bannerbannerbanner
При чём тут руны?

Алексей Лавров
При чём тут руны?

Полная версия

У этого дела оказалась и другая интересная побочка. Мы открыли, что тотемным воздействиям можно противодействовать, как против любой волшбы есть магическая защита. Можно блокировать конкретное воздействие, а можно и «перегрузить» восприятия какого-нибудь колдуна, отключить его от эфира.

Довольно неприятная штука, учебные противники уже выключают меня на целую секунду, а за такую прорву времени эти ребятки успевают многое сотворить. Моё участие на какой-то стороне уже не означает её непременную победу. Всё больше роли играют силы всей команды.

Очень полезная штука. Ребята сами по себе ещё не чувствуют скопления противника на большом расстоянии, но тройка тех же ребят спокойно выдают координаты в пятистах метрах.

А мне эта штука кажется особенно полезной. Лично я со своей симпатичной рожей при поддержке группы могу долго оставаться невидимым для не-магов. С магами же всё сложнее. Слаженная работа группы создаёт такие возмущения в эфире, что их чувствует даже средний маг.

Я могу условно прятаться в тотем на короткое время, маги меня вообще никак не ощущают. Немного иначе я снижаю свою магическую заметность, враг не чувствует моей силы, для него рядом какой-то слабенький маг.

Эта способность нам пока почти не нужна, но я всё равно пытаюсь передать парням навыки. Пацаны уже отчётливо меня ощущают, о многом догадываются, остальное постигают за счёт интуиции.

Но всё это чувства, дух, а его надо усиливать, и один он никак не усиливается. Потому магические занятия для нас почти отдых, то есть ещё как посмотреть… короче, практически вся работа на спортплощадке и на полигоне: проходим полосы препятствий, отыскиваем мины, просто бегаем, иначе развиваемся физически или простаиваем на правеже, в основном в поперечном шпагате или стоя на руках.

А для особенно умных офицеров по два часа теории. У меня, как у самого умного, целых три часа. Мне и тренироваться надо меньше – парни ещё не достигают моих показателей. Плюс по часу в кристаллотеке, а у меня по два часа после обеда. Даю парням фору, а то трудно соперничать с настоящим зверем, к тому же я прошёл через Кадетский Корпус.

Занятия по теории я рассматриваю как тренировку разума. Парни своими словами излагают боевую ситуацию, обозначают задачу, а мы вместе стараемся всё математически формализовать, найти математическое решение и перевести его на язык понятных приказов. Потом сравниваем с тем, что было в реальности, да что получилось.

Математика раз за разом показывает свою эффективность, всегда находится самое эффективное решение. Правда, такие решения не всегда принимают военные, особенно приказы отходить или кого-то бросить на гибель. У войны нет правильных решений, математика помогает лишь свести дебет с кредитом.

Холодную логику души ребят просто не принимают, хотя и всё больше соглашаются, что она всегда права. Две человеческие жизни всегда больше одной. Только этому одному приходится посмотреть в глаза… и часто командир не может его заменить даже собой. Да и чем этот один лучше других, кто уже погиб на войне?!

Вот в кристаллах об учёбе в школах магических кланов я встретил руны. Там их изучают намного глубже, чем в гимназиях, и считают их изучение лучшим способом развития разума.

Колдуны правы – заумь редкая. Однако я сразу почувствовал в рунах практически математическую логику. Мысль, записанная рунами, обретает новые значения. Руны как арифметика войны, словно созданы для записи этих вопросов без ответов – сам вопрос содержит прорву смыслов.

На этой почве разговорился с Виталиком Логиновым, он же их изучает. Так он предложил почти японскую игру, когда рунами задаётся вопрос, а дать нужно ответ тоже рунами в виде новой загадки.

Типа вот так он их и начал осваивать ещё в школе, да по сию пору не отвык. Только играть почти не с кем – одним некогда, другие совсем погибли на войне.

Меня уже не вызывает в кабинет Антонова сержант Аркаша, Логинов сам меня ищет. Если я на полигоне, он переодевается и скачет со всеми вместе. Ему полезно, и Виталик же служит с нами вместе в одном подкомитете.

Вот стою я как-то в поперечном шпагате на правеже, он подошёл, поздоровался, дал мне бумажку с рунами, его была очередь, и как приличный встал на руки. Постояли немного молча, и он спросил:

– Мне Антонов сказал, что вы готовы рвать оборону врага.

