bannerbannerbanner
полная версияТо, что скрывается в темных переулках. 1 часть

Альвера Албул
То, что скрывается в темных переулках. 1 часть

Полная версия

3

Сидеть дома не хотелось. Вечер обещал бы быть скучным, если б мы никуда не отправились.

Никита мучил свою гитару, по квартире разносились пищащие и режущие уши звуки. Яст же сидел на кухне и изучал надписи на разновидностях чая, что пакетиками лежали на полке. Это был подарок нам всем от Юлия, но никто так этот чай не открыл.

– Хлоя, – позвал меня парень. Я тем временем протирала зеркало, которым могли пользоваться все, кроме Ли. Она не отражалась.

– Да, Яст, – я вошла к нему в кухню.

– Может, попробуем? Ты что будешь, морошку или малину?

– Я буду пива, – я обернулась в коридор, – Ник, а ты?

– Да я б тоже не отказался, – рядом, обдув меня ветром, оказался Никита.

– Может тогда в Тихий дон? – спросил Яст. – Там ограничение по возрасту шестнадцать плюс. Я пройду.

– Будешь там свой чай пить, – усмехнулся Никита.

Я тоже не удержала усмешки, но, увидев обиженное лицо Яста, сказала:

– Не волнуйся, Яст. Я куплю тебе немного пива. От пол-литра тебе плохо не станет.

– Спасибо, Хлоя.

– Эй, – наигранно строго отдернул меня Никита, – ты способствуешь развитию детского алкоголизма!

– Не волнуйся, я знаю, что делаю, – я подмигнула ему, – ты ведь мне в шестнадцать тоже позволял немного выпить.

– И кем ты стала? Алкоголичка! – мы все втроем засмеялись.

Оделись все как обычно, когда мы собирались ночью вылезти из дома. Парни в брюках карго и майках, сверху тонкие осенние куртки в тон брюк. Никита был в бежевом, Яст – в светло-коричневом. Я оделась в розовую майку, пусть этот цвет не очень любила, джинсовую мини-юбку, черные капроновые колготки поплотнее и сверху осеннюю бежевую куртку.

Тихий Дон ждал нас.

Мы вышли из дома. Ночь была холодной. Об этом сразу сказали мурашки, что пробежались по спине.

– Не пропало желание переться до бара? – спросил Ник.

– Ни капли, – я отмахнулась и шагнула в темноту. Яст за мной.

– А что-то холодно, – клацнул зубами Никита.

– Шевели ногами – согреешься, – Яст.

Сопротивляясь холодному ветру и желанию согнуться в три гибели, я шла по дороге. Яст прижался ко мне, схватив за руку. Ник смирно шагал в метре от нас.

– Нет, наверное, плотный поздний ужин и водки с кровью, – недовольно говорил Никита.

– Я тоже поем, но все же буду пива, – я махнула головой, – не настолько замерзла.

Мы прошли мимо школы, поднялись вверх по лестнице и оказались на длиннющей широкой улице. Улица Хладного серебра отходила оборотням, поэтому, как только мы на нее вышли, каждый из нас ощутил запах псины. По тротуарам ходят как полнокровные, половинки, так и четвертинки. Вампиры здесь тоже были, только люди боялись сюда заходить.

Мы прошли по тротуару. Здесь горела жизнь: влюбленные пары, родители со своими чадами, веселые компании друзей. Мы шли дальше. Я по центру, Яст шел от меня слева. За руку уже не держал – согрелся. Никита шел справа.

– Хорошо здесь, – проговорил блондин.

Я только кивнула.

Мы прошли вдоль длинного дома. Я рассматривала нелюдь, что шла мимо нас. В отличие от вампиров, на первый взгляд, отличить оборотня от человека невозможно. Но если приглядеться, глаза у них волчьи. У чистокровного оборотня нос более плоский, похож на человеческий, но похож и на собачий. Глаза темно-синие, как небо перед рассветом. Перевоплощаться они могли, когда хотели, и в полнолуние становились более агрессивными. Половинки были меньше похожи на собак. Нос человеческий, но в разрезе глаз был виден волк. Как и у вампиров, полу-оборотень был более опасен. Более агрессивен в полнолуние. Обладали светло-синего цвета глазами. Четвертинки не имели второй ипостаси. Единственное, что они могли это превратить свои зубы в волчьи, превратить ногти в когти. Самые слабые среди нелюдей, самые беспомощные.

Тихий Дон встретил нас ароматом спиртного, приглушенным светом, шумными компаниями и музыкальной группой, что играла на сцене.

"Мы сильны, запомни это!

Чтоб в жизни не было у тебя,

Всегда держись ты до рассвета,

Там солнце защитит тебя!

Уметь ты должен быстро бегать,

Молитвы знать, крест с собой иметь!

Ведь ты не хочешь умереть!"

Гитаристы рвали струны, орали и мотали головами. Никита, подхватив их волну, начал "танцевать" по их примеру.

– Ему не нужен алкоголь, – я улыбнулась, – он и так не совсем с головой дружит.

Я провела Яста к столику. Мы сняли куртки и повесили на спинки стульев. Как и обещала, купила ему пол-литра пива, себе же заказала огромную кружку и тарелку вареного картофеля. Для меня не было ничего вкуснее.

"Ты сукин сын! Ты человек!

Уж очень короток твой век!

Ты сдохнешь от любой хандры!

Ты не выдержишь с нами игры!"

Я в ужасе посмотрела на сцену, потом на Никиту. Тот лишь удивленно пожал плечами. Петь песни, где "человек" – это оскорбление, а также где говорится о слабости и возможной смерти человека, было запрещено законом. В нашем мире все были равны, по крайней мере, так пыталось сделать правительство.

Со сцены продолжали рычать запрещенные песни. Ник подсел к нам:

– Они с ума сошли!

– Если сюда придут стражи порядка нас тоже повяжут, – проговорил Яст.

– Мы за людей, не повяжут, – я покачала головой.

– Мне кажется, или все в восторге от этих песен? – Ник.

Я осмотрела зал. Действительно, все орали слова песни, "танцевали" и явно поддерживали пропаганду против людей.

– Тебе не кажется, – согласилась я.

– Мы здесь лишние, – одними губами проговорил Яст.

– Сумасшедшие нелюди, – я снова осмотрела зал.

Музыка стихла, вокалист обратился к залу:

"Люди равны с нами? Нет! Они слабы и беззащитны, и только что и делают, как портят нашу кровь!"

Внутри меня что-то шевельнулось. Поперло Хлою.

Я сделала огромный глоток пива, что газы начали давить на желудок и выкрикнула:

– Да вы не спите, с кем попало, и нормально все будет с вашей кровью.

– Хлоя, не надо, – шепнул Яст.

– А ты вообще кто такая? – проговорил вокалист.

– А по мне не видно!? – я хмыкнула, сделала еще глоток и поднялась с места. – Так и не понял кто?

– Полу-вампирка, – произнес вокалист.

– Ну, теперь и у меня вопрос! Кто разрешил тебе петь законом запрещенные песни?

– Я себе сам! – он оказался четверть-оборотнем. – Я сам решаю, что делать!

– Хах! – я взмахнула руками. – Гляньте, какой важный! Ты всего лишь солист в какой-то потрепанной группе, ты обязан подчиняться законам! И твои родственники люди! Ты сейчас пел про свою мать или дедушку!

Парень спрыгнул со сцены. Для своей группы он был одет слишком нормально. Белая рубашка, с расстёгнутыми тремя пуговицами сверху, в черных джинсах, на которых висела цепь. Слишком обыкновенно.

– Как ты посмела?! – он зарычал. Между нами было примерно метра три.

– Как посмел ты петь подобные песни? – я зарычала в ответ. Все вокруг отодвинулись и образовали кольцо. Всем хотелось посмотреть бой.

