Меченые

Алиса Никольская
Меченые

– Я не верю в весь этот бред. То, что было между мной и этой девушкой всего лишь временное помутнение рассудка. Этого больше никогда не повторится. Единственная цель, которая стоит сейчас передо мной – это спасти свою жену.

– Её уже не спасти. Этот заговор на смерть очень сильный. Даже я не смогу его снять. Единственное, что ты сейчас можешь сделать – так это взять Глеба и уехать отсюда как можно дальше, – Ханна подошла к нему вплотную и заглянула прямо в глаза. – Но ты ведь этого не сделаешь, не так ли? Впустишь её в свою жизнь. Но только помни, что как бы человек ни пытался изменить свою сущность, а тем более такую тёмную и древнюю, в конечном итоге она возьмёт верх над человеком. Мавра будет стараться стать другой для тебя. Но в итоге это приведёт к трагедии. Она погубит тебя, Назар.

Назар смотрел на неё стеклянными глазами, не зная, что сказать.

– У тебя редкий дар, Назар, как и у твоего сына. Ты будешь стараться заглушить его, но в конечном итоге он всё равно проявится у Глеба, даже без твоего участия или вмешательства. А теперь убирайся! Я очень устала! Ты отнял у меня слишком много сил.

И Назар опрометью выскочил из её дома навстречу своей новой жизни.

Когда Назар вернулся, Инга была уже мертва. А он даже не успел с ней проститься и в последний раз заглянуть в эти чистые глаза, полные жизни. После смерти Инги Назар был убит горем. Сперва он хотел удариться головой в работу, но поскольку некому было заниматься Глебом, он не мог себе такого позволить. Назар понимал, что кроме него у Глеба больше никого нет, и именно сейчас сын как никогда в нём нуждается.

Поначалу Глеб не хотел принимать отца, но постепенно поставленный необыкновенным ребёнком барьер становилось преодолеть всё проще и проще. А вскоре барьер и вовсе исчез.

После произошедших с ним трагических событий Мавра не упускала его из виду. Она караулила Назара буквально везде: на работе, около дома, у входа в магазин. Каждый раз когда она пыталась с ним заговорить, Назар молча отталкивал её, качая при этом головой, и уходил прочь быстрыми нервными шагами.

Но в глубине души Назар понимал, что его притяжение к Мавре ничуть не ослабло, а, как раз наоборот, усиливалось с каждым днём. И это не просто тревожило его, это его пугало. Но новая жизнь не заставила себя долго ждать. Их разговор с Маврой всё же состоялся.

Это произошло ранним воскресным утром, когда неожиданный звонок, сопровождаемый пронзительным плачем маленького Глеба, заставил Назара поспешно открыть дверь. На пороге стояла Мавра с бледным как у призрака лицом и двумя чемоданами в руках. Какое-то время они просто молча стояли и смотрели друг на друга стеклянными глазами. Назар хотел было закрыть перед ней дверь, но Мавра в очередной раз не дала ему этого сделать.

– Назар, выслушай меня. Я скажу то, что должна, а после моих слов ты сам примешь решение, закрывать передо мной дверь, либо впустить в свою жизнь.

– У тебя пять минут, – произнёс Назар грубым металлическим голосом, хотя под ритмы его сердца можно было танцевать чечётку.

– Я ушла из семьи. Предала свой род. Отказалась от всего ради тебя. Ради нас.

– Ты виновна в смерти самых дорогих мне на свете людей. Тебе нет прощения. И у тебя ещё хватает наглости стоять на пороге моего дома?

– Я не причастна к их смерти, Назар. Моя вина лишь в том, что я была рождена в семье, чьей целью является искоренение таких людей как ты и твой отец. С самого рождения, изо дня в день меня заставляли чувствовать себя их частью. Но в глубине души я знала, что я другая, не такая как они. А по-настоящему я осознала это, когда впервые увидела тебя. Ты излечил меня, Назар.

– Каждое твоё слово пропитано ложью, Мавра. С меня хватит. Я закрываю дверь и иду успокаивать сына.

– Назар, подожди, – Мавра бросила чемоданы и прижалась к нему изо всех сил. – Я же чувствую, что ты ко мне не равнодушен. Ты весь горишь, и я знаю, в чём причина твоего внутреннего пожара.

– Ты приворожила меня. Это всего лишь колдовство. Но вынужден тебя разочаровать – оно больше не имеет силы.

– Ты очень заблуждаешься. Никакого приворота не было. Моей семье не пришлось этого делать. Не было необходимости. Ты сам в меня влюбился. У нас с тобой всё было по-настоящему с самого начала. От таких серьёзных жизненных потерь приворот бы перестал действовать на тебя. Но даже после смерти отца и жены ты по-прежнему трепещешь, когда видишь меня.

– Я больше не желаю это слушать.

– Такого исхода моя семья предвидеть не могла. Она также не могла предвидеть и того, что я влюблюсь в тебя без памяти и оставлю родной дом. Забавно, однако. Они всегда думали, что знают всё на свете. А мы с тобой оказались сильнее, потому что мы – другие.

Мавра заглянула ему в глаза и страстно поцеловала. Назар попытался её оттолкнуть, но был не в силах этого сделать. Он ответил на поцелуй. Он впустил её в свою жизнь. Он позволил ей приблизиться к Глебу и, в дальнейшем, попытаться заменить ему мать. Вскоре у них родилась девочка, по имени Армина. Он взял с Мавры обещание, никогда более не прибегать к тёмным практикам и отречься от семьи и, самое главное, от принадлежности к своему роду. В свою очередь, Назар дал и себе определённое обещание, забыть о своём даре и никогда более его не практиковать. Это касалось и Глеба.

Назар и Мавра были счастливы. Казалось, что между ними не было барьеров. Глеб привык к Мавре не сразу, но со временем и этот барьер ей удалось устранить, правда, не до конца. У Глеба была удивительная особенность – улыбаться одними глазами. Он удостаивал этим всех приближённых к нему людей, кроме Мавры. И она это видела. И это её всегда настораживало.

И так шли годы, жизнь текла своим чередом, пока не настал тот самый день…

Глава 4

Домой Назар вернулся лишь под утро. Войдя в комнату, он еле слышно подошёл к кровати, аккуратно снял с себя одежду и, сильно утомлённый собственными думами, уснул сразу же, как только его голова коснулась подушки.

Тем временем Мавра тоже не спала всю ночь. Она прекрасно знала причину отсутствия мужа в спальне, тем самым, поминая Глеба недобрым словом. Почти всю ночь Мавра провела у окна, пытаясь разглядеть еле заметный силуэт Назара у берега моря, а как только за дверью послышались знакомые шаги ближе к утру, сердце женщины бешено заколотилось. Она претворилась спящей, дабы отложить их предстоящий разговор на несколько часов, и дать возможность Назару хоть немного поспать и, тем самым, унять воображение его воспалённого мозга.

Назар проспал около шести часов, а проснувшись, сразу же повернулся в сторону жены. Она сидела на кровати и смотрела в окно завороженным взглядом.

– У тебя сейчас такой же взгляд, как при первой нашей встрече, – мужчина загадочно на неё посмотрел.

– Ты меня напугал, – Мавра вздрогнула от неожиданности и медленно повернулась к мужу.

– Как тебе спалось? – Его голос казался слегка удручённым.

– Плохо, а точнее вообще не спала.

– И в чём же причина? – Назар старался на неё не смотреть.

– Ты сам знаешь, – прошипела она, – тебя не было почти целую ночь.

– А ты догадываешься почему? – Он посмотрел жене прямо в глаза, а в его голосе можно было уловить негодование.

– Да, я догадываюсь. Глеб рассказал тебе о визите моей старой знакомой Киры в наш дом. А всё остальное ты сам додумал, и, как я полагаю, очень сильно воспалил себе этим мозг.

– А что, по-твоему, я должен был думать? У тебя ведь никогда не было подруг, в дом ты никого не приводила. По крайней мере, мне так казалось. Поэтому визит этой женщины заставил меня насторожиться.

– И у тебя хватает наглости обвинять меня в этом после стольких лет. Если мы с Арминой не такие общительные как ты и твой сын, это не значит, что мы должны жить затворницами, и что мы не можем принимать здесь гостей. Кира – моя давняя знакомая. Мы случайно встретились на рынке и очень друг другу обрадовались. Она была проездом в городе. Я решила пригласить её к нам и познакомить с дочерью. Армина была занята чтением, мы к ней постучались и, так уж получилось, заболтались втроём в её комнате. А когда собирались расходиться, то столкнулись с Глебом. Что он там тебе наговорил, я не знаю.

– Мавра, пойми меня правильно, со стороны эта ситуация выглядела очень странно. Глеб сказал, что эта женщина как будто была не в себе, а из комнаты Армины исходил странный запах, напоминающий горение или что-то вроде того.

– Ах, вот оно что. Глеб сказал… А, точнее сказать, Глебу показалось. Совсем недавно бедняжка пережила страшную трагедию и вскоре с головой отдалась Богу. Она полностью изменила стиль одежды. Носит в основном длинные юбки или балахоны.

– А запах? – Перебил её Назар.

– Перестань меня перебивать. Я ещё не договорила.

– Извини. Я просто…

– Запах действительно от неё странный. Я полагаю, она сейчас редко моется, вовремя не стирает одежду, совершает паломничества по городам. Уж не знаю, что там почувствовал Глеб, но с её нынешним образом это вполне объяснимо, – Мавра выдохнула на последнем слове.

Назар смотрел на неё и молчал, коря себя за поспешные выводы и недоверие к жене. Хотя, слова про смерть и чёрный приворот, которые Глеб слышал за закрытой дверью, основательно засели в его голове. Но, с другой стороны, Глеб был не уверен в услышанном, поэтому Назар решил придержать этот аргумент при себе, внушив, тем самым, жене уверенность.

– Мавра, послушай, – он хотел было прижать её к себе, но женщина отпрянула.

– Нет, не стоит, Назар. Ты меня сильно обидел. Мне сейчас неприятно только от одной мысли, что ты мог подумать, будто я взялась за старое и, тем самым, нарушила данное тебе обещание. Мне нужно немного успокоиться и подумать. И тебе, я думаю, тоже.

Женщина встала с кровати и поспешно направилась к выходу.

– Мавра, подожди, – окликнул её Назар, – хочу, чтобы ты знала, что Глеб здесь совершенно не причём. Он просто по-доброму поделился со мной своим удивлением.

 

– Я пошла готовить завтрак, – Мавра вышла из комнаты, проигнорировав его слова.

***

Назар и Мавра были не единственными членами семьи, которые не сомкнули глаз этой ночью. Глеб и Армина тоже заснули лишь под утро, думая друг о друге всю ночь напролёт. Точнее сказать, Армина злилась на себя за то, что попалась Глебу на глаза и, тем самым, раскрыла себя. А Глеб был просто в недоумении. Этой ночью он испытал всё, начиная от стыда и заканчивая неутолимым желанием поскорее узнать причину странного поведения его сестры.

Глеб заснул только под утро. Спал он мало и беспокойно. Мысли об Армине не покидали его даже во сне. Казалось, будто он бредил ей. Армина представала перед ним в разных обличиях. Ему хотелось подольше задержать внимание на каком-то одном, но её обличия так быстро менялись, что сделать это было практически невозможно. Проснулся Глеб от резкого звука будильника, который напомнил ему о работе и о реальности. Полежав ещё несколько минут, Глеб всё-таки заставил себя встать с кровати и пойти в ванную. Принимая душ, он всё время оборачивался на то маленькое окошко, в котором увидел вчера Армину. Но на данный момент он был заинтересован кое-чем ещё. Глеб отчётливо помнил, что когда звенел будильник, его сон посетил последний образ – змея. И как она была связана с меняющимися обличиями сестры? Почему змея появилась в конце? Его сон напоминал ему презентацию с меняющимися слайдами, на последнем из которых появилось это загадочное животное.

Но времени на размышления у него было немного, поскольку работа ждать не будет, и Глеб прекрасно это знал. Быстро собравшись, он осторожно вышел из комнаты и прислушался. В доме была тишина. Чуть слышными шагами он прошёл по коридору, где располагались комнаты Армины и родителей, дабы никого не разбудить. Этим утром Глеб не хотел никого видеть. Он спустился на кухню, выпил кофе, съел пару бутербродов, так как еда в холодильнике заканчивалась, и вышел на улицу в жаркий солнечный день.

После рабочей смены он сразу же направился в свою мастерскую, отклонив предложение Петра и Добрыни поваляться на пляже. Ему захотелось побыть одному, подумать и что-нибудь нарисовать. Рисование часто помогало Глебу избавиться от ненужных мыслей. И какого же было его удивление, когда рядом с дверями своего гаража он поймал добродушную и слегка нагловатую улыбку байкера, которая сопровождалась прищуром его глаз. Это был ни кто иной, как его старый друг Фил.

– Вы только посмотрите, кто, наконец, решил почтить это место своим присутствием, – Фил устремился к другу.

– Фил, глазам не верю, – Глеб ринулся ему навстречу и заключил его в дружеские объятья.

– Где тебя, чёрт возьми, носило, Глеб. Битый час тут околачиваюсь.

– Вообще-то я с утра работал. А позвонить было не судьба?

– Позвонить, конечно, можно было, но эффект от встречи был бы уже не тот.

– Согласен. Поверить не могу, что ты приехал. И надолго в наши края?

– Где-то на неделю, может на две. Взял себе отпуск, захотелось навестить маму и друзей.

– Отпуск? Ты что нашёл работу?

– Не обольщайся раньше времени. Я по-прежнему вольная птица и сам себе хозяин. Давай-ка пройдём, наконец, внутрь и поболтаем по душам. А то жара здесь, сил моих нет.

– Само собой. Я просто ещё под впечатлением и поэтому не сразу могу сообразить, что к чему.

Глеб открыл дверь мастерской и два друга вошли внутрь.

– Надеюсь, у тебя есть кондиционер и пиво?

– Обижаешь. Это же мой второй дом, – он тотчас исполнил два заветных желания Фила.

– Ремесло наше не бросил? – Фил устремил на него пронзительный взгляд.

– Нет, не бросил. Принимаю клиентов, развиваюсь. Вот только должное количество времени не всегда удаётся выделять.

– Отец знает?

– Нет.

– Ясно. Значит, будешь поступать в медицинский, чтобы не разочаровать отца?

– Не знаю, Фил. Давай не будем сейчас это обсуждать. Произойти может всё, что угодно.

– Что правда, то правда, – Фил нарушил их минутное неловкое молчание.

– Лучше расскажи о себе. Ты, наверное, всю страну на своём байке объездил? И что у тебя там за работа?

– Ну, если я скажу, что объездил всю страну, это будет явным преувеличением. Но городов за это время посетил немало. Последние полгода кое-где осел. Работаю татуировщиком. Вот отцом скоро стану.

– Серьёзно? – Глеб смотрел на него с недоумением и радостью. – Как же тебя так угораздило?

– Влюбился, старик. Что тут скажешь. Вот мелкий подрастёт, и будем втроём колесить по стране. И кто говорит, что мечты нет? – Фил сделал последний глоток и поставил на стол бутылку. – А сейчас у меня для тебя будет сюрприз.

– Что за сюрприз?

– Сейчас узнаешь, – Фил потянулся за большой чёрной сумкой. – Временем сейчас располагаешь?

– Располагаю, – Глеб смотрел на него с неподдельным интересом.

– Ну, тогда снимай футболку.

– В смысле? – Молодой человек посмотрел на него с явным недоумением.

– Буду тебе татуировку набивать. А то небывалое это дело, что татуировщик не забитый прозябает. Или есть возражения?

Глеб смотрел на него широко открытыми глазами. Он давно задумывался о татуировках, но что-то всегда мешало ему начать.

– Возражений нет. Только я не знаю, что хочу набить?

– Брось, конечно, знаешь. Мы познакомились, когда тебе было 14 лет. И тот рисунок, который ты мне подарил, я храню до сих пор.

Фил не спеша достал из сумки смятый листок бумаги и развернул. И тут Глеба будто ударило током. Его взору представилась змея, которую он нарисовал для Фила четыре года назад и благополучно об этом забыл. Но это было ещё не всё. В точности такую же змею Глеб видел в своём двухчасовом сне на последнем слайде сменяющихся образов Армины.

***

За завтраком Назар, Мавра и Армина в основном молчали. Встав из-за стола, Назар поцеловал жену, пожелал всем хорошего дня и поехал на работу с виноватым видом. Как только дверь захлопнулась, Армина тут же выскочила из-за стола, пододвинула стул вплотную к матери и, оказавшись напротив любимого лица, судорожно произнесла:

– Ну, что было вчера ночью, мама? Что он тебе сказал?

– Сказал достаточно, чтобы заставить меня изрядно понервничать. Но я всё уладила. Перевернула ситуацию в нужном нам свете. Теперь он чувствует себя виноватым передо мной.

– Молодец, мама. А то я всю ночь глаз не могла сомкнуть. Всё думала об этой ситуации, – соврала Армина, отведя при этом глаза в сторону. Это не ушло от внимания матери.

– Это Глеб во всём виноват. Если бы не он… – Прошипела Мавра, покосившись на дочь.

– Глеб здесь не причём. Это мы ведём себя неосторожно. Нужно просто сделать выводы и в следующий раз принимать людей в другом месте.

– В другом месте может не получиться. Глеб рассказал Назару о запахе, который исходил из твоей комнаты.

– А наш разговор он мог услышать?

– Всё возможно. По крайней мере, Назар об этом не упоминал.

– Ну, тогда всё в порядке, – Армина улыбнулась, отодвинув прядь волос с лица матери.

– Я бы не была так в этом уверена. У меня плохое предчувствие. К тому же ты, судя по всему, чего-то мне не договариваешь.

– Что ты имеешь в виду? – Армина побледнела, устремив свой взгляд на Мавру.

– Этой ночью ты была сама не своя. Я это чувствовала. Если ты думаешь, что тебе удастся обмануть меня, то ты глубоко заблуждаешься. Между нами слишком сильная связь. Вскоре ты сама сможешь в этом убедиться. От родового бремени никуда не денешься, Армина. Его нужно принять как должное.

– Но тебе же удалось, мама? Или я ошибаюсь? – Она сейчас напоминала змею, готовящуюся к прыжку.

– Ошибаешься, Армина. Я всё тебе расскажу, но вначале поведай мне, что произошло между тобой и Глебом этой ночью.

Поколебавшись некоторое время, девушка рассказала матери о том, что с ней произошло. Армина также поведала ей о страсти, которой она охвачена в последнее время, о страсти, которая не даёт ей уснуть по ночам, о страсти, которая заставляет всё её тело трепетать от желания.

– Вот оно что. Не думала, что это произойдёт так рано. Тебе же всего четырнадцать. Хотя, с другой стороны, сейчас действительно самое подходящее время. Пока Глеб находиться в родительском доме, ты должна исполнить своё предназначение.

– Какое предназначение, мама? Что ты имеешь в виду?

– Ты должна родить от него дочь. Только тогда произойдёт смешение кровей, и сила их рода значительно ослабнет.

– Что ты такое говоришь? С чего ты вообще взяла, что это сработает?

– Это не мои слова, Армина.

– А чьи? – Дочь сидела перед ней в оцепенении, впитывая, как губка, каждое её слово.

– Тебе незачем об этом знать. Просто исполни своё предназначение, как когда-то сделала я.

– Так значит, они всё знают. Ты всё это время поддерживала с ними связь и ничего мне не говорила.

– Нет, Армина, связь я с ними не поддерживала. Я просто исполнила своё предназначение. Теперь мне нужно помочь тебе исполнить своё. Они всё видят и всё знают о нас. Они наблюдают. Постоянно… Я это чувствую. Хочу тебе ещё кое в чём признаться – мои чувства к Назару вовсе не приворот. Они настоящие.

– А его чувства настоящие? – Армина взяла мать за руку.

– Они сказали, что приворожили его, и что он будет моим, покуда смерть не разлучит нас. Но мне иногда кажется, что никакого приворота не было, и что его чувства тоже настоящие.

– Человеческая натура – очень сложная. Всё может быть, мама. Я не хочу, чтобы ты убивалась по этому поводу. Лучше скажи, а ты точно уверена, что у Глеба тоже есть дар? Мне почему-то кажется, что лечить людей ему совсем не нравится. К тому же он не имеет никакого понятия о нетрадиционной медицине. Может отцу удалось похоронить его дар?

– Глеб, странный. Не такой, как все. Они его боятся. Нужно сделать так, как я сказала.

– И каким же образом мы это сделаем?

– Всё очень просто. Я его приворожу. Всё остальное за тобой.

***

А Глеб тем временем стал всё реже появляться дома. Это продолжалось на протяжении двух недель. Почти всё своё свободное время он проводил с Филом и его байком. В эти дни сбылась его заветная мечта. Глеб научился управлять мотоциклом и, причём, весьма не плохо. Фил сразу же подметил, что «железный конь» сдался ему без боя. Он также перенял у Фила несколько новшеств в своём тайном ремесле. К тому же Глебу хотелось, чтобы татуировка в форме змеи на его руке заживала без лишних глаз. Эти дни в компании друга пролетели для него незаметно, но зато запомнились ему на всю жизнь.

После отъезда Фила он ощутил непонятную тревогу на душе. С чем это было связано, он не знал. Но зато, Глеб знал отличное лекарство от тревоги, которое всегда действовало безотказно. На протяжении трёх последующих ночей Глеб был окружён обществом загорелых красоток, с которыми он испытал массу удовольствия.

Решив сделать небольшой любовный перерыв, он пригласил Петра и Добрыню на дружеские посиделки, дабы хоть как-то загладить перед ними свою вину. Вечер обещал быть насыщенным. Так собственно и произошло.

– Ну, ты, конечно, даёшь, дружище, – не унимался Добрыня. – Виделся с Филом, а нас даже позвать не удосужился. Друг называется.

– Я же вам уже объяснял, что Фил приезжал ненадолго. К тому же все наши разговоры сводились к татуировкам и мотоциклам. Вам стало бы с нами скучно.

– Ладно, твоя правда, – заступился за него Петр. – А татуировка, конечно, шикарная. Только вот почему змея? Лично у меня ты совсем не ассоциируешься с этим животным.

– Это сложно объяснить. Не хочу сейчас заострять на этом внимание, – Глеб загнул рукав футболки и ещё раз посмотрел на работу Фила. – Одно скажу точно, Фил своё дело знает. Он – мастер от Бога.

– Как и ты, – Петр похлопал его по плечу, потягивая при этом холодное пиво.

– Время покажет, – Глеб загадочно улыбнулся.

Задушевная беседа трёх друзей могла бы продолжиться до утра, если бы не неожиданный стук в мастерскую Глеба, который заставил его вздрогнуть.

– Ты ждёшь гостей? – Добрыня толкнул его плечом и рассмеялся.

– Нет, я никого сегодня не ждал.

– Может, барышня перепутала день, – вновь подколол его Добрыня.

– Я так не думаю, – Глеб встал со стула и устремился к двери. Сердце его при этом бешено колотилось. Он сделал глубокий вдох и открыл дверь. В этот момент его удивлению не было предела. На пороге его второго дома стояла Армина. Несколько секунд он просто смотрел на неё, не говоря ни слова, а, опомнившись, произнёс:

–Армина, что ты здесь делаешь? Надеюсь, дома всё в порядке?

– Да, Глеб, дома всё хорошо, не волнуйся. Извини, что пришла без предупреждения, да ещё и так поздно, но мне нужно срочно с тобой поговорить. Ждать до завтра это не может.

– Проходи, – Глеб отошёл в сторону, дав ей зайти внутрь.

 

Увидев Петра и Добрыню, она лишь кивнула им головой в знак приветствия, а затем вопросительно посмотрела на Глеба. Петр и Добрыня быстро сориентировались, сославшись на неотложные дела, и, на удивление Глеба, достаточно быстро покинули помещение.

– Надеюсь, я не слишком озадачила тебя своим поздним визитом, – Армина окинула брата оценивающим взглядом.

– Нет, что ты. Я просто не ожидал, что ты придёшь, – Глеб оглядел её с головы до ног. – Почему ты в чёрном плаще? На улице невыносимо жарко. Ты не заболела?

– Со мной всё в порядке, – Армина поправила свои длинные тёмные волосы и сделала в сторону Глеба несколько плавных шагов.

– Так о чём ты хотела со мной поговорить? – Глеб не мог оторвать от неё взгляд, а всё его тело охватил жар, природу которого он прекрасно осознавал.

– Да, ты весь горишь. Я думаю, что смогу потушить твой пожар. А может, как раз наоборот, разжечь ещё сильнее.

Армина не спеша развязала пояс на своём плаще, обнажив своё прекрасное девственное тело. Поняв, что Глеб еле себя сдерживает и вот-вот сорвется, она решила дать возможность его внутреннему пожару разгореться ещё сильнее. Скинув с себя плащ, она подошла к нему вплотную и страстно поцеловала.

Армина выглядела гораздо старше своих лет. Она была умна не по годам, а её пышные формы, которые Глебу впервые довелось увидеть вживую, могли свести с ума любого мужчину.

Хоть разум и говорил ему остановиться, но тело в этот момент было ему неподвластно. Глеб страстно отвечал на её поцелуи, жадно впиваясь в её пухлые губы, а его руки бесконтрольно блуждали по её телу, не пропуская ни одного изгиба её пышных форм. Он несколько раз пытался её оттолкнуть, но все его подобные порывы, были подавлены страстным напором Армины. А когда последний зов разума был заглушён, Глеб взял Армину на руки и бросил на тот самый матрас, где множество молодых девушек получали небывалое наслаждение.

– Только не на этом матрасе, – в этот момент Глеб избавился от футболки, а Армина тотчас заострила свой взгляд на его правой руке, сузив при этом глаза. – Мы будем заниматься этим на полу, на столе, у стены, но только не на этом матрасе. А знаешь почему? – Девушка провела рукой по его татуировке. – Потому что я не такая, как они.

И Глеб ничего не смог ей возразить. Целую ночь напролёт он делал с ней то, что многим было стыдно даже представить. Сперва он хотел войти в неё нежно, но Армина сразу показала ему, что нежность ей нужна. Она была так возбуждена, что не почувствовала и грамма боли, когда Глеб лишал её невинности. На протяжении нескольких часов они неустанно занимались любовью, сменяя при этом места и позы, наслаждаясь друг другом, как в последний день жизни.

Рейтинг@Mail.ru