– Ага, – ответил я.

– Только оборону? – спросил Виталий.

– Война покажет, – сказал я спокойно.

– А оно касается только магов? – уточнил он.

– Вообще, да, только магов, – проговорил я. – Думаю выделить из своего батальона секретную чисто магическую часть и пополняться только магами. Не-маги останутся танкистами.

Виталик в стойке вниз головой умудрился хмыкнуть и сказал:

– Я давно ждал от тебя чего-то подобного. Приказываю сформировать экипажи вместо себя, чтоб танковый батальон был боеспособным. Командовать поставь мага, и вообще пусть останутся тотемные танкисты с магическим усилением.

– Слушаю, – проговорил я, отдав честь.

Он продолжил:

– Завтра пришлю вам инструкторов по метанию ножей, стрельбе и рукопашному бою…

– Некогда нам их учить, – проворчал я серьёзно.

– Парни будут магами, – ответил Виталик и прыжком встал на ноги. – Посмотрите на них, может, найдёте что-то для себя полезное.

– Слушаю поискать, – ответил я, снова козыряя.

– Тогда побежал я договариваться, – сказал Виталий и направился с полигона.

Глава 3

Командовать танками я назначил старшего лейтенанта Вячеслава Дальнего, он уже давно у меня за начальника штаба и заместителя. Вместе обсудили ребят. Я забирал двенадцать старых своих магов, восемнадцать пришли в батальон позже, да четырёх тотемных воинов.

Это, понятно, если меня не считать. Своим рысям я предложил выбирать – идти в мою группу или оставаться в танкистах. Лидер клана Тимофей сказал, что старый уже для рейдовой пехоты, будет водителем «лютого рыся». Ваня пошёл за боярином.

Ещё у Кости Гаева воин из моего клана Женя, но их я решил пока не трогать. Майор Логинов, конечно, расскажет про нас Косте, вот пусть они сами там решают. А то переводить водителя к себе, да ещё и отбирать у Костика… не, обоих жалко. Сами, всё сами.

Мой экипаж пошёл за мной без условий, тотемные воины со мной стали начинающими магами, перед ними открылись новые перспективы, и вообще их бояре договаривались со мной лично.

Маги тем более перешли в группу, зря что ли они столько уже занимаются боевой магией! Ребята прекрасно поняли, что будет делать моя группа, но как ещё совершенствовать и применять боевую магию?

Итого Славе срочно требовалось найти тридцать пять танкистов, из них чтоб минимум восемь человек были начинающими магами, а лучше выменять ещё четверых тотемных воинов и двадцать магов.

Задача минимум свободно решается за две недели, а максимум за месяц. Учебку магов хоть и перевезли из Семёновска, работала она на всю мощность и находилась под рукой.

Я по-прежнему получал магов с гражданки из Московского княжества и ханств, здесь из них готовили танкистов, учили усилению тотемных бонусов и выменивали на них у чужих кланов тотемных воинов.

Правда, последнее время менее активно, но мой батальон без тотемных воинов точно не останется. Да и я забрал из условного резерва восемь тотемных росомах и горностаев, кто уже получили опыт реальных боёв.

Сорок три человека вполне достаточно, больше я расширять отряд не планировал.

Больно хлопотно найти подходящего человека. Магия же в любом деле это только вершина, а в пехоте маг должен делать массу простой тяжёлой работы. Бегать в бронежилете не пробовали? А ползать по-пластунски? Мы же в полной выкладке проходили заминированные полосы препятствий и сразу тренировали стрельбу и рукопашный бой.

Бегали и ползали мои бойцы в компании с солдатами настоящей рейдовой пехоты и вскоре даже их превзошли, что от магов и тотемных всеми ожидалось. Так что инструкторы, которых прислал Логинов, и те моим парням уступали.

Однако не зря он их искал, все трое говорили по-немецки без акцента. В моём отряде не было акцента у меня и ещё у троих бойцов, остальные немецкий язык «когда-то проходили».

Инструкторы говорили исключительно по-немецки. Маги быстро вспоминают всё, что когда-то слышали, и намного более обучаемы, тем более преподавали им тоже маги.

За две недели они уже свободно болтали по бытовым вопросам, хотя и довольно коряво, в тылу врага рот им лучше не открывать. Но за столь короткий срок нельзя ждать другого.

