Внешняя угроза: Второй шанс

Алексей Фомичев
Внешняя угроза: Второй шанс

6

Казус случился с Михаилом Ивановичем на тринадцатую ночь пребывания в санатории. Такой, прямо сказать, неприятный казус, подростковый.

А произошло все во сне. Сон был ярким, красочным, интересным. Прямо как кино. Снилась Михаилу Ивановичу молоденькая полька, с которой он познакомился, когда их батальон встал на две недели под Вроцлавом (в те годы Бреслау).

Дочь хозяина хутора, веселая заводная дивчина, всю войну пересидевшая в глухом лесном уголке подальше от немцев, к русским липла сама. Все ей было интересно, все привлекало. И молодые парни были вовсе не прочь поближе познакомиться с девчонкой.

Ротный – мужик строгий и жесткий в вопросах отношения с местным населением – предупредил: «Морду набью и на камбуз сошлю, коли кто чего сотворит!» Слова с делом у капитана не расходились, и ретивые ухажеры норов укоротили. Смотреть смотрели, шутить сколько угодно. Но рукам воли не давали. Да и отец девчонки – хромой мужик с плечами молотобойца и кулаками как кувалды – за дочерью смотрел.

Но недосмотрел. Ганка сама выбрала себе парня. Самого молодого в роте, самого неопытного и застенчивого. Мишку Платова. К тому моменту тот уже командовал взводом, наградами не обделен. Смелый хлопец, но с девчатами робкий. Может, поэтому хозяйская дочка и остановила на нем выбор?

Как там ни было, стали они встречаться. Тайком от всех. По крайней мере они так думали, что тайком…

К себе Ганка его подпустила за два дня до ухода части. Две ночи они провели вместе и два утра. Это были самые лучшие дни в жизни Михаила Платова. Горячая девчонка ластилась, как кошка, была нежна и неутомима. Да и он робость подрастерял быстро и честь моряцкую не уронил.

Провожала она его вместе со всеми, ничего не просила, ничего не обещала. Но смотрела так, что у него сердце ныло. Он тоже на нее смотрел. Только на нее. И не замечал взглядов ее отца и своего командира.

…Уже на границе с Германией ротный отвел его в сторонку и сказал:

– О твоем романе вся рота знала.

Михаил не успел удивиться, как капитан продолжил:

– Но парни молчали. Видели, что ты серьезно. И я молчал. Знаю тебя два года, потому и не лез.

Он замолчал, достал папиросу, прикурил.

– Не знаю, как там у вас… Но ты смотри, девчонка молодая, хорошая… такую и в жены можно.

Встретив полный боли и надежды взгляд взводного, капитан смешался, махнул рукой.

– Ладно, как знаешь!

После того разговора решил Михаил, что найдет польскую девчонку Ганну и увезет с собой в Геленджик. Но ничего из этого не вышло. Не судьба.

А ротный, ставший заместителем командира батальона, погиб первого мая сорок пятого. Последний залп немецкой минометной батареи накрыл НП и похоронил всех, кто там был.

* * *

Все это снилось Платову. А под конец сон вдруг дал поворот и показал самые горячие моменты их свиданий с Ганкой.

А утром, уже проснувшись, почувствовал Михаил Иванович некое неудобство. Поняв, что именно произошло, минут пять лежал, чувствуя, как пылают щеки и стучит сердце.

Надо же, дожил! На девятом десятке обтрухался, как мальчишка! Вот стыдобища! Да еще его… аппарат стоит, как часовой! Тьфу, вот оказия!

Быстро проскочив в ванную, Михаил Иванович залез под душ, а испачканное белье бросил в тазик и замочил. И только после этого немного пришел в себя.

А успокоившись, стал соображать. Его мужская сила ушла эдак с четверть века назад. И ее внезапное возвращение наводило на мысли.

Через полчаса к нему зашла медсестра и с улыбкой на сочных губах задала обычный вопрос: «Как спалось, Михаил Иванович?»

И Платов впервые посмотрел на нее как на женщину. Молода, красива, фигура что надо! И халатик не такой уж длинный, вот коленки сверкают и ляжки видны, когда садится.

Странно, раньше он этого не замечал. Хотя, почему странно? Какое дело старику до прелестей молодки, когда одна нога уже в могиле?

