banner
banner
banner
Самый опасный человек

Александр Шувалов
Самый опасный человек

Глава десятая

Все или почти все долгое время находящиеся вне пределов любимой отчизны советские люди испытывают нешуточную ностальгию не столько по самой Родине, сколько по ее кулинарным шедеврам: черному хлебцу, селедочке и, конечно же, по ней, прозрачной. Той, что и в тени ровно сорок градусов.

Старший лейтенант ввиду недолгого пребывания вне родных осин с березками гастрономически толком соскучиться не успел. Поэтому весь день, с самого раннего утра мечтал исключительно о хорошем, размером со штык лопаты стейке в сопровождении жаренной ломтиками картошечки «по-деревенски».

Именно поэтому перед возвращением на объект он завернул в ресторан при гостинице «Palace», одно из двух приличных заведений общепита в городке. Рассчитывая на поздний сытный обед, так как позавтракать, ввиду всего ранее произошедшего, конечно же, не сподобился.

– Коля! – окликнул его с комфортом расположившийся за столиком в углу белобрысый верзила. – Давай сюда!

Майор по имени Никита, перед которым стелились многие товарищи полковники. Сейчас таких называют мажорами, а раньше – блатными. Главный, он же единственный в аппарате старший советник по авиации, хотя таковой в стране пребывания категорически не наблюдалось.

Весело убивавший свободное время, благо того было немерено, по барам с кабаками, на пляжах и даже на спортплощадке. Когда-то он более-менее серьезно занимался волейболом, поэтому любил под настроение, если до того не загружался по ноздри спиртным, выйти на площадку и показать класс.

Там они и познакомились две недели назад, во время организованной по приказу главного военного советника спартакиады. Срочно вызванный с объекта Большаков влился в команду разведки, а Никита усилил собственной персоной группу пузатеньких предпенсионного возраста атлетов из группы боевой подготовки. И солировал, как прима-балерина из Большого театра среди самодеятельности сельхозартели «Напрасный труд».

А после игры соизволил подойти к Николаю и совершенно искренне того похвалить. Невысокий, медлительный с виду старлей мало того что тянул абсолютно все летевшие в его сторону мячи, еще и умудрился пару раз «зачехлить» блоком бывшего диагонального окружной армейской команды. С тех пор здоровались при встрече, иногда даже общались.

– Салют! – Майор протянул, не вставая, руку. – Падай.

– Здорово, – отозвался Большаков и «упал» на стул рядом.

– По вискарику?

– Вообще-то я за рулем, – застеснялся старлей.

– Боишься, что гайцы права отнимут? – заржал на весь зал тот. – Слыхал, у вас ночью заваруха приключилась? – и тут же налил.

– Было дело, – кивнул Большаков.

– Мимо ордена точно пролетишь, – с глубоким пониманием вопроса заметил Никита. – А вот Корейко ваш…

– Это кто? – удивился Николай.

– Как это кто? Витя Прохоров, кто же еще? – опять хохотнул майор. Он к тому времени уже успел как следует принять на грудь, а потому пребывал просто-таки в расчудесном настроении. – Везет же мужчинке: и деньжат здесь нехило приподнял, и орденок уж точно на лету схватит.

– Почему ты решил, что он сильно при деньгах?

И очень удивился, услыхав ответ. А потом крепко задумался. Под вискарик.

* * *

– Есть разговор, товарищ капитан.

Особист тем вечером почему-то оставался на объекте. Как будто ожидал чего-то. Или кого-то.

– Еще как есть, – отозвался тот. Принюхался. – Ого: джин, виски и даже пиво. Уже начал праздновать?

– Чисто символически, для аппетита, – попытался отмазаться старлей.

– Имеешь право, – признал Поздняков. – Ты у нас теперь – герой. И конспиратор великий. О сетке и прочем даже я не знал.

«Почаще надо на службе бывать, а не укреплять в койке дружбу народов». Капитан, многие это знали, предпочитал проводить ночи вне расположения части. Исключительно в городке, в компании представительниц коренного населения. Ввиду типа острой оперативной необходимости.

