Князь Платон (один, в сильном волнении). Что это такое она сказала? Только одно место в сердце оставалось здоровым, – и то поранили… Я теперь и уехать не могу… (Приставив палец ко лбу.) Нет, пусть они полагают, что я уехал, а я вот буду сидеть тут (показывает на одну из боковых дверей), в библиотеке, и подслушивать. У меня давно там сделано отверстие в эту комнату, чтобы наблюдать за женой… (Сначала свистит, а потом кричит.) Кадушкина мне!
Кадушкин мгновенно влетает в круглой шляпе с кокардой, в гороховой с несколькими воротничками шинели, перетянутой портупеей, на которой повешена сабля.
Князь Платон. Поди сюда!
Кадушкин, приложив руки по швам, приближается.
Я отсюда выеду и у сада сойду, а ты с людьми и лошадьми поезжай до первой станции и дожидайся там меня день, два, неделю, пока я сам не приеду или не пришлю кого, – понял?
Кадушкин. Поняй, васе сиясество!
Князь Платон. Если люди не будут тебя слушаться, покажи им вот мой перстень… (Подает ему перстень.)
Кадушкин (принимая перстень). Будут сьюсаться, васе сиясество, я им сказу: «Цыц!»
Князь Платон. Цыц и ты! Дворецкого ко мне позовешь!
Кадушкин. Сьюсаю, васе сиясество!.. (Прикладывает руку к шляпе, повертывается налево кругом и уходит.)
Князь Платон и дворецкий, сейчас же после шута явившийся; одет он во французском кафтане из камлотовой материи, в чулках и башмаках.
Князь Платон (показывая на дверь в библиотеку). Запереть всю эту половину и никого не пускать туда!.. Если кто войдет туда и пропадет что-либо из вещей моих, ты мне отвечать за то будешь.
Дворецкий (модно раскланиваясь). Никого не будет допущено, ваше сиятельство!
Князь Платон. А ключ от балкона в сад отдать мне!
Дворецкий (проворно вынимая из кармана ключ, почтительно подает его князю). Смею представить оный!
Князь Платон кладет ключ в карман и уходит.
Дворецкий (один, запирая дверь в библиотеку). Не будет допущено – а как ты сделаешь-то? У нас такой насчет этого народец, что покажи им на какую-нибудь пустую, валяющуюся на улице палочку и скажи только: не тронь этого! Так всякая бестия подойдет и дотронется!
Из противоположных дверей показывается Ульяша.
Дворецкий (строго к ней). Что тебе надобно?.. Горничная ты, молоденькая девушка, а шляешься на мужскую половину.
Ульяша. Мне князя Сергея Илларионовича надо.
Дворецкий. Никакого тебе князя не надо, сиди ты в своей светлице и тки золотом, – вот ваше девичье дело!
Ульяша (робко). Мне нужно-с!
Дворецкий. Ну так вот что: князь приказал, чтобы духу вашего человечьего на этой половине не было, и ежели я теперь кого из этих дураков лакеев или из вас дур горничных здесь застану, так, как собаку паршивую, возьму за шивороток и прямо приведу к княгине на ее распоряженье!
Те же и князь Сергей Илларионович.
Князь Сергей. Что это, Федор Парменыч, так разглагольствовать изволите?
Дворецкий. Да вот-с молодой девице нотацию читаю, как себя вести надо.
Князь Сергей. Кому же и поучить их, как не вам, Федор Парменыч!
Дворецкий (самодовольно). Нельзя без того, ваше сиятельство; нас старики наши родители учили, а мы их теперь учим.
Князь Сергей. Что же вы не провожали князя?.. Он уж уехал.
Дворецкий (почти с ужасом). Как уехал?
Князь Сергей. Сел в экипаж и уехал.
Дворецкий. Боже мой, бегу хоть вслед им поклониться… (Убегает.)
Князь Сергей и Ульяша.
Ульяша (робко подходя к нему). Как же, ваше сиятельство, письмо-то отправлено ли?.. Княгиня и сегодня меня об нем спрашивала.
Князь Сергей. Отправлено, отправлено! Какая хорошенькая – а!.. (Берет ее за подбородок.)
Ульяша. Сделайте милость, ваше сиятельство, чтобы отправлено было-с; я очень боюсь, сохрани бог, княгиня узнает, что не сама я носила, куда я тогда поспела!
Князь Сергей. Все сделано, все!
Ульяша. Сделайте милость!.. (Приседает ему и уходит.)
Князь Сергей (один, мгновенно переменяя веселое выражение лица на озабоченное). Когда брат жал мне при прощаньи руку, son regard etait plein de colere et de mepris. Que voulait il dire par la? Je voudrais bien le savoir! Mais, dieu, a quoi bon se tourmenter une fois qu'il est deja parti. Occupons-nous de notre plan que je brule de realiser au plus vite!..[6] Аббат Десюис говаривал: «Чего женщина не сделает из любви, сделает из страха!» C'est une femme privee d'education et de belles manieres, mais n'importe, elle est fort jolie!..[7] она производит на меня… comment dire cela…[8] раздражение, mais chut![9] Она идет… начну сейчас же… не буду откладывать.
Князь Сергей и княгиня, входит печальная и серьезная.
Княгиня. Как, братец, вы думаете проводить ваше время?.. Я по вечерам и при князе всегда почесть сидела у себя одна наверху.
Князь Сергей. Ваше время совершенно в вашем распоряжении, и я прошу у вас только на сегодняшний вечер исключения, ибо имею надобность говорить с вами.
Княгиня (неохотно садясь). Только, пожалуйста, не обыкновенные ваши пустяки, которые вы мне иногда говорите.
Князь Сергей (пожимая плечами). Увы, кузина, быв с вами наедине, могу ли удержать себя, чтобы не повторить вам своей мольбы!
Княгиня делает недовольное движение.
(Продолжает тем же тоном.) Она, я знаю, в глазах ваших не имеет никакой цены; но тут есть, как бы сказать, un petit rien…[10] одна маленькая вещь, которая, может быть, вас заинтересует…
Княгиня. Какая бы это вещь ни была, она совершенно для меня неинтересна и неприятна.
Князь Сергей (протяжным и знаменательным голосом). Не выслушав последнего куплета пьесы, нельзя говорить об ней своего суждения. Вчера брат прислал ко мне своего лакея… он при мне начал из своего платка носового tres sale[11] вынимать два письма: одно… адресованное рукою брата ко мне, а другое… надписанное вами к Рыкову.
Княгиня (делая движение и вся побледнев). Где же это мое письмо теперь?..
Князь Сергей молчит.
Князь, вы такой добрый и благородный! Надеюсь, вы этого письма моего не перехватили, не прочли его?
Князь Сергей (не спеша и с ударением). Я письмо ваше перехватил… прочел… и оно теперь у меня…
Княгиня опять делает движение.
(Смотря ей в лицо.) По вашему лицу, княгиня, видно, что вам поступок мой кажется неблагородным… c'est une action ignoble[12]; совершенно справедливо; но вспомните: из-за женщин люди десять лет сражались, из-за любви люди идут на плаху, в тюрьму, убивают коварно друзей своих, а потому, я думаю, мое маленькое неблагородство, особенно кто видел красоту вашу, извинительно.
Княгиня (почти плача). Князь, я и без того теперь такая несчастная, а вы еще смеетесь надо мной!
Князь Сергей (пододвигаясь к ней и страстным голосом). Не смеюсь я, кузина, а плачу… Как и чем мне доказать вам весь пламень сжигающей меня страсти?.. Я для вас… как это… j'ai brise[13], изломал всю мою жизнь!.. Мне скучен Петербург, двор… я живу более года, без всякой надежды, около вас и около ревнивой пасти вашего мужа, и мне остается, как утопающему, схватиться за соломинку, одна надежда воспользоваться вашим письмом!
Княгиня (вставая и намереваясь уйти). Пустите меня! Я и то долго позволила себе слушать непристойные речи ваши.
Князь Сергей (останавливая ее). Еще два слова, от которых, может быть, зависит ваша и моя жизнь: по письму вашему видно, что сердце и душа ваша вся принадлежит тому счастливцу (задыхающимся голосом), но мне дайте счастие обладать вами только на самый краткий миг, потом я буду глух и нем к своим собственным чувствам, буду аккомодировать вашей любви к другому, буду скрывать ее.
Княгиня. Вы, князь, так уж низко меня разумеете, что прошу вас оставить мой дом.
Князь Сергей. Княгиня, я бешен и безжалостен буду к вам: я отдам письмо ваше вашему мужу!
Княгиня (вся вспыхнув и с твердостью). Кому хотите отдавайте!.. (Уходит.)
Князь Сергей (сердито топая ногой). Она глупа, как последняя крестьянская баба, но мужу, вероятно, будет писать; надобно предупредить ее; сейчас пошлю камердинера, чтобы он воротил брата… (Уходит.)
В дверях библиотеки щелкает замок, и появляется князь Платон бледный и весь дрожащий.
Князь Платон. Приятные речи я выслушал для себя… (Ударив себя в грудь.) Ни богу, ни государю моему я жаловаться не стану, но только и вы уже, добрые люди, не подивитесь, как я распоряжусь со всеми ими.
Занавес падает.
Та же боскетная комната.
Входят князь Платон и князь Сергей.
Князь Сергей. Вы так, братец, скоро вернулись, что я никак вас не ожидал.
Князь Платон. Я как получил от тебя весточку, сейчас и поскакал… (Поднимает дрожащей рукой письмо.) А что же я стану с письмом этим делать?
Князь Сергей (пожимая плечами). Что заблагорассудите.
Князь Платон. Я его, знаешь, пошлю по адресу; пусть Рыков явится сюда… Мне все-таки любопытно видеть, как это он станет с женой моей обращаться!..
Князь Сергей. Он, кажется, недалеко тут живет!
Князь Платон. Недалеко, только через реку, к моему, а может, ведь, и к его несчастью.
Князь Сергей. Helas![14] Он был по крайней мере счастлив!
Князь Платон. Да, в самом деле это так! Здесь, пожалуй, может быть несчастлив и тот, кто вовсе и не был счастлив, – а, так?..
Князь Сергей. Кто же, братец, не был здесь счастлив?
Князь Платон. А я, например; я только был глуп, а счастлив не был.
Князь Сергей. Вы имеете так много твердости характера, что эту неприятность вашу перенесете… Comment dire cela, plus avec du mepris, qua de douleur[15], и меня, признаюсь, очень удивляет и беспокоит ваш теперешний расстроенный вид, ваш странно изменившийся голос, тон речи.
Князь Платон. Ну да, я удивился очень; хоть и подозревал несколько, но все-таки это была для меня нечаянность; точно обухом по голове ударили! Письмо, впрочем, прежде, чем посылать его, ты мне перечти: я не все понял, когда первый раз читал его; как-то в глазах у меня темнело при сем!
Князь Сергей (берет письмо и начинает читать). «Бесценный голубчик мой, Митя! Наконец злодей наш уезжает…»
Князь Платон (перебивая его). Злодей! Почему же я для нее и злодеем уж стал.
Князь Сергей (читает). «Хожу я целые дни, и только и есть, что думаю об тебе… Вчера я от тоски зашла в нижний этаж нашего дома. Там увидала из одного коридора, в первый еще раз, подвальные тюрьмы, с цепями в них на стенах. Муж, говорят, сажал туда людей и пытал их, когда имение это бунтовало…»
Князь Платон (перебивая его). Тюрьмы с цепями!.. Славная мысль… отличная! Я запишу ее в своей памятной книжке… (Вынимает бумажник и записывает в него.)
Князь Сергей (продолжает читать). «Болтаю, дружок мой, с тобой и сама не знаю что. Приезжай в четверг; старый медведь, как ты его называешь, непременно уж уедет, а ты приезжай подольше ко мне погостить. Люди при мне остаются те же: Ульяша и дворецкий; они оба верны нам и преданы».
Князь Платон. Старый медведь… Ульяша и дворецкий!.. Постой, мне все это надо записать; я должен с точностью все помнить!.. (Записывает.)
Князь Сергей (продолжает читать). «Я очень боялась, чтобы он не оставил шута Кадушки, этот дурак очень ему предан, и все ему передает от слова до слова…»
Князь Платон. А, Кадушка! Давайте мне его сейчас, я его расцелую… (Обращаясь к брату.) Ты понимаешь ли?.. Значит, есть еще человек около меня, на коего я могу положиться!.. Читай дальше!
Князь Сергей. Дальше тут обыкновенные фразы: «Обнимаю тебя» и прочее…
Князь Платон. А много она, чай, и со страстию его обнимала; но теперь я как-нибудь уж постараюсь, что она больше не будет обнимать его.
Князь Сергей. Вот это, братец, и я желал бы знать, что вы намерены предпринять.
Князь Платон. Мне это, знаешь, и самому как-то смутно еще представляется; но ревность и злоба, говорят, хитры на выдумки; может быть, и я выдумаю что-нибудь хорошее. Прежде всего ты пошли это письмо к Рыкову с каким-нибудь верным человеком.
Князь Сергей. С камердинером моим!
Князь Платон. Хорошо!
Князь Сергей (кричит). Jean![16]
Является камердинер француз.