«А теперь, выходит, из могилы я вылез… Раз уж мое хозяйство взбунтовалось. Что же тут с нами делают, что и силы прибавляются, и мужское естество оживает?»

– Пятый, – констатировал дежурный врач, наблюдающий за Платовым. – Платов пятый за сегодняшнее утро, кто почувствовал себя мужчиной. У них восстанавливается репродуктивная функция. Значит, и этот этап пройден.

– Но он только пятый, – возразил его коллега, сотрудник лаборатории.

– Подожди. Сейчас поступят сообщения и о других. Крайний срок – завтра.

– Тогда мы станем свидетелями игры «знакомства с медсестрами», – усмехнулся коллега.

– Да. А главврачу придется выдавать очередную байку об их состоянии и процессе лечения.

– Это еще цветочки.

– За ягодками дело не станет.

– …Ну вот, сердечко у вас работает как часы! И давление нормальное. Как печень, не беспокоит? А легкие? Дышите свободно? Вчера вы первый раз пробежали три километра без перерывов. В груди не колет?

– Нет. Икры немного болят.

– Это вполне понятно. Такая нагрузка после огромного перерыва. Вы, наверное, лет сорок не бегали?

– Двадцать семь. Я до шестидесяти пяти занимался. А потом…

– Ясно. Ваши показатели просто замечательны! Бег, плавание, гимнастика! Завтра можете начинать упражнения с утяжелением. Гантели, штанга. Правда, веса малые, но ведь это только начало, да?!

Голос дежурного врача был весел и бодр. И сам врач излучал радость. Вполне понятную. Его пациент не только вышел из кризиса, не только вылечил застарелые болезни, но и день ото дня набирает форму.

В отличие от него Титов радости не излучал. Хотя должен был. Просто обязан. Ибо произошло чудо – он, умирающий древний старик, развалина, вдруг ожил и помолодел. Тут петь и плясать надо и благодарить врачей и владельцев пансионата за то, что буквально вернули к жизни.

Надо. Но Титов не пел. И не благодарил.

Каждое утро, глядя в зеркало, он видел изменения во внешнем виде. Практически пропали морщины. Новые волосы уже покрыли голову ровным черным «ежиком». Дряблая кожа стала упругой, налитой соками. Мышцы, бывшие недавно как тряпки, вдруг набухли, сгорбленная спина распрямилась, плечи расправились.

Местные эскулапы что-то сделали с его метаболизмом, сердечнососудистой системой, костями, да вообще со всеми органами. Ибо Титов еще вчера вдруг понял, что здоров. Совсем. И следы тяжелого ранения пропали. Сейчас его тело напоминало еще слабоватый, еще вялый, но готовый к работе механизм.

Нет, ребята, тут что-то не так! Какая бы ни была продвинутая медицина в начале двадцать первого века, какие бы чудо-препараты не придумали, какие бы процедуры не создали, нет таких лекарств, способных вернуть человеку молодость. Ну пусть пока не молодость, но все же. Из зеркала на Титова смотрел здоровый мужик лет пятидесяти.

До сих пор Титов не спешил с выводами, да и вообще не забивал голову такими вопросами. Наслаждался здоровьем и прилежно выполнял все указания врачей. Но сегодня он позволил себе задуматься.

Повод был прост до смешного и банален до жути. Сегодня генерал вдруг обратил внимание на свою медсестру. На Тоню.

Вообще-то она не Тоня. Титов неделю назад позвал ее, что-то надо было, а девушка отозвалась не сразу. Мелочь, ерунда. Но генерал-контрразведчик отметил эту заминку. Не тогда отметил, а сегодня. Вспомнил, проанализировал. А вот вывод сделать не смог. Слишком мало исходных данных.

Да, а на Тоню он сегодня посмотрел вполне определенно. Ибо эта чертовка оказалась хороша собой. Глаза серые, волосы светлые, черты лица тонкие, правильные. Грудь высокая, шея тонкая, ноги стройные, талия узкая. Конфетка.

И вот эта конфетка сегодня вдруг взволновала генерала. Когда, чуть изогнувшись, ставила на стол поднос с завтраком, когда присела рядом, а короткий халатик обнажил бедра. И почувствовал Титов, что просто хочет ее.

