Дьявольский котёл

Александр Тамоников
Дьявольский котёл

– Полагаю, предателям несть числа, Семен Григорьевич? – с усмешкой осведомился генерал – Ты же любишь это дело – выискивать пособников сепаратистов даже в консервной банке.

– Напрасно иронизируете, командир. На шахте были наши люди из числа горняков. Заявляю как на духу – это чертов рассадник. Кругом изменники, включая руководство шахты и всю администрацию. Добытый уголь отправляется в Донецк, хотя у директора есть конкретный договор о поставках в Краматорск. Ничего, мы разберемся.

– Главное, не переусердствуйте, Семен Григорьевич, – проговорил генерал. – Учтите, если на этой шахте станет некому добывать уголь для страны, то вы лично первым полезете в забой.

Затем последовали доклады от остальных подчиненных. Майор Грицай отчитался, что все боевые единицы его танкового батальона стоят на рубежах и готовы к отражению контратаки противника. Боеприпасы подвозятся в срок. Есть небольшая заминка с полевыми кухнями, но не беда. У бойцов высокий моральный дух, могут перебиться и сухим пайком.

Вышел на связь полковник Сурко, командир аэромобильной бригады, оставшейся в тылу, в Новокольском. Поселок и окрестности полностью под контролем, плацдарм расширяется, взяты села Набутово и Пыжма. Бригада рассредоточена вдоль шоссе. Блокпост на двадцать пятом километре контролирует рота десантников под командованием капитана Шелеха. На вооружении ручные пулеметы, станковые гранатометы АГС-17, несколько БМП-2. Окрестности блокпоста планируется затянуть колючей проволокой на случай прорыва диверсантов и установить мины. Кроме того, к югу, в километре в направлении села Ветрово, занятого террористами, оборудован выносной пост. Там размещена зенитная установка ЗУ-23-2 и несет службу усиленное отделение десантников. Блокпост неприступен. Если врагу и удастся к нему прорваться, то на помощь придут части, находящиеся неподалеку.

Все шло по плану, каждый боец знал свое место и был готов к любым неожиданностям. Подполковник Быков доложил, что солдаты его батальона полностью блокировали Рудный, перекрыли все артерии, ведущие в город. Теперь туда и мышь не проскочит.

Майор Ярно сообщил, что его роты рассредоточились вокруг города. Воины окапываются, маскируют боевую технику. Все восточное направление контролируется. В батальоне многие расстроены, что группировка встала и не идет дальше. Ведь до Любавино, где находится логово врага, остаются жалкие двенадцать километров. Танки дойдут за четверть часа. Есть горячие головы, которые кричат, что пора совершить стремительный марш-бросок, накрыть городок огнем, уничтожить штаб террористов, и будет достигнут решительный перелом в войне! Но он, майор Ярно, не поддерживает такую вот точку зрения своих подчиненных.

– Мы создали плацдарм, с которого теперь хрен сойдем, – проговорил комбат. – Это наш восточный рубеж. Надо удерживать его, ждать подхода подкреплений и готовиться к наступлению. Нужна глубокая эшелонированная оборона. Пока мы лишь растягиваем свои тылы. С чем пойдем на Донецк и Луганск – с моим героическим батальоном? Товарищ генерал-майор, вы знаете, что я не паникер, а солдат, который всегда выполняет приказы, не задумываясь об их глубочайшем смысле. Но кто мне запретит анализировать горький опыт предыдущих кампаний? Мы вклинились в расположение противника почти на двадцать километров. Да, силы у нас немалые, но они растянуты вдоль дороги. Расширять плацдарм проблематично. В районе мало дорог, зато много лесов, да и характер местности сложный. Перерезать дорогу в районе двадцать пятого километра технически трудно, но возможно. Подкрепления не смогут подтянуться в одночасье. Ответственные решения в генштабе принимаются… сами знаете как. Есть предатели и саботажники. Я не хочу сеять смуту, но не напоминает ли вам данная ситуация все то, что уже было перед тем, как наши войска угодили в Иловайский котел? Вас не настораживает тот факт, что сепаратисты практически не оказывали сопротивления? Они уходили, не ввязываясь в бой. Лишь кое-где имели место перестрелки и какие-то вялые боестолкновения.

Генерал вспыхнул. Не будь майор Ярно его товарищем, он с удовольствием отправил бы его под трибунал! Как можно сравнивать эти две диаметрально разные ситуации?!

В украинской армии за прошедшие полгода изменилось все! Это уже не та жалкая кучка людей, вооруженных кое-как, эксплуатирующих неисправную технику! Это настоящая обученная армия, прошедшая через горловину сражений, закаленная, поумневшая! Уже нет тех бездарей генералов, на вооружении первоклассная техника, бойцы мотивированы, хорошо экипированы, обучены. В войсках почти нет мобилизованных, в основном добровольцы либо контрактники. Эти люди, может, и не смертники, но готовы идти в бой и драться за украинскую идею!

– Отставить, майор. – Генерал унял гнев.

Без суровой нужды он старался не повышать голос.

– Ты хороший комбат, но хреновый стратег и предсказатель. Кончились времена котлов и поражений, заруби на носу. Мы подтянем резервы и перейдем в решительное наступление. Какой котел, разве к этому есть хоть одна предпосылка? У противника в этой местности фактически нет артиллерии! – Он разъединился и сплюнул от досады.

Долой нерешительность и трусость! Но на душе остался осадок. В одном майор был прав. Уж больно легко этой ночью террористы оставляли позиции. С одной стороны, понятно. Они не устояли бы против такой мощи. С другой, это настоящие фанатики. Сколько было случаев, когда они бились до конца и не в таких безнадежных ситуациях. А тут словно по команде!.. Где гарантия, что в высших кругах полностью извели предателей из числа тех, кто принимает решения? Нет, отставить сомнения!

Сработала рация. На связи был майор Копылов, командир артиллерийского дивизиона, усиленного самоходными установками «Акация» и двумя батареями РСЗО «Град».

– Разрешите доложить, товарищ генерал-майор? – с нажимом начал он. – Все подразделения ствольной и реактивной артиллерии выведены на позиции. Цели определены, орудия полностью укомплектованы боеприпасами. Готовы укрытия на случай ответного огня. Можем начинать, Виктор Николаевич. Майор Грицай докладывает об аналогичной готовности своего танкового батальона. Покажем террористам, где раки зимуют!

Вот он, исторический момент. Генерал почувствовал холодок волнения, пробежавший по спине. В горле перехватило. Он вскинул руку с часами. Семь сорок пять утра. Сегодня воскресенье. Вот вам, суки, выходной день!

– Открывайте огонь, Александр Алексеевич.

Да, такого вот «хода конем» ополченцы явно не ожидали. Мало того что украинские силовики пробились в глубину оборонительной линии аж на двадцать километров, так они еще и закидывали снарядами и минами мирные поселки, не видя разницы между военными и гражданскими объектами! Заговорила вся артиллерия, переправленная на плацдарм, РСЗО, танки. Цели действительно были определены, и стволы ударили по разным направлениям.

Город Рудный был накрыл гулом и грохотом. Жители в панике прятались в подвалы, хотя украинцы стреляли не по ним. Разрывы накрыли все окрестные поселки, где располагались части непризнанных республик.

В селе Шутово, стоящем в десяти верстах к северу от Новокольского, находилась ударная группировка ЛНР – десять установок «Град», шесть «Акаций», танковая рота и две мотострелковые на БМП-2. Штаб группировки располагался далее на восток, в селе Карпухино.

Досталось и ему, но Шутово пострадало больше. Первые же снаряды разнесли вдребезги несколько частных домов, повредили электроподстанцию. В Шутово начались пожары. Вспыхнула жадным пламенем средняя школа, в которой, слава богу, еще не начались занятия. Несколько снарядов разорвались во дворе детсада и оставили на месте игровой площадки груду обломков.