Зато парни уверенно прогрессировали и за пару месяцев должны от акцента избавиться, а передо мной встали трудности посерьёзней. Лицо-то ладно. Хирурги всех стран, когда пересаживают кожу, на эстетическую сторону не обращают внимания, и у них все пациенты одинаково отвратительные. У немцев тоже есть солдаты с пересаженной на лицах кожей.

Но у меня ведь из особых примет пятнистый мех на голове! И острые уши с кисточками! Учусь всегда их поджимать, чтоб не бросались в глаза. Только при детях и девушках расслабляюсь, очень уж им нравится смотреть чудными глазками на мои кисточки.

Брить голову на лысо не стали, под мехом же кошачья кожа, и рыжая шерсть быстро отрастает. Покрасили в тёмно-русый цвет, на этом фоне поджатых ушей почти не видно. Но вообще я заранее привыкаю к фуражкам и каскам.

Жизнь моя изменилась, но, по сути, всё шло по-старому. Танки видел регулярно, но только со стороны, отрабатываем взаимодействие. Наношу руны, но не на броню машин, а на каски и нагрудные пластины бронежилетов. И постоянно совершенствуем магию, постоянно дерёмся стенка на стенку. По выходным езжу видаться со Светкой и Ванькой, без них бы совсем одолела рутина.

* * *

Виталик Логинов пообещал нам «плавное погружение», с тем и отправились воевать. Ехали мы в одном поезде с моим танковым батальоном, только они под видом пехоты, а мы пехота и есть.

 

Все вооружены ножами, полуавтоматическими винтовками, у офицеров ещё и пистолеты. У каждого на поясе котелок, каска и за спиной большой мешок с разгрузками, бронежилетами, заряженными магазинами к винтовкам и пистолетам, гранатами, индивидуальными аптечками…

Имущество, конечно, можно получить и на месте, но бронежилеты и каски точно будут без рун, а Ваня пёр ещё и отрядный магнитофон с радиоприёмником, кассеты и батарейки в мешке – это точно не дадут. Лично использовал влияние в фонде «Детский праздник», чтоб получить на отряд.

А другое имущество чем хуже бронежилетов и магнитофона? Своя ноша не тянет, и отряд всегда готов к бою. Так офицеры ехали в штабном вагоне и сержанта Ваню с магнитофоном с собой затащили. Для него, то есть для магнитофона в плацкарте нашлась розетка, всю дорогу слушали популярную эстраду.

Отправились с утра и весь день провели в поезде. Выходили на вокзалах только для приёмов пищи, второй раз кормили уже вечером, хотя останавливались частенько, видимо, пропускали важные эшелоны. Ждали и жевали бутерброды с закупленными в коммерческих буфетах колбасами, сырами и с красной рыбой, запивая их крепким чаем из стаканов с железнодорожными подстаканниками.

Уже поздно вечером остановились у вокзала, в вагон вошёл незнакомый майор и спросил, кто тут майор Большов. Я отозвался, он назвался Василием Зайченко, предъявил офицерскую книжку и вручил мне пакет с приказом Совета обороны, согласно которому мой сдвоенный батальон временно включается в армию генерал-майора Громова.

Приехали, выходим. Танкисты остались ждать эшелоны со своими танками, они должны возле вокзала заправиться, получить боекомплект и прочее довольствие, а потом ехать в сторону фронта, майор Зайченко на карте показал Славе точку. Там ему передаст дальнейшие указания офицер армии генерал-майора Громова.

А пехотный отряд погрузился в два грузовика с тентами, Василий уселся в кабину первой машины, меня пустили в кабину второй. Нас повезли на фронт.

По пути я размышлял, что не балует начальство генерала Громова чинами. Он всё ещё сидит на армии, положение его за этот год всяко упрочилось, однако и по сравнению с другими армиями фронта он не поднялся очень высоко.

Скорей всего, по-прежнему дают ему самый трудный или бесперспективный участок. И то, что направили к нему «лютых рысей» и особый магический отряд, прямо вопиёт за это предположение.

Однако Виталик обещал «плавное погружение». Странное чувство юмора я у него не замечал, значит, особенные свершения ждать нас не должны… впрочем, вскоре всё выяснится.

Через час с небольшим приехали в ближние тылы. Вылезли у дороги, построились. Грузовики развернулись и куда-то уехали, а майор Зайченко попросил обождать пять минут.

Он ушёл и вернулся с большой компанией пехотных бойцов. Солдаты разобрали моих парней и повели устраиваться, а меня майор Зайченко пригласил следовать за собой.

Пришли с ним к большому блиндажу. Солдаты на охране узнали майора, и пропустили нас внутрь. Мы миновали небольшое помещение с адъютантом и вошли в просторную комнату со столом с большой картой. Рядом стоял подполковник Васильченко.

Знакомые всё лица! Он командовал той же пехотной дивизией, а командир полка майор Кудрой уехал в тыл лечиться. Уже не вернётся, уехал он без обеих ног, вместо него майор Зайченко.

Грустно, но на такой войне обычное дело. Кто-то горел в танке, кому-то оторвало взрывом ноги, селяви блин. Подполковник Васильченко легко перешёл с вопросов о здоровье к общей ситуации.

В данный момент против армии стоят не французы, а немцы, и ничего радостного в этом нет. Немцев очень много, они очень злые и вооружённые, так как участок этот очень важный. Французам его не доверяют.

Если мы прорвём здесь оборону, танки смогут идти очень далеко и создать страшные угрозы многим европейским частям – местность в тылах благоприятствует.

На этот важный участок поставили армию генерал-майора Громова. Только глубоких операций пока не планируем и фронт рвать не приказывают. Нам оно без приказа тоже не надо, но европейцу же не сказали!

Задача армии – повысить активность, создать напряжение, сковать здесь значительные неприятельские силы. Для этого и передали сдвоенный батальон танков «лютый рысь» и отряд магов.

Генерал-майор Громов нас отдал подполковнику Васильченко, ведь мы его уже немного знаем. Сам Васильченко очень рад меня повидать, а ещё больше тому обстоятельству, что с нами за компанию проявлять активность приказано его дивизии.

Однако радость там или что другое, войну никто не отменял, её должен кто-то тащить. Потому час нам ознакомиться с условиями размещения и в распоряжение командиров батальона полка Зайченко. Мы и так весь день в поезде проспали.

Я отдал честь, сказал:

– Слушаю! – и пошёл за майором.

* * *

И не нужны нам какие-то приказы, мы и так ехали воевать! Парни поползли на нейтральную полосу с сапёрами, а я прикрывал. Ребята тоже прикрывали, но тут нужно обрисовать специфику.

Прежде всего, мороз донимал даже меня с моим рысьим мехом. Потом, летом можно проползти по любой местности, и ночью не понять, что там кто-то ползает. Зимой за каждым в снегу появляется борозда. Враг запускает осветительные ракеты и стреляет в основание.

Мои парни вовремя откатываются в сторону и пережидают обстрел. Кого-то потом приходится подменять, пацанов тащат в тыл с ранениями рук или ног, но чаще они потом показывают вмятины в пластинах бронежилетов. На коже кровоподтёки.

За магами идут настоящие сапёры, у кого намного меньше шансов под обстрелом. Они обезвреживают европейские противотанковые мины. Отвернуть у них взрыватели гораздо проще, чем, разгребая снег и ковыряя мёрзлую землю, закопать эту пакость.

Сапёры часто прячут мины просто под снег, не ковыряют мёрзлую землю, это значит облегчение работы по разминированию. Хотя здесь тоже есть варианты. Враги прячут растяжки против вражеских сапёров, тут и включаются маги моего отряда. Они тонко чувствуют все мины.

По двое или трое ползут с основной группой. Мои парни серьёзно усиливают обычных сапёров, и один из них должен подменить впереди ползущего бойца. Вообще-то для этого предназначены оба, но к счастью до такого не доходит.

Я же тоже участвую, хоть и не ползаю по снегу. Вполне спокойно хожу по окопам, выползаю в редких случаях. Выбираю так самую удобную позицию. Я же пока единственный в мире ночной снайпер, ни у кого ещё нет инфракрасных прицелов. А у меня они в кошачьих глазах.

Противник запускает осветительные ракеты и пытается что-то рассмотреть. Простые солдатики меня не интересуют, но если какая-то европейская падла вскинула бинокль, получает в окуляр мою пулю.

Бинокли денег стоят, а европейцы суки быстро плодятся и не кончаются, сколько их не стреляй. А без философии бинокли в наблюдательных пунктах у офицеров, то есть у людей, которых учат наблюдать.

