Она обняла свою дочь, проронив слезу, и наступила тьма в её глазах. Город Син – сплошные загадки, но мы справимся с этим испытанием. Серые дни, таких даже в палитре цветов не отыскать: дождь, сырость. Стены покрыты черной плесенью, она пропитана насквозь; обои отслаиваются, диван скрипучий и старый, в некоторых местах даже видны торчащие пружины. Кухня заполнена тараканами, на полу лишь голый влажный бетон; ступая на него, ощущаешь, что идёшь по льду. Адали сидит в кресле в самом углу этой страшной комнаты и тихо посапывает. За окном звучит пронзающий гром, и она просыпается. Она слышит, как открывается дверь, и крик: «Адали, ты дома?» Нет сил даже ответить – пересохло в горле. Слышно цоканье каблуков о бетон, и вот в проёме двери виднеется высокая брюнетка в пальто с капельками воды на плечах и влажными локонами, лежащими на этих хрупких плечах. Увидев Адали, она направляется в её сторону и, словно не замечая всего ужаса в этом доме, двигается к ней, слегка наклоняясь и отодвигая плед. Она видит бледную Адали. «И давно ты тут залегла?» – не услышав ответа, она отрывает плед одним резким движением руки. «Прекращай, я тебя нашла, нам пора отправляться дальше», – в ответ лишь тяжёлый вздох. «Мы прилетели в этот город 5 лет назад. Ты пропала, хотя с самого начала ты понимала, на что соглашалась. А сейчас ты просто погубишь нас двоих». Та медленно начала подниматься из кресла, словно труп подключили к электричеству и заставляют выполнять команды. Завалившись на стену, она двинулась в сторону спальни, но ей перегородили проход. «Прекращай ломать комедию!» «Отстань!» Её потрёпанные белые волосы сплелись в непонятные горсти, куски веток и высохших листьев, кофта свисала, в локтях растянулась, и выглядела она довольно старой. На лице читалось полное безразличие. «Ты всё ещё тоскуешь по Жули?» – в глазах промелькнул холод. «Лучше молчи, Мэриан…» – тихо прошептала Адали и, оттолкнув её, прошла в спальню. «Если бы я этого не сделала, ты бы сейчас… Ладно, собирайся, я купила нам билеты, принесу ужин». Из комнаты послышался еле уловимый голос, словно шепчущий: «Зачем ты страдаешь?» Мэриан непонимающе взглянула в тусклую, почти темную без света комнату. «Я страдаю?» – ответа не было слышно, возможно, его произнесли. Прошло часа два, но Мэри нервно ждала, бродила из кухни в ванную и обратно. Наконец вышла Адали, она привела себя в порядок; расчесанные и уложенные волосы было трудно не заметить – они блестели, словно нити шелка под палящим солнцем. Глаза были необычайно глубокие и бездонные, хотелось добровольно окунуться в них и забыться навсегда, словно ты был рожден для этого прыжка в неизвестность. Пальто было на несколько размеров больше, что подчеркивало её худобу. «Я знала, что ты не сдашься», – тихая улыбка проскользнула на лице Мэри. «А ты этого и ждала? Когда же я смогу опустить руки?» Адали понимала, к чему ведут её слова и намёки в её голосе, не скрыть всей ненависти к этой ситуации. Толкаясь в проёме и борясь за право быть первой, кто выйдет из этого дома, они обе задались такой улыбкой, которую можно назвать настоящей, искренней, детской. Бежать по заброшенному летнему садику оказалось так же весело и по-детски доброй затеей. Выбежав на дорогу, Адали так свободно и легко махнула рукой такси, которое виднелось на горизонте, как яркое, словно желтое пламенное солнце, появившееся из-за серых машин. Сев в такси, Мэри и Адали выдохнули, улыбнувшись друг другу. Взявшись за руки, они были готовы к новым приключениям. Водитель стучал старенькими пальцами, словно они были частью какого-то музыкального инструмента, припевая себе тихонько под нос. Мэриан отвернулась к окну, где наблюдала гонку капель от дождя; они гнались, стремясь потерять свою форму капли и стать чем-то большим, сойти с этой машины. Во время движения, которого было так мало в городских пробках, здания ускользали из виду, они сменялись одно за другим. Люди, словно и не менялись, лишь успевали менять наряды на модницах и владельцах собак, вышедших в непогоду для прогулки с четвероногими. Парочки выбегали из маленьких кафе под зонтиками, бабушки торопливо накрывали свежесобранные яблоки и персики. Мужчина солидных лет прикрывал свою сигарету, только что зажжённую правой рукой от капель дождя и нервно посматривал в разные стороны, словно надеясь увидеть кого-то. Тем временем Адали попыталась сделать тяжелый вдох, чтобы задать Мэри смелый вопрос: «Что ты хочешь сказать?»