А потом почувствовал, что его организм среагировал на девчонку, как в молодости. Это стало последней каплей.

Если его тело восстановилось до такой степени, что способно реагировать на женщин, то… То этот пансионат со всеми врачами, медсестрами, аппаратурой и прочим – далеко не простое учреждение. Очень не простое.

У генерала вдруг заработали старые рефлексы: узнать неизвестное, добыть информацию, отыскать ответ на вопрос.

Мозг, получивший изрядную подпитку, заработал на всю катушку. Пошел вскачь, как рысак после долгого простоя.

Других пациентов пансионата он видел каждый день. Со всеми успел познакомиться. Кое с кем поговорить. Но это были разговоры на общие темы. Вспоминали прошлое, болтали ни о чем. Пожалуй, начать поиск истины следовало с расспросов ветеранов.

– Знаете, что-то челюсть ломит. И десны как горят. Последние зубы шатаются. Их всего-то три родных, – жаловался врачу Виктор Анатольевич Баскаков. Когда-то бравый десантник, а сейчас восьмидесятисемилетний старик.

Хотя уже и не старик. Прогулки, физические нагрузки, многочисленные процедуры вроде бы вернули ему здоровье и силы. Но вот с утра как назло заболели зубы и челюсть. Неприятное дело.

– Понятно, – протянул молодой врач. – А как общее самочувствие? Не знобит, голова не кружится?

Баскаков помолчал, прислушиваясь к ощущениям, неуверенно проговорил:

– Да черт его знает! Испарина была. И какая-то слабость. Словно и впрямь температура. Заболел, что ли?

Врач скосил взгляд на экран компьютера, где высвечивались диаграммы состояния подопечного, и с некоторым трудом скрыл улыбку.

– Это ваш организм привыкает к новому состоянию, Виктор Анатольевич. Реагирует на вмешательство.

– А-а… А я думал… Значит, ничего страшного?

– Абсолютно! На сегодня мы снизим нагрузки. Ограничимся прогулкой и массажем.

– Эх, жаль! – огорчился ветеран. – Мы с соседями хотели в волейбольчик поиграть. Как раз две команды собрались по четыре человека.

– Побудьте сегодня зрителем, Виктор Анатольевич. Хотя, думаю, и ваши товарищи сегодня не станут играть. Мы понаблюдаем за вами. На процедурах сделаем пару уколов, и все будет в норме.

 

– Ну, спасибо, Кирилл Валерьевич, – сердечно поблагодарил Баскаков.

Врач добродушно улыбнулся.

– Ну что вы. Это наша работа, наш долг…

Проводив пациента, Кирилл Валерьевич сделал пометку в файле и сверился с индивидуальным графиком лечения Баскакова. Пятнадцатый день – точка второго кризиса. Сегодня и завтра пациентам будет не очень легко. А после этого нелегко станет врачам. Совсем нелегко…

Врач оказался прав, в волейбол сегодня никто не играл. Ветераны чувствовали себя не лучшим образом – болели головы, челюсти, зубы (у кого остались), крутила температура. Немного отвыкнув от недомоганий, они поспешили к врачам. Но те быстро упокоили пациентов и отправили их на процедуры. Все вроде угомонились.

Уснул Баскаков с некоторым трудом – челюсть и зубы болели, а температура толком не спадала. И врачи почему-то не спешили ее сбивать.

Но все же уснул. А проснулся рано утром от того, что язык перекатывал во рту что-то небольшое и твердое. Баскаков поспешно выплюнул это «что-то» в ладонь, включил бра и рассмотрел «добычу».

– Твою мать! – вырвалось у него. – Что за?…

На ладони лежали его зубы. Последние три. Они росли на верхней десне, вместо остальных были протезы, поставленные лет десять назад.

Баскаков тронул пальцем протезы. Те вполне ощутимо шатались. Десна распухла и болела. Нижний ряд зубов заменял вакуумный протез. Сейчас он лежал в стаканчике с водой. Но нижняя десна тоже распухла и тоже болела.

Баскаков провел по ней языком и вдруг ощутил легкий укол. Попробовал на ощупь отыскать, что там колется. Подушка указательного пальца нащупала едва заметный твердый выступ.

