Меченые

Алиса Никольская
Меченые

– Спасибо вам огромное, что везёте меня домой. Мне право очень неловко вас утруждать.

– Ну что вы, я же уже сказал, что мне это не составит труда, напротив, я делаю это с большим удовольствием.

– И почему? Можно узнать? – Светлана повернулась к нему и с интересом на него посмотрела в ожидании ответа.

– Просто хотелось сделать доброе дело, оказав помощь нуждающемуся, – мужчина сделал небольшую паузу, – а ещё вы мне чертовски понравились. Но вы не беспокойтесь, приставать я к вам не буду, если, конечно, вы сами этого не захотите. Меня кстати Игорь зовут.

– Очень любезно с вашей стороны сразу прояснить ситуацию.

– Так я сегодня услышу имя прекрасной незнакомки?

– Светлана… – чуть слышно произнесла женщина, ощутив при этом сухость во рту.

– Удивительное имя, а главное – простое.

– Вот значит как. Оказывается, даже имя у меня простое. Получается, что я целиком и полностью нормальная и простая.

– Ну, что вы, я имел ввиду вовсе не это. Светлана – красивое русское имя, лишённое этой новомодной напыщенной экзотики. Ваше имя – прекрасно так же, как вы сама. А почему собственно вас беспокоит, что вы нормальная? По-вашему, это плохо?

– По-моему, это скучно.

– А могу я узнать, в чём заключается ваша нормальность?

– Вам правда интересно это услышать?

– Вне всякого сомнения.

– Я родилась обычной девушкой, ничем не примечательной. Всегда была прилежной и жила по правилам. Окончила школу с золотой медалью, поступила в медицинское училище, потом пошла работать медсестрой в местную больницу. Я и по сей день там работаю.

– И что же вас беспокоит? Вы делаете замечательное дело – помогаете людям. Или вам не нравится ваша работа?

– Нравится, – Светлана запнулась и ненадолго замолчала, – просто я столько лет на одном месте и мне порой кажется, что нужно что-то изменить в своей жизни. В моей семье все такие необыкновенные…

– И чем же занимаются ваш муж и дочь?

– Мой муж – татуировщик – самый известный в городе. Дочь учиться на психолога, а её подруга бросила скучную жизнь, которую ей пытались навязать родители, и стала фаерщицей.

– Вот оно что. И на их фоне вы чувствуете себя слишком нормальной. Вот что я вам скажу – у вас замечательная профессия, а вы потрясающе красивая женщина. Может быть, вам стоит уделять больше времени себе, а не следить за членами вашей «необычной» семьи. Вы ходите куда-нибудь помимо работы? У вас есть друзья или увлечения?

– С подругами вижусь очень редко. Вся жизнь превратилась в рутину: работа, домашние дела, редкими вечерами катаемся с мужем на мотоцикле. У нас всё хорошо. Просто…

– Ох уж эти мотоциклы… Моя жена сбежала от меня к местному байкеру, вольному, как ветер. Сказала, что я – жуткий зануда.

– А кто вы по профессии?

– Юрист. Но мне моя работа нравится, и я ни о чём в своей жизни не жалею. Просто я такой заземлённый, а ей, судя по всему, был нужен кто-то с крыльями на плечах.

– Забавно. Моя дочь два года встречалась с байкером, у которого были набиты крылья на спине. В итоге она с ним рассталась. С такими людьми только поначалу интересно проводить время, а потом оказывается, что женщине не по нутру, когда у мужчины постоянный ветер в голове.

– А ваш муж… Какой он?

– Мой муж совсем не такой. Хоть он и татуировщик, который гоняет на мотоцикле, это не мешает ему быть семейным человеком.

– Но всё же что-то заставило вас сегодня забрести одной в бар и оказаться в моём обществе.

