой ужин.
– Очень, – ответил неизвестный.
– Вот возьми, – она протянула лепешку и кусок рыбины.
– Спасибо, – вновь поблагодарил неизвестный. – Скажи, какой сегодня день? – спросил он чуть погодя.
– Не знаю, – пожала плечами Тина. Её совершенно не интересовали подобные подробности.
– Ну, примерно, – продолжал приставать неизвестный.
– Скоро Новый год, – немного подумав, ответила девушка. – К сегуну съезжаются гости. Грязной посуды с каждым днем становится все больше. А после праздников начнут перебирать овощи. Здесь, неподалеку.
– Сколько тебе лет?
– Не знаю, – Тина прожевала лепешку и сделала большой глоток. Потом вспомнила, что эта вода должна остаться незнакомцу.
– Как тебя зовут? – спросила она, стараясь скрыть смущение.
Человек за стеной молчал.
– А ты не выдашь меня соратникам?
– Ты враг сегуна? – с замиранием сердца спросила девушка.
– Можно сказать и так, – осторожно ответил незнакомец. – Хотя я думаю, он обо мне даже не слышал.
Тина улыбнулась. Ей уже давным-давно было наплевать и на сегуна, и на всех соратников, вместе взятых.
– Не бойся, я тебя не выдам, – твердо ответила она. – Даже если ты грабитель и убийца.
За стеной послышался легкий смешок.
– Почему?
– Мою жизнь не стоит жалеть. Грабить у меня тоже нечего, кроме меня самой, – охотно объяснила Тина. – А я маленькая, тощая и очень грязная.
– У сегуна нет бани для слуг? – усомнился невидимый собеседник.
– Есть, – даже обиделась девушка. – Очень хорошая баня. Но я редко туда успеваю. Я самая младшая и самая слабая. Поэтому мне приходится больше всех работать.
За стеной замолчали.
– Ты так и не сказал, как тебя зовут, – напомнила Тина, с сожалением бросая рыбные кости в корзину. Мяса на них уже совсем не осталось.
– Алекс, – негромко сказал неизвестный.
– Откуда ты? – спросила девушка.
Немного подумав, Александра решила ответить честно.
– Я не помню.
– Как это? – удивилась Тина.
– Так. Я потерял память.
– И что, совсем-совсем ничего не помнишь?
– Только имя.
– Как жалко, – вздохнула девушка, поднимаясь. – И еда кончилась. Я пойду. Надо хоть чуть-чуть поспать.
– Ты отдала мне свою еду? – удивилась Алекс.
– Только половину, – ответила Тина. – Мне хватит. Я маленькая. Воду береги. Завтра я не приду.
– Почему?
– Вдруг кто-нибудь заметит, – сказала девушка. – Спросят, куда я бегаю? Что мне отвечать? Жди меня послезавтра.
– Возьми вот это, – Александра просунула в щель пустой бурдюк.
– Это что? – не поняла Тина.
– Нальешь туда воды, – пояснила Алекс. – Он легче, чем кувшин.
Девушка кивнула и положила бурдюк в корзину.
– Мне пора.
– Постой! – остановила ее Александра. – Если я дам тебе серебряную монету, ты можешь купить еду?
Тина подумала. В тусклом свете ночника ее фигурка со склоненной головой казалась вырезанным из черной бумаги силуэтом.
– Нет, – с сожалением ответила она, покачав головой. – Деньги у меня просто отнимут.
– А если ты скажешь, что можешь принести еще? – спросила Алекс.
– Меня будут бить, – просто сказала Тина, потом добавила: – Но сейчас много работы. Сильно не побьют. Давай денежку.
Александра достала из кармана одну из старинных серебряных монет.
– Ого! Большая, – проговорила девушка, забирая из ладони Алекс белый кругляшок.
– Вот, возьми еще, – Александра удержала в своей руке ее ладонь. Кожа на пальцах была грубой и потрескавшейся. – Спрячешь куда-нибудь, чтобы не бегать сюда.
– Тебе еще что-то нужно? – догадалась Тина.
– Одежда, – ответила Алекс. – Штаны, рубаха, жилет. Такие, какие слуги носят.
– Я попробую достать, – пообещала девушка, пряча деньги куда-то под подол. – До свидания.
– Я буду ждать, – проговорила Александра, глядя, как исчезает в кромешной тьме крошечный огонек масляного светильника.
Когда легкие шаги затихли, Алекс почувствовала себя смертельно уставшей. Она растянулась на стеллаже и задремала, положив под голову сумку.
Сайо долго не спала, а как только задремала, за стенкой послышался скрип двери, ворчание и топот. Девушка быстро села на топчане и постаралась придать лицу надменное выражение. Служанка внесла большую корзину и с шумом поставила ее на пол. За ее спиной в чьих-то руках ярко горел факел.
– Вот тебе еда, госпожа, – проговорила она, ухмыляясь. – Хочешь все сразу ешь, хочешь на весь день растягивай. У меня времени нету тебя обедами да ужинами кормить.
– Вынеси ведро, оставь светильник, и ты мне больше не нужна, – властно сказала Сайо.
Женщина хмыкнула. В коридорчике тихо звякнуло железо.
Служанка взяла помойное ведро и, бросив злобный взгляд на девушку, вышла. Дверь захлопнулась, оставив ее в темноте. Служанка быстро вернулась. Принесла чистое ведро и бутыль с маслом.
В комнатку вошел Херато.
– Носо-сей поехал в Канаго, – проговорил он, глядя на нее страшными, рыбьими глазами. – Хочет найти тебе достойного покупателя.
– Надеюсь, ему это удастся, мой господин, – поклонилась Сайо.
Оставшись в одиночестве, девушка вновь оказалась во власти мрачных мыслей. Теперь уже было ясно, что она никогда не увидит свою мать. Ей суждено стать живой игрушкой для какого-нибудь противного развратного старика. На глаза навернулись слезы. Она всхлипнула, но тут же подумала, что лучше быть живой игрушкой, чем мертвой. Вдруг Вечное Небо все же сотворит чудо и ее освободят войска дарийцев? Если она будет жить, всегда остается надежда на чудо. На людей ей больше рассчитывать нечего. Единственный близкий человек погиб. Девушка заплакала еще сильнее. Но вдруг остановилась, пораженная новой догадкой.
– С чего это я взяла, что он погиб? – пробормотала она и, словно ожидая ответа, обвела взглядом погруженные во тьму стены. – Кто мне это сказал? – почти крикнула Сайо с вызовом. – Если Алекс жив, он меня найдет. Если, конечно, любит.
«А он любит, – подумала девушка – Я знаю точно!»
Три дня протянулись пустой чередой. Каждое утро приходила служанка, приносила корзинку с едой и выносила помойное ведро. Однажды Сайо решилась попросить о прогулке, но Херато только покачал головой.
– Жди, как приедет Носо-сей.
Служанка глумливо захихикала, и девушка больше не обращалась к своему стражу ни с какими просьбами.
На четвертое утро разбойник первым заговорил с Сайо.
– Сегодня решится твоя судьба. Жди.
Девушка поклонилась.
– Благодарю, мой господин.
Служанка впервые взглянула на знатную пленницу с жалостью.
Вновь оставшись одна, Сайо достала пирожок и стала медленно жевать черствое тесто.
Ожидание не затянулось. Она даже не успела позавтракать, когда в коридоре послышался возбужденный шум голосов. Девушка отложила корзину, села на топчане и, затаив дыхание, уставилась на дверь.
Яркий свет трех факелов заставил ее зажмуриться. В маленькой комнатке сразу стало тесно, а в незакрытую дверь подул холодный ветерок.
– Встань! – приказал Носо.
Он был в заляпанной одежде, на хмуром лице блуждала жестокая усмешка. Девушка почувствовала, как испуганно забилось сердце.
– Быстрее! – рявкнул главарь.
Сайо не отрывала взгляда от свирепо блестевших глаз разбойника. Кроме него к ней вошли привычно равнодушный Херато и еще один знакомый воин.
Девушка встала на ноги.
– Снимай куртку! – велел Носо.
Сайо повиновалась.
– Теперь рубашку! Живо!
– Нет! – твердо ответила девушка, чувствуя, как душа проваливается куда-то вниз.
– Не заставляй нас помогать тебе, девочка, – очень нехорошо оскалился главарь. – А то можешь лишиться не только одежды! И плевать, что потеряешь в цене.
– Я клянусь, никто не дотронется до тебя даже пальцем, – вдруг проговорил Херато.
Носо и второй разбойник удивленно оглянулись на него. Но воин стоял с тем же равнодушным видом. Только ладонь лежала на рукоятке меча.
Сайо сбросила рубашку и, как могла, прикрыла грудь руками.
Несколько секунд мужчины разглядывали ее. Потом Носо оскалился.
– Прикрой свои мослы, девчонка.
И, развернувшись на каблуках, вышел.
Второй разбойник поиграл в «гляделки» с Херато, потом опустил глаза и, похабненько хихикнув, буркнул:
– Не знал, что ты стал монахом.
Но на разбойника с рыбьими глазами его слова не произвели никакого впечатления. Он пропустил приятеля вперед и вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Натягивая рубашку, Сайо с каким-то странным отрешением подумала: «И зачем ему это было надо? Что он хотел разглядеть?».
Натянув куртку, она присела на топчан и после недолгого размышления решила, что, скорее всего, Носо искал у нее на теле какие-то изъяны или, может быть, приметы. Девушка задрала рубаху. Вроде ничего из ряда вон выходящего, кроме родимого пятна под левой грудью. Светло-коричневое пятнышко размером с две серебряные монеты и формой похожее на треугольник или крыло бабочки.
– Бабочка, – проговорила Сайо и вдруг побледнела, услышав «Фудзико».
«Это же имя матери, – девушка открыла рот, глядя в никуда. – Значит, я на самом деле принцесса!»
Ни случайно прочитанное письмо Токого, ни слова Алекса не смогли окончательно убедить Сайо в ее происхождении. И только сейчас, после «осмотра» учиненного главарем разбойников, она окончательно поверила, что ее мать сама Фудзико Тонго, жена императора Амамото. Даже страшно подумать, кто ее отец. Самозванец? Или настоящий Сын Неба? Наверное, Алекс прав и истину знают только боги.
Вновь раздался шум шагов и голоса. Она поспешила заправить куртку и повязать пояс. Лязгнул засов.
– Выходи! – послышался грубый оклик.
Сайо подошла к двери и зажмурилась от дневного света.
– Пошла! – крикнул незнакомый разбойник.
У девушки заслезились глаза, прикрывая их ладошкой от солнца, она увидела трех лошадей. Носо уже сидел в седле.
– Возьми, – Херато набросил ей на плечи толстый, шерстяной плащ.
Разбойник помог ей усесться в седло.
– Попробуешь бежать, свяжем, – коротко бросил Носо.
Херато одним прыжком вскочил в седло и взял ее лошадь за поводок.
Сайо, боясь упасть, инстинктивно вцепилась в гриву. Трое всадников выехали за ворота постоялого двора.
Дул пронзительный холодный ветер. Девушка с благодарностью думала о Херато, снабдившем ее теплым плащом. Накинув на плечи капюшон, она сгорбилась, то и дело дуя на озябшие руки.
Разбойники никуда не торопились. Лошади шли быстрым шагом, воины переговаривались о чем-то своем, не обращая никакого внимания на Сайо. Вдоль дороги тянулся голый осенний лес. Девушке казалось, что деревья с жалостью смотрят ей вслед печальными глазами.
В полдень они остановились. Херато легко снял Сайо с лошади.
– Если что нужно, вон кусты, – проговорил он бесцветным голосом. – Бежать не пытайся.
Кустами это жалкое скопление голых прутьев назвать можно было с очень большой натяжкой. Но девушку это уже мало волновало. Пришло время менять привычки. Теперь она не воспитанница знатных господ и завидная невеста, а лишь рабыня, в лучшем случае наложница.
– Ешь, девчонка, – пробурчал главарь, протянув Сайо лепешку и кусок мяса.
– Благодарю, мой господин, – поклонилась девушка.
Воины уселись на траву, она осталась стоять, прислонившись спиной к дереву. У нее сильно болели ноги. Сайо никогда раньше не ездила на лошади так далеко.
Прожевав жесткое мясо, девушка знаком попросила фляжку, к которой то и дело прикладывались воины. Внутри оказалось противное перекисшее пиво. Сайо с трудом сдержалась, чтобы не скривиться от отвращения.
Возвращая фляжку, она решилась задать вопрос.
– Мой господин Носо, кто меня купил?
Не обращая внимания на ее слова, главарь потянулся и, отойдя на пару шагов, стал развязывать пояс.
Сайо отвернулась и тут же встретилась с рыбьим взглядом второго разбойника.
– Мне нельзя это узнать, Херато-сей?
– Можно, – ответил тот. – Тебя берет Сын Неба.
Девушка побледнела и сползла вниз по березе.
Щедро оросив мерзлую землю, Носо скомандовал:
– Поехали.
Сайо не помнила ни того, как она оказалась в седле, ни того, как ехала дальше. Призрак неминуемой скорой смерти вновь встал перед ее взором.
Девушка пришла в себя под вечер, когда трое всадников въехали в пригород. На самой его границе, резко выделяясь среди окружающих лачуг, стоял окруженный забором постоялый двор. Сайо не смогла идти самостоятельно и вцепилась в рукав кимо Херато.
– Прости, мой господин, – пробормотала она, стараясь твердо встать на ноги. – Я сейчас, подожди, пожалуйста.
Рыбоглазый разбойник терпеливо дождался, пока пленница сможет идти самостоятельно. На лестнице их едва не сбил торопливо спускавшийся ратник. Девушка чувствовала себя отвратительно, тем не менее ее насторожил пристальный цепкий взгляд воина.
Заметил его и Херато. Усадив Сайо на скамеечку у двери, он поспешил к предводителю. Носо о чем-то беседовал с хозяином постоялого двора. Простолюдин кланялся, поглаживая пышную бороду и послушно кивая.
Не спуская с нее глаз, Херато подошел к предводителю и что-то прошептал ему на ухо. Носо встрепенулся и накинулся на хозяина с вопросами. Бородач энергично затряс головой и развел руками.
Херато вернулся к девушке.
– Пошли, – проговорил он.
– Мой господин, – взмолилась Сайо. – Нельзя ли мне сходить в баню? И сменить одежду на более подходящую для моего пола? Я не могу быть такой неприбранной и грязной перед этими простолюдинами.
– Ты задумала бежать? – все тем же голосом спросил разбойник.
– Нет, – обреченно ответила девушка.
– Тогда пообещай честью своей семьи, что ты не попытаешься сбежать и не сделаешь себе ничего плохого, – неожиданно для Сайо сказал воин.
Она страшно расстроилась, что разбойник угадал ее намерение.
– Я клянусь, Херато-сей, – проговорила девушка, чуть не плача.
Очевидно, воин не слишком доверял ее клятве. В баню Сайо сопровождала высокая широкоплечая служанка с хмурым неприветливым лицом. Она не позволяла себе никаких непочтительных высказываний, но ни на минуту не спускала с девушки глаз.
Вместо штанов и куртки ей принесли старенькое застиранное платье. Чистая и причесанная, она вошла в зал. Здесь ее уже ждал Херато и проводил в отведенную комнату, где стояли две кровати.
Воин молча кивнул на одну из них, а сам прямо в одежде завалился на другую. Сайо тоже не стала раздеваться. Укрывшись одеялом, она закрыла глаза и тут же провалилась в бездонный омут сна.
Она подобно птице неслась над безлюдной травянистой равниной. В небе пылало жаркое солнце. По ярко-зеленой траве бродили многочисленные стада каких-то зверей. Сайо не чувствовала своего тела, она словно была сгустком воздуха, бестелесным духом, купавшимся в голубизне неба и ласковой теплоте солнечных лучей. Её охватило чувство необыкновенно чистой радости. Хотелось одновременно смеяться и плакать от восторга. Не в силах сдержаться, Сайо закричала и проснулась.
Девушка резко села на кровати. Херато в комнате не оказалось. Из-за плотно прикрытого окна доносился какой-то шум.
Сайо подошла и отодвинула ставню. Сквозь мутное стекло она увидела залитый огнями факелов двор. Посредине спина к спине стояли пятеро воинов с обнаженными мечами. Со всех сторон их окружали вооруженные ратники.
К пятерке направился Носо. Остановившись в двух шагах, он заговорил. Сайо напрягла зрение. Разбойник стоял к ней боком, и она с трудом разбирала движения его губ. Кажется, он спросил, кто они такие и зачем залезли ночью в мирный постоялый двор. Один из воинов сделал шаг, и Сайо с удивлением узнала Одзаво Сабуро – десятника соратников сегуна. Только сейчас он был в одежде простого ратника. Его лицо было хорошо освещено, и Сайо легко поняла его слова:
– Тебя зовут Косой Носо?
Разбойник ответил что-то вроде: «Забрался в чужой двор, да еще вопросы задаешь».
– Я десятник сегуна Одзаво Сабуро.
Услышав эти слова, Носо пробормотал что-то неразборчивое, но девушка заметила, что ратники, заполонившие двор, опустили мечи.
Разбойник вновь спросил, что им здесь нужно, а Сабуро повторил свой вопрос.
Что ответил Носо, Сайо не разобрала. Но десятник и предводитель разбойников отошли в сторону и стали совещаться. Этот участок двора был освещен гораздо хуже, и девушка не смогла разобрать ни слова.
Вначале Носо затряс головой, потом стал внимательно слушать Сабуро. Они разговаривали довольно долго. Наконец десятник махнул рукой, и четверка соратников направилась к услужливо распахнутым воротам. Вслед за ними вышли еще около десятка воинов. Остальные сошлись у крыльца и стали тихо переговариваться. Десятник и разбойник вошли в гостиницу.
Услышав шаги за дверью, Сайо мышкой нырнула под одеяло и закрыла глаза.
– Эй, девчонка, – негромко позвал Херато.
Она открыла глаза и посмотрела на разбойника. Сквозь неплотно закрытые ставни на его бесстрастное лицо падал свет факелов.
– Что случилось, мой господин?
– Собирайся, с тобой хотят поговорить.
Сайо быстро натянула сапожки.
– Кто?
– Увидишь.
Тусклое пламя очага освещало пустой зал. За длинным столом сидели двое.
– Подойди сюда, девочка, – махнул рукой Носо.
Она подошла и поклонилась.
– Ты звал меня, мой господин?
– Этот человек хочет с тобой поговорить, – разбойник вальяжно указал на хмурого десятника. – Он говорит, что ты его знаешь.
– Да, Носо-сей, – подтвердила Сайо.
– Говори, Сабуро-сей, – проговорил разбойник, скрестив руки на груди.
– Я должен поговорить с ней один на один, – хмуро сказал соратник.
– Нет, – засмеялся Носо. – Так не пойдет.
– Мы договорились…
– Разговаривай, я тебе не мешаю.
Десятник встал, его ладонь легла на рукоятку меча.
– Не стоит, мой господин, – покачал головой разбойник.
– Мне нужен разговор наедине!
– А я хочу отвезти девчонку чиновнику Тайного Ока Сына Неба!
– Поговорю и вези, – сбавил тон Сабуро.
– Нет, – решительно возразил Носо. – Ты сунешь ей кинжал в бок, или шею свернешь. А я обещал доставить ее живой.
– С чего ты взял, что я собираюсь ее убить? – удивился десятник.
– А зачем ты и твои люди пытались забраться в гостиницу? – ехидно усмехнулся разбойник. – Или хотели освободить пленницу, мой господин?
Услышав эти слова, Сайо вздрогнула и испуганно посмотрела на Сабуро. Под ее взглядом десятник отвел глаза.
«Но ведь меня все равно убьют», – вдруг подумала девушка и сказала:
– Мы можем сесть за этот столик, мой господин.
Она указала на другой стол.
– Сабуро-сей сядет к вам спиной, и мы поговорим.
– Видишь, девчонка тоже не хочет оставаться с тобой наедине, – усмехнулся Носо. – Выбирай. Или ты разговариваешь с ней сейчас, или идешь отсюда. Мой господин.
В наступившей тишине громко скрипнули зубы соратника. Желваки заходили по худому лицу.
– Я буду разговаривать за тем столом.
– Хорошо, – развел руками разбойник.
– А ты останешься здесь! – добавил соратник.
– Только держи руки на виду, – подумав, согласился Носо.
Десятник сел спиной к разбойникам и положил руки на край стола. Сайо уселась напротив.
– Ты же помнишь, что я могу читать по губам, Сабуро-сей, – попыталась она улыбнуться.
Не глядя ей в глаза, воин кивнул.
– Что ты хотел мне сказать?
Губы десятника зашевелились.
«Я прошу тебя не называть никаких имен, моя госпожа».
– Хорошо, – кивнула девушка и спросила: – Тебя действительно послали меня убить?
«Да, моя госпожа».
– Но почему, что я им сделала плохого? Неужели из-за денег?
«Из-за письма, которое привез гонец. Они не хотят, чтобы Тайное Око узнало, от кого оно».
– Я прочитала его совершенно случайно, – печально улыбнулась Сайо. – В этом нет их вины.
«Но Тайное Око может подумать иначе. Они хорошо относились к тебе. Помоги и ты им, моя госпожа».
– Что же я могу теперь сделать? – растерялась Сайо.
Носо гневно засопел. Он слышал только слова девушки и не понимал сути разговора. Разбойник почувствовал себя одураченным.
«Скажи, что письмо послал тебе твой бывший опекун».
– Но с… воином разговаривали еще люди.
«Об этом не беспокойся. Управитель скрылся, а слуги ничего не сказали. Теперь все зависит от тебя».
Сайо задумалась. В глубине души у нее не было большой обиды на Айоро. Она им не дочь и даже не родственница. Да, Айоро купили ее, заплатив Гатомо. Но они не собирались насильно выдавать ее замуж или принуждать к чему-то недостойному. Ей хорошо жилось в их доме. Господин Айоро сейчас один из важных сановников сегуната. Пусть и дальше эта семья живет спокойно.
Девушка вздохнула.
– Хорошо. Но я хочу, чтобы и они для меня кое-что сделали.
«Если это в их власти, госпожа».
– Я знаю, что смерти не избежать. Но я не хочу, чтобы меня мучили.
Десятник развел руками.
«Это как решит Тайное Око. Тут от них ничего не зависит».
– Жаль, – пробормотала Сайо, с трудом удерживая набегающие слезы. – Тогда пусть со мной обращаются как с благородной девушкой!
«Пока ты в Канаго-сегу, так и будет», – заверил десятник.
– Я не хочу провести последние дни в темной и сырой камере с крысами и клопами.
«Думаю, в замке это тоже можно устроить».
– И последняя моя просьба к тебе, мой господин.
«Ко мне? – удивился Сабуро. – Но что я могу для тебя сделать?»
– Выдай дочь замуж за того, за кого она хочет, мой господин. И пусть она меня навестит. Или напишет письмо. Я думаю, в этом нет преступления?
Лицо десятника окаменело.
– Да отдай, Сабуро-сей! – хохотнул разбойник. – Ты-то наверняка просишь у нее что-то важное.
– Последнее желание смертника священно, – тихо проговорил Херато.
– Она не придет к тебе, – вслух сказал соратник. – И письма тоже не будет. Но я обещаю исполнить твою просьбу.
Он встал и, поклонившись, направился к выходу.
– О чем вы разговаривали? – строго спросил Носо, едва за десятником закрылась дверь.
– Ты все слышал, мой господин, – смело ответила Сайо, с вызовом глядя на разбойника. Теперь она почему-то ничего не боялась: ни боли, ни даже бесчестья.
– Ах ты, маленькая дрянь! – удар по лицу бросил девушку на пол.
– Не делай так больше, Носо-сей, – раздался спокойный голос Херато.
– Что? – удивленный главарь обернулся.
– Я говорю, не бей того, кто тебе не принадлежит, – повторил воин. – Теперь ею распоряжается только Сын Неба.
– Пока она в моей власти, – усмехнулся предводитель, развязывая пояс. – И сейчас я ей это докажу.
– Я не дам тебе притронуться к племяннице Бусо Сакуро, – произнес Херато, все так же равнодушно. – Я воевал с ним и уважаю его как врага. Ни ты, ни я не достойны и мизинца этого великого воина.
– Может быть, ты хочешь ее отпустить? – вскинул брови Носо.
– Я хочу передать ее Тайному Оку, получить прощение и никогда больше тебя не видеть.
Затаив дыхание, Сайо ждала, что разбойники вот-вот сцепятся между собой. Но, видимо, не зря Херато носил кличку «Резак».
Носо хохотнул и, плюнув на платье девушки, направился к лестнице.
– Пойдем, Сакуро-ли, отдохни до рассвета, – проговорил разбойник, помогая девушке подняться. – Завтра у тебя тяжелый день.
Когда она ушла, из-за занавески вышел хозяин гостиницы и затушил горевший на столе светильник.
«У нас тут не только дни тяжелые, но и ночи», – подумал он, со вкусом зевнув, и отправился досыпать.