Несколько секунд Баскаков соображал, что бы это могло быть. А потом резво вскочил и почти побежал в ванную. Подошел вплотную к зеркалу и широко раскрыл рот.

Сперва не поверил глазам. Опять потрогал пальцем. И опять посмотрел. Слева, на месте бывшей «четверки» проклюнулся… зуб. Новый зуб!

Последующий пятиминутный осмотр помог обнаружить еще один зуб. Тоже едва вылезший из десны. Баскаков не верил своим глазам, но факт оставался фактом – у него росли зубы. Новые, свои… Как это понять?

Ветеран лег в кровать и задумался. Боль в десне и температура его больше не волновали. Нормальное состояние при росте зубов. Видел такое у своего сына, когда тому месяцев семь было. Только никогда не думал, что это будет происходить с ним.

Бывший начальник штаба воздушно-десантной дивизии анализировать информацию умел. Давно, правда, это было, но старые навыки, когда надо, очень быстро вспоминались. А сейчас, пожалуй, что надо. Очень.

И полковник в отставке, закинув руки за голову, начал думать. Вспоминать, сопоставлять, анализировать.

Он был четвертым, кто сейчас занимался этим. Четвертый пациент, начавший соображать, что далеко не все в пансионате ясно и понятно. Или, что вернее – не все ясно и понятно пациентам.

«Здесь собраны ветераны войны. Войсковые разведчики, десантники, морские пехотинцы. Есть пограничники, контрразведчики, бойцы ОМСБОНа… Ни одного тыловика, артиллериста, летчика. Как минимум половина – офицеры. Совпадение? Сомнительно…»

Титов уже давно не верил в столь странные случайности. Еще со времен службы. Случай – это единственное исключение, как встреча двух однополчан в заштатном гарнизоне тридцать лет спустя после войны. Это падение сосульки на голову прохожему. Но когда в одном месте, вдалеке от глаз собирают полтора десятка ветеранов, за плечами которых война, пройденная «от» и «до», это случаем не назовешь.

«И у всех нет близких родственников. Троюродные там, пятиюродные. У одного вроде как двоюродный брат есть. Но живет во Владивостоке. Считай, как и нет. И если что – никто концов не найдет. Еще одна „случайность“…»

Генерал вспомнил, как к нему пришла та парочка из фонда и предлагала лечение в пансионате. Они мягко, правда, но постарались выяснить, есть ли у него близкая родня. Ради чего? Нужны квартиры ветеранов? Непохоже. Титов успел убедиться, что медицинское оборудование в пансионате, коттеджи и техника стоят столько, что никакими квартирами не окупить.

«Нет, здесь что-то другое. Пожалуй, плясать надо от нашего прошлого. От войны…»

На этом все логические выкладки генерала заканчивались. Ибо представить, для чего нужны полтора десятка стариков, пусть и бравых вояк в прошлом, он не мог.

Делиться опытом? С кем и как? Им не задали ни одного вопроса о прошлом. Не просили рассказать, вспомнить. Месть немцев победителям? Ну это из разряда шизофренических бредней.

На органы стариков не пустить. А вылечить и омолодить ради этого – себе в убыток. Проще молодых наловить, даже бомжей. Нет, все это ерунда!

Генерал недовольно хмурил брови. Все его изыски позволили собрать интересные сведения и вычислить определенную закономерность. Но не дали ответа ни на один вопрос.

Между прочим, кое-кто из ветеранов тоже ломает голову над происходящим. Титов успел общаться почти со всеми. Конечно, в лоб не спрашивал. Заводил разговоры о прошлом, о жизни, о политике, о прошлой работе.

Ветераны на контакт шли охотно. Вспоминали, шутили, смеялись, спорили. Но кое-кто, поняв, куда клонит Титов, высказывали схожие мысли.

Догадливыми оказались люди, служившие в армии много лет. Кстати, Титов среди пациентов насчитал аж двух полковников, по одному подполковнику, и майору, и капитану. Эти думать умели и соображали быстро.

Всех изумлял курс лечения и особенно его результаты. Выздоровление, избавление от многолетних болячек, от серьезных увечий и травм, даже от инвалидности. Как тут не вспомнить о чуде?!

Ветераны, кто со смехом, кто со смущением, говорили, что уже поглядывают на своих медсестер со скрытым вожделением. Чего с ними не случалось лет эдак двадцать-тридцать.

Кстати, вот еще один вопрос. Почему у каждого пациента молодая привлекательная медсестра? Откуда набрали столько красавиц, готовых круглосуточно ухаживать за немощными дряхлыми старцами, буквально с ложки их кормить и «утку» выносить? Чем завлекли сюда девочек?

А ведь все ветераны в один голос отмечали – девчонки хороши и выглядят как модели. Или те, кто приглашал этих красоток, знали, что старики в процессе лечения таковыми быть перестанут? Им вернут не только волосы и здоровые органы, но и иные способности.

И потом, положа руку на сердце, разве можно поверить, что это простой пансионат для ветеранов, у которых и денег-то на обычные лекарства зачастую нет? Что любой пенсионер может попасть в такое заведение хотя бы на недельку?

По идее Титов должен был испытывать чувство опасности, даже страха. Ведь они явно попали в серьезную переделку. Но страха почему-то не было. Совсем. Ни его дежурный врач Миша, ни медсестра Тоня, ни другие специалисты опасения не вызывали. Не похожи они были на злодеев или злоумышленников. А похожи на обычных медиков. Настоящих врачей, для которых клятва Гиппократа не пустой звук. И совесть, и честь есть. И профессионализм.

Неопределенность злила Титова, а ситуация требовала немедленного прояснения. Но он не спешил. Стыдно сказать – боялся, что курс лечения будет прерван. А ему так хотелось помолодеть еще немного.

Те, кто говорит, будто старики ждут смерти – врут! Старики уже не так ее страшатся. Но умирать не хочет никто! Никто!

Он все думал, когда и как стоит задать вопросы руководству пансионата, чтобы быть уверенным что получит на них ответы, хотя бы похожие на правду. И что из этого может выйти.

Для себя Титов определил крайний срок, подгадав его к субботе, когда обычно главврач делает обход. Так он прикидывал. Но события следующих суток и ночи в корне изменили его намерения.

7

Утро началось с пятиминутного стояния у зеркала. Это становилось традицией – отслеживать изменения, произошедшие за последний день. Организм молодел с такой скоростью, что процесс был заметен невооруженным взглядом.

Сейчас Титов пересчитывал новые зубы. К пяти вчерашним добавились еще восемь. И столько же готовы вылезти буквально к ночи. Есть таким щербатым ртом не очень удобно, благо кормят сейчас ветеранов кашами, паштетами и поят витаминизированными соками.

– Доброе утро! – привычно пропел ласковый голосок, когда генерал выходил из ванной.

Тоня, свеженькая, чистенькая, в белом, без единой складочки халатике стояла у дверей и лучезарно улыбалась. Пилотка на голове чуть сдвинута набок, две пуговки халата расстегнуты, являя взору вершины изумительной формы полушарий. Глазки блестят, но вот взгляд внимательный, изучающий.

«Все верно, девочка, я сегодня не такой, как вчера. „Ежик“ волос полностью скрыл череп, морщин на лице как и не бывало, осанка как у спортсмена. И не девяносто два мне сейчас, а на вид лет сорок пять. Только отчего ты, красавица, не удивляешься? Не ахаешь, не выспрашиваешь, как я достиг такого? И другие сестры своих пациентов не допытывают. Если местные хозяева и хотели как можно дольше сохранить все в тайне, то им следовало лучше подготовить легенду. А раз не сделали, значит, у них другие планы…»

– Здравствуй, милая! – весело ответил Титов, забрасывая полотенце на плечо. – Ты как всегда неотразима!

– Что вы, Илья Дмитриевич! – чуть порозовела Тоня. – Скажете тоже!..

– Скажу! Белый цвет тебе очень идет. Прямо невеста!

Тоня довольно улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Раньше пациент таких слов не говорил. Впрочем, раньше все было иначе.

– Как вы себя чувствуете, Илья Дмитриевич? – перевела она разговор на другую тему.

– Как младенец, – хохотнул Титов. – Зубы режутся. Вот только реветь по этому поводу не буду.

– Завтрак готов.

– Это радует. Составишь мне компанию?

– Зачем? – удивилась девушка.

– Ну как? Завтрак в обществе красивой девушки – это просто замечательно!

– Но… у нас это не принято… – растерялась Тоня.

– Брось! Считай, что ты выполняешь процедуру. Повышаешь мне настроение. Ведь мое психологическое состояние – твоя забота?

– Да.

– Ну вот! Занимайся своими прямыми обязанностями. Чем сегодня кормят ветерана?

– Гречневая каша, яблочное пюре и апельсиновый сок.

– Прекрасно. Не знаю, как ты насчет каши, но от сока точно не откажешься, а?

Девушка только кивнула. Напор и тон пациента были столь непривычны, что она не сумела быстро отреагировать на изменение в его поведении. В конце концов, ничего особенного он не предложил, просто позавтракать вместе. Впрочем… возможно, это только первый шаг. Что он предложит потом?

Потом была утренняя пробежка – два километра, процедуры, занявшие два часа, и получасовое лежание под облучением. Облучали голову. Титов лежал на широком низком столе, лицо закрыто черным шлемом из какого-то тепловатого на ощупь металла. С боков и сверху закреплены зеркальные полусферы.

Генерал не ощущал ничего. Ни тепла, ни холода, ни покалывания. Но зато буквально видел, как невидимые потоки излучения пронзают мозг. Зачем? Для чего? Что это дает? Молодость, силу, ловкость, желание женщины?

«Мы все играем в молчанку, – думал он. – Старики в основном молчат, потому что не хотят, чтобы закончилась эта сказка. Не хотят опять стать древними развалинами. А врачам не нужно раньше времени раскрывать карты. Молчание обоюдно выгодно. По крайней мере было. Но послезавтра я взорву эту тихую заводь. И надо поговорить с остальными. Чтобы раньше времени никто не вылез. Стоит согласовать действия…»

– Каким видом спорта вы занимались раньше, Илья Дмитриевич?

– Каки-им?… Да черт его знает! Все помаленьку. Когда молодым был война шла. Тогда много стреляли, дрались. Брали вражеских агентов.

– В плен?

– Ну да. От нас требовали, чтобы мы брали их живыми. Иногда – невредимыми. Ну а как выходило… Бывало по всякому. Нас тренировали задержаниям, захватам, нападению и защите. Еще бегали, плавали.

– То есть у вас была хорошая боевая подготовка?

– Верно, была. Но в бою много решали не приемы и даже не меткая стрельба. А знание психологии противника, умение грамотно организовать засаду, понимание сути происходящего, тактика… Если все правильно рассчитать, учесть все мелочи, то захват проходил быстро и без шума.

* * *

Разговор проходил в малом спортивном комплексе пансионата. Здесь был оборудован зал для различных видов борьбы. В одном углу ринг, в противоположном – борцовский круг. В центре висела шеренга мешков, у стен макивары, груши. Ближе к входу две беговые дорожки.

Три огромных окна свободно пропускали солнечный свет, система кондиционирования снабжала помещение чистым воздухом. Такой зал мечтают иметь многие спортивные секции. Но вот зачем такой в пансионате для древних стариков? Или здесь не всегда старики отдыхают?

Титова привели сюда двадцать минут назад. Его ждали два врача, инструктор зала и его помощник. В углу стояли два медицинских аппарата, тут же был пульт управления сложной системой контроля. Похоже, сегодня ветерану приготовили нечто особенное.

 

– Вы, видимо, были мастером своего дела! – спросил инструктор Борис. – И побеждали своих врагов?

Титов усмехнулся. Взрослый вроде мужик, а задает детские вопросы.

– Побеждал, конечно, раз живой. Только не всегда. Немецкие агенты были парнями крепкими. И тренировали их хорошо, и дело свое знали. А еще знали, что идут на смерть. И что пощады в случае чего не будет. Сопротивлялись до последнего. Кстати, подавляющее большинство агентов – русские. Ну, то есть были и белорусы, украинцы, прибалты, казахи, калмыки, ингуши. Всех их все равно называли русскими. Сволочи порядочные, но волки матерые.

– И все же вы их побеждали? – повторил вопрос инструктор.

– Мы чаще, – уточнил генерал. – Хотя наших полегло немало.

Инструктор удовлетворенно кивнул.

– Илья Дмитриевич, – обратился к генералу один из врачей – высокий сухощавый молодой человек с кустистыми бровями и глазами удивительного фиолетового оттенка. Звали этого парня Семен Иванович. – Сегодня вы пройдете один тест. Спортивный. Мы проверим ваше функциональное состояние и способность переносить повышенные нагрузки, а так же реакцию организма на них. Судя по вашим словам, вы больше занимались динамическими, аэробными видами… э-э… тренировок. Их и используем в качестве проверки. А потом немного силовой нагрузки.

– И что мне делать? – осведомился Титов.

– Борис все расскажет и покажет. Пока давайте подсоединим датчики.

Генерал уже привычно скинул футболку и развел руки. Процесс «подсоединения» правильнее было бы назвать «облепливанием». Ибо количество датчиков зашкаливало за тридцать. Размером с копеечную монетку, тонкие, как целлофановая пленка, полупрозрачные, они щедро усеивали грудь, спину, ноги, затылок, внутренние и внешние стороны рук, плечи, запястья.

Обработав верхнюю часть тела, второй врач Давид – тоже рослый, плечистый молодец с квадратным подбородком и добродушной улыбкой – перешел к ногам. Нашлепал датчики на колени, икры, голеностоп, переднюю часть бедра. Последний прикрепил на лоб. И стал Титов похож на индийца из кино.

Семен уже сидел за столом и отслеживал показания датчиков.

– Мы готовы. Борис?

Инструктор кивнул и подозвал Титова к большому мешку, висевшему в центре зала.

– Илья Дмитриевич, пожалуйста, попробуйте поработать на мешке.

– Как? Побить его, что ли?

– Именно.

– Но я, собственно, сколько уже лет не пробовал. Забыл все.

– Ничего, – успокоил Борис. – Бейте как хотите. Не во всю силу, не очень быстро. Хоть руками, хоть ногами. Мешок мягкий, руки не травмируете. Вот, наденьте накладки.

Инструктор протянул Титову пару боксерских накладок, именуемых еще «блинчиками». Легкие, тонкие, они отлично защищали кожу и костяшки пальцев. Только эти накладки были немного модернизированы. Широкая лента закрывала все запястье, страхуя его от вывиха.

Титов хмыкнул и стал натягивать накладки. С непривычки это выходило плохо. Борис с готовностью помог, проверил, как сидит внутри кисть, затянул ленту и прихлопнул липучку застежки.

– Готово! Можете начинать. На нас не обращайте внимания, не стесняйтесь.

Титов бросил взгляд на врачей и инструкторов, озадаченно сдвинул брови. Стесняться в таких делах его отучили еще в юности.

Он подошел к мешку, потрогал. Действительно, мягкий. Черная кожа покрытия приятно холодила открытые пальцы.

Бить? Как там бить-то? Эх, вспомнить бы еще!..

Титов закрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти тренировки и занятия. Сперва в учебной части, потом в училище, потом на заставе.

Сначала его учили по системе «самоз»,[2] потом, уже на границе преподавали приемы системы Ознобишина. А кроме того, были уроки бокса, штыкового боя, боя на ножах. Уже после выздоровления, когда он служил в армейской контрразведке, их знакомили с методикой Харлампиева.

Тогда это был жестко закрепленный, многократно проверенный в деле, вбитый насмерть под корку сознания навык. Но сейчас, спустя почти шестьдесят лет почти все забылось, растаяло, ушло в небытие. И воскресить очень сложно. Но раз надо…

Титов открыл глаза, глянул по сторонам. Врачи и инструктора стояли молча, не мешая, не торопя. Понимали, как сложно вспомнить ветерану давно забытое.

Он шагнул к мешку, толкнул его левой рукой. Еще раз. Мешок послушно закачался, поскрипывая креплением. Первый удар вышел тычковым. Титов не очень крепко сжал кулак и кинул руку вперед. Даже не довернув корпус, не сработав ногами. Так толкают слегка заевшую дверь. Мешок опять отлетел, не сильно, конечно.

«Двойка, – воскресло в голове. – Два удара. А еще есть тройки, серии. Ну да, его любимая связка – два прямых в челюсть и ногой в колено!»

Как-то перед войной он так вырубил какого-то хмыря, решившего поиграть ножичком в очереди за пивом. Хмырь оказался то ли блатным, то ли просто дураком. Вопил громко и противно. А потом ныл в милиции, что ничего такого не хотел и лишь баловался. Но ударил тогда Титов хорошо.

Генерал чуть повернул корпус вправо, отставил назад правую ногу, подождал, пока мешок пойдет обратно, поймал момент и отработал серию – левой прямой, правой прямой и вдогонку правой ногой тоже прямой.

Удары вышли несильными, вялыми, нога едва задела отлетающий мешок и соскользнула с него. Титову пришлось делать подшаг, чтобы устоять.

Он про себя ругнулся – решил на старости лет показать удаль молодецкую!

Остановил мешок и повторил серию еще раз. Чуть лучше, но так же вяло. Нет силы в руках и ногах, нет резвости. Занятия в пансионе несколько оживили мышцы и связки, вернули тонус, но вот вернуть былую форму не в силах. Тут нужны недели и месяцы настоящих занятий, график, грамотный инструктор. И здоровье нужно! Причем здоровье молодого парня. Это лет до пятидесяти можно скакать, как хочешь. А потом уже трудновато, тем более после такого перерыва.

Сердясь на себя непонятно за что, Титов еще с минуту бил и пинал мешок, вспоминая былое умение. Удары руками прямые, боковые, секущие, снизу, наотмашь, по челюсти, шее, виску, затылку, животу, солнечному сплетению, хребту. Удары ногами – в пах, живот, колено и голень. Захваты, броски, удушающие на мешке не сделать, да и забыл он как именно.

Напоследок оттолкнув мешок локтем, отошел в сторону и, вытирая вспотевший лоб, повернулся к Борису.

– Хватит с меня! И так как бодливый бычок!

Вопреки его опасениям Борис смотрел вполне серьезно, без снисходительной улыбки. А Семен и вовсе выглядел довольным.

– Так-так. Сердце, легкие, почки, печень – все в норме. Пульс учащенный, ровный. Дыхание почти не сбито. Да вы в хорошей форме, Илья Дмитриевич! Напрасно на себя наговариваете!

Титов стащил накладки, бросил их на стол.

– Это все?

– Нет-нет, что вы?! Это была разминка! Так сказать предисловие! А сейчас перейдем к делу. Прошу в кресло.

Семен указал на стоящее у стены сооружение, скромно обозвав его «креслом». Скорее это была колыбель – широкая, сделанная по форме человеческого тела, с небольшими подлокотниками, с подголовником. Да еще с изменяемой формой и углом наклона.

Давид помог Титову залезть в него, проверил, чтобы пациенту было удобно, нажатием кнопок на боковой панели изменил угол наклона подголовника, перевел кресло в полулежачее положение.

– Так удобно? Нигде не жмет, не тянет? Ничего не мешает?

– Нормально, – ответил Титов.

В кресле и впрямь было хорошо. От покрытия шло тепло, все мышцы сами собой расслабились, голова удобно сидела в подголовнике.

– Пожалуйста, наденьте. – Давид подал шлем с черным забралом. Насколько Титов помнил, эта конструкция была напичкана датчиками, как булка изюмом.

Шлем разом отрезал генерала от внешнего мира. Непрозрачное забрало закрыло лицо, мягкие наушники устранили все звуки. Но ненадолго.

– Илья Дмитриевич, вы меня хорошо слышите? – раздался в наушниках негромкий голос Семена. – Если да, поднимите правую руку.

Титов молча поднял руку.

– Хорошо. Илья Дмитриевич, сейчас мы проведем специальный сеанс идеомоторно-волевого тренинга. Цель тренинга – помочь вашей памяти воскресить обстановку прошлого, а конкретно – войны. И позволить мозгу включить те участки, которые отвечают за накопление информации на подсознательном уровне. Иначе говоря, вы ощутите себя в прошлом. Это полное погружение сознания в те времена. Таким образом, вы сможете оживить состояние схватки и навык владения оружием и приемами боя. Вы меня понимаете?

2Одно из названий системы рукопашного боя В.А. Спиридонова, позже названной «Самбо» (не путать с «самбо» Ощепкова В.С. и Харлампиева А.А.)
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26 
Рейтинг@Mail.ru