Мины накрыли поселковую администрацию и конюшню племенного завода. Обгоревшему сторожу пришлось выпускать на волю весь табун. Перепуганные кони, испуская дикое ржание, носились по округе.

Горели кооперативные гаражи. Вдребезги разнесло столовую для работников мукомольного комбината. От огня взорвались газовые баллоны на кухне. В селе творился настоящий ад.

Как часто водится в таких случаях, меньше всего пострадали те, против кого это замышлялось. Наспех одетые ополченцы спешно уводили технику за северную околицу села, прятали в балках и перелесках. Пострадали две установки «Град», взлетела на воздух одна «Акация», все остальное людям удалось вывезти из-под удара. Потери в живой силе тоже были минимальные – несколько погибших и раненых.

Поступил непродуманный приказ из Карпухино: в короткий срок выставить технику на боевые позиции и открыть ответный огонь.

– Вы в своем уме?! – орал в рацию командир дивизиона «Градов». – Противник расположил свои орудия и танки рядом с жилыми домами. Мы же посечем к чертовой матери гражданских!

Приказ отменили. А украинские артиллеристы продолжали методично обрабатывать территории, занятые ополченцами. Огненные стрелы неслись от города Рудного во все стороны, раскрашивая оранжевыми бликами светлеющее небо.

В селе Ветрово, отстоящем к югу от блокпоста, оборудованного на двадцать пятом километре, снаряды рвались на улице, валили столбы электропередачи. Жители прятались по погребам, бежали в поле.

В Степановке, находящейся к востоку от Рудного, царило какое-то сумасшествие. Ополченцы ушли из села за пятнадцать минут до обстрела. С ними отправились самые дальновидные жители. Пенсионеры гнали коров, кто-то ехал на велосипеде, обгоняя пеших, а на багажнике в корзинке пищал перепуганный кот.

Шквал огня обрушился на село, замершее в тревожном ожидании. Взрывались гранаты, выпущенные из АГС-17, грохотали снаряды, расшвыривая комья земли, обломки деревьев и сельских построек. Дома от прямых попаданий разваливались, как картонные.

Один из снарядов влетел в местную церквушку, пробив дыру в кирпичной стене. От взрыва, ахнувшего внутри здания, обрушился купол. Небольшой, но симпатичный молельный дом превратился в горку дымящихся обломков, увенчанную православным крестом.

 

Погреба оказались плохими убежищами. Обстрел был невероятно плотным. Село превратилось в перепаханное поле. Люди бежали за околицу, тащили раненых и пожилых родственников, плакали, ругались.

Одновременно огненный смерч ударил по западным районам Любавино. До войны в городке обитало не меньше тридцати тысяч населения, к февралю осталось около восьми. Ожесточенные бои здесь шли во второй половине августа. Тогда Любавино несколько раз переходило из рук в руки. Артиллерию на улицах обе стороны почти не применяли. Дома устояли, хотя на них и остались отметины от пуль и осколков гранат. Мусор с улиц давно убрали, город жил относительно спокойно.

Здесь располагался штаб объединенных сил ДНР и ЛНР. Для жителей это было неплохо. Ведь где начальство, там и снабжение, хоть какое-то. Да и охрана, патрули на улицах.

То, что произошло воскресным утром, стало шоком. От взрывов дрожали и лопались стекла в домах. Люди в панике выбегали на улицы.

Пылало дощатое здание дрожжевого завода, построенное в позапрошлом веке. Оно пережило набеги махновцев, белой гвардии, устояло даже в Великую Отечественную, но было разрушено стараниями своих же «освободителей».

Снаряды попадали в жилые здания, оставляли в стенах зияющие дыры, вышибали оконные переплеты. Мины падали на крыши, пробивали насквозь частные дома, двухэтажные строения барачного типа. Метались редкие прохожие, застигнутые врасплох.

На улице Котовского разорвавшаяся ракета разнесла в клочья остановку общественного транспорта, порвала контактную троллейбусную сеть. Слава богу, воскресным утром поблизости никого не оказалось.

Но в квартале, расположенном южнее, такая же ракета упала на тротуар рядом с троллейбусом, идущим по маршруту. Машину смяло, искорежило осколками, отбросило ударной волной. В салоне находились пять пассажиров, в основном пенсионеры, все они погибли. Водителю оторвало голову крупным осколком.

На улице Солнечной под удар попал городской рынок, только наполнявшийся продавцами и покупателями. Здесь взорвалось не менее десятка снарядов. Торговые ряды были разбиты в щепки, под развалами дощатых конструкций стонали раненые. Превратились в груду искореженного железа вагончики, в которых торговцы хранили свой товар.

Снаряды попали в железнодорожную станцию, повредили подъездные пути, превратили в металлолом кучку автобусов на привокзальной площади. Взрывы гремели возле штаба объединенной группировки, разместившегося в подвалах какого-то складского комплекса. Мина, протяжно завывая, пробила крышу казарм ополчения в здании бывшего общежития, но никого не убила, поскольку не взорвалась. Зато в районной больнице, переоборудованной под госпиталь, взрывы грохотали, как новогодний фейерверк. Пожарные прибыли на двух машинах, сбивали пламя. Спасатели вытаскивали из-под завалов хирургического корпуса мертвых и еле живых людей.

Обстрел был хаотичный. Укропы лупили куда попало, не заботясь о том, кого убивают.

Выл парень над телом мертвой девушки. Она лежала, раскинув руки, посреди тротуара и изумленно глядела в небо. Из раскроенного черепа на асфальт вытекала багровая масса.

Бледная женщина сидела на том же тротуаре, смотрела на мужа и дочку и не верила своим глазам. Минуту назад семья из трех человек пыталась перебежать дорогу, но не успела даже выскочить на проезжую часть. Мужчина прижимал к себе двухлетнюю девочку, закрывал собой. Их обоих нашпиговало осколками. Женщину эта участь миновала. Ее лишь слегка потрепало ударной волной.

Через пятнадцать минут после начала обстрела ополченцы открыли ответный огонь. Нашлись люди, которые сообщили по сотовой связи координаты основных огневых точек ВСУ. Заговорили «Грады» из леса за северной околицей Шутово. Такая же батарея нанесла ответный залп из лощин на восточной окраине Любавино. Били танки «Т-72» и гаубицы, заговорили тяжелые минометы.

Безумная дуэль продолжалась еще четверть часа. Обе стороны несли потери. Господствующие высоты на восточных окраинах Рудного плавали в дыму. Техника ВСУ спешно уходила в укрытия. Несколько орудий получили повреждения. Прямым попаданием накрыло установку «Град». Снаряды детонировали, стали с треском взрываться. Разбегались выжившие солдаты, прыгали в окопы.

Танковый батальон майора Грицая спешным порядком отходил в город, чтобы укрыться среди жилых домов. Расчет был верен. По мирным жителям сепаратисты стрелять не стали.

Ответ ополченцев оказался достойным. На какое-то время огонь прекратился. Стороны подсчитывали потери.

Генерал-майор Грушко, засевший в блиндаже, чувствовал раздражение. По данным разведки, в заданном районе у террористов не было большого количества артиллерии. Все же им удалось нанести урон украинской группировке.

Поступали доклады от подчиненных. В батальоне Грицая два подбитых танка. У майора Копылова три орудия выведены из строя, не считая догорающего «Града». Потери у минометчиков, в батальонах Быкова и Ярно. Двенадцать погибших, ровно столько же раненых.

Ничего, главное, закрепиться на плацдарме, а подкрепления уже идут через Дубры и блокпост на двадцать пятом километре. На подходе танковая бригада майора Груздя. В Дубрах разгружается эшелон с отдельным моторизованным батальоном подполковника Бровицкого. Никакого котла не будет. Скоро начнется массированное наступление с целью окончательного рассечения группировки террористов.

В штабе ополчения в Любавино царила нервозность, но паники не было. Полковнику Юдину Александру Сергеевичу, командующему объединенной группировкой, этой ночью удалось поспать ровно двадцать минут. Только лег, и сразу началось!

У него возникало опасение, что и следующая ночь будет не лучше. Он не покидал штаб, рычал на подчиненных. Связисты, ординарцы и прочие порученцы носились, как машинки на батарейках, развивая невероятные скорости.

Со всех концов поступала неутешительная информация. Украинские войска закрепляются на занятой территории, при этом садят во все стороны из всего, что у них есть. Горят Шутово, Степановка, Ветрово. Большие разрушения в Любавино. Тут даже ходить никуда не надо, достаточно подняться на крышу соседней колокольни и глянуть.

На десять утра полковник назначил совещание с командирами. Он стоял над ними, нависший, как скала, злобно покусывал рыжие, топорщащиеся усы, крепко сбитый, рано обросший морщинами, с идеально выбритым черепом. Потом Юдин повернулся к карте, занимающей полстены. Штабные работники уже постарались, зафиксировали на ней все изменения, произошедшие за ночь в оперативной обстановке.

Еще вчера линия фронта была ровно прочерчена с юго-запада на северо-восток. Ключевая точка в стане врага – населенный пункт Дубры с крупной железнодорожной станцией. Прифронтовой город, до линии соприкосновения враждующих сторон не больше трех километров. Здесь же на восток проходит автомобильная дорога. Ее отрезок от Дубров до Любавино находился в зоне ответственности ополчения. До прошлой ночи. А теперь противник продвинулся по ней на двадцать километров, захватил Новокольское, Рудный и продолжал наращивать группировку на плацдарме.

Полковник угрюмо смотрел на это «злокачественное образование», выросшее на территории непризнанных республик. Словно средний палец из сжатого кулака! Штабисты постарались, аккуратно обрисовали эту «каплю». Горловина, самое узкое место – блокпост на двадцать пятом километре. По данным разведки, он укреплен так, что не поможет даже бомбежка с воздуха. Через этот КПП и движутся на восток нескончаемые вереницы танков, грузовиков, бронетранспортеров. Все пространство от двадцать пятого километра до Рудного забито украинскими военными.

Дальше Рудного они не пошли. Это естественно. Им надо подтянуть тылы. Двигаться на юг и на север от шоссе довольно затруднительно. Вокруг леса, а примыкающих дорог почти нет. Поэтому и прет вся армада прямо по шоссе.

Пару раз за утро диверсионные группы ополчения пытались подорвать дорожное полотно, хоть как-то сдержать движение, но украинцы нынче стали грамотными. Дорогу стерегут, как золотой запас. Диверсии не удались. Были жаркие перестрелки, жертвы, раненые. Хорошо, что хоть кому-то удалось раствориться в лесах.

В Рудном и Новокольском тоже ничего хорошего. Гражданская администрация там упразднена, военные берут власть, проходят массовые аресты. Просочилась информация, пока неподтвержденная, что укропы кого-то уже расстреливают. Заблокирована шахта «Ущелинская», горняков не отпускают по домам. Свирепствуют добровольцы из заградительных батальонов. Этим наци только волю дай.

Участники совещания молчали. Полковник Юдин продолжал разглядывать карту. «Капля» в длину уже не росла, застыла на отметке «Рудный», но набухала, готовилась брызнуть во все стороны. На востоке от Рудного находится Степановка, еще дальше – Любавино, где базируется штаб объединенного командования. Но это вовсе не значит, что оно располагает неограниченными силами и способно выполнять любые задачи.

На севере от Новокольского, в селе Шутово стоит ударная группировка луганцев – «Грады», «Акации», «Гвоздики», батарея Д-30, рота «Т-72», две мотострелковые на БМП-2. Даже отдельный реактивный взвод РСЗО «Ураган». Это резерв, остальные части ЛНР находятся западнее, на линии соприкосновения.

Штаб группировки стоит в селе Карпухино, это еще восточнее Шутово. Там находятся командир штурмовой бригады Соколов Борис Евгеньевич, начштаба Бирюков, начальники разведки, артиллерии, связи. В Любавино есть их представитель. Почему они расположились в Карпухино, не совсем понятно. Это не самая выгодная позиция для управления войсками.

Едва начался ночной тарарам, полковник Соколов приказал резерву выдвинуться из Шутово в сторону Никольского. Смысл понятен – перекрыть возможное продвижение врага от выступа на север. Но тем самым он оставил оголенным свой штаб. Впрочем, дело хозяйское, полковнику виднее.

В двенадцати километрах на юг от Новокольского занимает позиции донецкая ударная группировка. Ее северный форпост – село Ветрово, расположенное в девяти верстах от двадцать пятого километра. Отряды ополченцев разбросаны по линии соприкосновения, обладают мобильностью, но не являются чем-то мощным и непоколебимым. Не хватает людей и исправной техники. У украинцев троекратный перевес в живой силе, пятикратный – в танках, БТРах, орудиях на километр линии фронта. Вся эта армада продолжает прибывать в Новокольское и Рудный.

– Есть изменения в общей обстановке? – хмуро поинтересовался Юдин, отворачиваясь от карты.

– В целом нет, товарищ полковник, – отозвался молодой начальник разведки капитан Удалов. – Противник занял Новокольское, Рудный, выставил усиленные посты на дороге. Он вклинился в наше расположение на двадцать километров, но расширить плацдарм не в состоянии. Укропы зарываются в землю, оборудуют позиции для боевой техники, в частности, для дальнобойных гаубиц, которые пока не подвезли, но скоро они появятся. С установкой этих батарей возникнет прямая угроза Луганску. Товарищ полковник, противник бросает на выступ все, что имеет. Изначально у него было две бригады – моторизованная и аэромобильная, а также танковый батальон и несколько артдивизионов. Сейчас группировка растет. Техника идет по дороге в Рудный. Танки и БТРы наводнили город, стоят на всех углах. Украинцы знают, что мы не станем утюжить населенный пункт, в котором остаются мирные жители.

Командующий задумчиво кусал усы. Не сказать, что все случилось очень неожиданно. Шила в мешке не утаишь. В преддверии очередного раунда минских переговоров Киеву срочно потребовалась победа. Хоть какая-то. Любой ценой.

Уже несколько дней из глубокого тыла к линии фронта подтягивались резервы, причем исключительно боеспособные части с исправной боевой техникой. Большинство из них по какой-то иронии судьбы оказалось в Дубрах. Здесь разгружались эшелоны, прибывающие из разных регионов Украины, сюда стекались автомобильные колонны.

Украинское командование старалось скрывать свои планы, но это был секрет Полишинеля. Ежу было ясно, что что-то назревает. Это не мог быть отвлекающий ход, поскольку на других участках фронта ничего не происходило. Было ясно, что противник готовится к наступлению.

Юдин считал, что он начнет не сейчас, позднее. Части нужно сгруппировать, подтянуть тылы. Полковник ожидал крупную провокацию, которая позволила бы Киеву, как обычно, свалить вину на ополчение, а свои действия объявить вынужденной мерой. Он надеялся, что есть время подтянуть резервы из столиц непризнанных республик, произвести перегруппировку. Но все случилось раньше. Украинские войска отправились в прорыв буквально с колес.

Узнав о вторжении, полковник Юдин не то чтобы удивился, но испытал досаду. «Полководцам» из АТО удалось обогнать его на один шаг. А ведь была отличная идея. Если наступления не избежать, значит, надо обернуть его в свою пользу, нанести Киеву сокрушительное поражение. Властям республик тоже не повредят козыри на предстоящих минских переговорах.

 

Информация о начале, так сказать, весенней кампании пришла своевременно. Полковник Юдин отдал приказ подразделениям не изображать героизм, но и не бежать от врага, медленно отступать, ведя бой и по возможности избегая потерь. Он знал, что дальше Рудного укропы не пойдут. Глупо растягивать тылы на территории неприятеля. Но кто же догадывался, что враги подтянут такое количество техники и начнут крушить населенные пункты?

– Что у нас с артиллерией, Виктор Викторович?

– Не сказать, что все плохо, товарищ полковник, – сухо отозвался начальник артиллерии подполковник Стояк, весь какой-то высушенный, сутулый, с запавшими глазами и крючковатым носом. – У луганцев две батареи «Акации» и «Гвоздики», батарея гаубиц Д-30, десять «Градов», отдельный взвод установок «Ураган». Артиллерия луганцев понесла потери, но достойно ответила укропам и сейчас рассредоточивается к северу от выступа. Полковник Соколов контролирует своих артиллеристов. У нас те же десять «Градов», «Акации», батарея «Нона», дюжина гаубиц. Кроме того, отдельная танковая рота – тринадцать «Т-72» под командованием капитана Фомина. Часть техники сосредоточена на западной околице Любавино, работает по Рудному, часть дислоцируется в районе Ветрово. Там сложный рельеф местности. Батареи производят залп и отходят в другое место, чтобы не накрыл противник. Обстрелы дороги, по которой движется неприятельская техника, ведутся непрерывно.

– Булавочные уколы! – заявил начальник штаба подполковник Брылин, невысокий, с опухшим от недосыпания лицом. – Точность попадания весьма незначительная, плотность огня низкая. Думаю, укропов эта стрельба не столько пугает, сколько раздражает.

– Согласен, – проговорил начальник артиллерии. – Но эти ребята хоть что-то делают.

– Не то, – резко сказал Юдин. – Нужно наращивать артиллерийскую группировку. В Донецке и Луганске уже знают о прорыве, к нам идут «Грады», САУ. Принимайте технику, Виктор Викторович. Прикажите своим людям прекратить транжирить боеприпасы. Наша задача – охватить вражеский выступ плотным артиллерийским огнем. Любые попытки расширить плацдарм должны пресекаться. От Любавино ни шагу! Штаб эвакуировать не будем. Дмитрий Михайлович, готовьте диверсионные группы. – Он перевел взгляд на молодого капитана Удалова, начальника разведки. – Только опытных бойцов со всеми необходимыми навыками. Пусть минируют пути прохождения колонн, подрывают штабы, склады с боеприпасами. Противника нужно измотать, сделать так, чтобы у него земля горела под ногами. Пусть нападают на батареи, выводят из строя технику, личный состав. Против нас воюют добровольцы и наемники, рекомендую забыть о жалости. Продумайте вопрос засылки диверсантов-подрывников в Дубры. Подключите местных товарищей. Взрывы на подъездных путях лишними не будут. Пусть начнется неразбериха с разгрузкой эшелонов. Но самая главная задача теперь стоит перед вами, Виктор Викторович. – Юдин строго уставился на подполковника Стояка. – Артиллерия – бог войны. Это сегодня актуально, как никогда. Укрепляйте позиции, ставьте орудия на прямую наводку. Все подходящие резервы сразу запускайте в дело и не распыляйте силы, товарищ подполковник. – Юдин взял со стола обкусанный карандаш и начал водить им по карте. – Вот хутор Листвянка к югу от Шутово. Там неплохая возвышенность. Окрестности Ветрово – тоже местность приподнята, особенно у Волчьих холмов. Район Октябрьской птицефермы к западу от Любавино. На этих рубежах, с использованием складок местности, должна быть сосредоточена наша основная огневая мощь. С означенных позиций мы сможем эффективно обстреливать весь выступ. – Полковник внезапно замолчал, подошел ближе к карте и задумчиво уставился на самое узкое место «капли», район блокпоста на двадцать пятом километре, превращенного укропами в крепость.

Он смотрел на эту «каплю» как-то уж очень придирчиво, с неким затаенным смыслом, в котором, видимо, сам еще не разобрался. Взоры всех присутствующих сконцентрировались на этом участке. Пару минут в штабе соединения царило безмолвие.

Потом начальник штаба подполковник Брылин робко кашлянул и проговорил:

– Полагаю, все подумали об одном и том же, товарищ полковник. Задачка амбициозная, да. Особенно учитывая тот факт, что украинцы научены горьким опытом. Я так понимаю, что если мы не можем вбить выступ обратно… – подполковник замялся.

– То должны превратить его в котел, – закончил за него Стояк и криво ощерился.

– Рано об этом думать, товарищи офицеры! – Полковник Юдин поморщился. – Какой огневой мощью вы собираетесь перекрывать это горлышко? Да и пост на двадцать пятом километре тоже далеко не подарок. Сейчас у нас три основные задачи: сделать все, чтобы плацдарм не разросся, усилить артиллерийские группировки на указанных рубежах и провести работу по засылке в Новокольское и Рудное наводчиков огня под видом местных жителей…

Он не успел договорить. Распахнулась дверь, обитая железом, и появился помощник полковника капитан Гнедыш – весь какой-то напряженный, с нервно дрожащими скулами.

– Разрешите, товарищ полковник? Виноват, что отвлекаю. Чрезвычайная ситуация. Десять минут назад штаб луганской бригады в Карпухино подвергся нападению диверсантов! Связист успел доложить. Их много, товарищ полковник, рыл пятьдесят! Вышли из леса и атаковали село. Неизвестно, откуда они взялись. Вертушки линию фронта не пересекали. Там нет наших войск, вы же знаете, все ушли. Остался комендантский взвод, штабисты и все командование бригады вместе с полковником Соколовым.

– Соколов жив? – Юдин впился орлиным взором в помощника.

– Не знаю, товарищ полковник, – ответил Гнедыш. – Ситуация меняется очень быстро. Десять минут назад шел бой, люди Соколова пытались отбиться. Их вроде бы окружили. Связист молчит. Дозвониться до остальных невозможно.

Полковник заскрипел зубами. Неплохо придумал противник. Есть еще в штабах у укропов светлые головы. Под шумок, когда все внимание ополченцев обращено на пухнущий плацдарм, нанести удар двадцатью километрами севернее, с целью обезглавить луганскую группировку! Очень неплохо придумано! Как они прошли? Пешим маршем? Юдин уставился на карту. Почему бы нет? Подразделения ополченцев не могут выстроить живую стену на линии соприкосновения. Дыр в обороне хватает, каждую не заткнуть. Украинцы по лесам продвинулись на шестнадцать километров на восток, сразу взяли село в клещи.

Офицеры потрясенно молчали, поедали глазами командующего.

– Что делать, Александр Сергеевич? – спросил Брылин и сам же в принципе ответил на вопрос: – Надо вытаскивать своих!

– В распоряжении командования имеется вертолетный отряд. От Любавино по прямой до Карпухино восемнадцать километров на северо-запад. Но по прямой не получится, город Рудный мешает. Капитан, есть кого направить? – спросил Юдин, резко повернувшись к начальнику разведки Удалову.

– Так точно, товарищ полковник, – недолго думая, отозвался капитан. – В резерве отдельная штурмовая рота спецназа капитана Нестеренко. Она расквартирована на улице Гагаринской, при обстреле не пострадала. Парни толковые, у капитана неплохой боевой опыт.

– Я понял! – Полковник хватил ладонью по столу. – Удалов, почему вы еще сидите? Вперед! Всю роту привлекать не надо, хватит двух взводов. Поднимайте вертушки, свяжитесь с капитаном Нестеренко. Вылет через десять минут! Выполнять!

– Есть, товарищ полковник! – Начальник разведки выбежал из помещения.

Глава 3

– Спокойствие, дедуля! – Мужчина в сером пятнистом комбинезоне свободного покроя заступил дорогу испуганному старику в куцей куртке.

Дед собирал в лесу дрова и увязывал бечевой, чтобы удобнее было нести. Увидев автомат, нацеленный на него, и суровый лик диверсанта, разрисованный углем, он выронил вязанку, попятился, судорожно крестясь. У старика были длинные седые волосы, жидкая борода, висящая сосульками. Он кинулся к опушке, до которой было метров двадцать, но мужчина перегородил ему дорогу, деликатно взял за плечи и усадил на подвернувшийся пенек.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 
Рейтинг@Mail.ru