– Так…

– Через часок-другой подъедем в одно место. Есть тема для серьезного разговора по моей линии.

– А…

– А руководство уже в курсе, – успокоил оперативный уполномоченный. – Стартуем, как стемнеет.

В машину, шестьдесят девятый «газон», загрузились вчетвером. Никитин – за рулем, Большаков – рядом. Сам Поздняков – сзади вместе с худощавым складным пареньком, лейтенантом Фесенко.

– Поехали, – скомандовал особист. – И рули, брат, аккуратнее. А то как бы не вышло, как в том пошлом анекдоте…

Глава одиннадцатая

То самое время.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить, Коля?

Он жалобно застонал, только что, дескать, пришел в себя. На самом деле старший лейтенант очухался несколько раньше, когда его выкинули из машины и куда-то поволокли. Просто не счел нужным оживать раньше времени, чтобы еще раз не получить по голове. Того, что прилетело до того, хватило с лихвой.

Открыл глаза и осторожно повел головой влево-вправо, потом глянул вверх – чистенько, аккуратненько и по-штабному культурно. То есть просторная, достаточно ярко освещенная палатка, складной стол, пара стульев, какие-то ящики в углу. И люди внутри. Один из них, капитан Поздняков (вот так встреча!), как раз склонился над ним.

– Нет, ты скажи, дружок, – несильно пнул лежащего ногой в бок. – Или тебе еще добавить?

– Довольно, Юрий. Оставьте нашего друга в покое, – негромко произнес стоявший чуть поодаль. Николай его сразу-то и не разглядел.

Сказано было на классическом, заметьте, английском. Без малейшего акцента и всяких там примесей. Большаков попытался навести резкость. Однако.

Самый что ни на есть настоящий английский джентльмен. Достаточно молодой, всего на несколько лет, по виду, его самого старше. Высокий, по-спортивному худощавый. Породистое, в смысле, лошадиное лицо, орлиный нос, тонкие губы, разделенные ровным пробором светло-рыжие редковатые волосы. Приодень такого в классическом колониальном стиле: рубаху и шорты цвета хаки, гетры до колен, грубые ботинки из замши, пробковый шлем и обязательно стек, классический тут же получился бы персонаж. Таких здесь и по всему миру хватало еще полвека назад. «Высокая миссия белого человека», «правь, Британия» и все такое. А кто-то просто от кредиторов скрывался. Впрочем, и в новехоньком, не обмятом даже камуфляже он смотрелся тоже достаточно живописно.

– Развяжите его и усадите на стул, – распорядился тот.

Освобожденный от веревок Большаков встал, после первого же шага вскрикнул и потерял равновесие. Наверняка упал бы, не поддержи его товарищ и сослуживец.

– Что с вами? – проявил участие незнакомец.

– Нога, – простонал старший лейтенант.

– Перелом? – отчего-то забеспокоился тот.

– Вряд ли. – Николай осторожно шагнул раз, другой. – Видимо, просто растяжение. Но все равно больно.

– Потерпишь, – хмыкнул Поздняков. – Ты же у нас герой.

– Постараюсь. – Большаков доковылял до раскладного стула и со стоном присел.

– Ну, что, красавчик, – начал было по новой речь особист, но тут его прервали.

– Вам пора возвращаться, друг мой, – прозвучал облеченный в вежливую форму приказ. – Идите готовиться, а мы тут сами во всем разберемся.

– Хорошо, – кивнул Поздняков. Миновал стоявшего у входа здоровенного, как культурист, мулата и шагнул в темноту.

– Ну, что, давайте знакомиться. – Странный персонаж присел за стол напротив Большакова. – Ваше имя мне известно. А меня зовут Бенедикт.

– Англичанин? – подал голос Николай. – Странно как-то.

– Чистокровный, – кивнул тот. – А еще баронет, потомок, уж поверьте, славного и знатного рода. Не буду настаивать, чтобы вы обращались ко мне «ваша светлость», достаточно просто «сэр». Впрочем, на этом тоже не буду настаивать.

– Секретная служба? – удивился Большаков. – Какого, простите, черта вы здесь делаете?