Светлана вновь замолчала. До её дома оставалось буквально десять минут езды, но рвение попасть туда уже почему-то не было таким сильным, как раньше. Сейчас ей хотелось, чтобы эта поездка продлилась немного дольше, чем десять минут. Ей хотелось ещё раз заговорить с ним, а потом ещё раз помолчать. С Глебом у неё никогда не получалось молчать, ибо Светлану всегда преследовало ощущение неловкости – ей казалось, что всегда нужно что-то говорить. Когда они подъехали к дому, Светлана была словно заворожена. Она сидела в его машине без движения, устремив свои блестящие стеклянные глаза куда-то вдаль.

– Светлана, мы приехали. С вами всё хорошо?

– Сама не знаю, что со мной, – она вновь устремила на него свой взгляд. – Я бы хотела ещё покататься по городу. У вас есть на это время?

– Вне всякого сомнения.

Он отъехал от назначенного места и устремился в противоположную от её дома сторону. Они долго бороздили знакомые городские окрестности и молчали. Просто молчали. Затем она попросила его ехать быстрее. Он подчинился. Он просто смотрел вперёд и ехал, а она пожирала глазами ночной город и периодически бросала на него короткие взгляды. А потом он увидел первую слезу из её глаз, а уже спустя мгновение слёз становилось всё больше и больше. Он остановил машину, отстегнул ремни безопасности и стал вытирать её слёзы своими слегка вспотевшими ладонями. Затем он притянул её к себе, а она просто покорилась.

***

Похоже, этот вечер был перенасыщен случайной встречей двух обыкновенных людей и странным стечением обстоятельств, когда вереница мотоциклистов несётся по ночному южному городу, дабы спасти одного значимого для них человека. Подлетев к указанному месту, они сломали ворота и прорвались на территорию заброшенного здания. Перед тем как въехать за колючую проволоку, Глеб спрятал Ханну за широкой бетонной плитой, за которой ещё совсем недавно сидел Антон, приставив к ней двух здоровых байкеров из его свиты. Девушка сопротивлялась воле отца всеми силами, но в данный момент броню Глеба невозможно было пробить даже самыми душераздирающими мольбами, а тем более жёсткими требованиями. Шум ворвавшихся мотоциклов заставил содрогнуться старое здание и его близлежащие окрестности. Глеб и Антон бросили мотоциклы у входа и ворвались в полуразвалившееся двухэтажное строение. Обыскав весь первый этаж и не обнаружив там никаких следов Влада, они устремились на второй по извивающейся полуразрушенной лестнице. Но на втором этаже также никого не оказалось. Раздосадованный Глеб сел на одну из ступенек и закрыл лицо руками. В помещении не было ни души, но повсюду витал жуткий вызывающий тошноту запах сгоревшей плоти, что заставило Глеба и Антона ещё раз прочесать здание с верху до низу. В итоге после часа безуспешных поисков Глеб вышел из помещения и вдохнул свежий воздух полной грудью, устремив свой взгляд на бескрайнее ночное небо.

Он уже собирался уезжать восвояси, как вдруг его окликнул взволнованный Антон. Глеб тотчас последовал за ним. Их путь занял не более двух минут, но всё это время ему казалось, что сердце вот-вот выскочит у него из груди. Антон привёл его к наглухо закрытой металлической двери, которая располагалась на втором этаже. Около неё столпилась почти вся байкерская свита.

– Что здесь происходит? Это что, дверь?

– Да, причём она наглухо закрыта и очень неприметна. Я услышал глухой стук, – начал говорить один из байкеров, – сперва я не мог понять, откуда он доносится. Но последние два удара были достаточно сильными, и мне удалось разобрать, что его источник находится за этой дверью.

– Глазам не верю, – Глеб подошёл к двери вплотную и провёл по ней рукой. – И как мы раньше её не заметили?

– Она будто сливается с интерьером этого места, – Антон отошёл на несколько шагов назад. – Вот отсюда я бы её точно не заметил. Чертовщина какая-то.