Как я и ожидала, оборотень, без всякой на то веской причины, замахнулся. Его кулак просвистел мимо, реакция была у меня лучше оборотневской. Он махнул кулаком еще раз, но я поймала его левой рукой, правой схватила оборотня за плечо и перекинула через себя. Оборотень не растерялся. Он приземлился на ноги и, воспользовавшись тем, что я стою к нему спиной, дал мне ногой меж лопаток. Я отлетела в другую сторону зала, шумно проехавшись по деревянному полу, об который стерла кожу на щеке и локте. Дополнительно порвались колготки. Нелюдь торжественно завопил, подбадривая вокалиста. Меня ж эта выходка разозлила. Внутри меня, в груди что-то заклокотало, с губ сорвался дикий рык. Я стала опасным животным. Я знала, что выглядела со стороны очень внушительно, это стало ясно сразу, как все умолкли.

– Ну, нападай, – прорычала я, но говорить было неудобно, мешали удлинившиеся клыки.

Парень уверено сорвался в мою сторону. Его кулак направился к моему лицу, но не успел он ударить меня, как я отомстила, ударив ногой ему в солнечное сплетение. Оборотень отлетел туда же, откуда прибежал. Он извивался по полу, схватившись за грудь. Каждая попытка вдохнуть была тщетной. Его глаза распахнулись в ужасе. Я вывела его из игры.

Я прошла к столику, где меня уже не ждали Ник и Яст. Схватив все наши вещи, они видимо покинули бар под шумок. Я уже хотела направиться к выходу, но меня схватили за запястье.

– Я тебя никуда не отпущу! – прорычал оборотень.

Другую мою руку тоже схватили. Повернув голову, я увидела другого оборотня. Чистокровка.

– Мне плевать! Я ухожу! – рыкнула я.

– Нет! – покачал головой третий.

Чей-то кулак ударил меня в лицо. Я загнулась. Из моего носа хлынула кровь, испачкав майку и деревянный пол. Мою голову за волосы оттянули назад, и я сквозь замыленные глаза все же разглядела уже знакомого мужчину. Именно он был в Бабке.

– Отпустите меня! – рычала я, вырываясь, но меня держали сотни рук.

За мой рык досталось еще. Кулак попал мне в левую скулу.

В этот момент я испугалась, хоть бы просто избили и выбросили.

Снова удар. Мое лицо горело. Я не могла дышать и раскрыть глаз. Снова удар и снова.

Я раскрыла глаза, оборотни меня отпустили.

– Неожиданно видеть таких девушек здесь, не так ли? – проговорила я.

– Ну ты и дура! – фыркнул мужчина. Я была уверена, что он стоит передо мной, но из-за заплывших глаз слезами и кровью его не видела. А затем ощутила дикий удар в живот. Он был такой силы, что у меня перехватило дыхание. На губах выступила кровь. Я на ногах не устояла и рухнула на пол.

– Будешь совать свой нос не туда, сдохнешь, милашка, – проговорил кто-то.

Снова жгучая, острая боль в животе. Кто-то пнул меня.

Я очнулась, потому что кто-то грубо качал меня. Резкие движения вызывали боль в животе. Я раскрыла глаза, но увидела только черную туфлю и ногу, уходящую в темноту. Надо мной горел фонарь, но он ничем не мог мне помочь. Ко мне кто-то наклонился, и среди света я различила мужские черты лица и два горящих черных глаза. Он наш, вампир.

 

Я почему-то облегченно вздохнула, точнее, попыталась, потому что любое движение вызывало острую боль в животе.

– Хорошо тебя отделали, – я услышала обреченный голос.

– Это… – голос был осипший, а говорить было больно, – не… важно.

– Как зовут? – вампир присел передо мной на корточки и слегка наклонил голову в сторону.

– Хл…

– Хл? – он не смеялся надо мной.

– Хл… я…

– Хлоя? – спросил вампир.

– Аха…

– Значит так, Хлоя, закуси губу и терпи, – сказал вампир, и я так и сделала.

Руки вампира проскользнули под меня. Я не сдержала вой. Все мое тело жгло, болело и ломало. Он обхватил мои плечи и коленки, прижал к груди и поднялся с корточек. Я пищала, боль была нестерпимой. Из глаз сами собой хлынули слезы – мне было очень жалко себя, но я до последнего была уверена, что поступила правильно.

– Фу, воняешь как, надоели эти собаки! – простонал вампир.

– Они… прот… тив… лю… дей…

– Ничего не говори, не трать сил.

4

Вампира звали Денис Громов.

Квартира его была недалеко от места, где он меня нашел. Она была однокомнатной, но просторной. Меня он положил на диван, сам он к чему-то готовился, я не могла понять.

– Надеюсь, ты не будешь стесняться, – проговорил он. Возле дивана на табуретке стоял тазик с теплой водой, губка и бутылочка с перекисью водорода.

– Смотря, что ты будешь делать, – мой голос стал уверенней.

– Смывать с тебя кровь. Я уверен, ты красотка, но вот только под слоем запекшейся крови это не видно.

– Боюсь, когда ты смоешь мою кровь, ты увидишь мои синяки.

– Не волнуйся, эту проблему я решу. А теперь закрой глаза, – улыбнулся Денис.

Я послушалась его. Что-то холодное потекло по моему лицу, но жидкость грелась и шумела. Позже кожу начало обжигать, но терпимо.

– Не паникуй, – проговорил Гром, как окрестила его я.

Не успела я ничего и сказать, даже понять, как моя розовая кофточка разошлась по швам и куда-то далеко улетела. Глаз я открыть не могла из-за вылитой на лицо перекиси водорода.

– Ух синяк, на весь живот, – промычал Гром.

– Сильно? – спросила я, не открывая глаз.

– Достаточно.

Мочалка с теплой водой протерла мое лицо, шею, грудь (моментально намок лифчик) и живот.

На волосы вампир вылил тоже немного перекиси. Там тоже была запекшаяся кровь, из-за которой волосы взбились в колтуны.

– Теперь намного лучше, можешь раскрыть глаза.

Я послушалась.

Теперь все вокруг было более четким. Я поняла, что лежу в рваных колготках, грязной юбке и мокром лифчике на диване перед обаятельным вампиром. Глаза два черных уголька, ровный нос, пухлые губы, овальной формы лицо. Волосы темно-русые, короткие и приглаженные. На нем была черная рубашка и черные джинсы.

Я рефлекторно закрыла грудь руками.

– Я дам тебе новую чистую одежду, а ты пройдешь в ванну и смоешь остатки своей крови. И помоешь голову шампунем в зеленом бутылке.

Я кивнула, а затем осмотрела комнату. Передо мной на стене висела огромная плазма, шкаф слева от нее был заставлен книгами. Справа шкаф с одеждой. Больше в комнате ничего не было. Только если не считать, что слева от дивана была дверь на кухню, а справа – в коридор. Сама комната была в светлых тонах. Стены были светло-зеленого успокаивающего цвета, легкие белые шторы на окнах, дерево светлое, почти белое, но с желтым оттенком.

– Вставай тогда, – мое внимание снова привлек Гром.

– Больно будет, – шепнула я, глянув на огромнейший синяк на моем животе. Огромное фиолетовое пятно начиналось с мечевидного отростка и заканчивалось у симфиза.

– Не будет, – он поднялся с места.

– С чего ты решил? – спросила я.

– Пока ты спала, я ввел тебе обезболивающее внутривенно, – ответил он.

– Спала? – у меня взлетели брови. – Я не заметила.

– Да, пока я нес тебя домой, потом ты спала у меня на диване, а я ждал. Уже утро, Хлоя, – он раздвинул шторы и в комнату упали солнечные лучи.

– Сколько время? – я испуганно вскочила с кровати. Действительно больно мне не было.

– Десять утра, – ответил Гром, – Хлоя успокойся.

– Я прогуляла работу, – в ужасе прошептала я.

– Я тоже, – он пожал плечами.

– Ты, наверное, хочешь спать? – спросила я.

– Немного, но сначала, – он подошел к шкафу и открыл его, что-то достал и кинул мне, – иди в душ. Твое синее полотенце. И еще, лучше в зеркало на себя не смотри.

Сказал он мне это зря, так как сразу захотелось глянуть в отражающую поверхность.

В ванной было тепло. Она была маленькой, но уютной. Глазами я сразу нашла зеркало. Оно висело над раковиной. Я сразу же поспешила в него глянуть. Оттуда на меня посмотрело… чудовище.

Белок был пропитан кровью, нос и правая щека в ссадинах, кожа была стерта, под глазами были огромные фиолетовые синяки, из-за которых глаза казались опухшие. Губы разбиты. На шее тоже были синяки, но от разрывов кожи когтями. Четвертенок постарался. На животе тоже были разрывы кожи и огромнейший синяк. Осмотрела руки: локти стерты, на предплечьях синяки от рук оборотней, стерты костяшки на пальцах. Выглядела я, как однажды Ник, а возможно, еще хуже. Тот тогда приполз на корячках, жалуясь на гопку вампиров, что не разделяли его музыкальные пристрастия к року. Я помню то время. Мне было четырнадцать. Ник тогда вжился в роль рокера. Одевался как можно не формальнее. В конце концов, доигрался. Он столкнулся в одном из баров города с группой вампиров, что оказались вообще против неформальных движений среди молодежи. Битами, кулаками, ногами они отделали Никиту. Неделю он лежал в кровати с сотрясением, но лицо его выглядело лучше, чем мое сейчас.

Я настроила теплую воду и залезла в душ – лифчик уже сушился на батарее.

Вода защепила раны и синяки. В этот момент я поняла, что, если бы не обезболивающее боль была бы нестерпимой.

Взяв мягкую желтую мочалку, я прошлась ею по коже. Мертвый и грязный слой кожи с рук и ног облазил, а я, закусив губу, терпела боль.

Голову помыла, как и говорил Гром, с шампунем.

Помывшись, я все же решила глянуть, что Денис дал мне одеть. В руках я сжимала легкое черное платье. Лифчик высох. Одевшись, смотреть на себя в зеркало мне не хотелось, я вышла в коридор и услышала легкий, тихий храп. Гром сидел у стены и спал. Я не хотела его беспокоить. Одела свои осенние бежевые полусапожки и уже хотела покинуть его, но он окликнул меня.

– Хлоя, ты уже уходишь?

– Да, спи, Гром. Спасибо, конечно, за твою помощь, но мне уже пора.

– Хлоя? – спросил он. – А фамилия?

– Хлоя Вэйд. Моя фамилия – Вэйд.

Я выскочила из квартиры и побежала вниз по лестнице. Лестница казалась мне бесконечной. В конце концов, я остановилась тяжело дыша. На каком этаже я была, понятия я не имела. Я подошла к лифту, на синем табло светилось: "135". Высоко же этот вампир забрался.

Когда я ехала в метро, все на меня не просто заинтересованно смотрели, а по-настоящему пялились. Меня это раздражало. Тяжело усевшись на сидение, я на каждого, чей взгляд ощущала на себе, злобно смотрела из-под бровей. Дети в вагоне рыдали; мамочки, прижимая к груди, пытались успокоить своих чад. Все это доказывало мой впечатляющий вид, и мне становилось тошно. Я мечтала скорее попасть домой, скрыться у себя в комнате и никому не появляться на глаза. При этом прекращалось действие обезболивающего: заныли кости и синяки. Стало больно моргать.

До дома я пыталась идти как можно быстрее, схватившись рукой за бок. Казалось, в любой момент я могу упасть на землю и уже не встать. До своего этажа я добралась на лифте. Выползла я из него на четвереньках, села у двери и стала, собравшись со своими силами, бить в дверь кулаком.

Дверь мне открыли, когда я уже хотела еще раз постучать в нее. Я узнала домашние тапочки Яста и подняла глаза вверх. Его растерянные глаза гуляли по моему телу, изучая синяки.

– Ник! Помоги! – крикнул Яст в квартиру, и рядом с ним сразу появился парень, облив нас воздухом.

– Хлоя!? – Ник наклонился ко мне. – Это они тебя так?

– Да, их было пятеро, – кивнула я.

– Зря мы ушли, мы нужны были Хлое, – проговорил Яст.

– Ты ведь понимаешь, что виновата сама, – Ник смотрел на меня.

– Понимаю, но также я понимаю, что ты фиговый друг, – я стала подниматься на ноги, – если бы не Денис, я б до сих пор провалялась за углом бара.

– Что ты хочешь сказать? – Ник скривился.

– Что меня нашли, принесли к себе домой, привели в порядок и отпустили, когда ты…, – я глянула на Яста, – вы преспокойно спали у себя в кроватях!

– Преспокойно? – фыркнул Ник. – Я на работу не пошел, сидели с Ястом ждали твоего возвращения!

– Почему вы оставили меня вчера? – я обиженно глянула на Яста.

– Потому что нам бы пришлось отвечать за твои слова, – ответил Ник.

– Мы клан, вы забыли?! Семья! Братство! – я закричала. – Спросите у другого клана, оставляют ли они своих среди оборотней?!

– Хлоя, – тяжело вздохнул Ник, – мы никогда не были кланом.

– Потому что каждый думает о своей жопе, – согласилась я, – меня могли там и убить! А вам плевать! Вы испугались за себя! И все!

В этот момент я поняла, что плачу.

– Хлоя, прости нас, пожалуйста, – пролепетал Яст, – ты ведь знаешь, я бы помог, если бы не Ник. Он второй после главы, я должен был подчиниться приказу.

– На тебя, Яст, я не злюсь, – я улыбнулась брату.

В квартиру я прошла самостоятельно. Мне не была нужна ничья помощь.

Переодевшись в свою привычную одежду, в которой обычно расхаживала по дому: шорты и майка – я все же не стала выбрасывать платье от Грома. Было оно слишком симпатичным и очень хорошо подчеркивало мою талию. Повесила его в шкаф, но перед этим понюхала. Платье было сделано из синтетического шелка и пахло странным мужским парфюмом. Пахло очень вкусно елью, мандаринами и странной сладостью. Платье пахло Громом. Не удивительно, ведь оно лежало у него в шкафу. На всякий случай я написала на бумажечке: "Не одевай мое платье, Ли" – и приклеила к плечикам. Сама девушка тихо спала у себя на постели.

Перед тем как самой лечь спать, я выпила все же контейнер крови, что заказывала у Ли.

Кровь для половинок и четвертинок является не только питанием, как у полнокровных. Для них кровь обладает и лечебным свойством. Лекарство от всех болезней. Кровь понижает боль, помогает срастаться костям, ранам и рассасываться синякам. Поэтому, после контейнера с кровью, мои мучения облегчились. Боль спала до уровня терпимости, синяки, что были фиолетовыми, посинели. Разбитые губы зажили. Но я оставалась наполовину человеком. Из-за большой потери крови организмом я выпила как можно больше воды. Раны обработала йодом и наложила (Ли называет это сухой асептической повязкой) много марли и приклеила это дело к коже пластырем. Ник наблюдал за мной с виноватым видом, он чувствовал себя, что удивительно, сволочью.

– Болит? – раздался его голос позади.

Мы были на кухне. Я обрабатывала мелкие ссадины, а он пил кофе.

– Все нормально, – сухо ответила я.

– Прости, Хлоя, я поступил неправильно, – Ник тяжело вздохнул, – ты девушка, я должен был защитить тебя! А я оставил тебя в руках этих… этих… Хлоя, прости. Я обещаю, больше этого не повторится. Если хоть кто-то захочет прикоснуться к тебе хоть пальцем, я лучше умру в драке за тебя, чем позволю им это сделать!

Я не удержала слезу, но я быстро ее поймала.

– Хорошо, Ник, – я кивнула.

– У Ли есть фурацилин, а у меня мазь, способствующая рассасыванию синяков, – на кухне появился Яст, – фурацилином будешь протирать глаза. Хочешь? Быстрее вернешься в подобающий вид.

– Хочу.

Сидя на своей кровати, я протерла глаза. После крови отек немного спал, я лучше видела, но Яст и Никита дали понять, что этого мало, и всучили мне бутыль с толстым стеклом и резиновой пробкой. Сам фурацилин был желтенького цвета. Мои синяки на руках, щеках и животе я смазала мазью от Яста. Она немного жгла кожу первые две минуты, а позже полностью исчезла боль. Я залезла под одеяло, сладко зевнула, устраиваясь поудобнее, и уснула.

Рейтинг@Mail.ru