Остальные сильно ошибаются. У неприятеля кончаются бинокли, его огонь становится всё менее прицельным. Под утро я тупо развлекаюсь, убиваю европейцев и трясусь уже от холода, пока около четырёх утра нас не позвали греться и отдыхать.

И нельзя ведь подумать, что относились к нам как к чему-то, что надо максимально использовать и выбросить. Проснулся я сам в девятом часу утра, никто меня не будил. Если не считать войну, она снова загрохотала пушками.

И кошкам вообще меньше нужно сна. Пока я делал зарядку и барахтался в снегу, мои парни спали, и война им была пофигу. Сам объявил личному составу побудку, а то командир уже готов питаться, а солдаты ещё без задних ног всё в гробу видели, и никакая война им не мешает.

Кашевары оставили нам тёплой каши в котлах позавтракать, и её, конечно, не хватило. Если б хватило моим желудкам, я сам смертельно бы удивился. Но парни привели себя в порядок, подкрепились и отправились на позиции.

Десять магов со мной прошли Корпус. Четверо вернулись из госпиталей, но такое ничем не выбить. Нас очень хорошо учили стрелять. Сапогами по рожам нам не доставалось только потому, что мы старались. Почти не доставалось, ученик часто не понимает, в чём ошибается…

В любом случае родной сапог в харю лучше вражьей пули, вот парни ещё с кадетского возраста многое понимают. Другие маги заметно нас слабее, они просто отстреливают европейцев, что сдуру попались им на мушку. А мы охотимся на снайперов и наблюдателей.

Полк Зайченко получил разом тридцать магических снайперов, из них двенадцать антиснайперов. Мы очень старались, как того требует страшная война. Привели в негодность много европейской оптики, а европейская погань, кто в неё пыталась смотреть, стала дохлой.

А это на морозе совсем непросто! Я спускал крючок, выпуская коготь, чтобы к металлу палец не лип. А как пацаны? В перчатках? Под них быстро набивается снег, они мокнут и дубеют, их приходится сбрасывать.

Пехотинцы прониклись нашими трудностями. Комполка даже устроил нам место отдыха! Чтоб ночью не демаскировали позиции, наносили руны строго днём под закрытой маскировочной сеткой площадкой. Майору первому на нагрудную пластину бронежилета и нанесли.

Ладно, денёк постреляли, ночью снова ползали с сапёрами. И нам опять не дали отдохнуть. Подняли полседьмого, чтобы в семь мы давали артиллерии координаты европейских блиндажей. Злые мы побрели на позиции.

Эти немцы ещё не поняли, что имеют дело с магами! Ну, так им и надо! Или они думают, что русская артиллерия их где-то не достанет? Хотя уже нет никакой разницы, чего они там себе думали…

И вы будете смеяться – с танками «рысь-2» пошли в атаку «лютые рыси». Мы так на них смотрели! И тихонько хихикали. Их экипажи всё время сидели в тёплых башнях и теперь в них сидят! И очень нас просят не лезть под гусеницы – им нужно место для маневра!

Нет, блин! В этих танках вполне могли бы сидеть мы, даже если командование решило проверить машины в атаке на защищенные позиции! Хотя у всех на войне своя судьба, реактивные гранатомёты в упор – ничего хорошего.

То есть у немца хватало оружия, он его и применял во всю мазуту, а пехоту наши само собой послали в атаку за танками. Не было у врага магов в первых линиях, а мне от этих простых европейцев прятаться уже нелепо.

Пусть видят рысьи уши и ухмылку на страшной роже, когда мой клинок вскрывает их утробы, или когти срывают скальпы. Но это уже редко, только когда не хватает ножа. Обычно хватает, мой счёт европейцев растёт. Ёлки! За пехотную атаку наградных получается даже больше, чем за танковую!

С божьей помощью захватили три нитки вражеских окопов, потеряли десяток «рысь-2», и двум «лютым рысям» сбили гусеницы, но экипажи, вроде, спаслись.

Их первых утащили танками из-под обстрела, а «рысь-2» враг гвоздил пушками. Утащили в тыл по нескольку раз пробитые тяжёлыми снарядами остовы. Броня в любом случае и в переплавку сгодится.

Обживаем такие захваченные блиндажи, облюбовали себе приличную землянку, а вместо выбитых дверей приладили пока тряпку со свастикой. Запалили керосиновую печку, и тут приходит майор Зайченко с каким-то капитаном.

Оказывается, с начальником разведки дивизии Демьяненковым. Так этому деятелю для объективной оценки ситуации нужны языки. Я их обоих внятно послал на хрен, и что – они отстали? Эти двое всё понимают, но у них приказ. И что делать? Порешить этих уродов и спать себе? Это же ничего не исправит!

Встал, попросил их от греха пока потеряться, и пошёл будить пацанов. Самому пришлось бить по уставшим мордам и говорить о страшной важности приказа.

Сформировал семь групп из магов и тотемных воинов, чтоб учились, и, отправив из окопов в ночь шесть компаний, возглавил седьмую. Ничего страшного, если уже ползал в бронежилете. Ну, пусть ползём к вражеским окопам, там тоже люди живут.

Магов враги ещё не получили, а у одинокого часового шансов просто не было. Потерял дядька сознание, а когда пришёл в себя, его тащат связанного лицом по снегу.

Пацанам нужно всего лишь проползти туда и обратно, да спать себе, а командиру ещё и допросить языка. Тот сказал, что зовут его Августом, а больше он ничего не знает. Я заметил, что это очень важно, велел ему присесть на солому у стенки, и лёг ухом на его живот. Подушек нам не выдали, только солому.

Утром Августа увели хмурые солдаты, а я опять проснулся раньше всех в отряде. В темпе санитарные процедуры и зарядка с валянием в снегу – приказы на войне могут прервать самое нужное дело.

Валяние в снегу я закончил с началом вражеского обстрела, пришлось ползти в блиндаж. Зато не объявлял в отряде побудку, бойцы уже таращили слегка ошалелые глаза. Всё имеет положительную сторону.

Нет! А что они думали?! На войне враг тоже стреляет из всего, до чего дотянется. Вот пехота проявила настоящий героизм – солдаты притащили термосы с завтраком прямо на позиции. Мы повеселели, на войне тоже люди живут.

 

Обстрел прекратился, и враг пошёл в атаку. Я на него смотрел и тихо хихикал. На нас поехали «панцири», штурм-ганы и немного «тигров» и «пантер». Сейчас как раз допрашивают языков, и они рассказывают начальству об этих танках, которые и так всем видно. Наша артиллерия открыла заградительный огонь – хоть вражескую пехоту отсечёт.

В немецких танках, конечно, нет ничего смешного, это нервное. С машинами врага бьются противотанковые пушки, враг стреляет и организованно их заставляет умолкнуть. Бьёт супостат по траншеям фугасными снарядами, особенно из пулемётов не постреляешь – сразу давит.

Враг шустро сократил дистанцию, и я применил направленное рысье подавление. Выключил командирский «тигр», немец потерял сознание, если совсем не подох от скачка давления.

Но атаку это, разумеется, не остановило. «Мама» не успели сказать, а танки врага уже на наших позициях. Наши гранатомётчики поражают цели практически в упор. Промахнуться трудно.

Я к тому моменту остановил два «тигра» и три «панциря», но на такой дистанции уже отчётливо чувствую вражеских танкистов за толстой бронёй, беру под контроль. Кажется им, что машина подбита, выпрыгивают из люков под расстрел.

Особо одаренный европеец развернулся вдоль окопов, чтобы пострелять из пулемётов. И получил бронебойный снаряд в борт. К бою подключились наши танки. К нам ехали «лютые рыси», и я ведь мог сидеть в тёплой башне, а не это вот всё!

Устроили танки боевое столкновение, как другого места им нет! А это наши окопы на секундочку! Вот и мой пехотный старлей Ваня Полозов скомандовал отходить на старые позиции.

Отползали мы очень постепенно, чтоб не получить пулю в затылок. И не забывали отвлекать вражеские машины. Европеец же не может повернуться к нам лбом и не поймать в бок снаряд. В результате туда прилетает заряд из РПГ или под траками взрываются гранаты.

Наше присутствие веское преимущество «лютых рысей», но танки ведь приехали, чтоб прикрыть наш отход. Потому злоупотреблять положением тоже не стали. На этом бое война точно не закончится, и танков у европейца ещё много, так что хрен с ним.

Враги, кажется, думали похожим образом, за нами не полезли. Перевели мы дух в старых окопах, да я устроил перекличку своей подгруппы. Я и так чувствую магов и тотемных воинов отряда, в этот раз, тьфу-тьфу через левое плечо, обошлось без потерь. Но так просто положено.

Сидели мы в окопе, временами стреляли, а в целом любовались, как наши полевые орудия обстреливают обездвиженные немецкие танки, а ворог пытается их утащить танками.

«Панцири» и штурм-ганы европеец уволок довольно организованно, а на «пантерах» застрял. Всё-таки пятьдесят пять тонн! И это вот ещё считается у европейцев средним танком. Тяжёлые даже по их меркам «тигры» утащить под обстрелом он и не пытался, наши пушкари всласть могли их гвоздить 152-мм снарядами.

Насмотрелись и пошли на секретную площадку проводить магический обряд. Майор Зайченко всем показывал вмятины от пуль в нагрудной пластине бронежилета, жаловался на боль в рёбрах и очень нас благодарил, что ещё живой.

Старому знакомцу комбату капитану Васе Кожухову на бронник уже руны нанесли, строго по субординации настала очередь старшего лейтенанта Вани Полозова. В этой армии за год все старые знакомые получили по званию!

Так прям строго по субординации была очередь других комбатов полка, но их я попросил подождать. Авось за день с ними ничего не случится, а Ваня всё-таки прикреплён ко мне, я за него несу личную ответственность.

Дальше обед, обычная фронтовая стрельба и ужин. Незаметно настал вечер, и, когда стемнело, снова пришёл капитан Демьнинков. Я его прямо спросил:

– Что?! Опять?!

Он только грустно кивнул. Я хотел его спросить, что он без нас делал, но не стал – видно, что человеку неудобно. Капитан, конечно, может послать обычных людей, но они ж часто не возвращаются…

А нам надо тренировать магию, и мы ж не ползали всю ночь по снегу, как прошлый раз. Вполне можем прогуляться перед сном. Живой немец вместо подушки всяко лучше соломы.

Ну, сходили. «Языков» сразу всех забрали на допрос, спал, как все, на соломе. А утром артобстрел вражеских позиций, выискиваем скопления европейцев. Далее атака «лютых рысей» и мы за компанию пробежались.

Опять всем хватило европейца, даже мне. Ну, должен же я как-то отрабатывать походы в рестораны с красивыми девушками! Не хватало только клянчить на это дело у Мирзоева. Тогда точно придёт Кузьма Аристархович спросить, когда я успел полностью охренеть.

И вы точно будете смеяться – враг с «тиграми», «пантерами», «панцирями» и штурм-ганами снова полез отбивать свои окопы. С моей страшной физиономии не сходила улыбка, когда мы на старых позициях любовались работой наших пушкарей. Враг снова ничего не мог сделать с подбитыми «тиграми», так что их остовов прибавилось.

Так и пошла наша война далее. Днями мы атаковали и захватывали три линии европейских окопов, что должно было означать готовность прорвать фронт. Европеец на это реагировал – массой пехоты и танков отбивал окопы обратно. О количестве итерации красноречивей всего говорили остовы «тигров». А ночами мы таскали капитану Демьянинкову живых немцев.

Целых два раза немцы пытались что-то сделать вне сценария – атаковали массой наши позиции. Однако успеха такие попытки не имели, вражеские танки расстреливали противотанковые орудия и «лютые рыси».

А самое весёлое произошло под конец фронтовой практики. В последний день открывается в блиндаж дверца, и заходит Костик Гаев весь такой пехотный. Я его обнял, усадил за стол, спросил, какими он тут судьбами.

– Ещё спрашивает! – усмехнулся он. – Ты же фактически не оставил мне выбора! Только майор Логинов сказал, что ты пошёл в рейдовую пехоту развивать боевую магию, мне просто пришлось поступить так же. Иначе, все маги ушли б к тебе. Да и прав ты, наш главный козырь – боевая магия, сидя в танках, она не развивается.

– А как же парни, кто наносит руны на танки? – удивился я.

– Они маги, – ответил Костя. – А танков в Центре им и так хватает.

– И что вы тут собираетесь делать? – уточнил я.

– Да как вы, сковывать неприятельские силы активностью, – улыбнулся Костик.

– Ну, раз так, – почесал я за острым ухом. – Смену сдал…

– Смену принял! – засмеялся он.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru