Сначала

Алла Полански
Сначала

Пролог

– Всё! Я не хочу об этом говорить, тема закрыта! – в воздухе повисла звенящая тишина, которая бывает только после громкого скандала.

– Но, милая…

– Нет. Я всё уже решила, – девушка упрямо отвернулась от женщины, стоявшей напротив.

Стройная, с красивой осанкой, она прислонилась к стене, сложив руки замком. Вся её сущность показывала нежелание касаться темы, которая уже добрых пятнадцать лет являлась главной причиной ссор с матерью. Длинные тёмные волосы собраны в конский хвост, подчёркивали идеальный овал лица. Тёмно-серые, почти чёрные, глаза, пытались продырявить взглядом витиеватый узор обоев, лишь бы не видеть печальное лицо матери. Губы, зажатые до невозможного, отрицали малейшую возможность появления на них улыбки. Сама невозмутимость. Жёсткость. Спокойствие. Да вот только ногти, впившиеся в руки чуть ли не до крови, выдавали внутреннее состояние девушки.

Их ссора разразилась в том момент, когда мать собралась мыть посуду. Началась, как всегда, из ничего. Из неправильно оброненного слова. Из-за недопустимой темы, которая стала одержимостью. Из-за боли, которые обе испытывают уже очень давно.

Ошибка молодости одной…

Недосмотр другой…

Секунда жизни, которая переломила их спокойную семейную жизнь на «до» и «после».

Две пары глаз устремились друг на друга. Одни – волевые, с ярким огоньком вызова всему миру. Другие – уже слегка сломлены жизнью и проблемами. Окружены едва уловимой сеточкой морщин. В комнате звучал бессловесный диалог, не имеющий ни единого шанса быть озвученным.

Слова закончились. Доводы иссякли. Мысли потерялись…

Им больше нечего сказать.

Им больше не нужно говорить.

Момент потерян.

И не только сейчас. Уже пол жизни, как потерян…

Не выдержав молчания, девушка, резко развернувшись, ринулась в прихожую за своими вещами. О её скоропостижном импульсивном уходе, который, скорее, напоминал бегство, сообщил громкий хлопок входной двери и цоканье каблуков по цементным ступенькам.

«Ушла… – женщина, застыв с кухонным полотенцем в руках, продолжала смотреть на пустую вешалку, где только что висел короткий полушубок из норкового меха. – Когда же ты меня начнёшь слушать, доченька?..» – промолвила она, печально вглядываясь в пустоту.

Не дождавшись ответа, женщина снова направилась на кухню, где её ожидала недомытая посуда и кипящий суп на плите. Вода, которую в порыве эмоций она забыла выключить, лилась с огромным напором, орошая мелкими каплями мойку, стену, пол. Женщина подставила руки под струю, в надежде смыть всю грязь произнесённых и услышанных слов. Горячий поток расслабил мышцы, но снять нервное напряжение было не под силу даже ему.

Закрутив кран, она опустилась на стул, положив голову на холодное стекло столешницы. Тёмные, не знавшие краски волосы, рассыпались по рукам. Глаза спрятались под пологом век. Резкий вздох вырвался из груди. Усталость медленно разливалась по каждой клеточке изнеможённого тела. Хотелось спать, спать, спать…

Но уже в следующую секунду, резко подскочив со стула, она подошла к окну в надежде увидеть родную фигуру в вечерней мгле. Материнское чутьё не подвело её. Во дворе, среди старых детских качелей, сидела она – её дочь. Эффектная молодая девушка с безупречной фигурой и красивым лицом. Высокая, стройная, с гордо поднятой головой. Независима ото всех, а особенно от той, которая когда-то носила её под сердцем. Она уже много лет не подпускает к себе других. Не даёт возможности полюбить себя. Не разрешает защитить. Жизнь заставила её так рано повзрослеть. Незаслуженно отобрала у неё юность.

Украла счастье и покой.

С неба падали крупные снежные хлопья, заставляя вспоминать то, что больше всего разрывало их души. То, что случилось такой же снежной зимой, как сейчас. День, в который она подписала себе приговор, сломала свою судьбу. Когда убила ни в чём неповинную, маленькую жизнь…

Глава 1

Снег сыпался большими хлопьями, укрывая всё вокруг кристально-чистым полотном.

Постепенно скрывалась от человеческого взгляда вся несовершенность окружающего мира. Скрылись все выбоины на асфальте. Спрятались окурки, брошенные у подъезда… Ещё чуть-чуть – и вон та арматура тоже уйдёт под глыбу снега. Всё стало до тошноты идеальным – белым, искристым, чистым. В самый раз петь дифирамбы волшебнице-зиме, радоваться пушистому снегу, в котором можно поваляться с любимым, от души поиграть в снежки с лучшей подругой, слепить снеговика с дочкой. Вот только что делать, если единственный человек, которого ты любила всем сердцем, разорвал его в клочья в то самое трепетное время, когда только учишься любить? Где найти подругу, если всю жизнь тебя сопровождают завистливые взгляды и ложь? Как смириться с тем, что уже десять лет на тебе стоит приговор врачей, отрицающий возможность иметь ребёнка? Как смотреть на себя в зеркало, если только ты и являешься источником всех своих бед? Как научиться радоваться зиме, если пятнадцать лет назад ты под таким же сильным снегопадом убила себя изнутри?

***

Я резко подскочила с места и двинулась в сторону автомобиля, припаркованного у детской площадки. Старые качели, на которых выросло не одно поколение этого дома, возмутительно скрипнули от такого неуважительного отношения и продолжили раскачиваться из стороны в сторону, издавая невыносимые жалостливые звуки.

Достав из кармана связку ключей, быстро отключила сигнализацию и села на водительское сиденье. Салон автомобиля встретил меня неприятной сыростью, от которой не спасал ни норковый мех, ни кожаные перчатки на руках. Привычный полуоборот ключа заставил двигатель «Мерседеса» заурчать.

Я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и чуть ли не силой принудила себя переключиться из никому ненужных слёзных воспоминаний на более актуальные моменты нынешней жизни. Достав из сумки коричневый кожаный блокнот, служивший мне ежедневником, открыла страницу с завтрашним числом. На пятнадцатое января числились всего пять записей. Самое важное из которых было «Марина Викторовна». Аккуратно выведенные чёрной ручкой слова заставляли каждый раз биться сердце в повышенном темпе. Такое бывает только когда там селится надежда. А ещё когда эта же надежда умирает, точно так же, как и надпись теряется под слоем той же самой пасты, что ещё пару дней назад выводила эти шестнадцать буковок.

Пятнадцатое января станет ещё одним днём, когда моя очередная надежда разрушится словами Марины Викторовны о том, что все попытки тщетны, и очередной метод лечения ничего не поменял.

Потом будут две недели отпуска.

Две недели, которые по традиции я должна буду провести в очередном путешествии. На этот раз мой секретарь заказала билеты в Париж. Милая Танечка даже путеводитель подготовила. Мечтательно рассматривала на картинках Елисейские поля, Эйфелеву башню и другие достопримечательности этого французского города. Зарезервировала столик у окна в «Серебряной башне» – оказывается только здесь можно попробовать фирменную фаршированную утку, которую так любят готовить наши домохозяйки на Новый год и Рождество. Жаль, что старания этой девочки пропадут в мусорном ведре возле выхода из клиники доктора Тадеуш.

Я снова буду две недели рыдать в доме, который вот уже десять лет стоит пустой коробкой на окраине города.

Зайду в него с чёрного входа. Пройду мимо кухни, где так и не закончили проводить электричество, оставив свои вещи в гостиной, где ещё никогда не принимались гости. Поднимусь по винтовой лестнице на второй этаж, где планировались три спальни: моя, гостевая и детская.

Пройдя мимо первых двух, я открою ключом светло-розовую дверь.

Снова все две недели буду изнурять себя оформлением детской комнаты, которая и так уже в идеальном состоянии. В который раз вытру пыль с пеленального столика, поправлю балдахин из светло-бежевой органзы, поменяю местами игрушки.

Две недели самобичевания.

Две недели замаливания грехов.

Две недели прошения о помиловании.

Открыв глаза, я швырнула ежедневник на заднее сидение. Повернув зеркало так, чтобы увидеть свои глаза, пальцами поправила едва заметный макияж и улыбнулась сама себе: «Завтра. Всё завтра. А сегодня – свобода».

Нога вжала педаль газа в пол, отчего автомобиль цвета мокрого асфальта с рёвом выехал со двора на улицу.

Включив первую попавшуюся радиоволну, я направила свой автомобиль в сторону любимого ресторана, который находился у самой окружной дороги. То ли его отдалённое местонахождение, то ли заоблачные цены в прейскуранте делали это заведение полупустым и очень уютным. Тут неизменно играла французская классическая музыка, официанты наряжены в накрахмаленные белые рубашки и чёрные брюки, выполняли свою работу тихо, быстро, не привлекая к своей персоне лишнего внимания.

За окном мигали уличные фонари, выстраиваясь в длинные световые ленты. Пустынная ночная дорога сменялась с широкого проспекта на маленькие узенькие улочки с односторонним движением, давала возможность развить скорость и снова останавливала на очередном светофоре. Вела по прямой линии, а потом резко поворачивала в сторону. Изредка встречались такие же одинокие путники, которым некуда ехать после длинного рабочего дня или же просто не хочется возвращаться в пустую коробку квартир – пусть она и обставлена по последней моде.

Осталось проехать последние несколько километров.

Осталось в запасе всего несколько минут, чтобы привести себя в нормальное состояние.

***

Подъехав к небольшому зданию с красивым названием «Je t'aime», я остановила машину ближе к порогу заведения. Набрав полные лёгкие воздуха, мысленно приготовилась к выходу. Недалеко от двери уже появился мальчишка, в обязанности которого входило позаботиться об автомобилях гостей ресторана. Отдав ключи подошедшему пареньку, я двинулась внутрь через открытую швейцаром дверь.

 

– Здравствуйте, Ирина Владимировна. Ваш столик уже готов. – Учтиво улыбнувшись, администратор зала провёл меня, как постоянную клиентку, к неприметному столику возле окна и помог мне сесть, любезно отодвинув мягкий стул. – Вас сегодня обслуживает Светлана. Желаю приятного времяпровождения в нашем ресторане.

Мужчина, только что так мило улыбавшийся мне, хмуро оглядел девушку в белой блузке с именем Светлана на нагрудном карманчике и слегка подтолкнул её в моём направлении. Судя по тому, как нервно её пальцы крутили карандаш и блокнот, а глаза бегали в попытке вспомнить что и за чем она должна делать, худенькая блондинка явно работала тут меньше месяца. Да и в прошлый свой визит я её не встречала. Хотя это не странно. Официанты тут меняются часто. Почему-то стало жаль девушку, на вид которой было не больше девятнадцати лет.

– Мне, пожалуйста, неполный бокал белого вина и стейк из сёмги под сливочным соусом, – не желая обременять девочку всеми ритуалами принятия заказа, я сразу же определилась с выбором. Опередив очередной вопрос Светы, тут же добавила: – Вино «Виньо Верде».

Наконец-то дождалась, пока меня оставят одну. Официантка тем временем очень быстро и довольно пронырливо записала заказ и удалилась так же быстро, как и снова появилась возле моего столика со стаканом воды.

Я пальцами обвила запотевший хрусталь с кристально чистой водой. Вспомнилось, как ещё при первом моём посещении этого места то ли администратор, то ли кто-то из официантов распинался передо мной, что эта вода привезена из La Ferme Thermale. Если дословно перевести, будет звучать как Термальная Ферма императрицы Евгении. Именно той, которой было суждено стать последней императрицей Франции. Так вот, якобы именно благодаря этой воде, Евгения не потеряла свою небывалую красоту до самой старости. А прожила она не так и мало – без двух недель девяносто четыре года.

В такого рода байки я мало верила. Они вызывали у меня лишь иронию да отвращение.

Сделав небольшой глоток, снова поставила стакан перед собой. Как и ожидалось, вода оказалось самой обыкновенной, ничем не отличающейся от обычной бутилированной, той, что продают в супермаркетах. Спасибо, что хоть не водопроводную принесли.

Снова появилась Светлана, неся поднос с заказом. Быстро справившись со своими обязанностями, девушка пожелала приятного аппетита и скрылась за ширмой в ожидании следующего клиента.

Я получила именно то, что хотела.

Спрятавшись от посторонних глаз за крайним столиком, при этом я получила очень хороший обзор главного зала. Теперь только и оставалось – медленно пить вино, ощущая слегка кисловатый вкус напитка. Растягивать удовольствие глоток за глотком.

Моё внимание привлекла одна очень колоритная парочка в центре зала.

Он – явно сын богатеньких родителей. Она же – совершенно простая девушка, не привыкшая к подобной роскоши и богатству. Чувствует себя скованно, зажато. Не знает, для чего нужна маленькая вилочка с двумя зубьями. Но эти глаза смотрят с такой любовью, боготворя человека напротив. Он же кичится своими деньгами, вальяжно раскинувшись в кресле. Даже не замечает её сконфуженности. Она ему не нужна. Она всего лишь очередная в списке.

От злости я чуть было не сломила ножку бокала, который до сих пор держала в руке. Хотелось подойти к ней, тряхнуть хорошенько за плечи, а может, и ударить по щеке. Жестоко? Да. Именно. Но ведь потом не будет так больно. Ведь потом ещё и «спасибо» скажет. Но я не имею права. Это не моя жизнь. И не мои ошибки.

– Здравствуй, – уверенный голос за спиной заставит тысячу мурашек пробежаться по моему позвоночнику. – Я присяду возле тебя?

– Разве мы знакомы? – надменно спросила я у мужчины, который так нагло ворвался в моё личное пространство.

– Меня зовут Александр. Теперь уже да, – он улыбнулся улыбкой, которую уже давно отрепетировал на представительницах слабого пола. Такая могла растопить сердце любой. Но только не моё.

Передо мной сидел успешный, полный сил, молодой мужчина. Тёмно-карие глаза смотрели прямо, ни на секунду не отворачиваясь от выбранной жертвы. Казалось, он уже распланировал, где пройдёт наша ночь и сколько раз я буду биться в экстазе. Ему не важна моя жизнь, душа. Даже моё имя не вызывает интереса. А зачем? Утром он всё равно ничего не вспомнит. Только хорошую ночь.

Я снова перевела взгляд на пару, за которой наблюдала несколько минут назад. Острая неприязнь просто плескалась в душе, транслируя весь негатив во взгляде.

– Ваша дочь? – спросил Александр, потягивая вино, которое Светлана уже успела ему принести. – Ты так смотришь на парнишку, будто готова разорвать его в клочья.

– А вас не научили в детстве придерживаться такта и не лезть в чужие дела?! – Обтянутая фиолетовой блузкой грудь вздымалась от бури эмоций, которая кипела в моей душе. Но всё же какая-то сила заставила ответить на этот каверзный вопрос. – Это не моя дочь. Более того, она мне никто. Просто жаль, что таких сволочей ещё носит эта земля.

Я залпом допила оставшееся в бокале вино и собралась уже идти, как крепкая рука мягко взяла меня за запястье.

– Ну куда же вы? Даже имени своего не раскроете?

– О, что это милорд перешёл на «вы»? – съязвила я, пытаясь освободить свою руку. – Что мне за честь такая выпала?

Ответа не последовало. Спустя секунду Александр уже разговаривал со Светланой, заказывая ещё одну бутылку вина. Мне ничего не оставалось сделать, как сесть на свой стул и продолжать «милую беседу» с этим покорителем дамских сердец.

– Ненавижу обожаемую вами лёгкую небритость, – это было первое, что пришло мне в голову. Хотелось задеть самоуверенность Александра. Зацепить за живое. Показать, что не каждая может упасть к его ногам.

– Вами? – улыбнувшись, спросил он в свою очередь.

– Да-да. Именно вами. Вы одеваетесь броско, пользуетесь самым дорогим одеколоном, создавая образ покорителя сердец. Но это не вы. Это только оболочка, созданная шёлковыми рубашками да мускусным ароматом. А внутри вы пусты. У вас нет сердца. У вас нет души. Вы не умеете любить, страдать, боготворить. Вы только пользуетесь. А потом выбрасываете. Каждый из вас пользуется и выбрасывает. Начиная с малых лет, вы манипулируете нами, как тот парень ловко обрабатывает девчонку. Она-то мечтает о любви. А он – только о том, чтобы поставить ещё один крестик в журнале свиданий. А потом показывать друзьям новые фото обнажённой девушки, ещё так по-детски сложившей руки под щекой. Вы не умеете любить. Вы не умеете ценить. Вы не люди. Вы мужчины…

Звенящая тишина повисла за нашим столом.

Не желая продолжать этот бессмысленный разговор, я бросила на стол деньги с щедрыми чаевыми и быстрым шагом удалилась из ресторана.

Всё сказанное минуту назад эхом пролетало в голове. Фразы перепутались между собой, создавая клубок мыслей, эмоций, слёз. Каблуки чётко стучали по асфальту, задавая ритм сердцу. Вечер был безнадёжно испорчен, без возможности исправить, вернуть всё обратно. Оставалось дождаться такси и уехать домой. От вина немного плыло в глазах – садиться за руль хоть и в почти трезвом, но, всё же, не очень вменяемом состоянии, нельзя.

Хотелось спрятаться за надёжным замком и расслабиться под тёплым душем. Забыть сегодняшний вечер, выбросив всё из головы…

Я садилась в ярко-жёлтый автомобиль, даже не подозревая с каким восхищением за мной наблюдают тёмно-карие глаза из зала ресторана.

Глава 2

Протяжный монотонный звук ворвался в подсознание, вытягивая меня из цепких объятий ночи. Электронные часы показывали на своём табло половину седьмого – время звонка будильника. Каждая следующая минута уже расписана строго по графику, сформированному за многие годы. Две минуты на осознание того, что всё-таки пора вставать. Пять минут на подъём с кровати. Ещё десять – на приём душа. А там, всего-то, оставалось позавтракать свежезаваренным кофе, нарядиться в светло-бежевый брючный костюм – и можно идти на работу. Нет, сегодня лучше чёрный. Точно. С голубой блузкой.

Решительно откинув одеяло, я направилась в ванную. Итальянский кафель встретил меня знакомым холодом. Ещё бы – идти босиком, поленившись надеть тапочки. Вспомнить бы, где они.

Щелчок – и ванную комнату озарил мягкий рассеянный свет, исходящий от огромного количества точечных лампочек, которые были установлены повсюду.

Я повернула кран, наслаждаясь сильным напором холодной воды. Прикосновение мелких капелек к пальцам дарило блаженство и расслабление. Набрав полные ладони, энергично умыла лицо. Остатки сна мгновенно канули в небытие, точно так же, как и вода стекала прочь. Выпрямив спину, я встретилась взглядом со своим отражением. Глаза смотрели с опаской, как будто предупреждая меня о чём-то очень важном. Что ни в коем случае нельзя пропустить.

– Ну что ты смотришь? Помню я, помню. Встреча с замом. Марина Викторовна. И к маме заеду. Поговорю… Ах, да, машина. И её заберу. Видишь? Ничего не забыла. – Я отвернулась от своего отражения, так и не присмотревшись к своим собственным глазам…

Спустя несколько минут меня было не узнать. Тёмные брюки обтягивали стройные ноги, аккуратный гольф персикового цвета выгодно подчёркивал цвет кожи – сегодня именно он выиграл схватку среди всех «жителей» гардероба. Голубая блузка, идеально выглажена, которая должна была притянуть внимание заместителя директора на сегодняшней встрече, так и осталась висеть на стуле. Забавно было наблюдать, как очень просто можно управлять мужчиной при помощи расстёгнутой лишней пуговицы, при этом не давая ни единого шанса на реализацию его пошлых мыслей.

Я как раз подводила карандашом второй глаз, когда услышала тихий щелчок кофеварки. Отлично, мой завтрак как раз вовремя подоспел. Добившись одинакового эффекта от туши на обоих глазах, прошла на кухню, где меня уже ожидал любимый кофе «Арабика» да парочка поджаренных тостов. Вредно, да. Зато очень быстро.

Щелкнув пультом, включила телевизор. Если уж выбирать между его однотонным звучанием и тишиной, я всегда выбирала первое. Ведущие новостей как раз рассказывали о политической обстановке в стране, о новых законопроектах, о массовых беспорядках и забастовках на улице. Как будто это могло что-то поменять.

Не особо вслушиваясь в информацию, идущую от дикторов, я, набрав номер на мобильном, вызвала такси. В запасе оставалось несколько минут, чтобы надеть пиджак, зачесать волосы назад, подколов их возле висков невидимками, и подкрасить губы неяркой помадой.

Сегодня мой выбор пал на высокие сапоги с толстым устойчивым каблуком.

Надев полушубок, я последний раз осмотрела себя. Сейчас я видела успешную молодую женщину, которая в свои тридцать три года уже успела много достичь в карьерном росте. Моя внешность заставляла оборачиваться на улице и смотреть вслед – либо с восхищением, либо с завистью.

Последний раз улыбнувшись своему отражению, я закрыла за собой дверь квартиры и поспешила на улицу, где меня уже ждало такси.

***

– Ирина Владимировна, вам тут принесли на подпись пару бумаг. И ещё звонили из банка. Они хотели..

– Танечка, всё потом. Сейчас кофе. Хотя нет, лучше чай, – я улыбнулась своему секретарю, на ходу расстёгивая большие чёрные пуговицы верхней одежды. – И сахара побольше. А потом уже и бумаги.

Последние слова я произнесла уже будучи в своём кабинете. Бросив полушубок в кресло, глубоко вдохнула, пытаясь отдышаться от быстрого подъёма по ступенькам на четвертый этаж. В девять утра все лифты загружены настолько, что выгоднее воспользоваться лестницей, чем ожидать, пока чудо техники спустится на первый этаж.

В дверь негромко постучали. Скорее всего, это была Таня. Только она барабанила костяшками указательного и среднего пальцев, вместо того, чтобы бить всем кулаком. Это была привилегия мужчин. Даже здесь они показывали своё преобладание и силу.

– Входи, Танюш. Я не занята.

Молодая, невысокого роста девушка, зашла в кабинет, неся перед собой поднос с чашкой ароматного зелёного чая и рогаликом, судя по запаху, с варёной сгущенкой. Как всегда, она предугадывала мои желания ещё до того момента, как они появлялись в голове.

– Спасибо. Тань. Это именно то, что мне было нужно. Вот теперь можешь нести все бумаги.

– Ирина Владимировна, только что пришло письмо от посредников из Италии. Господин Бонатти прилетает завтра в восемь вечера. Мне заняться его приездом? – Было видно, что девушка всеми силами пыталась показать свои рабочие способности.

– Да, само собой. Забронируй ему номер в гостинице. Желательно с видом на город. Ты же знаешь, как он любит любоваться на утреннюю панораму. В прошлый свой визит все уши прожужжал, утомил меня несказанно. Да и не только меня.

– Хорошо. Я всё подготовлю. – Девушка удалилась, оставив меня наслаждаться чаем с ароматом лимона и вкусным рогаликом, купленным в кондитерской, что была по соседству с нашим офисом.

 

Завтра начнётся сложная неделя. Вытерпеть целых семь дней Стефано Бонатти не каждый сможет. А особенно, если он ещё и пытается продемонстрировать тебе все свои итальянские способы проявления любви. Каждый раз он признавался в любви с такой пылкостью, что хватило бы на десятерых. И это в неполных пятьдесят лет. И как он только не растерял свой пыл на трёх своих бывших женах. Видимо, итальянское солнце как-то по особенному влияет на мужчин. Консервирует их, что ли.

Отодвинув полупустую чашку, я принялась изучать бумаги. Времени оставалось не так уж и много, а планов на день было через край.

Спустя пару часов, наконец, было закончено внесение исправлений в очередной генеральный план. Перед глазами до сих пор бегали миллион цифр, которые только что пришлось перепроверить. Жутко хотелось пить. За неимением ничего лучшего, мне пришлось допить остатки чая, который успел за это время не только остыть, но стать невыносимо горьким. Нажав кнопку на селекторе, я вызвала к себе Таню.

Не заставив себя долго ждать, она через минуту уже была в моём кабинете.

– Танюш, я тут внесла массу поправок. Вообще не понимаю, куда смотрят плановики. До сдачи проекта осталась неделя, а столько ещё делать. Отнеси это Кате, и проследи, чтобы она всё исправила. Пусть сделает как можно быстрее и передаст тебе. Я приеду во второй половине дня и всё подпишу.

– Хорошо, Ирина Владимировна. Всё будет готово к четырём часам.

– Я сейчас ненадолго отлучусь. Вызови для меня такси. Надеюсь, всё будет под твоим контролем. Если что – я на связи.

***

Снег продолжал кружиться, поднимаясь над землёй благодаря резкому порывистому ветру. Спрятавшись в салон автомобиля, я сразу же ощутила особенную атмосферу уюта, которая бывает только у владельцев стареньких отечественных машин….

– На Тобольского, девятнадцать, пожалуйста.

Белая «девятка» плавно вырулила с парковки и влилась в общий поток других автомобилей. Из колонок магнитолы пел о любви очередной поп-певец, имени которого я никогда и не слышала. Хотя, скорее всего, его не знает добрая половина жителей страны. Не особо вникая в текст песни, закрыла глаза, чувствуя блаженное тепло, разливающееся по каждой клеточке моего тела.

После длительного стояния в пробке я, наконец, увидела угол дома, покрашенный в розовый цвет с ярко-алой вывеской, которая гласила «Центр репродуктивной медицины «Семья».

Расплатившись с водителем, вышла на улицу, прячась от снега под глубоким капюшоном. Мысленно подготовив себя, уверенно толкнула метало-пластиковую дверь и вошла в клинику.

Здесь никогда ничего не менялось. Стены, выкрашенные персиковой водоэмульсионкой, вселяли надежду и позитивный настрой. Масса картинок с беззубыми улыбками малышей дразнила подсознание, вызывая ещё больше желания бороться дальше. Учтивый персонал в розовых медицинских костюмах улыбается каждому, кто переступает порог этой двери. Сюда не приходили с хорошими новостями. Да и не уходили тоже. Во взгляде каждой присутствовавшей женщины можно было увидеть обречённость и тоску. Сидя в очереди, они пустыми взглядами осматривали каждую мелочь коридора, согревая рукой живот, всё ещё надеясь почувствовать хотя бы малейшее движение внутри. Пусть оно будет миражом. Пусть это всего лишь спазм мышц. Пусть так можно сойти с ума. Пусть. Лишь бы ещё раз ощутить.

Сглотнув подступивший комок слёз, я подошла к регистратору – блондинке в белом халате. Судя по бейджу, прицепленному на нагрудный карман халата, девушку звали Вита.

– Здравствуйте. Я назначена к Марине Викторовне.

Отведя глаза от глянцевого журнала, лежавшего на столе, девушка поставила отметку в соответствующей графе бланка посещений, после чего выдала мне талон.

– Ваше время через десять минут. Наденьте, пожалуйста, бахилы. – Не дожидаясь ответа, Вита снова погрузилась в чтение статьи об очередном разводе звёзды шоу-бизнеса, а я села на удобный кожаный диванчик, стоящий в зале ожидания.

– Ирочка, ты уже приехала? – мой взгляд оторвался от чтения брошюры о правильном питании и воззрился на обращавшуюся ко мне Марину Викторовну. – Проходи в мой кабинет. Я только за результатами твоих анализов схожу.

Женщина, энтузиазма и энергии которой могло бы хватить на десятерых, быстро скрылась в одном из кабинетов с табличкой «Лаборатория», успев по дороге переловить Виту и попросить сделать две чашки чая с лимоном.

Положив брошюрку обратно на журнальный столик, я прошла в кабинет. Сев в кресло, с нетерпением принялась ждать Марину Викторовну.

С ней я познакомилась десять лет назад, когда впервые мне пришла в голову мысль сделать полное медицинское обследование. Районная поликлиника не нашла в моём здоровье ни единого изъяна, кроме двух грубых шрамов в полости матки. «Ничего страшного. Зато не сразу забеременеешь…» – эти две «тактичные» фразы, произнесённые гинекологом, наверное, навсегда останутся в моей памяти. Именно тогда червячок страха закрался в мою душу, заставляя впервые пожалеть о содеянном пять лет назад.

«Два грубых шрама» оказались началом развития эндометриоза, который, за прошедшее без лечения время, вызвал бесплодие. Это мне уже объяснила Марина Викторовна, которая случайно нашла мою карточку в поликлинике, когда подменяла подругу, и просто не смогла пройти мимо, не предупредив меня о сложных последствиях.

Тогдашняя наша встреча стала переломным моментом в моей жизни. Именно её влияние заставило меня взяться за голову и исправить свою жизнь.

Кем бы я сейчас была? В лучшем случае, продавцом в магазине или работником зала в супермаркете. По-прежнему меняла бы парней как перчатки.

Я изменила жизнь, закончила университет, брошенный пару лет назад. Нашла хорошую работу, где смогла проявить себя.

Единственное, что не поменялось – это отношения с мужчинами.

Однажды полюбив, я осталась брошеной. Мажористый мальчик, покоривший меня красивыми подарками, погубил моё отлаженное существование. Американская банкнота с изображением Бенжамина Франклина, оставленная на прощание, сделала контрольный выстрел в счастливое будущее. В семнадцать лет, когда ещё ветер гуляет в голове, мне предстояло сделать выбор. Выбор, который не всегда может правильно принять даже взрослый человек.

Я оступилась. Ушла от ответственности.

Не послушала мать, которая умоляла меня не делать большую глупость.

Деньги решают всё. Пятнадцать лет назад стодолларовая купюра делала «чудеса»…

– Ирочка, заждалась меня? В лаборатории потеряли твои результаты. Я чуть душу с них не вытрясла. – Марина Викторовна, как всегда, появилась неожиданно, неся вместе с собой ураган энергии и позитива. – Сейчас Виточка принесёт чай, и мы с тобой всё обсудим.

Не сдержав улыбку, я подняла глаза на стоящую передо мной женщину. Она была настоящей грозой всех работников клиники. Несмотря на небольшой рост, женщина могла сдвинуть любого, кто встал бы на её пути. Даже главврач больницы, где она является консультантом, её побаивается. Больше всего вызывала умиление привычка называть всех ласкательно-уменьшительным именем. Может, именно это и стало секретом её успеха. Ведь, судя по количеству фотографий малышей, которыми были заставлены все полки шкафа, помогла она многим.

Дождавшись обещанный чай, Марина Викторовна закрыла дверь на ключ, чтобы никто не мог помешать нашей беседе. Это могло значить только одно – разговор будет не из приятных.

Кончики пальцев тут же похолодели, ощущая приближение неминучего разочарования.

– Ирочка. Ты же прекрасно знаешь свою ситуацию. – Доктор пододвинула свой стул к креслу, в котором сидела я. – Мы с тобой боремся уже много лет. – Взяв в руки чашку, она передала её мне. Сжимая белый фарфор в руках, тело начал бить лёгкий озноб. Женщина осторожно подняла тёплыми пальцами моё лицо, желая встретиться глазами. – Милая, ты вытерпела столько процедур. Ты месяцами находилась в клинике. Мы с тобой лечили миллионы нервных срывов. Мы пережили десяток попыток искусственного оплодотворения, которые неизменно сопровождались выкидышами. Я не отходила от тебя часами, желая быть уверенной, что ты ничего себе не сделаешь. Я боролась с тобой до последнего.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 
Рейтинг@Mail.ru