– Всей грудью дышу воздухом шпионажа[5], – улыбнулся тот. – Уже несколько лет, не без успеха, надеюсь, работаю на правительство, – усмехнулся, – бывшей колонии, сами догадываетесь, в какой организации. Такая вот ирония судьбы.

– Точно, – осторожно изобразил кивок Большаков. – Она самая. Ну и?

– А не перейти ли нам на ваш родной язык? Полагаю, так вам будет удобнее, да и мне практика не помешает.

– Как скажете.

– Отлично. – Раскрыл фасонистый портсигар из самой настоящей орудийной бронзы по виду. – Не желаете? Ну, как знаете. – С удовольствием закурил. – Не буду утомлять вас долгой болтовней. Контору, что я представляю, очень интересует нечто, находящееся на балансе вашей части. Догадываетесь, что конкретно?

– Плакаты из Ленинской комнаты? – предположил Николай.

Он тоже, не понять зачем, пытался вести беседу в стиле сидящего напротив: вежливо и слегка иронично. Получалось неважно, мешала гудящая от боли башка.

– Рад, что вы не растеряли чувство юмора, но – нет. Всего-навсего блок из радиосистемы настройки частот. Буду весьма признателен, если вы извлечете его из радийной машины и передадите нашему общему другу Юрию. Он, видите ли, решил переехать на жительство в Штаты. Премии за этот приборчик с лихвой хватит, чтобы там как следует обустроиться. Еще и вам останется, если вздумаете составить ему компанию. Кстати, как вам мой русский?

– Очень даже неплохо, – покривил душой Большаков. На самом деле Бенедикт, который сэр, изъяснялся на его родном языке просто на зависть: шикарный словарный запас, едва различимый акцент.

– Благодарю. Что скажете по поводу моего предложения?

– Надо подумать. – Николай вздохнул. – Позвольте сигарету.

 

– Бога ради, – раскрыл портсигар, щелкнул зажигалкой.

Глава двенадцатая

– Значит, я, – начал после короткой паузы Большаков, – возвращаюсь на объект. К утру-то успею? – Глянул было на часы, но не обнаружил их на привычном месте.

Мулат радостно рассмеялся и продемонстрировал собственное запястье. С его, большаковским «Ориентом». Уже бывшим.

– Билли коллекционирует взятые в качестве трофея часы, – пояснил, на сей раз по-английски, Бенедикт, – но с радостью вернет их вам, если договоримся.

Смех прервался, здоровяк нахмурился. Видимо, вертать взад награбленное в его планы не входило.

– Я успею вернуться до рассвета? – повторил вопрос Николай. – Поймите, это важно.

– Запросто, – кивнул баронет и потомок. – Мы не так далеко от вашей части. Только вот что…

– Что?

– Читаю на вашем простом и честном лице искреннее желание меня обмануть. Предупреждаю сразу: не выйдет.

– Да я в мыслях… – пробормотал Николай.

Схватился за голову и застонал. Что называется, накатило.

– Аспирину? – забеспокоился англичанин.

– Будьте так любезны, мать вашу…

– Ну, как? – прошло минут десять.

– Легче, – признал Большаков. – Можно сказать, почти сносно.

– Тогда продолжим, дружище. Видите ли, я совершенно не доверяю бумагам, поэтому вам не придется ничего такого подписывать. По крайней мере, сейчас. Пойдем, как сказал один ваш вождь, другим путем.

– Это как?

– Просто, как все гениальное. Вчера, до вас еще, мои ребята прихватили двоих офицеров правительственных войск и одного унтера. Поэтому вы для начала дадите мне честное слово офицера и джентльмена сотрудничать с нами, а потом перережете всем троим глотки. Уверен, справитесь. А мы это, – достал из объемистой сумки фотоаппарат, самый настоящий Polaroid, – увековечим для потомков. Как вам это?

Большаков молча покачал головой.

– Зря вы так, честное слово. – Бенедикт наклонился и похлопал его по плечу. – Обезьянок этих пожалели, что ли? Они того не стоят, уж поверьте.

– Не обижайтесь, но нет, – прозвучало в ответ. – Воспитание не позволяет.

– Это как бы вам не пришлось обижаться, – расхохотался англичанин. – Я же вам не рассказал самого главного. Знаете, что последует в случае гордого отказа с вашей стороны?

– Элементарно, – пожал плечами старлей. – Шлепнете, и все дела.

– Не все так просто, – покачал головой баронет. – Шлепнут, конечно же, но не сразу. И не мы. Видите ли, прошлой ночью ваши люди несколько сурово обошлись с боевыми пловцами из ЮАР. И это еще не все.

– Да что вы говорите? – Большакову сделалось грустно.

– Вел их на то задание лейтенант-коммандер… Черт, не могу вспомнить фамилию. По прозвищу Сказочник.

– Вот как. – Большаков тоже не мог вспомнить ту фамилию. А имя тут же всплыло в памяти: Ганс Христиан. Откуда и прозвище. Легенда военно-морского спецназа ЮАР. Поговаривали, что взрывы в порту у соседей – его работа. – Хреново.

– Целиком и полностью с вами согласен, – кивнул Бенедикт. – Лучше было бы вам прошлой ночью грохнуть кого-нибудь другого.

– Не повезло, – подвел итог Николай и потянулся к портсигару.

– У вас будет возможность в этом убедиться. И сильно пожалеть о случившемся. – Помолчал. – И себя лично. Видите ли, в случае отказа от сотрудничества мы просто передадим вас бурам. А уж они-то…

Большаков против воли поежился. Наслышан был о нравах и обычаях белых африканцев.

– Ну, так что? Обещаю, мы сможем обставить все так, что на вас не упадет и тени подозрения. Вздумаете остаться, служите себе дальше, делайте карьеру, растите в званиях.

– А в один прекрасный день… – продолжил Большаков.

– Вполне возможно, – согласился англичанин. – Ладно, мы что-то увлеклись беседой. Ваше решение?

– На хрен, – вздохнул Николай. Если честно, ему было очень себя жалко. И вообще.

– Ну и дурак, – прозвучало в ответ откровенно. – Сейчас вас отведут на отдых. Там, – хмыкнул, – находится еще один пленный джентльмен. Посмóтрите, что с ним сотворят завтра, глядишь, и передумаете.

Мулат ловко связал Большакову руки и выволок за шиворот наружу. Протащил его, повизгивающего от боли и припадающего сразу на обе ноги, к скудно освещенной палатке по соседству и пинком забросил вовнутрь.

– Добрый вечер, – прозвучало из темноты. – Проходите, располагайтесь.

И опять на классическом английском, как будто там находился еще один баронет из UK. В крайнем случае – диктор ВВС.

Глава тринадцатая

– Пусть будет таким, если вы настаиваете. – Николай со стоном опустился на колено и упал на землю. – Хотя лично я так не считаю.

– Русский? – прозвучало удивленно из темноты. – Очень интересно.

– Как это вы сразу догадались? Я вроде без флага и гимна.

– По вашему чудесному акценту, друг мой.

– Вы случайно не профессор филологии?

– Ничуть, – отозвался из темноты неизвестный. – Просто достаточно хорошо изучил варианты фонетики вероятного противника. Здорово, ревизионист!

Он перекатился поближе и оказался на свету. У Николая отвисла от удивления челюсть: спеленутый веревками, как кокон, маленький щуплый азиат.

Точнее, китаец. Большакова тоже чему-то когда-то неплохо обучали, сразу узнал.

Самый настоящий, что удивительно, изъясняющийся на безупречном классическом английском. В рваном обмундировании и очень неплохо избитый.

– Ni hao[6], маоист, – буркнул он в ответ. – Какими судьбами?

– Побрали семнадцать, – пауза, – без четырех минут восемнадцать часов назад.

– Что-то не наблюдаю часов на стенах. Откуда такая точность во времени?

– А мне они и не нужны, – усмехнулся качественно разбитым лицом китаец. – Кстати, утречком меня собираются прикончить. Точнее, казнить, жестоко и изобретательно. Так, по крайней мере, обещали.

– Спасибо, – машинально отозвался старлей. – Я уже в курсе. Кстати, за что?

– За четверых убитых чернокожих.

– В бою?

– После того как меня захватили, – любезно пояснил азиат. – Их это настолько впечатлило, что пообещали нечто очень интересное.

– Извращенцы, – проворчал Большаков. – Нет, чтобы сразу.

– К утру должны прибыть сослуживцы убитых, они же – соплеменники.

– Теперь понятно.

– Нам придется провести некоторое время вместе. – Китаец еле слышно чихнул. – Извините. Так вот, предлагаю перейти на имена. Зовите меня Ван.

– Тогда меня – Вася.

– Очень приятно, Вася. Кстати, что у вас с ногой?

– Все в порядке. Симулировал на всякий случай.

– Второй вопрос: не надоело ли вам валяться спеленутым, как младенец?

– А вам? – в лучших традициях Жмеринки ответил Большаков.

– И мне. – Достал из-за спины якобы связанную руку и почесал нос, после чего вернул ее на прежнее место. – Внимание, – и откатился назад в темноту.

Полог палатки распахнулся. Высоченный, плечистый, стриженный почти наголо белый мужик внимательно осмотрелся и вышел. Большаков, к своему стыду, признал, что не услышал, как тот подходил. Видимо, слишком увлекся беседой.

– В следующий раз заглянет минут через пятьдесять, – донеслось из темноты. – Разгильдяи.

– Согласен, – признал Николай. – Еще вопросы?

– Вопрос последний: а не засиделись, в смысле, не залежались ли мы в гостях? Может, пора по домам?

– Я – только за.

Китаец возился с веревками на теле Большакова не намного дольше, чем здоровяк Билли, когда его связывал.

– Что теперь? – поинтересовался Николай, растирая затекшие конечности.

– Разрежем брезент, вон там, в углу, и двинемся.

– Чем, позвольте спросить? Вам что, сохранили меч?

– И без него справимся, – скупо улыбнулся как бы Ван. – Натяните брезент. Вот здесь, будьте так добры.

Крохотная ладошка прошла сквозь плотную материю, как иголка сквозь марлю.

– Ни хрена себе, – чуть слышно проговорил Николай.

По-русски.

Глава четырнадцатая

Часовой, тощий, среднего роста африканец, заслоняя ладонями от ветра огонек зажигалки, принялся, в нарушение устава караульной службы, раскуривать самокрутку. И тут же за это поплатился. Прыгнувший на него сзади Большаков самым решительным образом прервал столь вредный для здоровья процесс табакокурения. Заодно и вооружился: явно не родной АК-47, пара магазинов, старенький «Браунинг» и неожиданно отличный нож. Самый настоящий «Кабар» в потертых кожаных ножнах.

Они сошлись у кустов на окраине лагеря. Ван, или как его там, тоже с автоматом за спиной и ножом в руках шагнул навстречу.

– Стой! – проорал шепотом, по-русски от волнения, Большаков. – Замри!

Тот так и застыл с поднятой ногой в нескольких сантиметрах от еле заметной в траве проволоки. Соединенной, по-видимому, с сигнальной ракетой. Или гранатой. Потом осторожно опустил ее и благодарно кивнул. Внимательно глядя под ноги, буквально обнюхивая землю под ногами, оба преодолели последние метры и нырнули в кусты.

– Понимаете по-русски? – ехидно спросил Николай.

– Исключительно в пределах военного разговорника, то есть практически нет.

– Понятно.

Впереди показалась дорога.

– Если не ошибаюсь, здесь должен быть автомобиль с патрулем, – заметил Ван. – У меня только два ножа. Дайте-ка ваш на всякий случай.

– Сам справлюсь, – буркнул Большаков.

И справился. «Кабар» вошел точно под лопатку чернокожему бойцу на переднем сиденье. Два других, выпущенных китайцем чуть позже в долю секунды один за другим, оборвали жизни водителя и пулеметчика на заднем сиденье.

Старший лейтенант глянул на звезды.