– Чтобы её открыть, придётся очень хорошо потрудиться, – обратился один из байкеров к Глебу. – Но вы не беспокойтесь, мы всё сделаем. Один из наших ребят профессионал в этом деле. Он даже сделал татуировку открытого замка на своей груди.

– А теперь угадайте, кто был татуировщиком? – Донёсся сиплый голос из толпы, и в этот момент Глеб услышал скрип открывающейся двери.

Мгновение спустя толпа байкеров бросилась в неизвестность. За дверью располагалась маленькая комната, где было настолько темно, что друзья Антона тотчас включили фонари. В помещении было пусто, и лишь в дальнем углу комнаты они заметили множество каких-то тряпок, сваленных в одну кучу. Глеб тотчас устремился туда. Он упал на колени и стал нервно раскидывать в разные стороны гору чёрной одежды, которая пропахла гарью. А мгновение спустя Глеб застыл без движения. На холодном полу лежал Влад, а то, что с ним сделали эти люди повергло в шок всех присутствующих в этой комнате. Молодой человек лежал на животе без сознания, на нём полностью отсутствовала одежда, а вся его спина была сожжена огнём, а точнее та область, на которой была набита татуировка дракона, извергающего пламя.

– Я доберусь до неё, клянусь Богом, – произнёс Глеб сквозь зубы. Затем он взял сына на руки и осторожно понёс к выходу. – Антон, – обратился он к молодому человеку, – проверь, как там Ханна. У меня нехорошее предчувствие.

И Антон опрометью помчался вниз по лестнице. Выбежав за ворота, он тут же устремился к известному ему месту, но за бетонной плитой не оказалось ни Ханны, ни двух его друзей-байкеров. Нервный холодок пробежал по его спине, а всё тело охватила лёгкая дрожь. Антон выбежал из кустов на середину дороги и стал судорожно оглядываться во все стороны, пытаясь понять, куда они могли подеваться. К величайшему его удивлению на дороге не оказалось и двух мотоциклов, которые они оставили при входе, не заезжая за ворота, дабы как можно скорее увезти Ханну в безопасное место. «Что тут, чёрт возьми, происходит?» – произнёс он вслух, как вдруг оглушительный женский крик где-то в лесу заставил Антона устремиться туда, забыв обо всём на свете. В этот момент Антон осознал, что никогда в жизни он не бежал так быстро, и никогда в жизни ему ещё не было так страшно. Он всё бежал и бежал, и с каждым его шагом женский крик становился всё громче и отчётливее. А дальше всё произошло слишком быстро. Антон увидел, как какая-то женщина с длинными всклоченными волосами повалила Ханну на землю и пытается вонзить нож в её сердце. Не теряя ни секунды, он подбежал к месту событий и со всей силы оттолкнул её от Ханны. Ханна тут же вскочила на землю, отбежала на несколько шагов и, увидев, что молодой человек стоит, как вкопанный, на одном месте, закричала, что было силы:

 

– Антон, беги скорее отсюда! Не смотри на неё и не слушай! Просто беги!

Но было уже поздно. Антон стоял на одном месте без движения и смотрел на женщину, словно завороженный, а та смотрела ему в глаза и постоянно что-то шептала на непонятном для Ханны языке. Этой женщиной была Армина. Услышав впереди множество мужских голосов, она опрометью побежала прямо на Антона, издав при этом душераздирающий вопль, и со всей силы вонзила нож ему в сердце по самую рукоятку, а затем повернулась к Ханне и прошипела:

– А с тобой мы непременно свидимся в скором времени. Так и знай.

Произнеся эти слова, она побежала прочь с этого места, а потом просто исчезла, растворившись во тьме.

Глава 10

Прошёл месяц, а события того злополучного вечера по-прежнему держали всю семью Глеба в своём плену. Влад достаточно быстро оправился от психологической травмы, нанесённой ему собственной матерью. Со своей обожженной спиной он смирился почти сразу и стал воспринимать эту метку, как должное, больше всего ему было жаль сведённую татуировку дракона, извергающего пламя, и часть души отца, которую Глеб в неё вложил.

Сам же Глеб взял небольшой отпуск, чтобы оправиться от шока, успокоиться и какое-то время побыть с семьёй. После событий того вечера мужчину одолевала навязчивая идея, которая заключалась в его неспособности защитить свою семью от козней непредсказуемой Армины. Хоть он и понимал, что держать всех около себя на привязи невозможно и нелепо, Глеб всё же ограничил их передвижение в одиночку в ночное время.

Больше всего те злополучные события затронули Ханну. Уже как месяц девушка была сама не своя. После трагической гибели Антона Ханна почти не выходила из дома. Она забросила университет, потеряла аппетит и желание жить. Влад и Мия всячески пытались вытащить её из мнимого панциря, но девушка не принимала их помощь и отчаянно сопротивлялась любым их действиям, направленным на её душевное исцеление.

Что касается Светланы, то женщина совсем отдалилась от семьи. Глеб то и дело пытался с ней заговорить, но она постоянно уходила от ответа, прикрываясь усталостью и переживаниями по поводу произошедших в их семье перемен. После работы она то и дело стала где-то пропадать, ссылаясь на своё новое увлечение йогой, которое якобы помогает ей сохранять душевное равновесие. Но это была только часть правды, ибо после занятий йогой Светлана регулярно встречалась со своим новым знакомым Игорем, с которым она чувствовала себя обычной женщиной в привычном для себя мире.

Мия устроилась официанткой в местное кафе и с ещё большим энтузиазмом стала совершенствовать свои навыки в кулинарии вместе с Владом. Заметив это, Глеб сказал, что в будущем они могут открыть свой маленький уютный ресторанчик, если захотят и дальше развиваться в этом направлении. Мия лишь кивала головой и опрометью бежала с одной работы на другую, пытаясь успеть всё и сразу в своей новоиспечённой насыщенной жизни. За это время она скопила немного денег и уже была в состоянии одна снимать квартиру, но Глеб и Влад отговорили её, попросив остаться в их семье ещё на какое-то время, ибо и для Влада и для Ханны в данный момент было крайне важно её присутствие.

***

Сентябрь подходил к концу, а, непривыкшее сидеть на месте огненное трио, состоящее из Даймона, Жанны и Алисы, уже мысленно поковало чемоданы, дабы поскорее уехать из изрядно поднадоевшего им города. Сегодня им предстояло показать заключительное фаер-шоу, которое должно было достойно завершить их пребывание здесь. И, разумеется, ребята звали с собой рыжеволосую Мию, которая за это время стала частью их огненного коллектива. А Мия колебалась. Именно сейчас, когда сбылась её заветная мечта приручить огонь, девушку держала за рукав уже довольно крепкая привязанность к человеку, недавно покалеченному огнём. Влад очень много для неё значил, это стало особенно очевидно в первый месяц осени. Что будет дальше, она не знала, и как ей поступить – тоже.

В этот вечер Мия продемонстрировала, наверное, своё лучшее выступление на главной набережной города. С чем это было связано? Может быть с тем, что это фаер-шоу в данном коллективе могло стать для неё последним, или с тем, что в связи с последними жуткими событиями, которые произошли с близкими ей людьми, Мия стала больше ценить отведённое ей время и прекрасные моменты, которые она могла бы подарить людям, смотрящим на неё во все глаза, а может быть с тем, что именно в этот момент в первом ряду стояла её мама, которая наблюдала за ней одновременно с чувством страха и восторга и обливалась слезами.

Закончив выступление под бурные аплодисменты восторженных зрителей, Мия мельком окинула взглядом толпу, и уже хотела было собираться домой, как вдруг их взгляды встретились. Увидев мать среди толпы, девушка застыла на одном месте, как вкопанная, а Мария сделала несколько маленьких шагов в её сторону и улыбнулась уголком рта. И вот именно сейчас Мие представилось воочию наблюдать на лице собственной матери ту самую улыбку Пьеро, о которой ей неоднократно говорила Ханна. Поколебавшись некоторое время, девушка пошла ей навстречу.

– Ну, здравствуй, дочка, – произнесла Мария, когда оказалась с ней лицом к лицу.

– Мама, что ты здесь делаешь? – Мия изумлённо на неё посмотрела, не уловив на её лице ни капли осуждения или негодования.

– Вот пришла на тебя посмотреть.

– И как? Посмотрела?

– Посмотрела…

– Что скажешь?

– Честно, я чуть не умерла со страху, – Мария вытерла рукой мокрое от слёз лицо. – Твоё выступление просто потрясающее. Никогда в жизни я не видела ничего более прекрасного. Все только и говорят о бесстрашной рыжеволосой девушке, которая каждый раз изящно укрощает огонь.

– Я сама до сих пор не могу поверить, что всё это обо мне, – Мия повернулась к своей команде фаерщиков и жестом показала, чтобы они собирались без неё. – Как ты меня нашла? Откуда узнала, что я буду здесь выступать?

– Ко мне приходил твой парень. Кажется, Влад, если я не ошибаюсь. Сперва он мне не понравился, но в процессе разговора я поняла, что он – добрый молодой человек и очень за тебя переживает.

– К тебе приходил Влад?

– Да, между нами состоялся долгий разговор, и вот, я здесь, стою перед тобой и не верю своим глазам.

– Мама, послушай, я знаю, что ты хотела видеть во мне…

– Мия, не нужно этих слов. Ты выросла, и дороги, по которым ты пойдёшь по жизни, должна выбирать ты сама без моего вмешательства в твою судьбу. Я просто хочу, чтобы ты знала, что сейчас мне очень тяжело и страшно за тебя, но несмотря ни на что я понимаю, что сейчас лучшее, что я могу сделать – это отпустить тебя в свободное плаванье и не мешать тебе совершать ошибки.

– Мама…

– Подожди, я ещё не договорила. И я и бабушка готовы помогать тебе и словом и делом, если, конечно, ты нас об этом попросишь. Вот теперь я всё сказала.

– Мама, ты даже себе представить не можешь, что значат для меня сейчас твои слова. Даже в своих самых смелых мечтах я не предполагала, что этот разговор состоится между нами наяву, в реальной жизни.

– Честно говоря, я тоже.

Мария обняла дочь и не отпускала её долго-долго. А потом отпустила.

***

Ханна появилась в университете впервые за долгое время. Пообщавшись с ребятами, девушка сделала вывод, что за месяц её отсутствия не произошло ничего существенного, а значит, Ханна не упустила для себя ничего важного. По окончании занятий девушка взяла необходимые ей конспекты и направилась в студенческую столовую, дабы утолить впервые появившееся за этот месяц чувство голода. В столовой Ханна выбрала маленький уединённый это всех столик и принялась уплетать свой обед за обе щёки, периодически поглядывая в лежащий на коленях конспект лекций. Но наслаждаться одиночеством ей пришлось недолго. Спокойствие Ханны нарушила её одногруппница, которая, как выяснилось, не отличалась тактичностью и пунктуальностью. Приметив Ханну в дальнем углу столовой, девушка тотчас села напротив неё и, не взирая на её явное нежелание вступать в диалог, обратилась к ней с просьбой.

– Привет, моя красотка, как удачно, что я тебя здесь встретила. Ты ведь Ханна, я не ошиблась?

– Нет, не ошиблась, – Ханна окинула девушку недоверчивым взглядом и нервно провела рукой по татуировке, которая вновь зачесалась, правда на этот раз почти не ощутимо. Но в связи с последними событиями она стала чаще обращать внимание на состояние своей птицы с подорожником, расценив этот зуд, как предупреждение и повод насторожиться. – Чем могу помочь? – Произнесла Ханна с полным отсутствием эмоций.

– Я – Кира. Слышала, ты тоже сегодня впервые за месяц пришла. Прогуливаешь? Дела какие-то мутишь? Я тебя всецело понимаю. У самой постоянно свои темы.

– Послушай, Кира, – она прервала этот нескончаемый словесный поток и глубоко вздохнула. – Честно, у меня нет сейчас никакого желания всё это слушать, поэтому, если ты чего-то от меня хочешь, то переходи сразу к делу.

– Ух, какая ты, однако, резкая. Но это даже хорошо, значит, я точно пришла по адресу. Ничего себе, ты ещё и татуированная, – Кира потянулась к её татуировке, на что Ханна резко одёрнула свою руку. – Ладно, ладно, извини. Не буду трогать, если не хочешь. Тогда к делу… В общем попала я, красотка, причём конкретно. В семье у меня всё хреново. Денег не хватает. Я типа единственная, кто может деньги приносить. Работаю танцовщицей в клубе недалеко отсюда. Выступление у меня на носу, а точнее уже сегодня вечером, а выступить я никак не могу. Всё тело в синяках. Мой дружочек мне несколько дней назад засаду устроил. Там тоже своя тема, не буду вдаваться в подробности. Ну, в общем вот…

– Я тебе очень сочувствую, но объясни, причём тут я.

– Объясняю. Короче, Ханна, красотка моя, не могла бы ты за меня сегодня выступить. Там ничего сложного нет. Разберёшься по ходу. Просто встаёшь на стойку и двигаешь телом. Другие девчонки из группы какие-то замороченные, да и в потоке я никого лучше тебя не приметила. А ты – вот прямо то, что надо. Ты – девочка с изюминкой, всё натуральное, не силиконовое. Мужикам это и надо на самом деле. Это у них на подсознательном уровне записано, понимаешь. На тебя по любому, у каждого второго стоит. Будь я мужиком, у меня бы на тебя точно встал. Честно говорю. Ну, так как, поможешь?

Ханна смотрела на неё во все глаза и не могла вставить ни слова. Весьма двусмысленная просьба этой странной неизвестно откуда взявшейся незнакомой девушки настолько её шокировала, что Ханна какое-то время просто переваривала всё сказанное ею в своей голове.

– Ты меня, конечно, извини, но нет. Помогать тебе в этом я не стану.

– А можно узнать, почему? Потому что ты не знаешь меня? Потому что я отторгаю всё, к чему прикасаюсь? Потому что я странная? Я ведь прошу исполнить всего один танец за меня. А потом ты получишь деньги и уйдёшь. К тому же это могло бы быть должным опытом на пути к твоему дальнейшему сексуальному раскрепощению.

– Что ты сказала? Я не совсем поняла смысл твоей последней фразы?!

– Да, всё ты поняла, Ханна. У тебя ведь было только один раз, а после этого ты замкнулась в себе, не так ли?

– Я не хочу больше слушать этот бред, – она стала поспешно собирать свои вещи, желая поскорее встать из-за стола и убежать прочь от навязчивой компании Киры.

– Ладно, чёрт с тобой. Сядь, расскажу всё как есть.

Ханна будто застыла от её слов.

– Я знаю, кто твой отец, знаю, кто твой брат. Мы с Владом росли вместе там, пока я от них не сбежала. Бабушка Мавра помогла мне, хотя речь сейчас не об этом. Я знаю, что Армина сейчас охотиться за вашей семьёй. Я всё это знаю, потому что я из их рода, но я им не принадлежу. Я сбежала, и сейчас я сама по себе. Я многое вижу… Прошлое, настоящее и будущее. Я не хочу это видеть, но всё равно вижу. Эти картинки, эти видения, не знаю даже, как их назвать, они постоянно приходят ко мне, они всегда со мной. И мне с этим жить до конца моих дней. Это мой дар и это моё проклятие. Я всегда лезла в чужие жизни со своими советами, потому что не могла иначе, поэтому и получала соответствующее вознаграждение. Кстати, синяки – самая распространённая его разновидность. Танцы – это всё, что у меня есть. Это моя отдушина и моё спасение. Я рассказала своему бывшему парню об его отце, он мне не поверил и избил меня. Если я сегодня не выступлю или не найду кого-то достойного себя, я потеряю это место, потеряю деньги, а значит и университет. Психология – это моя единственная надежда на нормальное светлое будущее. Ты – моя единственная надежда, Ханна.

– Господи, я сейчас с ума сойду. Ещё несколько месяцев назад я жила себе спокойно и не имела ни малейшего понятия обо всём этом. А сейчас…

– Сейчас тоже всё хорошо, просто по-другому. Кстати, а ты знала, что тебя назвали в честь известной целительницы?

 

– Теперь знаю. Господи, ты действительно невыносима.

– Я это знаю, – рассмеялась Кира.

– Куда мне приходить и во сколько?

– Вот, – Кира протянула ей записку с адресом. – Приходи к девяти вечера. Думаю, часа должно хватить, чтобы тебя подготовить. Ладно, мне пора. Ещё раз спасибо.

– Кира, – окликнула её Ханна, когда девушка уже встала из-за стола, – почему так вышло с Антоном? В этом есть моя вина?

– В чём именно? В его смерти? В том, что ты долго не могла решиться на интимный контакт? Или в том, что тебе не понравилось заниматься с ним сексом? – Кира проницательно на неё посмотрела. – Антон – просто не твой человек. Он – не плохой, он – обычный, просто не твой. Он попался ей под горячую руку, поскольку помешал её планам убить тебя. В том, что она превратилась в монстра, нет твоей вины. Дальше, думай сама, ты же – будущий психолог, причём весьма выдающийся.

После этих слов Кира поспешно скрылась из виду, оставив Ханну наедине со своими новыми мыслями.

***

Вечером того же дня Ханна предупредила отца, что переночует у одногруппницы, сославшись на экзамен, к которому нужно было готовиться по конспекту, которого у неё нет. У неё было несколько часов, чтобы переварить состоявшийся разговор с Кирой, прийти в себя и немного успокоиться. Хоть Глеб и заметил на её лице небольшое волнение, он всё же не уделил этому должного внимания, мысленно сославшись на остаточное от пережитого ею стресса явление, ибо в данный момент все его мысли были целиком и полностью заняты двумя другими женщинами: Светланой и Арминой.

Ханна пришла по указанному адресу ровно к девяти часам вечера. Девушка обошла здание клуба и остановилась у служебного входа. Не прошло и двух минут, как тяжёлая металлическая дверь отворилась. На пороге стояла Кира и зазывала её внутрь жестом руки. Сделав глубокий вдох, Ханна тотчас последовала за ней, а затем тяжёлая металлическая дверь захлопнулась. Кира провела её в гримерку и усадила на стул. Подобрать ей танцевальный костюм оказалось очень просто, ибо её комплекция была очень схожа с комплекцией Киры. Костюм оказался весьма откровенным, но это совсем не смутило Ханну. Она встала перед зеркалом и начала внимательно себя рассматривать, вертясь при этом во всевозможные стороны. Затем настало время макияжа. Ханна вновь села на стул и отдалась в руки молоденькой приветливой визажистки. Как только её образ был завершён, она вновь встала перед зеркалом и замерла в ожидании. В этот момент её татуировка опять зачесалась, только на этот раз гораздо сильнее. Ощущения были примерно такие же, как перед лишением девственности или перед похищением Влада. Ханна почувствовала, как лёгкая дрожь пробежала по её телу, а через несколько секунд её затрясло. Девушке казалось, будто её охватил сильный жар, который вот-вот собьёт её с ног и лишит возможности нормально передвигаться.

Рейтинг@Mail.ru