– Мне туда, – и показал рукой. – А вам?

– Вообще-то я собираюсь прихватить вас с собой, – заметил китаец. – Возвращаться из плена веселей не в одиночку. Что скажете? – и покачал головой.

Дуло трофейного револьвера в его правой руке смотрело в землю. При желании он мог за секунду взять Большакова на мушку.

– И я того же мнения, – не стал возражать Николай. – Компания – дело святое.

Его «Браунинг» как раз-таки был направлен в живот товарищу по несчастью и союзнику. Уже бывшему.

– А вы проворней, чем я ожидал, – заметил Ван. – И что теперь?

– Теперь я уезжаю, а вы двигаетесь пешим ходом, – после некоторого раздумья ответил старший лейтенант.

Здорово было бы, конечно, вернуться из плена с собственным пленным, тем более китайцем. По данным разведки, их здесь, кстати, не было и не должно было быть. Вот только уж больно стремно было вести с собой такого вот ловкача. Даже оглушенного и старательно связанного.

– Понимаю, – очаровательно, как только китайцы умеют, улыбнулся Ван. – До метро не подбросите?

– Не по пути. Прощайте.

Китаец развернулся и нырнул в заросли.

– Приятно было познакомиться, – негромко прошелестело оттуда. – До новой возможной встречи.

– Вот уж на хрен.

* * *

– Свои, – проговорил, подъезжая к посту Большаков.

– Старшой? – раздалось удивленное из кустов – А?..

Лейтенант Семенов вышел из кустов и остановился в паре шагов от машины.

– Кто из командования на объекте? – Николай вылез из автомобиля и тяжело оперся на капот. Силы заканчивались.

– Никого, только Баянист зачем-то ночевать остался. Откуда аппарат?

– Потом, – отмахнулся Большаков. – Отгони тачку в кусты и молчи, что меня видел.

– Понял.

Ну, что ж. Баянист так Баянист. Николай на минуту заскочил к себе в палатку. Умылся, поискал аспирин и не обнаружил. Голова, как схлынул адреналин, разболелась так, что хотелось ее оторвать и забросить куда-нибудь подальше.

В палатке у Круглова было темно и тихо.

– Товарищ майор, – старший лейтенант распахнул полог и шагнул вовнутрь, – просыпайтесь!

– А я не сплю, Коля. – Свет зажегся. Видно, этой ночью замполит ждал гостей.

Восседал за столом, бодрый и деловитый, прямо как в президиуме отчетно-выборного собрания. И не один: в углу палатки пристроился на табурете штатный начальник охраны объекта. Тот самый, преклонного возраста старлей. С «калашом» на коленях. Тоже бодрый и собранный и на себя, привычного, совершенно не похожий.

– Садись. – Круглов указал на свободный стул.

– Спасибо.

– Выпьешь?

– Не найдется чего-нибудь от головы?

– У нас, как в Греции, все есть. – Покопался в тумбочке и извлек упаковку.

Большаков проглотил сразу три таблетки и запил стаканом воды.

Поставил стакан на стол и только тут заметил выглядывающий из-под пожелтевшей «Красной звезды» за прошлый месяц пистолет Макарова. Ух, ты.

 

– Легче стало?

– Немного.

– Тогда давай рассказывай.

– Боюсь, товарищ майор, это несколько не в вашей компетенции, – покосившись на ствол под газеткой, отмахнулся Николай. Не до политесов было.

– В моей, Коля, в моей. – Круглов протянул ему книжечку в кожаном красном переплете. – Ознакомься.

«Старший оперативный уполномоченный третьего главного управления Комитета государственной безопасности». Не Круглов и точно не майор.

– Товарищ полковник?

– Полковник, полковник. Начинай уже. Время, так понимаю, дорого?

– Так точно.

Большаков глянул на часы – вновь обретенный «Ориент» (здоровяк Билли на свою беду спал этой ночью на свежем воздухе в гамаке) – и начал.

5Д. Дефо – английский писатель, а еще шпион. Человек крайне интересной биографии.
6Здравствуй (кит.).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru